Хозяин Леса

Новый день начался с нового нытья и недовольств. Вик категорически отказывался вставать, прилипнув к скрипучему дивану, что застал ещё времена царя. В комнате оказалось весьма и очень «свежо», и после сна покидать нагретую постель не хотелось вдвойне. Максу огромного труда стоило вытащить блондина из-под одеяла, и ещё больше сил пришлось приложить, чтобы заставить его открыть глаза и заняться сборами. Естественно, весь процесс сопровождался непрерывными «нехочунебудудайпоспать». Дальше — больше. Старушка-управляющая сообщила, что утром сдох генератор, и света не будет до тех пор, пока «рукастый алкаш» не доберётся до своего места работы и не спасёт маленькую одинокую старушку. И ладно бы так, как-нибудь пережить это несчастье можно было бы, собравшись и уехав. Но Вик просто не мог жить без утренней дозы кофеина. Кофе или бодрящий чай «пуэр» — неважно, но обязательным условием было выпить что-то горячее и бодрящее. Сейчас же старушка могла предложить чуть тёплый кипяточек, разогретый с помощью небольшого костерка, разведённого в подобии мангала на заднем дворе. — И что толку с этой тёплой водички? Даже растворимый кофе не заварится, — недовольно бурчал Вик, жующий мятную жвачку после не совсем удачного умывания водой с газом, что болталась у них в машине. — Да хватит уже, как дед ворчишь. — Хочу и ворчу! Собирайся и поехали уже. Чё толку здесь оставаться? В итоге, не прошло и получаса с момента подъёма, как недовольный и напряжённый Вик сидел в машине, в этот раз на переднем сидении, и пытался поставить «дулку» на зарядку. Макс же прощался со старушкой-управляющей, что никак не хотела отпускать случайно заехавших в её «гостиницу» на ночь гостей. Она всё просила прощения за все неудобства, всовывала в дорогу какие-то пирожки и конфеты, желая задобрить молодых людей и, должно быть, таким образом «уговорить» заехать их на обратном пути. — Ох, мальчики, мальчики… далёко ж вам ещё ехать. Но вы смотрите осторожно, дорога там дальше ой, какая плохая! А назад ехать будете — заезжайте обязательно ко мне, я вам как раз к возвращению блинов нажарю, да с маслицем. Ох, какое у меня масло — вы в своём городе никогда такого не найдёте! Все эти увещевания, наставления и приглашения просто не имели конца и края. Должно быть, старушке было, ну, очень скучно сидеть здесь одной, и она всеми силами старалась задержать гостей как можно дольше. Тем более, что среди них оказался не только избалованный городской мальчишка, коим являлся Вик, но и более-менее воспитанный и совестливый Макс, не нашедший в себе сил отправить старушку в дом и уехать — уж больно ему стало жаль старую женщину, застрявшую в лесной глуши. Лишь когда Вик пару раз ударил по клаксону на руле, привлекая внимание «прощающихся», Макс сумел сбежать от управляющей, запрыгнув в свой старенький, но всё ещё хорошо себя проявляющий внедорожник. Но и тут уехать сразу не получилось: старушка подошла ближе и постучала в окно машины, как раз, когда бородатый парень вставил ключ в замок зажигания. — Забей уже, заводи машину и поехали. — Да некрасиво как-то, — вздохнул Макс, заводя машину и опуская окно с несколько натянутой улыбкой: — Что такое, бабушка? Старушка выглядела на удивление мрачной, напряжённой. Заглянув своими мутными старческими глазами в лицо молодого парня. — Мальчики, вы же в Лешево собирались ехать, да? Старушка, по правде говоря, оказалась тем ещё дознавателем: ещё прошлым вечером, когда молодые люди заселялись, она выудила из Макса, куда они собрались ехать. Ну, или же из Макса партизан вышел никакой. — Ага. — Тогда лучше вам поскорее со своими делами там разобраться и уезжать как можно быстрее. — Макс, поехали, — фыркнул блондин, наконец увидевший, что испаритель начал заряжаться. — Мы и так не собирались сильно там задерживаться, и… — У них там скоро начнётся праздник Окончанья лета, нечего вам там делать в это время. И без того натянутая улыбка Макса на миг стала ещё более напряжённой и неестественной. Но лишь на миг — через секунду его глаза загорелись странным, необъяснимым азартом. «Праздник Окончанья лета» — звучит до безобразия воодушевляюще и интересно! — Что же это за праздник-то такой, бабушка? Старушка посмотрела на Макса чуть ли не испуганным, мрачным взглядом. Её крючковатые пальцы дрогнули. — Не нужно вам знать. И оставаться до его начала вам тоже не нужно. Управляйтесь там до послезавтра, мальчики, и скорее уезжайте. Макс цокнул уголком губ, быстро приподняв и опустив брови. Ну, уж нет, теперь он просто обязан сделать всё, чтобы задержаться до этого непонятного праздника. Хотя… в принципе, понятно было, чему посвящён будет этот праздник — конец лета, всякий там урожай и прочее. И неважно, что сентябрь уже подходил к концу, а эти «люди из леса» только сейчас решили отпраздновать конец лета. Единственное, что действительно заинтересовало Макса, это поведение старушки, когда она говорила об этом празднике. — Ты же не надумал задерживаться там дольше нужного? — распустив волосы, спросил Вик, взяв из рюкзака расчёску. — Сейчас сколько времени? Девять? Доедем примерно во сколько? — Ну, плюс-минус к часу доберёмся, — Макс переключил передачи, набирая скорость на трассе. Краем глаза он ещё раз взглянул на отдаляющуюся фигурку старушки, всё ещё стоявшую возле дороги и провожавшую их рукой. — А что, почему бы не задержаться чуть-чуть? Как раз побольше материала соберём и посмотрим, как праздники в глубинке проходят. Почему бы и нет? Блондин прыснул, расчёсывая волосы. — Ты обещал. К тому же, бабка сказала, что делать нам там будет нечего. — Не говори мне, что ты опять испугался. Подумаешь, праздник какой-то. Там по-любому будут какие-то местные деревенские развлечения и обычаи. Почему не взглянуть? Глядишь, чего интересного там делают, чего в других деревнях уже нет давно. Посмотрим, заснимем, ты прокомментируешь, как учили, и получишь на пару баллов больше. А потом сразу уедем. Что скажешь? — Макс, ты обещал, — повторил Вик, глядя на друга не то жалобно, не то недовольно — хрен его разберёт. Бородатый парень вздохнул. Какой же Вик скучный и привыкший к комфорту избалованный мальчишка. Один лишний день без интернета и электричества, и всё, целая трагедия и жалобное «ну ты же обещал». Уговорить не выйдет. Значит, придётся действовать хитростью. Что ж поделать? Такова цена хороших отметок и положительных впечатлений. А Вик… а что он? Потерпит, а потом ещё и спасибо скажет. — Ладно, ладно. Постараемся справиться за сегодня-завтра, и вечером завтра уедем. Блондин наконец-то довольно улыбнулся, тут же завязывая волосы в хвост и проверяя «дулку» на предмет зарядки. — Пф, ты поставил её заряжаться минут пять назад, не тыркай её хоть немного — глядишь, и зарядится нормально наконец-то. Почти через полтора часа после отъезда, дорога закончилась. Вернее, закончилась трасса, и оставшийся путь предстояло проехать по ухабистой дороге. На ней даже щебня или чего из той же оперы не было — просто накатанная не то глина, не то земля с песком, местами заросшая пожелтевшей травой. Следов шин на этой «просёлочной дороге» не наблюдалось, да и колеи в принципе были очень узкими, не похожими на колеи, оставленные колёсами машин. Макс ещё раз мысленно похвалил самого себя, вспоминая, как отказался от покупки небольшой и более пригодной для города иномарки пару месяцев назад. И что, что он как дурак уже столько лет катался на местами подзаржавевшем внедорожнике по городу? Зато сейчас вон, как лихо по ухабам и бездорожью скакал его верный «конь»! — Вот, видал, как классно мы сейчас едем по этому прародителю дорог? А смогла бы так твоя консервная банка с низкой посадкой, которую ты уговаривал меня взять? Э-э-э, то-то же! — довольный собой восклицал бородатый парень, подпрыгивая на очередной кочке, но при этом и близко не собираясь сбавлять скорость. — Ма-а-акс! — почти простонал Вик, смачно ударившийся головой о стекло во время пристёгивания ремня. — Пожалей мою и так пустую голову! Ответом стал лишь очередной раскатистый смех и новый прыжок на кочке. Своими «скачками» Макс даже опередил примерно обозначенный им график. Парни добрались до пункта назначения уже к двенадцати часам, и Макс вновь был доволен собой. Зато вон, как быстро! И плевать, что ценой скорости оказалось несколько синяков на худощавом тельце друга — ничего, не сломается! Вот только вид места, куда парень так спешил, не слишком обрадовал его. Кто-как, а Макс ожидал увидеть глухую деревушку с деревянными домиками, кругом всё такое… натуральное, зелёное и… и естественное (плевать, что натуральное и естественное, по сути, синонимы), а тут… Деревянные домики с деревянными крышами и резными наличниками со ставнями были, где-то, кажется, даже корова стояла… деревянные заборчики, которые можно было лишь назвать заборчиками, ибо от них было крайне мало толку, зелёные сосны кругом, пожухлая трава… И перекопанная экскаватором земля. Бетонные плиты на самом видном месте, какие-то столбы с огромными катушками проводов. Бетономешалка, стоявшая в открытом кузове грузовика. Порядка десятка различных автомобилей, как легковых, так и строительной техники. Пара бытовок, недалеко от транспорта. Торчащий, точно бельмо в глазу, трёхэтажный частный дом современного типа с пластиковыми окнами и незастеклённым балконом на втором этаже. — Какого хрена? — Макс раздражённо ударил по рулю ладонью, буквально через миг закуривая и высовываясь на половину в окно. — Это что за индустриальный бум в таёжной глуши? Я тут чё, теперь ещё и место для парковки должен искать, как в городе?! Зато Вик заметно приободрился. Парень спешно выудил телефон из кармана, глядя на состояние сети. Не «четыре G», но стабильное «Н+» со всеми тремя полосками — чудо! А столбы, провода… неужели, электричество проводить собираются? А раз уж тут столько строительной техники, то, глядишь, и хоть какие-нибудь там генераторы есть, что означает наличие электричества! Блондин довольно потёр ладони и огляделся по сторонам. Людей особо видно не было, но, должно быть, сейчас, как и в нормальном, цивилизованном современном мире, было время обеда. — Не возмущайся: тут точно ещё есть виды, которые можно снять. Будут тебе эксклюзивные кадры «старины»! — Вик улыбнулся, отчего его мрачное и бледное лицо вмиг просветлело, став просто удивительно красивым. Он и так-то выглядел очень смазливым, с длинными волосами так и вовсе почти похож на девушку, но с этой улыбкой… Макс досадливо прыснул, стряхивая с сигареты пепел. Ну, хотя бы белобрысый доволен. Поставив машину, молодые люди приняли негласное решение пока не брать с собой никакие вещи. Стоило сначала оглядеться и встретить кого-нибудь из местных, сообщить о своём прибытии, прежде чем брать камеру и тащиться с ней наперевес, пугая всех вокруг объективом. Бородатый парень нажал на брелок сигнализации, направив его к машине через плечо. — На сигнализацию поставил? Думаешь, кто-то угонит? — Я не думал о подобном ещё минут десять назад, когда всей этой техники тут не увидел. Конечно, до этого момента молодой человек был полон уверенности в том, что бояться нечего, а машину так и вовсе можно будет оставить открытой с ключом в замке и на ночь. Но все его «мечты» рухнули, как карточный домик. Наличие техники означало, что здесь будут рабочие, умеющие с ней обращаться, и, соответственно, способные завести машину. Это заметно осложняло положение вещей, да и… нисколько не радовало. Проще говоря, перспектива оказаться в атмосферной деревушке, наполненной древностями, рассыпалась, так и оставшись перспективой. Чёртов прогресс! Даже сюда залез! Или же студентов-журналистов специально пригласили сюда, чтобы они осветили происходящие в деревне метаморфозы с целью привлечения туристов? В любом случае, Макс уже был недоволен. Можно даже сказать, что теперь они поменялись с Виком местами: бородатый парень шёл с мрачным выражением лица, которое так и говорило «я зря потратил сутки своей жизни на дорогу сюда, пора уезжать», в то время как блондин весь просиял, теша себя надеждой хотя бы на наличие электроэнергии в деревушке с крайне… говорящим названием. Молодые люди прошли по заезженной дороге через деревянную арку, уже давно посеревшую и потрескавшуюся от времени. Кругом было так тихо. Ни тебе детских голосов, ни голосов взрослых, ни каких-то животных, ничего ровным счётом. Разве что сосны скрипели от достаточно сильного ветра, да где-то вдалеке подвывала собака. Макс поправил свою утеплённую жилетку, застёгивая молнию до самого верха, и покосился на друга. — Пошли вернёмся к машине, пальто возьмёшь, а то чё ты в одном свитере, ветер холодный. — Не надо мамочку включать, — Вик чуть оттянул пониже длинные рукава вязанного свитера. — У меня под ним ещё водолазка, не холодно. — Смотри, а то потом я не потащусь никуда из-за тебя. Вик цокнул языком. — Нам всё равно за оборудованием возвращаться, а пока и потерпеть можно чуть-чуть. Лучше думай, где искать хоть кого-нибудь. — Да чё тут думать? — фыркнул высокий парень с объёмной бородой. В принципе, борода помогла бы ему с толпой смешаться… если тут хоть кто-то ещё носит бороду. Макс подошёл к ближайшему дому, поднялся по скрипучим ступенькам и постучал: — Здрасьте, тут есть кто? Мы студенты-журналисты, нас пригласили снимать материалы о вашей деревне. Тишина. — Может, дома никого? — Может, — Макс потёр затылок, пару раз ещё постучав по двери и громче прокричав приветствия, но итог остался прежним, после чего парень отступил, спускаясь по тем же ступенькам и подходя ближе к другу. — Чёрт их всех разберёт, чё дальше делать. Пошли вперёд пройдём, может, где-кого встретим. — Великолепный план, надёжный… — Как швейцарские часы. Да-да, в курсе, мама писала. Пошли уже, а не выё… — Да иди ты. Так или иначе, поиски людей оказались не такими уж и долгими. Каких-то пять минут, и парни уже услышали ругань. Ругань, смачно приправленную отборным трёхэтажным словцом. Молодые люди переглянулись. — Ну, значит, нам туда, — постановил Макс, подтолкнув друга плечом по направлению звука. Пятеро мужчин. Двое из них были одеты в современную, пыльную рабочую одежду со вставками светоотражателей и яркими оранжевыми полосами. На руках у одного из них были грязные тканевые перчатки, в то время как у второго эти самые перчатки торчали из кармана плотной рабочей куртки. Он и пытался что-то сказать, через слово и через запятую приправляя свою речь многоэтажными выражениями, записывать которые весьма нелитературно: — Я вам ещё раз повторяю: начальство приказало копать там, вот у меня план работ со сроками, — мужчина достал из внутреннего кармана свёрнутую в трубочку стопку бумаг, потрясывая ею перед собеседниками. — Где сказали прокладывать дорогу, там я её и кладу. Что-то не нравится — все вопросы к руководству. Мне-то дело какое, что у вас там кусты растут? — Да ты ж ирод! — прикрикнул мужчина, одетый в старинного вида одежду: лапти с подвязками какими-то на ногах, широкие штаны до колен, плавно перетекающие в те самые подвязки-повязки, что-то похожее на тулуп из шкуры… предположительно овцы, и рубашка грязновато-серого цвета, торчащая из-под этого тулупа. На голове у мужчины не было надето ничего, кроме расшитой ленты, поддерживающей его достаточно длинные, густые волосы цвета спелой пшеницы, которые уже заметно поддёрнула седина. — Эти яблоньки старше твоего прадеда, а до сих пор плодоносят! И ты их своей дьявольской повозкой подавить все решил! — Мужик, я те в сотый раз говорю: к руководству вопросы, ваш этот землевладелец постановил там копать, я там и копаю. — Мужики, мы не из вредности вам тут огороды похерить решили, зуб даю! — Да что ж это тут такое делается-то, Господи, боже ты мой! — хватаясь за голову, проговорил ещё один мужчина, одетый в схожие с предыдущим одежды старинного образца, только на голове у него было что-то похожее на шапку, а вместо тулупа — не запахнутая… шуба, что ли. Хрен его знает. — Ничего, Василич, сейчас мы сходим, баб с собой возьмём, да к этому залётному «хозяину» пойдём! — подал голос третий, самый молодо выглядящий из всех мужик, на котором точно также, как на первом, был тулуп, и, как на втором, шапка. — И старосту, дед Ивана, тоже с собой возьмём. Вот тогда мы дадим ему отпор! Ишь, чего удумали, черти городские! — Типун тебе на язык, Емельяшка, дурак ты, — раздосадовано охнул мужчина в шубе, столь же опечаленно стянув с себя шапку и хлопнув ею по своей же ладони. Оказалось, что этот деревенский мужик оказался полностью седым стариком. У него была сморщенная кожа, серые с редкими чёрными волосками густые брови, да всё ещё густая, но явно потерявшая былую пышность борода. Старик развернулся, медленно двинувшись было в сторону двух молодых людей, наблюдавших за картиной со стороны, но тут он поднял свои маленькие, точно бусины, голубые глаза, на которые буквально надвинулись его густенные брови, и заметил новых «пришельцев». По его выражению лица сразу стало ясно: новичкам он совершенно не рад, как и всем остальным, уже имеющимся гостям его деревни. — А вы ещё откуда взялись? Опять какие городушки примчали городить? Эвона нам этих вредителей мало было, — дед сплюнул себе под ноги, раздражённо натянул на голову шапку и зашагал себе дальше, не меняя направления, чем заставил Макса отойти с его дороги и оттянуть за собой Вика. Блондин и до этого слабо догонял, что происходит и почему тут такая тишина, что даже собак не слышно, а тут ещё и такая говорящая сцена. Какой-то «хозяин», дороги, яблони… а эти высокопарные выражения, м-м-м, песня просто! — Здравствуйте, — голос подал Макс, снова схватив товарища под локоть и потащив его в сторону всё ещё стоявших кучкой мужиков. — Мы студенты, нас пригласили для… — Дед Иван предупредил, — перебил тот, кого назвали Емельяном. — Мы вас уже неделю ждём. — Емельян! — повысил голос мужик с редкой проседью в волосах цвета пшеницы, отвесив молодому парню смачный подзатыльник. — Доброго вам дня, ребятишки, — мужчина, недавно яростно препиравшийся с ретировавшимися рабочими, широко и добродушно улыбнулся, выходя чуть вперёд и приглашающе приподнимая руки. — Ждали, ждали мы вас, уж заждались. Идёмте, провожу вас к старосте нашему, Иван Иванычу, он всё-всё вам расскажет и покажет. Макс столь же добродушно улыбнулся. Непривычно было, что к ним обоим обратились «ребятишки», а не только к Вику, который выглядел точно подросток, сбежавший на переменке с уроков, но да ладно — должно быть, он и сам неплохо «сохранился». Тем не менее, оба молодых человека поблагодарили мужчину и двинулись за ним. Куда бы он их там не решил отвести… — Меня, кстати, Егором Василичем звать. Как к вам обращаться? — бодро шагая в известном одному ему направлении, заговорил Егор Васильевич, оборачиваясь на ходу к пришельцам. — Я Макс, — бородатый парень потрепал по голове блондина, снова взъерошив его волосы — что тут поделать, любил он пользоваться своим преимуществом в росте. — А это — Вик. — Что ж за имена-то у вас такие, заморские? — О, моё точно уж заморское, а Вик… — Это сокращение от имени Виктор, — сам поведал блондин, распустив волосы, чтобы заново собрать их в хвост. Только он заметил боковым зрением, как друг тянется к его шевелюре, как он с силой ткнул его локтем в бок. — Ой, Витя, уж так-то лучше звучит, чем эти твои «Вик». Эт чего ж, как девица какая, «Вик», — мужчина рассмеялся, заворачивая к двору, ворота которого были, очевидно, из свежего дерева, сколочены максимум в начале лета. — Лучше, как девица, чем «Витя», — буркнул Вик, поправляя очки. Его всегда очень раздражало подобное сокращение его имени. Но его недовольства были полностью проигнорированы. Егор Васильевич толкнул плотно сколоченную дверь, проходя внутрь и приглашая гостей пройти внутрь. Со стороны двора послышался грозный лай сразу нескольких собак. — У-уй, псы бестолковые, ну-ка молчать! — прикрикнул Егор Васильевич своим весьма зычным и мощным голосом. — Иван Иваныч, выходь! Студентики твои прибыли! Макс смело шагнул на чужой двор, не боясь даже явно агрессивно настроенных собак, в то время как Вик не спешил проникать на чужую территорию, лишь украдкой, крайне насторожённо заглядывая внутрь и опираясь о дверной косяк. Во дворе было просторно. Небольшой, но, по всей видимости, добротный и уютный дом из сруба, украшенный красивой резьбой по кромке крыши и на раскрытых ставнях. Небольшая, как и ворота, новая скамейка рядом с домом, поставленная аккурат возле низенького заборчика, кажется, отделяющего основной двор от палисадника с густыми зарослями уже сбросившей листву малины, посреди которых возвышалось высокое, возрастом не один десяток лет лиственное дерево, ветви которого точно так же, как и малина, уже остались без листвы. Протоптанная меж пожухлой осенней травы тропинка к дому, к лавочке и к хозяйственным постройкам, большущая будка, рядом с которой на верёвках лаяло два больших пса с длинной шерстью. Да и, в общем-то, всё, что можно было наблюдать на территории двора этого их «Иван Иваныча». — Иван Иваныч! — снова прокричал мужчина, приблизившись к собакам, чтобы погладить. — Да иду, иду я! — послышался глухой ответ из-за дверей хозяйского дома. — А вы чего там мнётесь у ворот? Витька, а ну заходь, чего боишься? — добродушно посмеялся Егор Васильевич, рукой приглашая молодого человека войти и снова отворачиваясь к собакам. Макс обернулся к другу с широкой улыбкой, полной скрытой издёвки: — Ну, Витёк, заходи, чё встал на пороге? Увидев испепеляющий взгляд блондина, Макс не выдержал, засмеявшись. Но как только до него дошло, что парень так и не сдвинулся с места, он перестал смеяться. — Ты чё? — Ничего, — блондин вовсе скрылся за воротами. Бородатому парню пришлось вернуться, выглядывая наружу и замечая, как Вик нервно затягивается из своей «дулки». — В чём дело? Ты так не шкерился, когда от декана бегал. Блондин глянул на Макса через очки крайне неоднозначным взглядом. Белый пар со сладким запахом заполнил пространство, медленно поднимаясь вверх и растворяясь в воздухе. — Там собаки. — И чё? Они ж привязаны. — Ага, верёвками! Ты видел вообще, какие они большие?! — Да не ссы ты, — вздохнул Макс, потащив друга под локоть во двор. — Я больше и медленней, если сорвутся — меня первым съедят, а ты убежать ещё успеешь. — Ма-а-акс! — испуганно протянул Вик, упираясь в забор всеми ногами и руками. Ну, свободными руками. — Угомонись, если б верёвки ненадёжные были б, на них сажать не стали бы. — Ты… — А вот и студентики пожаловали! Давно уж ждём вас, что ж это вы так долго ехали-то? Вродь не на лошадках сейчас все передвигаются. Парни обернулись. На крыльцо вышел старик с полностью белой головой. Он по-доброму улыбнулся, поправляя на ходу свой полушубок, и спустился на тропинку, достаточно стремительно приближаясь к новоприбывшим гостям с протянутой для пожатия рукой. Макс, дотащив наконец друга до хозяина жилища, с приветливой улыбкой пожал старческую руку, в которой до сих пор чувствовалась немалая сила. — Я деревенский староста, Иван Иванычем звать, можно просто дед Иван, — старик протянул ладонь к Вику, пожав своим крепким, мужским захватом худосочную и бледную ладонь блондина. — Ох ты ж, замёрз, что ли? Чего ручонки холодные такие? Хоть бы шубёнку какую натянул, коль хиленький такой. Зовут-то тебя как, заморышка? Блондин отступил на шаг, вытягивая свою ладонь из чужой, и чуть оттянул рукава светлого свитера, скрывая руки. — Виктор. Cтарик на миг замер, его лицо будто бы потеряло все краски, но он достаточно быстро пришёл в себя, снова натянув на лицо добродушную улыбку. Иван Иванович похлопал молодого человека по плечу, поворачивая белую голову к бородатому парню: — А тебя, богатырь, как величать? — Макс, — парень смущённо потёр затылок. Кем-кем, а богатырём его ещё никто не называл. Не такой уж он и массивный, просто высокий… почти среднестатистический рост — сто восемьдесят девять сантиметров. Это рядом с Виком он таким гигантом выглядел, с его-то ста семьюдесятью пятью сантиметрами. — Макс и Витя, о как хорошо! Вик снова недовольно насупился, но поправлять и предлагать другой вариант сокращения собственного имени не стал. Всё же, этот дед тут был главным, не стоило сильно огрызаться с ним. Но вот его первую реакцию парень запомнил. — Пойдёмте-ка, ребятки, я вам тут всё-всё-всё покажу и расскажу. Сейчас со всеми познакомлю, дочка моя, Машутка, пока на стол накроет, а того уж гляди и вечер настанет, спать пора, — Иван Иванович тут же бодрой походкой двинулся к воротам, но его окликнул Егор Васильевич: — Иван Иваныч, погоди-ка минутку, — мужчина подошёл к старосте, чуть наклонившись к нему, но заговорил всё-таки достаточно громко, чтобы гости слышали тему разговора и не подумали, что о них там гадости всякие говорят: — Надо б ещё с ним переговорить, по поводу яблонек. Да и просил он, чтоб студентиков к нему ночевать распределили. Ну, мол, чтоб не стеснять никого — сам же ж решил позвать, да и… — Понял, Егор, понял, — староста заметно потемнел лицом. Светлая доброжелательная улыбка тоже ощутимо померкла. — Ну, ребятишки, ай-да со мной, посмотрите хоть, как в деревеньке у нас люди живут, да что делают! Парни тут же пошли следом, но Макс чуть затормозил. — Может, я тогда сразу и за камерой схожу, чтоб не терять время? — Это техники ваши, которыми вы лица наши запечатлять будете? — уточнил Иван Иванович, тут же получая утвердительный кивок. — Не, сынок, погодь с техниками своими: люд у нас больно стеснительный, да тёмный, ещё перепугаются, да выходить не станут. Я вас сейчас познакомлю со всеми, ты им объяснишь, что к чему, а там уж!.. — Как скажете, — с улыбкой согласился Макс. И то верно, так хоть время получится немного потянуть, да до праздника побыть в этом Лешево. Пока Макс рассуждал о том, как тянуть время, Вик был поглощён другим, более важным и интересным вопросом с его точки зрения: кто такой «он» и почему о нём говорили таким настороженным тоном?