Не чужие

Всё было тихо-мирно. Ёсон давно спал, а перед этим хорошо покушал. С яркими эмоциями и в красках рассказал Юнги о своих планах на день рождения и тоже пригласил его, безумно радуя альфу. Конечно же он ответил, что непременно придёт. Намджун пришёл домой только вечером и, застав его, сильно удивился. Но Юнги поспешил заверить, что с Сокджином всё в порядке, и омеги решили расслабиться. Потому они тоже не стали отставать: выпив по бутылке пива, смотрели телевизор на беззвучном, как тут Намджуну позвонил муж. Совсем пьяный муж, что привёл их в ещё большее недоумение. Ким извинился и попросил Юнги посидеть с сыном, а сам уехал за своим омегой, который бурчал что-то нечленораздельное. Юнги заволновался, ведь Чимин был с ним. Может, ему требуется помощь? Отчего начал нервно расхаживать по гостиной и решился позвонить Чимину. Но телефон омеги был выключен. С досады, он хотел было кинуть телефон о стену, но вовремя осёкся, вспомнив Ёсона. Намджун приезжает только через полтора часа нервного ожидания, держа на руках вырубившегося мужа. Видеть такого Сокджина непривычно, отчего альфа застывает на несколько мгновений. — Юнги, там Чимин в машине, тоже пьяный в хлам, — шепчет альфа, а он мигом выскакивает на улицу и застаёт похрапывающую пьяную тушку Чимина, занявшую весь задний ряд сидений такси, раскинув конечности в стороны. Что это на него нашло? Ведь, Юнги не помнит, чтобы омега так напивался. Осторожно выудив его из машины, Юнги ничего умного не придумав, увозит к себе домой. Даже не знает адреса омеги, стоило бы раньше спросить. Потом пишет Намджуну о своём решении и давит на газ. Он останавливается возле двухэтажного коттеджа. Быстро и без проблем заносит Чимина в дом, поражаясь, какой омега лёгкий. Осторожно уложив его на диван в гостиной, кое-как снимает одежду с него, так как омега ни в какую не хочет раздеваться. Всё время брыкаеься и нечётко повторяет: «Не надо». Юнги удаётся снять пиджак и брюки, но рубашка, что так соблазнительно прячет от него всё остальное, чуть не сводит его с ума. Так хочется вновь ощутить эту нежную кожу на вкус, пышные бёдра и зацеловать притягательно пухлые губы, что стали ещё пухлее. Не сдержавшись, Юнги проходится губами по соблазнительной ключице, наслаждаясь мягкостью и сладостью, а память вновь возвращает воспоминания о прошлых моментах их страсти.  Как Чимин любил, когда он его несильно кусал и следом зализывал. Как Чимин сладко стонал и весь извивался, стараясь прижать к себе теснее. Как Чимин с покорностью принимал всего его… Тут же Юнги быстро отдёргивает себя от желания и отстраняется от парня, надеясь, что не разбудил и омега не почувствовал ничего. Наконец, он приходит в себя и тяжело дышит. «Он занят» — кричит его разум. Юнги доставляет его в свою спальню, укрывает одеялом и, ещё разок взглянув на такого умиротворённого омегу, выходит, прикрывая за собой дверь. Чувства вновь обостряются на двести процентов.  Совсем не вовремя! Он располагается на своём диване, не переставая думать о пьяном Чимине, который занял его спальню. Почему чувства к нему до сих пор живы? Юнги мотает головой и трёт лицо ладонями, постепенно успокаиваясь.  Он не может поверить, что Чимин и Сокджин напились, хотя планировали совсем другое. Юнги приходит в удивление и узнаёт ещё одну сторону бывшего, но это его даже радует. *** Чимин с трудом открывает глаза и точно может сказать, что не у себя дома. Хорошо, что голова не сильно болит, думать, хотя бы не больно. Он медленно садится на кровати и замечает, что в своей вчерашней рубашке, боксерах и носках. Тело болит, даже ноет, отчего он начинает шипеть и глубоко дышать. Гармонируя между сном и реальностью, Чимин осматривает помещение: комната светлая, минимально обставленная, в углу стоит огромное напольное зеркало возле шкафа, да плотные шторы. Везде чисто и убрано. Он выдыхает и чувствует жуткий запах изо рта, потому морщится и еле встаёт. Голова немного кружится, отчего вновь хочется залезть под одеяло, но взяв себя в руки, осторожно выходит из комнаты. Коридор тоже светлый, ковёр приятно щекочет ступни, отчего он легко преодолевает расстояние до ближайшей комнаты, что оказывается гостиной. Тут же замечает Юнги, одетого в пижаму, выглядящего очень даже мило и говорит с кем-то по телефону, но увидев его, альфа быстро кладёт трубку. Перед хозяином дома предстаёт весьма занятное зрелище. Чимин выглядит паршиво: со взъерошенными волосами, длинной рубашке, спадающих носках, но всё равно бесконечно нежно, отчего он ухмыляется и приближается, ощущая как запах перегара становится гуще. Но это его не отталкивает. — Алкоголик проснулся? — усмехается Юнги, заметив как дёргается омега. — Есть попить? — хрипит Чимин, пропуская мимо ушей его слова и удивляясь собственному голосу, который будто не его. Хорошенько откашлявшись, Чимин следует за альфой, ощущая себя последним алкоголиком. — Возьми, — всё ещё улыбается Юнги, протягивая ему стакан воды.  «Такой забавный с бодуна» — думает альфа, наблюдая как капли воды стекают по медовой коже, захотев поймать их своим языком. Прохлада вмиг отрезвляет Чимина и кадры со вчерашнего вечера начинают быстро проплывать в сознании, отчего он чуть ли не падает. Кошмар! — Прости меня, хён, — шепчет Чимин, оседая на диван и подобрав колени к животу, также чувствуя ужасный стыд. — Да ладно, всё хорошо. А ещё что-нибудь помнишь? — игриво спрашивает альфа, присаживаясь рядом. — Мм… мы с Джином были в спа, потом поели, а потом… ужас! О господи! — Чимин ужасается и резко встаёт. — Где моя одежда?  — В сушилке, — забавляясь омеге, отвечает Юнги. — Твой телефон я зарядил. — Что? А ты случайно… — Да. Неплохо вы провели вечер однако. Поесть на миллион вон, пошопиться почти на двадцать миллион вон и напиться вдребезги, — уже откровенно смеётся Юнги, тряся плечами. А знакомый смех будит в Чимине рой бабочек, отчего забывает про чеки и деньги, глупо стоя перед ним и пялясь на радостного альфу. Даже немного расслабляется. — Не бойся, я всё вытащил из карманов. Мне Намджун звонил, сказал, что Сокджин тоже всё вспомнил и теперь на нём лица нет, — Чимин кивает, слыша хриплый смех, но идёт за водой на кухню, не желая дальше слушать. Ужас как стыдно перед Кимами. Споить их папу и мужа, да ещё и купить ему гардероб за двадцать лимонов.  Кто так делает? Чимин закрывает глаза, обнимая себя руками, и чувствует максимально отвратно. Вчера он явно переборщил. И как смотреть им в глаза теперь? Да и Юнги привёл к себе домой пьяного его, отчего становится жутко позорно.  Мог же тихо разойтись с Сокджином после ужина, как нормальный человек. Но тут Чимин ощущает на себе тяжёлый взгляд и поворачивается, встречаясь с Юнги глазами. Альфа не сводит с него взгляда, медленно приближаясь, будто охотник на жертву. Причём такую слабую, что может легко сдаться без никакого сопротивления. А Чимин чувствует себя загнанным в угол и тело отдало жаром. Юнги же нравится представшая картина, где Чимин выглядит сбитым с толку. Такой крохотный и притягательный, что хочется запечатлеть и всё время носить с собой в кармашке. Приблизившись максимально близко, Юнги проводит руками по торчащим волосам омеги, которые знатно выбиваются из «гнезда». Раскосые глаза Чимина будто испепеляют его, но в то же время, смотрят так беззащитно. Так сильно хочется заобнимать омегу, унести и заласкать всего. Но лишь осторожно спускается нежными касаниями до плеч и легко сжимает их, ощущая дрожь под ладонями. Они делят один воздух на двоих, что вмиг становится горячим. Ещё несколько сантиметров и их губы бы встретились. Снова горячие воспоминания лезут в голову. Как же было хорошо тогда. Они могли целоваться сутками, заниматься любовью и просто весело проводить время друг с другом. Однако, придя в себя, они отстраняются от слишком опасной близости. — Ванная прямо и налево, — хрипло шепчет Юнги, погладив омегу за щеку и убрав следы от засохшей слюны. Чимин часто моргает, приходя в себя. Ему одновременно до постыдного хорошо и ужасно от секундной ласки, что готов позорно растаять прямо сейчас, но взяв себя в руки, мигом устремляется в ванную. Он чувствует как кожа, где касался альфа горит огнём, будто обжёгся. А зайдя в ванную, Чимин приходит в тихий ужас и от былого возбуждения ничего не остаётся. Из зеркала на него смотрит пьянчуга с отёчным лицом, гнездом на голове, в кривозастёгнутой мятой рубашке, которая прикрывает боксеры. А когда приподнимает рубашку, то замечает большой синяк на правом бедре и левом боку, отчего ойкает. «Стыд и позор, Пак Чимин!» — долдонит голос в голове. Да ещё и предстал во всей этой «красе» перед Юнги. Чимин берётся за голову, ощущая себя неудачником, как слышит стук в дверь. — Чимин, я хочу заказать еды, будет через полчаса. Надеюсь, ты будешь готов? — альфа слышит хриплые стоны и мычания за дверью, что член непроизвольно дёргается от представшей в уме картины, где они были ближе, чем когда-либо.  Потому решает остановить эти чересчур возбуждающие звуки. А услышав плеск воды, нехотя отстраняется от двери, уходя на кухню и делая заказ. — Д-да, — шепчет омега себе под нос, решительно взяв себя в руки, и встаёт под душ. Струи тёплой воды становятся настоящим спасением для него, что проводит дольше, чем обычно. Он использует средства альфы, окунаясь в воспоминания и слишком радостно наслаждаясь ароматами. Доставку уже привозят, а Юнги начинает беспокоиться, что Чимина долго нет, хотя слышит как плещется вода.  Всё это так странно. Чимин сейчас у него дома, даже переночевал и моется в его ванной. О таком он даже не мечтал, что ощущает как тепло ползёт к щекам. Юнги вздыхает и падает лицом на стол. Буквально каждая его клеточка чувствует себя влюблённым в Чимина. — Хён? — тут слышит Юнги тихий голос омеги и быстро выпрямляется. Чимин стоит в махровом халате и весь распаренный, румяный смотрит прямо на него, что невозможно оторвать глаза. А омеге как-то непривычно сейчас ловить такие жадные взгляды, отчего тушуется. — Садись, покушай, — только и произносит Юнги, указывая на место напротив. — Я, пожалуй, поеду домой. Дай мой телефон, пожалуйста, — просто отвечает Чимин, чувствуя, что так будет лучше. — Хотя бы поешь сначала, — расстраивается Юнги, наблюдая за мечущимся гостем и кивает на накрытый стол. — Я не хочу, спасибо, — хоть организм и требует еды, но Чимин упорно не хочет оставаться наедине с альфой, точнее хочет, но не сейчас. Чимин, ощущая себя запутавшимся в чувствах, берёт свой телефон, включает и видит, что от Чонгука уйма пропущенных, и от Шина, и от родителей. Он вздыхает, но пока решает никому не звонить. Вот когда приедет домой, тогда всем даст знать о себе. А сейчас ему жарко и стыд заполоняет всё его нутро, что не решается посмотреть альфе в глаза. — Позволь, хотя бы, отвезти тебя домой? — просит Юнги, не желая так быстро расставаться с ним. — Хорошо, — немного подумав, отвечает Чимин. *** Они едут в напряжённом молчании по городской дороге. За окном быстро сменяется вид, а Чимин старается не думать о Юнги. И вспоминает про Ёсона. Как он там, хорошо ли спал? Так сильно хочется его увидеть. Потому, решает, что нужно сначала привести себя в порядок, чтобы ненароком не напугать мальчика, а затем обязательно навестить его сегодня. Юнги сильнее сжимает руль и тоже думает, но о Чимине. Своим боковым зрением замечает, как он кусает губы, как теребит ремень пальто, как кидает взгляды за окно.  «Так больше не может продолжаться! Альфа я или кто?» — делает он вывод. В этот раз Юнги хочет сделать всё правильно, поговорить, услышать Чимина, а не вести себя как безмозглый подросток в расцвете гормонов. Обсудить всё, говорить, а не додумывать за него самому. Потому он сворачивает на обочину и останавливает машину, твёрдо решившись на то, на что раньше никогда духу не хватало. — Хён, что-то случилось? — этот мягкий голос омеги снова вызывает в нём шквал эмоций, но взяв себя в руки поворачивается к нему. Чимин уставился на него своими карими омутами, что Юнги немного расслабляется даже. — Чимин-и, — ох уж этот тёплый баритон альфы, что проходится словно электрический ток по всему телу, отчего Чимин закрывает глаза, переведя дух. — Давай встретимся и нормально поговорим… обо всём?  Слова Юнги заставляют Чимин удивиться, что часто-часто моргает и уставился на него. А в глазах Юнги он видит лишь искренность и толику волнения.  В прошлом они не были любителями поговорить, а доказывали «делом», даже если ссорились, всё регулировалось плотскими утехами. А тут. — Хорошо. Юнги безумно рад, отчего мягко улыбается и тянет свою руку к его. Они вновь знакомо сплетаются, заставляя улетучиться большой напряжённости с тела, оставляя заинтересованность предстоящим разговором и встречей. И вот, они подъезжают к многоквартирному зданию, а Чимин впадает в ступор, увидев очень знакомого человека, что стоит, облокотившись на бампер новенькой машины и не замечает их, держа телефон возле уха. — Гук? — неверяще шепчет он, выходя из машины и направляясь к другу, который наконец замечает его. — Чимин? Какого чёрта ты не отвечаешь на мои звонки? Я тут уже битый час торчу, — альфа тут же хватает его в объятия, отчего у Чимина даже закружится голова. — А это кто? — осекается Чонгук, направив любопытный взгляд на Юнги. — Что? — омега не верит в присутствие Чона, отчего берёт его лицо в руки, заглядывая в большие карие глаза. Действительно, он.  А Юнги выскакивает из машины следом за Чимином, заметив незнакомца. Перед ним стоит высокий атлетический и мускулистый мужчина, вероятно, альфа. Дорого одет и выглядит довольно богато. И что-то говорит Чимину, нахмурив брови, даже обнимает омегу. «Шин?» — проносится в голове Юнги, отчего он устало протирает глаза и возвращается в свою машину. Не захотев их тревожить, Мин уезжает, ощущая как зависть и ревность начинают пожирать его изнутри. Альфы коротко переглядываются друг с другом перед тем, как Юнги отдаляется на приличное расстояние. — Ты в порядке? Неважно выглядишь, — спрашивает друг, отстраняясь от омеги. — Что ты здесь делаешь? — придя в себя, наконец, спрашивает Чимин. — Приехал помочь тебе с открытием ресторана в Ульсане. Всё равно, отпуск долгий… А кто это был?  Чимин совершенно забывает про Юнги. Он опоминается и вертит головой в его поиске, но альфы уже нет. Чимин жалеет, что не познакомил его с другом. Они бы поладили. — Ты изменяешь Шину? — прилетает вопрос от этого несносного альфа-самца, отчего Чимин автоматически ударяет друга под дых. — Ты что такое говоришь? Я тебе хён, засранец! — а Чонгук картинно сгибается в поражении и хитро улыбается, вызывая в нём ребяческое настроение. — Зайдём внутрь. Холодно. Пока Чимин наливает ему виски со льдом, Чонгук перетаскивает свои вещи из машины и занимает большую половину гостиной, отчего становится даже как-то уютнее. И это согревает его изнутри, отчего улыбка напрашивается сама собой. — Ты переехал сюда? Судя по вещам, надолго, — ухмыляется Чимин, протягивая другу стакан с алкоголем. — Ну, хоть когда-то же я должен был посетить свои родные просторы. Начну сегодня. А обратно — всегда успеется… Спасибо, — радуется альфа любимому напитку. — Отличный виски, кстати. Они садятся на диван, спокойно бросаясь взглядами. Омеге становится тепло от родного человека рядом, что улыбается не переставая. Он попивает воду с лимоном, смотря на Чонгука и его грызет совесть, что до сих пор молчит о настоящей причине своего нахождения здесь. — Так… кто это был? Он точно альфа и я не видел его раньше с тобой, — домогается друг, будто читает мысли. — Да, он альфа. Его зовут Мин Юнги и он… — а эти большие глаза с такими темпами просверлят в нём дыру, что Чимин решается. — Мой бывший, — и ощущает себя провинившимся перед ним. — Ты из-за него приехал сюда? — Нет… не совсем. Чонгук, дело в том, что… — а дальше слова не идут, будто Чимин теряет способность говорить. — Ну? Тишина и цепкий взгляд начинают сильно давить на него, отчего решает, наконец, сказать ему правду. — Прости, что не говорил тебе раньше… Но… у меня с Юнги есть ребёнок, — медленно и осознанно произносит он, будто сам только что осознаёт. — Что? — смешно уставился на него Чонгук, чуть ли не поперхнувшись виски. — Чимин? Ты шутишь? Какой ребёнок? — Гук-и, это было почти семь лет назад. У меня не было мужества сказать тебе раньше… Прости. Чимин уходит обратно на кухню, когда Чонгук залпом осушает стакан и громко ставит на пол, отчего он дёргается. — У тебя есть ребёнок? — тихий удивлённый голос друга немного нервирует его, это не та реакция, которую он ожидал. — Да, ему шесть лет, скоро семь уже будет. И он болен, поэтому я здесь. — Болен?  Чимин не хочет повторять это слово, потому просто кивает, наконец, поворачиваясь к нему. Друг хмуро смотрит в окно куда-то вдаль, расположив руки по бокам, что даже немного пугает. — Шин знает?  — Нет, — а сердце сжимается так, что слёзы сами наворачиваются. Чонгук громко вздыхает и облокачивается на стену. Потом резко трёт лицо, наконец, оборачиваясь к нему. — Он прилетает сюда на следующей неделе. Это должен был быть сюрприз, но… учитывая твою ситуацию, я решил тебе сказать, — говорит Гук, смотря на него так чуждо и нечитаемо, что Чимин хочет провалиться сквозь землю. А слова друга ещё больше шокируют и ужасают его. Шин прилетает?  Чимин падает на стул, тяжело вздыхая, и не знает, что теперь думать и делать. *** Чонгук ушёл два часа назад, было видно, что он зол. После его ухода, в квартире становится слишком напряжённо находиться. А что будет, если Шин обо всём узнает? И это осознание вгоняет Чимина в ещё большее уныние, отчего даже выпивает немного виски. Но не спешит напиваться, — знает, чем это может обернуться. В голове полная сумятица, в душе так мерзко, что хочется ничего не делать и лежать пластом, авось прокатит и жизнь сама нормализуется. Но затем думает уехать обратно в Америку. Зачем вообще приезжал? У него же было всё хорошо! «Зато увиделся с Ёсоном и Юнги» — упорно маячит в мыслях. Юнги! Тут Чимин резко припоминает, что они хотели поговорить и действует машинально. Даже не подумав ни секунды, нажимает «Позвонить». Юнги силится и сидит напротив целой бутылки соджу, так как не может справиться с чувством, что сейчас Чимин в чужих объятиях. Что-то подсказывает, что он поступает неправильно: думать и желать замужнего омегу — это уже из разряда извращения. Но ничего не может с собой поделать, тем более у них было бурное прошлое.  Такое тяжёлое чувство ревности и зависти оседает в груди, что Юнги даже закуривает две сигареты подряд пока едет домой, потом снова, когда уже приезжает. Но чуть ли не подавившись горьким дымом, решает больше не пробовать, а перейти к чему-то алкогольному.  Заказав себе пять бутылок соджу, Юнги не решается сразу пригубить, а сидит и сверлит их, будто ищет ответы на свои непонятные вопросы. И тычется пальцами о стекло, слыша приглушённый звук. Но тут дисплей телефона светится и вибрирует, а на экране всплывает «Чимин-и», отчего ему думается, что уже напился пятью бутылками соджу и галлюцинирует. Почему это омега при муже нашёл время позвонить ему? Но осекается, вдруг что-то с Ёсоном, потому нажимает «Ответить». — Хён, — дождавшись ответа, радуется Чимин. — Я тут подумал… А мягкий голос омежки растекается медом, отчего Юнги закрывает глаза. — Что-то с Ёсоном? — хрипит альфа, будоража Чимина, но в то же время удивляя его. — Н-нет… а что с ним? Тебе Кимы звонили? — волнуется омега, отчего даже алкоголь выветривается, походу. — Нет, извини… Я подумал, зачем тебе ещё мне звонить, — и Юнги ругает себя за довольно глупые слова. Чимину становится грустно от его слов, но решает не додумывать за него, и неуверенно начинает: — Ты говорил, что нам нужно поговорить… если не против, мы можем сделать это сейчас? — Что? А… Как же твой муж? Мы можем и попозже поговорить, ничего страшного, — ничего не понимая, бормочет Юнги. — Что? — очередь Чимина удивляться, почему это он вдруг говорит о его муже? — Шин здесь при чём?  — Ну, разве вы сейчас не вместе?  — Нет, что ты… — и тут омега догадывается про Чонгука. — Если ты про сегодняшнюю ситуацию, то этот альфа, который приехал ко мне как снег на голову, — это просто мой друг. — Друг? — глупо переспрашивает Юнги, наконец, осознавая сказанное. — Да. Юнги хочет проломить себе голову, желательно чем-нибудь острым и с шипами. — Хён? — снова этот сладкий голосок, что хочется слышать его вечность. — Извини… конечно, мы можем поговорить, — несмотря на то, что омега всё ещё замужем, отвечает Юнги, желая увидеть его поскорее. — Где хочешь встретиться? — ощущая, что сейчас очень хочется крепких объятий, спрашивает Чимин. — Может, в ресторане? — предлагает Юнги, так как это нейтральная территория и искушения как такого не будет. — Приезжай ко мне, — от слов которого, альфа чуть ли не давится воздухом, а омега застывает от своего же предложения. Что теперь Юнги подумает о нём? Но слов не воротишь, верно? Потому, Чимин начинает глубоко дышать. — Ладно, — только и хрипит альфа. Время быть ответственным, в конце концов. Давно уже не дети.