Хозяин Леса

В отдалённом уголке страны, сплошь покрытом вековыми хвойными деревьями, находится маленькое поселение, сохранившее быт и обстановку позапрошлого столетия. Старинные сооружения, построенные по технологиям прошлых поколений, многочисленные ремёсла, точно так же не изменившиеся с тех далёких времён, когда все предметы быта изготавливались вручную. Жители поселения, не желая принимать изменения быстро развивающегося современного мира, продолжают жить по старым обычаям. Старинные праздники, особые верования и суеверия, присущие глубинке, самобытные и просто непонятные для современного человека из крупного города обычаи и устои. Именно это и создаёт… Создаёт что? … неповторимый шарм этой крошечной, уединённой деревушки где-то глубоко в Тайге. Молодой человек скептически посмотрел на только что написанный текст через тонкое стекло очков. Светлые глаза ещё несколько раз пробежались по строчкам. — Дрянь, — охарактеризовал собственные записи мужчина двадцати двух-трёх лет и тут же выделил весь текст, нажимая клавишу «удалить». Парень резко захлопнул ноутбук, с нескрываемым раздражением отбрасывая его на сиденье рядом и снимая очки. Он провёл ладонью по лицу, как бы сбрасывая напряжение, перевёл взгляд на быстро сменяющиеся за окном машины пейзажи и обратился к водителю: — Долго ещё? Мы едем целую вечность! — От того, что ты возмущаешься каждые полчаса, мало, что меняется, — буркнул в ответ водитель. Если точнее — водитель и оператор по совместительству. Оператор тире водитель, на самом деле, был того же возраста, что и первый молодой человек. Даже больше — он был на том же курсе, разве что обучался на другом факультете того же ВУЗа. Но выглядел этот парень заметно старше своего друга и вынужденного коллеги. Должно быть, возраст ему придавала опущенная им борода, густые и длинные брови и вечно накрученная на голове бандана а-ля «я байкер из девяностых и ко мне лучше не подходить». Парень на заднем сидении недовольно фыркнул, достав из кармана смартфон и пытаясь найти для себя развлечение в нём, но, как назло, все установленные на телефоне игры требовали стабильного подключения к Интернету, как и различные социальные сети. Опять неудача! Телефон был отброшен на сидение вслед за ноутбуком. — Вик, ты себя как школьник во время полового созревания ведёшь, — фыркнул водитель, открыв окно и закурив. — Раз настолько тяжко тебе в дороге, чего не подумал о развлечениях и книжку хотя бы не взял какую? — А ты чего придумал для диплома тащиться в эту задницу мира, в которую даже волки срать не ходят? Водитель расхохотался, выпуская дым в окно. — Если так не хотел ехать со мной, тогда зачем согласился? Вопрос заставил Виктора замолчать, снова отворачиваясь к окну. Как зачем? Затем же, зачем и сам Макс (так звали того бородатого парня) вызвался ехать в «эту задницу мира»: за наиболее необычным материалом для выпускной работы. Эта таёжная деревушка много лет отказывалась от каких-либо контактов с внешним миром, местные жители не позволяли репортёрам и журналистам как-либо встревать в их дела и освещать их жизнь с помощью современных технологий или тех же печатных изданий. Но в этом году, буквально за день до распределения тем для дипломных работ, ВУЗ получил письмо от местного старосты с приглашением студентов для съёмок эксклюзивных материалов. Макс, будучи весьма взбалмошным любителем всего «из глубинки», не думал ни минуты, выбрав темой своей работы именно этот оплот древности, скрытый в непроходимых лесах. И кого, как не своего школьного товарища, поступившего на факультет журналистики, потащить за собой в далёкую глушь, с каждой из сторон окружённую таёжными лесами? Быть может, не будь Виктор, которого сокращённо все и вся вокруг звали Вик, поглощён глубокой депрессией перед предстоящими выпускными экзаменами, он сумел бы отказаться, выбрать другую тему и другого напарника, но, увы и ах, карты сложились совершенно неудачным образом. И теперь двое парней уже порядка плюс-минус десяти часов тряслись в машине. Вид за окнами, безусловно, менялся, но последние пару часов был до безобразия однообразным: поля, пролески, хвойные леса, снова пролески и опять поля. И так по кругу. Виктор несколько раз спрашивал, не катаются ли они кругами, на что получал однотипные ответы: «не нравится — садись за руль и сам езжай» или же «я еду по навигатору, куда показывает, туда и рулю, за виды для Ваших искушённых барских глаз не ответственен». — Вик. — М, — совершенно без эмоционально отозвался блондин. — Вперёд смотри. Парень отклонился вбок, выглядывая между двумя передними сидениями. Ровный асфальт освещали лучи от фар, в опускающихся на дорогу сумерках сложно было рассмотреть хоть что-то, на что не падал свет фар, отчего выражение лица молодого человека нисколько не изменилось. Он лишь недовольно бросил короткое «и чё?», после чего сел ровнее, всё-таки стараясь увидеть, что же такого ему хотел показать друг. Неужели, наконец-то они приехали? — Там гостиница впереди. Нам ехать ещё часов… да хрен знает, сколько. Тормознём там на ночь или поедем дальше? Я чёт сомневаюсь, что в этом Кикиморове нас ждать будут среди ночи. Парень цокнул языком, откидываясь на спинку сидения. — В Лешево. — Чё? — Ты, массовик-затейник, даже не знаешь, куда едешь, — блондин надел снятые ранее очки. — Тормози, у меня уже спина болит сидеть в твоей тарантайке. — Ага, там зато на кровати посидишь, — усмехнулся Макс, включая поворотник. Ему часом поднадоело слушать постоянные недовольства друга, как и крутить чёртов руль на протяжении стольких часов. Раз уж есть возможность хоть ненадолго избавиться от компании недовольного всем и вся Вика, хоть ненадолго выпустить руль из рук… Не надо было даже спрашивать его согласия на подобное мероприятие. Гостиница представляла из себя весьма печальное зрелище: небольшой двухэтажный домик, расположенный рядом с заправкой, на первом этаже которого располагался ресепшен и там же — придорожное кафе с небольшой летней верандой. В целом, для такой глуши, должно быть, и неплохо, но немного напрягало отсутствие каких-либо построек рядом, кроме всё той же заправки и… и всё, в общем-то. Эдакий крошечный оплот цивилизации на трассе, окружённой глухим лесом. — Слушай, а тут, походу, даже электро-столбов нет, — задумчиво протянул Макс, вытаскивая из салона сумку с аппаратурой и рюкзак с одеждой. — И откуда они тогда электричество берут? — Вик поправил на плече рюкзак, затягиваясь сладким паром из своей «дулки» — так он ласково называл электронный испаритель. На «дулке» пару раз мигнула красная лампочка, что не осталось незамеченным. — У меня дулка садится. — Скорей всего, генератор стоит. А эта твоя хрень… задрал с ней, в дороге раза четыре заряжали от аккумулятора! Кури сигареты, хоть чуть-чуть по-мужски выглядеть будешь. — Отстань. В некоторой степени, замечание было вполне обоснованным. У Вика было достаточно хрупкое телосложение, и он не пытался с этим как-то бороться с помощью каких-нибудь физических упражнений и прочего, наоборот даже, подчёркивал свою излишнюю стройность обтягивающими вещами. Мало того, вырвавшись из-под опеки родителей и отцовских ежемесячных «пора стричься», парень опустил изрядную шевелюру, которая сейчас доходила до середины лопаток. «Образ» дополняли разные кольца на пальцах, браслеты на запястьях, гремящая подвеска с какими-то бусинами и цепочками на джинсах и не выпускаемая из рук «дулка» с всегда приторно-сладкими жижками. — Кто-нибудь тут есть вообще? — уже внутри, стоя у прилавка, над которым висела бумажка с корявой подписью «ресепшен», Макс задал вопрос в пустоту в надежде привлечь внимание работников «заведения». Шум колокольчиков, висящих над входной дверью, никоим образом не выполнил свою функцию «призыва», пусть и звенел достаточно громко. — Спят все, что ли? — Свет горит, вроде как, — хмыкнул Вик, роясь в телефоне и не поднимая головы. — Тут ещё и интернет никакой. — А ты чего ожидал от такого захолустья? «Четыре G» или «пять»? — Да заткнись ты! — Добрый вечер, молодые люди, — откуда-то из-за двери, занавешенной грязной шторкой из плотной тёмно-зелёной ткани послышался скрипучий женский голос. Даже не видя его обладательницу, можно было с уверенностью сказать, что ей не меньше семидесяти лет. Конечно, тут только таким и не будет «скучно». Но… если старушка местная управляющая, то как она содержит заведение в принципе? Или здесь есть ещё кто-то, кто справляется с «хозяйством»? Наверняка есть, не может она быть здесь одна, нечего и думать. Шторки раздвинулись в стороны, и в помещение действительно вышла маленькая, сморщенная старушка с совершенно седыми волосами, завязанными в аккуратный, круглый пучок. На ней была старенькая, замызганная кофточка из шерсти, украшенная вышивкой золотого цвета и того же цвета пуговками. Когда-то в прошлом белый, теперь же какой-то серый воротничок обнимал её шею так плотно, что, казалось, ей просто нечем было дышать. Даже её старческие губы были какого-то синеватого оттенка, будто бы от нехватки воздуха. Но, кажется, ей в самом-то деле нисколько этот воротничок не мешал — она широко улыбалась своими синими губами, а мутные серые глаза, казалось бы, прояснились, когда она увидела перед собой двух молодых людей. — Вы хотите остановиться на ночь или перекусить в дорожку? Ох, уж этот запах старости… Сладковатый, как будто бы нежный, дарящий некоторый покой и умиротворение, но, месте с тем… отталкивающий. Вик невольно поджал губы, отвернувшись чуть в сторону. Его всегда раздражал этот запах, заставлял чувствовать себя крайне неуютно. Должно быть, дело было в том, что этот запах ассоциировался у него со смертью? Парень почти незаметно передёрнул плечами и быстро проговорил: — Нам две отдельные комнаты, пожалуйста. — Ох, мальчики, — старушка печально охнула, перелистывая своими сморщенными от старости пальцами страницы какого-то потасканного блокнота с записями. — К сожалению, есть только одна комната: на днях была сильная гроза, ветер повалил одну из сосёнок за гостиницей, и та пробила крышу. Две из трёх комнат сейчас не пригодны для ночлега. Как много подробностей. К чему это? Сказала бы сразу — ремонт, комната одна. Так нет же, ещё и о причинах рассказала, и о количестве комнат в целом… Вик устало вздохнул, приспустив очки и потерев переносицу. — Но вы не бойтесь: комнатка, пусть и небольшая, но очень тёпленькая, есть и диванчик, и кровать, вам точно хватит места! — поспешила заверить старушка, выглядевшая очень и очень виноватой, будто бы она намеренно создала проблему с двумя другими комнатами. — Я вам и постельку чистую бесплатно дам. Всё ж лучше, чем ночью по лесу разъезжать, да? Не получив ответа, женщина сняла с ключницы ключ с номером «три», положив его на столешницу перед молодыми людьми, и медленно вернулась за свою грязную зелёную шторку. Вик посмотрел на друга, приподняв бровь. Макс лишь сдавленно хохотнул: — Так и быть, кровать твоя, только не реви. В общей сложности, возле стойки регистрации парни провели почти полчаса. Сначала старушка долгое время искала два комплекта постельного белья, потом искала ручку, чтобы внести записи о новых постояльцах, затем писала чуть ли не целые мемуары в своей тетрадке, после чего долго искала сдачу и только потом, с трудом переставляя ноги, она проводила молодых мужчин до их комнаты, хотя те неоднократно говорили, что справятся сами… Но, видимо, старушка не доверила им самостоятельный подъём на второй этаж. Всю дорогу женщина рассказывала, как редко здесь кто-то останавливается на ночь, как тяжело справляться со всем в её возрасте, какие неблагодарные и чёрствые у неё дети, бросившие старушку одну со всеми делами… и какой хороший у неё помощник в лице рукастого алкоголика из села, находившегося примерно в десяти километрах отсюда. Макс кое-как сумел отправить старушку восвояси, когда та открыла двери комнаты и зажгла свет в комнате. Бородатый парень, стараясь не унывать и поддерживать боевой дух, широко улыбнулся, поставив сумки на диван, и расставил руки широко в стороны. — Ну, вот и всё! Добро пожаловать в Ваши апартаменты, барин! Только взгляните, какая у Вас тут перина, — парень рассмеялся, пару раз надавив на заправленную лоскутным одеялом кровать. К сожалению, она оказалась далеко не такой мягкой, какой выглядела из-за объёмного покрывала. Вик, оглядев комнату, вымученно вздохнул, бросив рюкзак на всё ту же кровать. Комната и правда была очень маленькой. Потолок под наклоном, крошечное окошко, занавешенное полупрозрачным голубым тюлем, плетёные дорожки на полу, узкая одноместная кровать в одном углу, замызганный диван — в другом, небольшой журнальный столик посередине и узкий шкаф, в который вряд ли даже одно пальто влезет, у входа — вот и всё убранство в помещении. Ах, да, ещё старая, прямо как хозяйка заведения, пластиковая люстра с одной-единственной горящей грязно-жёлтым светом лампочкой. Чёрт, как же забыть? Ещё на окне стоял какой-то цветок в белом пластиковом горшочке. Кажется, и цветок был пластиковым — больно уж листья у него были пыльными и неживыми. — Где тут хоть одна розетка? — глядя по сторонам, спросил Вик, стараясь-таки найти столь необходимый элемент интерьера. — Макс, ты видишь где-нибудь? Макс, уже занявшийся осмотром дивана, неожиданно издал странный звук, похожий на удивлённый вдох. Парень присел на корточки, глядя на стену возле дивана. — Что там такое? — Посмотри сам, — зловеще ухмыляясь, предложил парень, даже уступив место своему товарищу. Вик, хмурясь, подошёл ближе, ожидая увидеть всё, от мёртвой мыши, до дыры в стене. Но увидел он… старую, советскую розетку коричневого цвета. — Ну, что? Розетку я тебе нашёл. Ты рад? Макс издевательски рассмеялся, хлопнув друга по бедру тыльной стороной ладони, после чего тут же поднялся на ноги. — Это издевательство! — О-о-о! Глянь сюда! — Макс буквально вприпрыжку подбежал к входной двери из тонкой фанеры, покрашенной лет десять назад в белую краску. На стене рядом красовался столь же старый советский выключатель… или даже ещё более старый: он был круглой формы, а чтобы включить или выключить свет нужно было не нажать на выключатель, а повернуть его в сторону почти стёршихся надписей «вкл» и «выкл». — Вот это прикол! Тут, походу, ремонт не делался со времён революции! Блондин никак не отреагировал на восторги друга, продолжавшего с энтузиазмом и весельем изучать убранство комнатки с косым потолком. Он, хмурясь и зло поджимая губы, взял комплект постельного белья, лет… много назад имевшего белый цвет, и принялся застилать кровать. Чем скорее он хотя бы просто ляжет в кровать, тем скорее закончится эта ночь и ещё скорее они смогут уехать отсюда. Зачем он вообще поддался на уговоры Макса? Через несколько минут Вик закончил с постелью и нашёл в рюкзаке своё небольшое полотенчико, зубные щётку и пасту, и направился к выходу из комнаты. — Где, она там говорила, туалет? Бородатый парень даже не обернулся, пытаясь найти в пододеяльнике отверстие для одеяла. — Все удобства на улице. — Что?! — Ага, а ты чем слушал? — Макс глянул в окно. — Темновато. С твоим зрением делать там нече. Погоди минуту, я щас закончу и тоже пойду. Вик тяжело выдохнул, закрыв глаза и оперевшись затылком о дверной косяк. Он был городским парнем, в деревне или в чём-то подобном, где удобства располагаются на улице, а в помещении даже розеток нормальных нет, он был впервые. И на что он надеялся, отправляясь за материалами в такую глушь? Ему здесь явно было нечего делать. Может, поймать попутку и уехать обратно? А диплом, чёрт с ним… у него всё равно нет таланта к журналистике, репортёр из него никакой. Вернуться в город, забрать документы с учёбы, сдать квартиру, оставшуюся от деда, в аренду и жить спокойно с матерью? Всё равно она с отцом в разводе уже год, вместе не живут почти четыре года, так что он пилить по поводу этого чёртового образования не будет… а если и будет, то чёрный список никто не отменял, так же? А мама ничего не скажет, она всегда на стороне сына и рада насолить бывшему мужу даже в таком вопросе. — Всё, я готов. Макс хлопнул в ладоши, двинувшись к выходу. — Сигареты возьми. Зрение у Вика и правда было так себе. В темноте, даже в очках и с фонариком, он видел весьма и очень плохо, так что одному ему и правда на улице делать было нечего. Да даже в компании друга он умудрился несколько раз чуть не упасть, поскользнувшись сначала на влажной глинистой почве, а после на шишках, нападавших с сосен. Но, в целом, ночная «прогулка» оказалась достаточно успешной. Разве что только зубы почистить не удалось: на улице, около туалета, стоял умывальник с открытым бочком, в воду нападали иголки с деревьев, всякая трава и пара мух. Тащить такую грязь в рот… сомнительное удовольствие. — На, держи, — Макс протянул блондину сигарету и тут же достал зажигалку, закуривая. — Тебе поджечь? — Я не такой беспомощный. И, нет, всё же, именно такой беспомощный — даже с седьмой попытки Вик не сумел совладать с зажигалкой и ему пришлось сдаться под издевательский, но сдержанный гогот друга. Первая затяжка. Вик сильно закашлялся, с трудом сумев вдохнуть воздух. Он не курил обычные сигареты уже… да он в принципе курил сигареты от силы два раза в жизни, и то было перед ЕГЭ в одиннадцатом классе. Дым сигарет оказался слишком плотным и тяжёлым, да ещё и непривычно горьким, крепким. Всего одна затяжка, а ему уже ощутимо дало в голову. — Не спеши ты так, — Макс похлопал его по спине, зажав свою сигарету в зубах и подняв голову к ночному небу. — Смотри, так много звёзд ты только на заставке своего рабочего стола видел. Иссиня-чёрное небо и впрямь было усыпано крошечными белыми точками. Не было ни одного пустого местечка! Даже Млечный путь был очень хорошо виден. В городах, из-за обилия освещения, такого не увидеть. Единственное, что омрачало картину… — Смешно пошутил, — прокашлявшись, прохрипел Вик. Он поправил очки, даже прищурился, пытаясь разглядеть звёзды, но он видел лишь самые яркие белые звезды-точки, да черноту вокруг. Макс раздосадовано выпустил дым, опустив голову. — Я тебе сколько лет уже говорю, что надо сделать эту дурацкую коррекцию. — Мне… — Тебе страшно, ага, я помню. Лучше б один раз уже потерпел, и видел всё нормально, а так даже поссать в темноте сходить не можешь один. — Да иди ты, — тихо шикнул парень, затягиваясь во второй раз с большим успехом. — Мне и так нормально. В любом случае, всегда есть… — Макс, который сводит тебя пописить за ручку, — хохотнул молодой человек, потрепав блондина по голове и взъерошив его аккуратно собранные в низкий хвост волосы под недовольное шипение. — Ладно, давай потихоньку закругляться. И снова эта комната, похожая на привет из далёкого расцвета социализма. Твёрдая кровать, ничуть не более мягкий диван. Запах старости, пропитавший постельное бельё. Стрекот за окном. И темнота. Даже никаких фонарей не было с этой стороны «гостиницы» снаружи! Абсолютная, кромешная темнота ночи. Жуть берёт. — Макс. — М-м. — Может, давай назад поедем? Темы дипломов только распределили, мы ещё можем взять что-то другое или свою придумать… к чёрту этот лесной народ, к чёрту это Лешево и… — Вик, расслабься, — сонно протянул бородатый парень, повернувшись с одного бока на другой. Для удобства, он разложил диван, и теперь мог хотя бы крутиться на нём, не боясь свалиться на пол. — Сейчас доедем до этой глухомани, денёк поснимаем, денёк соберём и запишем интервью, а на третий день эпично уедем в закат. Неужели, три дня не потерпишь, в самом-то деле? Вик тяжело вздохнул, глядя в чёрный, но как бы белый потолок. Всего три дня? Три дня, наверное, и перетерпеть можно. А там ещё день в дороге, и долгожданная цивилизация. Скоростной интернет, нормальные розетки, чистая вода и туалет в квартире. Всё так и будет, верно же? Верно. Макс никогда его не обманывал, и в этот раз ему нет резона это делать, так ведь? Всего три дня… В первый отснять побольше кадров для видео. Параллельно с этим составить список вопросов, подготовить всё для интервью. Пережить ночь в глухом лесу. Второй день — выловить пару-тройку местных жителей, провести то самое интервью, да и… может, и вовсе получится за два дня справиться! — Макс. — Чего опять? — А если справимся быстрей? — Быстрей уедем. Уже что-то радостное в жизни. Вик поёрзал на жёсткой кровати. В комнате, несмотря на заверения старушки-управляющей, было весьма и очень прохладно. Даже под тёплыми одеялами и в одежде. Жёстко, холодно и совершенно некомфортно. Ещё и темно, чёрт возьми, как в одном месте у негра! — Макс. — Ты заснёшь сегодня, нет? Я за рулём одиннадцать часов провёл, дай поспать! Повисла тишина. Макс, было, обрадовался, собираясь заснуть, но отчего-то теперь ему было неуютно. Он с детства был своеобразной защитой и опорой для хилого и плохо видящего друга, начиная со школьной скамьи и летних лагерей, заканчивая поступлением в один ВУЗ — он всегда был где-то рядом с Виком, знал его, как облупленного. И знал, что тот тяжело переносит подобного рода изменения в привычной обстановке. Не надо было на него кричать… — Вик. Ответа не последовало. — Прости, — выдохнул парень, поворачиваясь лицом по направлению к кровати друга и вглядываясь в тёмный угол. — Чего ты хотел? Блондин не собирался быстро сдаваться, но… сдался. Всё вокруг вокруг словно давило на него. — Мне стрёмно тут… можно к тебе? Макс шумно вздохнул, пододвигаясь к краю дивана и освобождая место у стены. — Залезай, ссыкло. Шебуршание в темноте. Тихие шаги по скрипящему полу, застеленному затасканными дорожками. Где-то рядом упала подушка. Давление на самый край дивана и примерно на середину. Вот чёрт слепой! То он ничего не видит в темноте, то уже так ловко перебирается в темноте через другого человека и укладывается рядом, как щенок, залезая под чужое одеяло. Макс тихо усмехнулся, поправляя одеяло и опуская голову на подушку. — Ноги холодные. Чё носки-то снял? — В них спать неудобно. — Пха-х, — бородатый парень немного подогнул ноги, чтобы чужие холодные пальцы ног прижались к его икрам. — Засыпай уже, в носках ему неудобно… Стрёмно, неудобно, холодно — всегда было какое-нибудь оправдание, чтобы не спать одному в отдельной кровати. Доказательство тому — их первое лето в детском лагере. Тогда они заехали самыми первыми, потому что отец Вика перепутал дату и привёз их на день раньше. Они ночевали вдвоём в комнате, рассчитанной на шестерых. Вечером, перед сном, они благополучно поссорились из-за какой-то ерунды. Макс собирался на следующий же день попросить поселить его в другой комнате и активно размышлял об этом, когда лёг спать, но… вдруг услышал приглушённые всхлипы с другого конца комнаты. Вик плакал. Ему было страшно оставаться в лагере, даже несмотря на то, что он был уже не таким уж и маленьким. Страшно оставаться в лагере, страшно ночевать лишь вдвоём в целом корпусе, страшно лежать в самом дальнем углу комнаты одному. Конечно, Макс не выдержал. Взял своё постельное, перетащил всё на кровать рядом с другом и улёгся там. — Вик, ты спишь? Мальчишка лишь тихо шмыгнул носом в ответ. — Я тоже нет. Хочешь, сдвинем кровати и будем рассказывать страшилки? В ответ Вик отрицательно замычал. — А почему? — М… мне стрёмно… и ст… страшно. — Тогда давай просто сдвинем кровати? — Угу… До самого рассвета они болтали ни о чём, накрывшись с головами одеялами. То начинали баловаться и «драться», то просто смеялись и рассказывали шутки, то вдруг перешли на какую-то странную тему для мальчишек одиннадцати лет… — Макс, а ты когда-нибудь целовался? — Я? Спрашиваешь ещё! Конечно, да! — Макс тут же лукаво потёр нос, столь же лукаво шмыгнув им. Конечно же, нет, он ещё даже девочку за руку не держал! Ну, не считая Вика… хотя, он не настолько похож на девчонку. — Ты-то сам целовался? По-любому нет, только на помидорах тренировался! Макс рассмеялся, после чего получил подушкой по голове. — Вообще-то, целовался! Целовался, и не раз, да! — Ну-ка, докажи! Вик замер, непонимающе глядя на друга и хлопая светлыми глазами, обрамлёнными густыми, длинными ресницами, с годами ставшими ещё более объёмными. — К… как? — его обычно бледные щёки мгновенно покраснели. — Как-как? Поцелуй меня, и я сразу пойму — целовался ты или нет! Вик долго смотрел на Макса. Долго кусал губы, не решаясь. Но услышав очередное «ссыкло», насупил белёсые брови и наклонился, касаясь губ Макса своими… Бородатый парень судорожно сглотнул, мотнув головой и отгоняя от себя детские воспоминания, о которых они с Виком договорились никогда больше не говорить, оставив всё в строжайшей тайне. Не говорить и не вспоминать. — М-м-м, чё дёргаешься, — пробурчал блондин где-то за спиной, случайно в полусне задев спину напряжённого парня своей. — Сам же спать хотел… — Да так, во сне падать начал. Спи…