Не чужие

Они уже неделю в Пусане. Чимин не отходит от Юнги ни на шаг. Альфа уговаривает его пойти к семье, но он ни в какую не хочет идти без него. И что тут поделать? Юнги лишь дарит побольше ласки, заботы и всячески балует его, отчего омега смеётся, что совсем разбаловался. Хотя и жутко приятно. Благодаря Юнги, Чимин каждый день счастлив. Хоть иногда беспокоят мрачные думы, но он уже трезво и здраво мыслит. И в конце концов, ни о чём не жалеет. Юнги видит, что его солнышко начинает приходить в себя и это безумно радует. Они много говорят, много ласкаются, много гуляют. Чимин приглашает его в свои любимые места, рассказывая про своё детство и юношество, и это безумно согревают альфу изнутри. Даже удивляется, что многого не знал про своё солнышко. И потому впитывает каждую информацию, следом целуя очаровательные ямочки. Чимин нутром чувствует, что здесь и сейчас он самый счастливый. Ему легко как никогда, ситуацию делает ещё лучше — присутствие Юнги. Омега иногда долгими часами просто смотрит на него и боится, что сердце не перекачает столько крови от любви к этому замечательному альфе. В самом начале их пребывания здесь, Чимин был чрезмерно тактильным и капризным. А Юнги лишь исполнял все его прихоти, даже вопреки своему комфорту. И когда Чимин извинялся, альфа ещё крепче прижимал, поговаривая, чтобы не нёс глупости. И он жалел, что не мог поцеловать манящие губы, отдёргивая себя каждый раз. — О чём задумался? — внезапно спрашивает Юнги, обнимая его так тесно, что жарко. Они привычно лежат в объятиях на тёплом полу в арендованном домике и смотрят, как потрескивают дрова в камине. Это успокаивает, да и человек рядом делает момент ещё волшебнее. По его капризу, Юнги развёл камин, и теперь они наслаждаются видом под жаркие, но нужные объятия. — Я хочу сходить к родителям, — отвечает Чимин, ощущая себя, как никогда спокойным и, получая поцелуй в щеку. Чимин очень соскучился по своей семье и не помешает всё рассказать им самому. Знает, что сейчас готов говорить о разводе, о Шине и вообще, даже подумывает рассказать про Ёсона своим родителям. Ведь Юнги ужасно помог ему. Выслушивал его, успокаивал, ловил его слёзы губами и обнимал так нежно, что любой другой омега бы обзавидовался. Теперь Чимин свободно говорит о своих чувствах, не скрывая и тая. Знает, что его выслушают и поймут. Знает, что их чувства взаимны и это кажется его раем. — Я рад, солнышко, — лишь шепчет Юнги, даря ещё нежные поцелуи по лицу, что самое время там отпечататься его губам. Приглушённый свет в гостиной располагает к романтике и они невольно касаются чаще. Они лежат и дышат одним воздухом. Глаза в глаза, грудь к груди и ощущают сердцебиения друг друга, которые создают музыку только для них. — Я люблю тебя, — сейчас слова Чимина выходят такими искренними, что тело Юнги пропускает ток, и будто так ласково касаются всех клеток, отчего хочется поцеловать. — И я люблю тебя, Чимин, — в тон отвечает Юнги, отмечая засиявшие глаза и смущённую улыбку. Он не сдерживается и припадает к таким желанным, мягким, пухлым, сладким губам, вызывая в омеге цветные блики перед глазами. И будто весь мир замер. Их самый первый поцелуй спустя семь лет. С ума сойти. Юнги по очереди нежно мнёт мягкие желанные губы и осторожно отстраняется, чувствуя головокружение. Он смотрит на застывшего Чимина, который кажется даже не здесь. Омега забывает как дышать, чувствуя знакомое прикосновение губ к своим, и лежит, ничего не соображая. Будто это его первый поцелуй. Юнги переворачивает его на спину и нависает над ним, несколько приводя в себя и изучает любимое лицо. Никак не привыкнет, что Чимин с ним рядом. Глаза омеги пробегаются по нему и останавливаются на его губах, отчего хочется ещё больше. Чтобы отвлечься, Юнги начинает целовать его в нос, щеки, челюсть, спускаясь ниже, но голова оказывается перехвачена маленькими ладонями, и они снова смотрят друг другу в глаза. Чимин видит столько обожания, что сам еле сдерживается, глотая вязкую слюну. — Поцелуй меня, — совсем слышно просит омега, ощущая, как тело начинает гореть под жадным и страстным взглядом. Юнги будто этого и ждал, жадно припадает к его губам и начинает целовать его глубже, вырывая стоны и мычание, что Чимин сильнее хватается за его волосы и дёргает на себя, видя яркие разноцветные вспышки на внутренней поверхности век. Такое знакомое, но в тоже время новое чувство одолевает Юнги от ответа вкусных губ, что не переставая продолжает мять их, блуждая руками по желанному телу. А когда в дело вступают языки, они вообще окунаются в другую реальность, другой мир, где есть только они и время теряет свою власть, предоставляя им вечность для того, чтобы вспомнить друг друга и предаться власти любви. Когда их губы совсем начинают болеть, они отстраняются на несколько секунд, чтобы рассмотреть любимые глаза, которые покрывает поволока возбуждения, и снова продолжают бешеный танец языков. Ноги Чимина обвивают его пояс, а сильные руки альфы располагаются на его упругих ягодицах, которые жадно сжимают их без конца. Звуки страсти заполняют всю гостиную и отдаются музыкой в сердце. Они ощущают, как тела потеют и как вокруг становится невыносимо жарко, но это так не важно. Они только продолжают целоваться, полностью растворяясь друг в друге. — Юнги, — между поцелуями Чимин успевает стонать его имя и сам прижимается только ближе. Рык альфы будит в нём дикое возбуждение, и Чимин чувствует довольно сильную эрекцию мужчины своими бёдрами, отчего вообще чуть ли не лишается разума. Эти неистовые, голодные поцелуи, что дарят друг другу, срывают тормоза. Руки Юнги уже залезают под его футболку и гладят весь торс, вызывая сладкие мурашки и дрожь. Альфа даже проходится пальцами по затвердевшим сосочкам, слегка царапая их, и Чимин весь уже изводится. Поцелуи до сих пор такие жадные, головокружительные и страстные, до безумия желанные, что они и не думают прекращать. Губы уже нещадно горят, как и низ живота, а Чимин и вовсе весь мокрый. Так сильно хочется члена, что начинает тереться каменным возбуждением о его. Юнги ловит такие сладкие стоны и снова начинает имитировать толчки, ведь плоть уже твёрдая и хочется разрядки, желательно в омегу. Потому, разорвав поцелуй с громким звуком, он спешит снять с Чимина мешающуюся футболку. И застывает, когда видит раскрасневшегося и возбуждённого омегу с сияющим глазами, с распухшими губами, которые стали только привлекательнее, и к нему тихонько возвращается сознание. Оба тяжело и часто дышат, смотря друг на друга. Невозможно насытиться никак. Но Юнги не хочет так спешить, хотя похоть застилает разум. Сам не знает, чего ждёт. Альфа вновь ложится на омегу и начинает гладить по мягким волосам, убирая их назад. Юнги любуется им и целует открывшийся вспотевший лоб, ощущая как маленькие ладони ложатся на его спину. Целует в нос, наслаждаясь лёгким поглаживанием. Целует по очереди щёки и закрытые в наслаждении глаза, наблюдая, как трепещут пышные ресницы. Его это безумно умиляет, а страсть уходит на второй план. Наконец, Юнги снова припадает к губам, но более нежным, чувственным и неторопливым поцелуем. Сминает губы по очереди, засасывая их до головокружения хорошо. Проходится языком, играясь с ним. Потом они просто наслаждаются друг другом, ощущая родное тепло. — Что такое? — когда видит слёзы, стекающие по вискам, взволнованно спрашивает Юнги, стирая их своими пальцами. — Это так прекрасно, — почти всхлипывает Чимин, заставляя его растаять, как пломбир на солнце. — Это ты прекрасен, сердце моё, — в этот раз, альфа целует прямо в середину губ много-много раз, заставляя омежье нутро запищать от счастья. Юнги переворачивает их, оказываясь спиной на полу и любуется расчувствовавшимся солнышком. Но когда Чимин садится на него и начинает раздеваться, его сознание летит в тартарары. — Что ты… делаешь? — низко хрипит Юнги, будоража ещё сильнее и сжимая его бёдра. Раздевшись до трусов, Чимин бросает штаны на диван и садится в аккурат на твёрдый член Юнги, прикрытый штанами, но всё равно ощущается больше и крепче. Чимин начинает ёрзать попкой туда-сюда, проходясь но нему, отчего Юнги тяжело дышит и чувствует мокрую ткань трусов, сходя с ума. — Я хочу тебя, — три слова, девять букв срывают терпение Юнги к чертям, отчего он мигом переворачивает их. Чимин не успевает ничего понять, как оказывается под тяжестью чрезмерно возбуждённого альфы, что заставляет влаге сочиться из него. Юнги тяжело дышит. Чимин видит его почти звериный оскал и даже будто слюни вот-вот начнут капать из его рта, отчего неимоверно хочет отдаться ему и будь, что будет. Альфа сжимает челюсть и разводит его ноги шире, облизываясь от представшей желанной картины. Замечает тёмное пятно на тёмной ткани боксеров и быстро стягивает бельё, заставляя писку вырваться из Чимина, который старается сдержать себя от крика. Юнги видит розовый аккуратный член, который сочится смазкой и сжимающуюся влажную дырочку. Ужасно соскучившись по всему Чимину, он изучает каждую поверхность нежной кожи. Любуется мурашками и, подняв глаза, стопорится. Его солнышко смотрит прямо на него, такой притягательный и невозможный, что глаз не оторвать. Они вновь целуются, как будто в последний раз и стараются показать всю свою любовь. Юнги в блаженстве спускается поцелуями ниже и слюнявит каждый дюйм кожи. Проходится языком по затвердевшим соскам, немного кусая и приводя Чимина в экстаз. Лижет и посасывает милый пупок, вырывая стоны и, миновав сочащийся член, припадает к жаждущей дырочке, начиная посасывать нежную кожу, отчего омега всё же громко кричит. Чимина будто лишают кислорода, отчего пытается делать глубокие вдохи и ищет за что бы зацепиться, но как назло ничего рядом нет. Только голый пол. Чимин расставляет руки в стороны, сжимая в кулаки и громко дышит, ощущая юркий язык в себе, который начинает оглаживать сокращающиеся стенки. Юнги не перестаёт засасывать сладкую кожу, отчего Чимину хочется кончить. Он не перестаёт повторять имя любимого и громко дышать, путешествуя руками по своему телу. Ему невтерпёж ощутить всего альфу в себе. Юнги будто в мире грёз. Он ещё шире разводит ножки омеги и с упоением лижет весь пах. Захватывает член, наконец, пробуя его. И закрывает глаза от удовольствия. Такой мягкий, податливый и вкусный, что играется с ним будто с конфетой. А Чимин сходит с ума от ощущения горячего рта вокруг своей плоти и даже плачет от потрясающих ощущений. Юнги хочет довести его до крайнего наслаждения, потому продолжает сосать, стимулируя дырочку пальцем, пока не чувствует солоноватый привкус и мощную струю в глотке. Он всё глотает и даже хочет ещё, но, увидев, как Чимин сильно содрогается от мощного оргазма, вытаскивает палец из него и выпускает плоть изо рта. Собственное возбуждение сильно давит, потому, Юнги отрываясь от паха, начинает вводить палец в горячее сокращающееся нутро. Сознание улетает куда-то далеко. Сам еле сдерживается, чтобы не наброситься. А Чимин продолжает биться в конвульсиях, ощущая блаженную пустоту и эйфорию, что хочет ещё. — Ах! — кричит он, когда ощущает уже два пальца в себе. — Тише, солнышко, — низко рычит Юнги, поднявшись выше, и целует не соображающего омегу в мягкие губы, которые легко поддаются его напору. Юнги спускается поцелуями на шею. Широким мазком лижет и засасывает кожу, параллельно сильнее и быстрее вставляя пальцы в мокрую дырочку, отчего Чимин извивается ужом, поднимая ноги выше. — Пожа…луйста, — просит омега, чтобы в него, наконец, вошли и довели до эйфории ещё раз. — Чимин… Чимин, — только и повторяет альфа, внедряя третий палец и громко мычит Юнги, засасывая прелестный сосок, отчего Чимин кончает вновь. Слишком. Гиперстимуляция его эрогенных зон приводит ко второму оргазму, отчего он чуть ли не вырубается. Чимин ничего не соображает, только поддаётся миру наслаждения. Но Юнги кусает его за чувствительный сосок и продолжает лизать и покусывать его грудь, шею, мочку уха, даже кожу на плече. А он немного приходит в себя и хочет ещё. Слишком хорошо. Наконец, вытащив все пальцы, Юнги облизывает их, наблюдая за ослабшим омегой. Он снимает с себя мокрые трусы и облегчённо выдыхает, выпуская набухший член на волю. Юнги устраивается между чужих ног, разводя их шире, и смачивает головку естественной смазкой Чимина. Дразнит вход, приставив плоть и водит по кругу, собирая больше смазки и размазывая по всему стволу. До возбуждённого мозга доходит, что естественной смазки будет маловато, хоть и выделяется приличное количество, но отдышавшись и усмирив внутреннего зверя, Юнги идёт в ванную, так как видел там припасённые наборы специально для таких случаев. Юнги быстро находит их и возвращается к распалённому омеге. Чимин даже не замечает его отсутствия, так как два сильных оргазма за короткое время выматывает его. Но сохранившийся рассудок безумно хочет заполнить себя до краёв. Юнги надевает презерватив и густо мажет смазкой и член и вход, сразу проникая тремя пальцами и ощущая мокрую, горячую узость, что ещё немного растягивает её, не желая причинять боль любимому. Чимин сам приглашающе раздвигает ноги шире. Альфа вытаскивает пальцы и приставляет член, наблюдая, как мокрая дырочка сжимается вокруг пустоты, что ужасно заводит его. Когда головка проходит свободно, Юнги направляет глаза на закрывшего глаза Чимина, который застывает, открыв рот в предвкушении. И Юнги толкается на всю длину, растягивая гладкие стенки и вырывая сдавленный стон. Чимин, наконец, чувствует себя наполненным. Он пускает солёные капли из глаз, и мигом хватается двумя руками за сильные плечи, наконец, чувствуя себя на своём месте. «Юнги» — Чимин повторяет множество раз, распаляя поглощённого им альфу, ещё больше. Юнги утробно рычит, оказавшись в умопомрачительной тесноте и даёт привыкнуть к своим размерам, ложась на него. А Чимин безмолвно открывает рот, растворяясь в крышесносных ощущениях. Юнги обнимает его двумя руками за талию и пробует сделать толчок. Член легко скользит по разработанной дырочке, принося обоим кайф. Альфа продолжает рычать и вылизывает всё: любимое лицо, шею, грудь, оставляя укусы и засосы везде. Не прекращая ритмичных движений, он старается проникнуть как можно глубже и задевает заветный комок нервов, отчего Чимина прошибает насквозь. Омега громко стонет от ритмичных стимуляций, сжимая пальцы ног, и крепко держится за плечи альфы, чтобы окончательно не сойти с ума. Юнги набирает скорость и силу, слыша звонкие стоны. Он видит и чувствует как его омеге хорошо, и он распаляется ещё больше, проникая глубже. Альфа продолжает целовать и кусать, будто хочет сожрать, а Чимин и не против, ощущая его везде и всюду, но уже чувствует, что близок к разрядке, отчего начинает царапать мощную спину альфы. Юнги продолжает вбиваться и срывать стоны, вылизывая шею, вся покрытую его метками. Он ощущает как гладкие стеночки начинают сокращаться вокруг его члена и сильнее вбивается. А Чимин с громким криком кончает вновь, прижимаясь ближе к альфе, пачкая их животы, а потом отпускает его из захвата, так как сил уже нет. Юнги кончает в презерватив, глубоко толкнувшись в узость и издав рык. Даже немного прокусывает медовую кожу на плече, отчего выделяется капля крови. Оба пытаются отдышаться, но лишь громко и рвано дышат, поддаваясь блаженной неге. Юнги целует в потрясающие губы и выходит из Чимина, ложась рядом и скрепляя их руки. Эта эйфория растекается по венам и приносит огромную лёгкость по всему телу. Дыхание восстанавливается не скоро. Потные расслабленные тела лежат возле потухающего камина и всё ещё мелко дрожат от испытанного блаженства. В голове — пустота. Лёгкость сменяется на некоторую усталость, отчего хочется спать. А альфа притягивает любимого к себе и старается улыбнуться его потерянному виду. Чимин снова пускает слёзы счастья, — его сейчас крепко обнимают и нежно целуют в потный лоб. В ответ он сам льнёт ближе. Юнги — мастер ласк после секса, потому Чимин только подставляется, ощущая тепло и заботу. Сам он порядком выматывается ся, ощутив три волны экстаза, и закрывает глаза, утопая в надёжных объятиях. Юнги приходит в себя первый. Оглядывается и замечает уже потухший камин, а рядом сопит Чимин. Совершенно голый и весь распластался на полу. Всё равно слишком привлекательный. В свете луны альфа замечает множество меток на его теле. Приходит осознание, что они занимались любовью. Что он и Чимин были одним целым. Нежность растекается по всему телу от одного лишь осознания и Юнги спешит снять грязный презерватив, ощущая неприятную липкость. Сперма успела загустеть и течёт на пол. Юнги осторожно встаёт, ощущая только лёгкость и радость от такого события. Любуется своим мальчиком и своими метками, но сообразив, что Чимину может быть холодно, спешит поднять его с пола и уводит в спальню. Юнги осторожно кладёт омегу на постель и, нежно поцеловав в плюшевую щеку, уходит в ванную. Ощущает себя таким счастливым, — не передать словами. Обещает себе, что очень постарается сделать Чимина счастливым и не повторять старых ошибок. Юнги возвращается с полотенцем и тёплой водой в тазике. И осторожно начинает очищать с омеги грязь, хотя и застывшая сперма на коже это нелегкая задача, тем более на спящем чуде. Но он удачно справляется с ней и замечает, что время уже за полночь. Накрыв Чимина одеялом и погладив по непослушным волосам, он спешит под тёплые струи и улыбка не спадает с лица, вспоминая любимое личико в экстазе. Хотя они и много занимались любовью в прошлом, такого у них ещё не было. Освежившись, Юнги осторожно ложится на кровать и притягивает мирно спящую тушку к себе. Поцеловав его в шею, он наконец засыпает, слушая равномерное дыхание своего солнышка. *** Время около девяти утра, а Юнги просыпается от жары. Хочет отодвинуть одеяло, но к нему что-то прилипло, вообще не напоминающее одеяло. Открыв глаза, он натыкается на Чимина, тесно прижатого к нему, который лежит, надув губки, которых так и хочется мять. Юнги прижимает голенького парня ближе и зарывается носом в волосы, не желая разбудить. Несмотря на то, что ему жарко, как-то плевать, когда рядом лежит его мальчик. Сон ему уже не идёт, потому Юнги находит занятие по душе — рассматривает прекрасное лицо. Такой прелестный. Он взглядом скользит ниже, и заметив свои следы, думает извиниться за такое самовольство. Выглядит очень развязно. А Чимин открывает глаза и часто моргает, отгоняя сон. Тут же видит любимые омуты и улыбается так, что глазки исчезают, превращаясь в очаровательные полумесяцы. Юнги кажется умрёт от умиления. Не помня себя от радости, Чимин сразу припадает к его губам, начиная нежно мять их, заставляя сердце Юнги порхать. — Доброе утро, мой альфа, — шепчет до безобразия счастливый омега, вызывая табун мурашек везде. — Солнышко, утра, — целуя его ещё раз, отвечает не менее счастливый Юнги. Никак они не могут насытиться друг дружкой, и снова распаляются. Юнги нависает над ним и смотрит в такие любимые глаза, которые смотрят в ответ так наивно и с такой нежностью, что он тут же целует его. Так мягко, как только может. А Чимин тает под ним, ощущая себя на верху блаженства. Юнги ощущает. как возбуждение накрывает их обоих, потому спешит смочить пальцы в слюне и опускается к горячей дырочке, которая сразу сжимается, стоит ему втолкнуть одну фалангу. Чимин стонет ему в рот, прильнув ближе. А Юнги убрав одеяло с них, замечает как из плоти его омеги сочится смазка, которую он слизывает языком, приводя Чимина в экстаз. В этот раз, омега хватается за простыни и крепко сжимает их в руке, доверяя и растворяясь в своём альфе. Дырочка немного отёчная и уже мокрая, что приводит Юнги в восторг. Немного растянув, он врывается в узость всей длиной, получая крик наслаждения. Остаток утра они проводят в попытках унять своё возбуждение. Стоны Чимина и рык Юнги могут доставить соседям то ещё «доброе утро». Хорошо, что у них отдельный домик. Они и забывают, как это здорово принимать душ вместе, отчего пытаются наверстать упущенное, долго не вылезая из него. Юнги принимается извиняться за несдержанность, поглаживая метки на его коже, но Чимин затыкает его поцелуем, и альфа забывает про всё на свете. Слышать и видеть радостную улыбку омежки — лучшее в мире. Юнги не перестаёт говорить ему комплименты и просто целовать своё чудо. Чимина вновь охватывает чувство бесконечного счастья, и он снова становится слишком тактильным. А Юнги и не прочь. Наоборот, после секса сам становится жадным и постоянно нужно присутствие его омеги. После долгих ласк в постели, они решают покушать. Заказывают всего и побольше, так как жутко проголодались. Плотно пообедав в тесных объятиях, они решают прогуляться, да и погода располагает. А после крышесносных ощущений — не прочь понежиться и на солнце. Они не спеша гуляют по набережной, что так нравится Чимину, держась за руки. Шум морских волн и крик чаек, приятно ласкают слух. Юнги садится на тёплый песок и тянет к себе на колени Чимина, который звонко смеётся и обвивает его шею ручками, пуская волны радости по его телу. — Хочу тебе кое-что подарить, — улыбается альфа, глядя в карие омуты, что так и искрятся от предложения. Юнги вытаскивает из кармана пальто бархатную коробку, давно ждущую своего часа, и протягивает ему, любуясь Чимином, который выглядит сбитым с толку. — Хён? — а у омеги сильно забивается сердце, что слышится в ушах, а волнение повышается до отметки «экстренно». Альфа сам открывает коробочку, являя две бриллиантовые серёжки и Чимин, почему-то, разочаровывается немного. Хотя, много. Юнги замечает это и недоумевает. Раньше омеге всегда нравились такие подарки, хотя тот и любым всегда был рад. Что могло случиться? — Тебе не нравится? — тихий голос Юнги приводит Чимина в себя, отчего он спешит улыбнуться. — Они очень красивые, хён. Спасибо, — и целует его напористо, со всем желанием. Они совсем не против вновь отдаться друг другу прямо сейчас. Юнги сам надевает их на маленькие ушки и вновь любуется. Серьги переливаются на солнце, а Чимин выглядит ещё сказочнее, отчего он не сдерживает себя и снова пылко целует. Они ещё сидят в уютных объятиях, пока солнце греет их сплетенные тела, а поцелуи будят в них безмятежность, и омега решает признаться. — Я очень рад подарку, правда. Но сначала думал, что в коробочке будет обручальное кольцо. И мне стало грустно. Юнги удивляется, но прижимает ближе к себе и чувственно целует вкусные податливые губы. — Моё солнышко, ты только недавно развёлся, а у меня с развода прошло не более ста дней. Давай не будем спешить? Всё равно никуда я от тебя не уйду. Чимин медленно кивает, хотя думает, что влюблённым сердцам всё ни почем. Но тоже решает умерить свои ожидания и утопает в любовной ласке. Альфа разделяет его думы, что им теперь всё ни почем, потому уже раздумывает над свои планом. Солнце на пике своей активности и Юнги предлагает Чимину пойти к семье, на что он соглашается. Накупив подарки в торговых центрах, альфа провожает его до ворот и напоследок горячо целует, обещая встретить после. А сам спешит в Пусанские ювелирные, чтобы достать то самое кольцо. Он обходит несколько, но так, чтобы вау-эффекта или действительно, заслуживающего маленького пальчика не встречает. Пока не заходит в Bvlgari и натыкается на одно, будто ждёт именно его. Стоит на витрине, произведя на него самое неизгладимое впечатление. Обручальное кольцо MarryMe, белое золото двадцать карат, с маленьким бриллиантом посередине. И он, не задумываясь, покупает его, уже представляя радостную мордашку, и нарядный пухлый пальчик. Вечером Чимин весь светится, кидаясь ему в объятия и причитает, что зря Юнги не пошёл с ним. Родители пожалели его, откормили и тоже сказали, что всё к лучшему. Отчего омега ещё раз убеждается в своём решении. Чимин немного поговорил со своей семьей, а теперь его умиляет Юнги. Они устраиваются на кровати и смотрят какую-то комедийную передачу, а у альфы сердце не на месте, но точно уверен в решении и легонько поглаживает мягкий живот Чимина, целуя шею слишком головокружительно. Омега вообще находится в своих райских кущах, и не обращает внимания ни на что, кроме своего альфы. Чимин удобно лежит, оперевшись спиной на его крепкую грудь, и тает от нежных ласк. Юнги осторожно вытаскивает бархатную коробочку и также осторожно надевает на сладкий безымянный пальчик переливающееся золотом кольцо. Поражается, ведь смотрится так, будто оно там целую вечно. И повернув голову к Чимину, Юнги припадает к восхитительным губам. А тот и в ус не дует, наслаждаясь им. — Ты согласен? — дрожащим голосом спрашивает Юнги, на что омега часто моргает и смотрит прямо на него. — Согласен? Альфа ухмыляется и целует его пальчик, где красуется кольцо. А Чимин медленно соображает, совсем не понимая любимого. Но когда замечает золотой перелив, резко садится и ловит ртом воздух, а слова не идут. — Пак Чимин, ты даёшь согласие разделить со мной жизнь? Позволишь делать тебя счастливым каждый день до конца жизни? — потираясь о его нос своим, уверенно шепчет Юнги. А Чимин уже глотает слёзы и часто кивает, кусая пухлую губу. Всё время направляет глаза на кольцо и обратно на него, не веря, что происходит всё наяву. — Я согласен… я хочу. Так хочу, Юнги, — прильнув ближе, бормочет он, а улыбка не спадает с прекрасного лица. — И я хочу стать Мином. — Что? — Юнги не ослышался? Чимин хочет взять его фамилию? — Я хочу, правда. «Чтобы мы — было всегда», — произносит он, воспроизведя их фразу из прошлого. Они тогда так же лежали в объятиях, но теперь всё лучше в тысячу раз. — «Будем», — так же счастливо отвечает Юнги, совсем растекаясь лужицей перед этим невозможным омегой, и целует его со всей любовью, что есть в нём.