Предназначение

      Время неумолимо близилось к полуночи. Старинные часы на стене, обтянутой тёмно-зелёной тканью в мелкий узор, отсчитывали секунды и отдавались болью в ушах. Ива лежала без сна на просторной двуспальной кровати. Последняя ночь перед венчанием в одиночестве. Впервые она коротала минуты в тёмное время суток без Дамьяна. Согласно старой традиции, девушка была обязана провести ночь перед венчанием в молитвах и созерцании Святой Богородицы. Но Ива никогда не отличалась особой верой в Иисуса. Крещёная при рождении, девушка нейтрально относилась к религии и предпочитала полагаться на собственные силы. И, временами, на предназначение. В чувствах к Дамьяну она ничуть не сомневалась, однако на протяжении почти трёх часов так и не сомкнула глаз. Она лежала на спине, переворачивалась с боку на бок, то задувала свечу, то вновь разжигала пламя. Ничего не помогало: ни темнота, ни свет. Полумесяц на запястье ныл и мерцал алым пламенем, иногда вовсе разгораясь багровым заревом. Ива неустанно поглаживала большим пальцем отчётливую метку, из последних сил стараясь отвлечься, заснуть, но боль и жжение не позволяли расслабиться ни на минуту.             К половине первого Ива и вовсе отчаялась. Вновь зажгла свечу и, подложив подушки за спину, уставилась в потолок, не в первый раз изучая глазами красочную роспись — изображение медвежьей охоты.       Удивительно, насколько бережливо клан Христовых относился к своим корням и старой вере. Разглядывая старательно прорисованного медведя, нападавшего на молодого юношу — охотника, Ива припомнила, как однажды поинтересовалась у Дамьяна, почему семья выбрала именно изображение медведя главным символом рода, на что получила весьма невразумительный ответ о далёком предке, победившем лесное животное и заполучившего себе шкуру, а вместе с ней и «Медвежий Луг» в придачу.            По обнажённой коже плеч и рук пробежался неприятный холодок. Ива задрожала, поспешно укутавшись по самый подбородок, но глаз от расписного потолка не отвела. Невольно, почти неуловимо, её завораживали искусные линии, подобранные краски и пламя свечи, отбрасывавшее неспокойную тень на грозное лицо юноши и звериный медвежий оскал. И чем больше Ива наблюдала, тем более реалистичным казался грамотно исполненный сюжет. На непродолжительное время девушка даже потеряла связь с реальностью, погрузившись в довольно странное состояние: между сном и явью. Дыхание стало поверхностным и неуловимым, тело расслабилось, а чувства лишь сильнее обострились. Ива ощущала дуновение ветра на коже, слышала отдалённые голоса, поднималась всё выше над кроватью, будто тело немело и приобретало очертания лёгкого облака. Непередаваемое чувство. Никогда прежде она не испытывала столько спокойствия и умиротворения, а полумесяц на левом запястье разгорался ярче. Мгновение, и ослепительная вспышка озарила комнату. Ива вздрогнула и присела на кровати. Каштановые волосы разметались по плечам, грудная клетка отчётливо вздымалась при дыхании, вселяя своей обладательнице тихий ужас и недоумение. Но Ива ничего не поняла. В следующую секунду списала всё на дурной сон. — Второй час, — тихо сказала девушка, вновь опустившись на подушки, предварительно задув свечу.            Приятный аромат воска забил ноздри, и Ива с удовольствием прикрыла глаза, мысленно пообещав себе расслабиться. На удивление боль в запястье уступила место лёгкому томлению и нестерпимому желанию прильнуть к груди любимого. В тишине и непроглядной темноте раздумывать о предназначении было куда проще, нежели при свете дня или в окружении будущих родственников. Но, несмотря на чувства и самую настоящую любовь к Дамьяну, девушка, вопреки собственной воле, ощущала, как в глубине души просыпалось незримое сомнение. Оно растекалось по венам вместе с кровью, проникало по самые жилы, глубоко в томящееся сердце и тяжёлую голову. Ива лежала в полудрёме, не отрекалась от любимого, но и не принимала своё будущее предназначение. Она осознавала: они созданы друг для друга и испытывают взаимное влечение, но отчего-то, так или иначе, душу обуревали скрытые волнения, страхи и предубеждения. Девушка не сомневалась в решении, ни на секунду, но одновременно чувствовала себя в приятной неге посреди большой постели, будто в объятиях невидимого облака — нежности и заботы.           Той ночью, в тёмной спальне, Ива была не одна.  

***

  — Выпрями спину, дорогая, — заботливо попросила Вавилия, аккуратно обхватив гибкими пальцами мягкие девичьи локоны, — вот так, хорошо.              Ива присела на край высокого стула. Опустила руки на колени, смиренно выжидая. Она проснулась всего несколько минут назад. Не успела умыться толком, как в комнате появилась Васса. Облачённая в тяжёлое старинное платье, цвета вороного крыла, бабка мигом подняла девушку с постели и повела прямиком через холл второго этажа в спальню хозяйки дома.       По пути Ива бежала чуть ли не бегом на носочках босая по шершавому ковру, ощущая озноб во всём теле. И только метка жгла кожу. Благо, Ива успела натянуть перчатки. По наставлению жениха она никогда не выпускала их из рук, тем более в недрах старого дома. — Тебе идёт эта пижама, — подметила Вавилия, разложив цветы на туалетном столе из красного дерева. — Оттенок идеален. — Зелёный? — уточнила Ива, прикоснувшись кончиками пальцев, затянутых перчаткой, к лёгкой шёлковой ткани, скрывавшей ноги по самые лодыжки.             Она старалась держать осанку, произвести ещё более благоприятное впечатление на будущих родственников, внимательно прислушиваясь к наставлениям и советам. — Верно, — Вавилия едва кивнула, обводя невестку изучающим взглядом, — но венчальное платье для тебя мы приготовили белоснежного цвета. Когда-то оно принадлежало мне, а прежде бабке Вассе, а ещё раньше Терезе Христовой.           Ива взволнованно потёрла запястья и, взглянув на своё отражение в зеркале, тихо вздохнула.       Непродолжительное время она молча наблюдала за неторопливыми движениями Вавилии и Вассы. Женщины расположились по обе стороны от девушки, и каждая занималась своим делом. Первая нежно расчёсывала волосы серебряным гребнем, а вторая вплетала в густые пряди свежие цветы. Движения их были ласковыми и заботливыми, прикосновения успокаивающими. Нежное кружево перчаток осторожно касалось кожи на затылке и совсем не доставляло неудобства. Ива умиротворённо рассматривала своё лицо, всматривалась в каждую мимическую морщинку, изучала взглядом тёмную комнату. Плотные шторы на изящных окнах препятствовали солнечному свету, настолько редко пробивавшемуся в дом. Лучи касались изголовья кровати, замирали на стене, украшенной огромным гобеленом с изображением рисунка, точно повторявшего расписной потолок в спальне. Подметив столь интригующую деталь, Ива оживилась, взгляд её загорелся, а полумесяц на запястье защипал нежную кожу. Девушка облизала губы в нерешительности, и промолчала. Здравый смысл победил любопытство, и Ива прикусила кончик языка, побоявшись озвучивать вслух вопросы, навязчиво вертевшиеся в голове.            Наверное, она ни за что не решилась заговорить об этом, опасаясь истины, если бы не пронзительный взгляд Вассы. Старушка словно прочитала мысли, вторглась в разум и озвучила их вслух: — Спрашивай, коль решила, не тяни, — заговорила она, заглянув в распахнутые глаза Ивы. — Что тебя тревожит. — Ничего, — быстро отчеканила девушка, сцепив пальцы на коленях. — Просто я видела такой же сюжет на потолке в своей спальне прошлой ночью, и стало любопытно. — Значит, интересуешься историей рода, — подметила Васса, мельком глянув на Вавилию. — Дело хорошее. — Странно, что Дамьян не посвятил тебя в эту историю. — Он говорил, но мельком.            Чёрные глаза Вассы сверкнули в полумраке комнаты. — Минувшей ночью ты ночевала в спальне «невест», — поведала Вавилия, размеренно продолжив, и её голос наполнился лёгким холодком, будто бы она не любила заводить разговор об этом. — История Клана берёт своё начало в далёком прошлом.             У Ивы тотчас же засосало под ложечкой. — Зародилась она на этом самом месте, — властно продолжила хозяйка дома, с громким звуком опустив гребень и принявшись, следом за Вассой, вплетать цветы в каштановые косы. — Когда-то давно здесь стоял старинный Византийский Храм. У поросшего леса, в окружении гор. Далёкий предок рода по имени Димитар вступил в схватку с медведем и отвоевал землю у владыки леса для своего бога — Велеса. Этот момент и запечатлён на потолке и многих предметах в доме. — Вавилия вздохнула, туго затянув ленту, и заставив Иву поморщиться. — Станимир разрушил храм, заложил на том месте будущий родовой дом, дав ему название. — «Медвежий Луг», — вдруг вырвалось из девичьего горла.            И взгляды собеседниц встретились в зеркале. Вавилия сдержанно улыбнулась, прежде чем заколоть острой шпилькой выбившийся локон, а затем, легонько перебросив через плечо свою длинную чёрную косу, негромко продолжила: — Верно. — Она усмехнулась. — Вот только за это бог проклял Димитара. Заставил вспороть брюхо медведю и надеть его шкуру. Окровавленные внутренности пришлось съесть в сыром виде и на полгода скрыться в пещере.             Ива теснее сжала пальцы на коленях, позабыв и о нестерпимом жжении в запястье, и о собственном венчании. Она могла лишь безмолвно наблюдать за движениями Вавилии и Вассы, перебегать тревожным взглядом от тёмно-синих кружевных перчаток к чёрным, и молча, из-под опущенных ресниц, словно провинившийся и напуганный ребёнок, подглядывать за серьёзным лицом матери Дамьяна. Безусловно, в ту самую минуту, девушка испытала потаённый страх. Нечто злое и неведомое исказило внешность Вавилии. И на миг Иве показалось, будто всего мгновение назад она напросилась; сама того не ожидая, приоткрыла завесу, распознала совсем иную сторону будущей родственницы. — Его обнажённое тело было омыто вязкой звериной кровью, — будто бы не замечая волнения невестки, продолжала Вавилия. — И Димитар встал на защиту рода Христовых. Шесть месяцев в пещере, шесть со своей семьёй. Ни больше, ни меньше. Без любви и имени. Без надежды. И так много-много лет, пока однажды не пришёл другой и не сразил его в схватке. Не перенял шкуру, и не омыл себя его кровью. — Женщина улыбнулась, слегка склонив голову и взглянув на Иву сквозь отражение в зеркале. При этом шрам над её губой побелел и бросился в глаза. — Занятная история рода перед венчанием. Надеюсь, что ты не передумаешь становиться частью нашей семьи, дорогая. Мы очень рады благословению Велеса и вашему предназначению, впрочем, как и пополнению.            Ива не успела и глазом моргнуть, как очутилась на ногах. Боль в запястье неожиданно вернулась, с неистовой силой поманив за дверь, но она устояла. Выдержала невыносимую пытку. Дамьян прошёл мимо спальни, девушка не сомневалась. Она по-прежнему пребывала в тихом ужасе и лёгком смятении от рассказа, но восприняла его не более как старинное предание — легенду. Такие же истории писали об Иисусе и Фараонах Древности, о сотворении мира и славянских Богах. Со временем легенды превратились в миф...             «Всё это бессмысленно!» — пронеслись у неё в голове.           А Васса подметила вслух: — Возможно, дитя. Возможно.            Ива резко повернулась, но уже спустя мгновение не обнаружила старушку в опустевшей комнате. Она слегка опёрлась рукой о туалетный столик, прижалась лбом к прохладному стеклу, как вдруг расслышала навязчивый бой капель о рамы. Солнце скрылось. Землю оросил праведный дождь. — Благоприятный знак, — подметила Вавилия, словно из ниоткуда появившись позади невесты. — Ах, милая, ты в порядке? — Она встревоженно приблизилась к ней в своём огромном пеньюаре, придерживая подол. — Я принесла твоё подвенечное платье. — Что в этих цветах? — медленно спросила Ива, обернувшись к женщине. — У меня голова кружится и жжёт запястье. Оно, наверное, такое алое... — Это предназначение, дитя. Так оно работает, — успокаивающе проворковала Вавилия, приобняв девушку за талию. — Как только  обвенчаетесь и разделите брачное ложе, всё будет решено. Это закончится. Вы станете единым целым, пока смерть не разлучит вас. — Пока смерть не разлучит нас...            Ива услышала свой голос издалека. Туман затянул испуганный разум, истома надавила на мозжечок и породила странные видения. Она чувствовала то, чего опасалась, видела Дамьяна со спины. Она отчётливо ощущала его присутствие, но не могла дотянуться руками. Фантасмагория неведомого чувства!.. Прежде между ними не было подобной связи. Никогда. Ива прикрыла глаза и вдруг ощутила влагу вокруг тела. Она будто погружалась в воду по самые плечи, сначала в пижаме, а потом и вовсе обнажённой. — Что это... — прошептала она, ухватившись за руку Вавилии. — Я не понимаю! — Тише, дорогая, расслабься, — посоветовал мирный женский голос, настолько нежный, словно убаюкивающий, материнский. — Мне нужно отдохнуть. — Идём.             Ива открыла глаза и обнаружила себя на пороге просторной ванной комнаты, украшенной изысканной разноцветной плиткой и витражными стёклами на двух небольших полукруглых оконцах. Дождь барабанил по рамам и крыше, ветер метал ветки деревьев, а она медленно брела вперёд, нагая, без единой одежды, с великолепной причёской на голове, будто пёрышко. Ива ощущала себя пташкой, пойманной в клетку. Предназначение ей совсем не нравилось. Любовь с Дамьяном была чистой и искренней, а это чувство разрывало грудную клетку, выворачивало наизнанку и заставляло совершать поступки неосознанно, против воли! Ива была напугана, но более не сопротивлялась. Она лишь услышала, как дверь захлопнулась.             Вавилия исполнила свой долг и оставила девушку наедине с необузданными мыслями.  

***

  — Это традиция — омовение перед венчанием, — донёсся голос Вассы, и девушка вздрогнула, будто от прикосновения к обнажённому плечу. — Вы здесь? — шёпотом спросила она, но никто не откликнулся.            Ива приоткрыла глаза и лениво выпрямила ногу. Капельки воды побежали по икре, под коленную чашечку, по обнажённому бедру, прямиком в свою стихию. Ванна была наполнена до краёв. Цветы и масла окружали нагое тело, наполняли воздух приятными благовониями. Ива с блаженством вдыхала неземной аромат, безоблачно нежилась в горячей воде, напоминая бархатную лилию посреди заросшего благоухающего сада. Она ясно видела своё отражение в зеркале напротив ванной, но никак не могла разглядеть лицо. Или попросту себя не узнавала?.. Мысли путались в голове, алая отметина пульсировала на запястье.            Он был слишком близко. Почти рядом. Предназначение омывало плечи, обнимало за талию и манило навстречу непоколебимой судьбе. — Подремли. Шалфей очистит усталое тело, подготовит к таинству венчания.            Голос угас, но Ива не сомневалась, что это была Вавилия. Она заходила в ванную комнату. И девушка согласилась. Кивнула и прикрыла веки, растворилась в неистовой неге удовольствия, потревоженного странным видением.             Ива лежала, затаив дыхание, улавливая чьи-то тяжёлые шаги.           Это было приближение экстаза, предназначения. Оно будто обрело форму зверя и поспешило к ванной, опустилось в воду и заключило в объятия; заставило испуганно вскрикнуть, распознав густую шерсть на лапах. Ива понимала — это всего лишь видение, беспробудный кошмар, любовь во зле, тяга к неизведанному. Истинная половина, облачённая в первобытный ужас. Она не сопротивлялась, она не могла. Только наслаждалась, ощущая прикосновения к рукам и бёдрам, тихо выдыхала его имя. В одну секунду Ива осознала нечто потрясающее, но тотчас же позабыла. Мысль потихоньку угасла в её голове, обнажив душу отчаянной тяге.             И мир перевернулся. Существо, видение, судьба — неважно. Только что оно проникло в вены, обескуражило дух, захватило в свои цепкие объятия, воздвигая на вершину блаженства. Впервые в жизни Ива распахнула губы в безмолвном крике, ухватилась за бортики ванной и приподнялась на локтях, беззвучно выговорив своё имя.           «Ива! Я Ива!», — промелькнуло в голове.            И вновь она услышала свой голос со стороны.              В то самое мгновение страх растворился. Он отошёл на второй план, ведь на место звериных лап, вызванных проделками подсознания, пришли вполне себе ощутимые мужские руки. Девушка запрокинула голову, отдалась навстречу порыву, почувствовав обнажённые пальцы на своих бёдрах. Это было видение, обман сознания. Она понимала, но в то же время никак не могла успокоиться и надышаться им.             «Таким и должно быть предназначение, Ива», — раздалось глубоко в голове. Мужской голос. Не женский. Это он поработил её и заставил отметину на запястье раздирать кожу от дикой боли!             Ива прогнулась в спине, опустила голову на бортик ванной и пронзительно простонала, испытав невероятный, но вполне предсказуемый оргазм. Вспышка во тьме, яркая звезда, сорвавшаяся с небосвода. Вдалеке раздался грохот грома, до ушей донеслись звуки дождя. А она всё лежала, словно брошенная любовником после самой убийственной ласки на свете. Изнеможённая и порабощённая. Но посвежевшая, преисполненная неведомых сил!.. — Ива!             Внезапный стук в дверь вернул к реальности, вытащил из полудрёмы. Девушка вскочила на ноги, чуть не поскользнувшись на гладкой поверхности. Вода расплескалась по расписной плитке. И только в ту самую минуту Ива осознала, что она совсем остыла и больше не приносит былого удовольствия. Только холод и озноб. — Прошло два часа. Выходи, дорогая.             Это была Вавилия. Она вернулась, будто из тайного кошмара. А голова к тому моменту немного «протрезвела». Ива обхватила себя руками, быстро выбралась из воды, встревоженно осмотревшись по сторонам. — Я иду, — вполголоса сообщила она, боязливо натягивая просторный халат на мокрые плечи.              Причёска не тронута, никаких следов на теле. И шрам по-прежнему огненно-алый... Ива схватила кружевные перчатки с подоконника, а затем, осознав, наконец, что всё произошедшее привиделось, мигом покинула ванную, ни разу не обернувшись. Даже не взглянув на собственное отражение в зеркальной стене напротив ванной.