She.

Конец семестра то самое время, когда каждый студент Сеульского Университета Искусств мечется со скоростью света. И у каждого из них свои на то причины: кто-то закрывает свои долги, чтобы получить разрешение к сдаче итоговых экзаменов, кто-то с самого открытия кампуса сидит в кабинете монтажа, заканчивая работу над фильмом-проектом, кто-то тренирует танцы до пота, смешанного с кровью, оттачивая движения до идеала, а кто-то покинул территорию университета, чтобы закончить работу с художественными фотографиями. — сколько мы ещё будем тут ходить? — недовольно мычит Рюджин, выкидывая пустую бутылку. — Черён меня убьёт. — эй, — младшая останавливается как вкопанная, обращая внимание на фонтан, с которого едва ли плещется вода, а его чаша уже попрощалась с былой красотой, оставив на обозрение лишь трещины и сколы. — то что нужно, — пропуская мимо ушей слова сестры, Юна движется в направлении фонтана. — и какой смысл мне быть здесь? — себе под нос говорит Рюджин, догоняя блондинку. Юна светилась от счастья, словно ребёнок, которому дали желанный леденец, фотографируя объект её внимания. Младшая Шин, сколько себя помнит Рюджин, всегда была такой, начиная от маленьких камушков, собранных на море, заканчивая старым фонтаном, обросшим какой-то травой и пожелтевшим в основании чаши, конечно, от потока воды (которого по сути уже нет). — Рюджин, — младшая машет рукой, подзывая. — что ты видишь? — старшая драматично вздыхает, убирая выбившуюся прядь волос. — кусок бетона, заросший непонятной травой, — отвечает она, а Юна нахмурившись смотрит на неё в ответ. — что? — так называемый «кусок бетона» — чаша-резервуар, а твоя «непонятная трава» — циперус, и я говорю не о внешнем виде, Шин Рюджин, — Юна шумно вздыхает. — а с точки зрения искусства. — хорошо-хорошо, ботаник, ты… — Шин оборвала свою речь, обращая внимание на звон телефона. — когда я умру, кремируй меня и развей мой прах на реке Нактонган, — проворчала Рюджин, отвечая на звонок. — твоя мания величия меня раздражает. Юна со стороны наблюдала за сестрой, которая вот-вот переломает себе пальцы рук то ли от нервов, то ли от своей тупой привычки хрустеть ими. Ну, наверно стоило вернуться раньше, но… Юна ещё раз посмотрела на старый фонтан, потрёпанный временем. В нём определённо есть что-то, что Шин искала с самого утра, разъезжая по Сеулу, полностью игнорируя сестру и её намеченное свидание на вечер. Шин опустилась рядом с чашей-резервуаром, осторожно касаясь листьев циперуса, похожих на стрелы, задумчиво прикусив губу. — это оно, — Юна улыбается, поднимаясь на ноги. В голове всё встаёт на места. — эй, Юна, — голос вырывает младшую с потока мыслей, обращая всё её внимание на хитро улыбающуюся девушку. — поехали домой. — что сказала Черён? — интересуется Юна, подходя к сестре. — не похоже, что скоро похороны. — мои не скоро, а вот твои, весьма близко, — ухмыляясь, Рюджин показывает экран телефона, на котором появляются сообщения одно за другим. — блять, — она забыла. — поехали, нам нужно собрать вещи.

***

— и почему я не могу жить вместе с тобой у Черён? — скулит Юна, только начиная осознавать куда она вляпалась. — третий лишний, третье колесо, как тебе угодно, — отвечает Черён, опережая старшую Шин, ехидно улыбаясь. — Рён, не будь такой прямолинейной, — вклинивается в беседу Чхве, стоя в дверном проёме, держа в руках стакан с какой-то тёмной жидкостью. — я умру, — блондинка плюхается на кровать. — не драматизируй, — закатив глаза, Джису продолжила. — ну поживёшь месяцок со своей первой и последней любовью, ничего страшного. — она похожа на запуганного котёнка, которого кинули в клетку к тигру, — отмечает Ли. — к тигрице, — поправляет Рюджин, усмехаясь. — будешь десертом. — вы невыносимы, — стонет Юна, зарываясь лицом в подушку. — вы только посмотрите на неё, кто ещё тут невыносим! — протестует Рюджин. — тебе напомнить, сколько прошло времени? — два года, — хмыкает Черён. — бедная наша маленькая Юна, сохнет по своему куратору целых два года, — приложив руку к сердцу, Ли трагически ахает, падая на кровать рядом с блондинкой. — любовь до гроба, — добавляет Шин, шлёпая сестру по заднице. — а может и в загробной жизни тоже. Юна истерически смеётся над издёвкой, резко повернувшись, чтобы швырнуть в сестру подушку, но попав немного не туда (совсем не туда). — Шин, мать твою, Юна, — кричит Джису, оттряхивая от себя намокшую майку. — я тебя…! — звонок в дверь. — а вот и твоя сожительница пришла за тобой, — Рюджин машет рукой, уходя в коридор. — я в аду, — вздыхает младшая Шин. — солнце, когда ты проверяла зрения в последний раз? — с насмешкой спрашивает Черён. — я тебя не одобряю, Ли Черён, — шипит Юна. — если вы решите пожениться, только через мой труп. — 1:0, — хлопает Джису, показывая большой палец вверх. — но Юна, я обязательно свожу тебя офтальмологу. — кто кого сводит к офтальмологу? — прорезает насмешки подруг знакомый голос. — и тебе привет, Джи, — приветствует Джису, обнимая Хван. Вот он — ад, самый настоящий ад, во всём его ужасе. Хван Йеджи — студентка последнего курса Сеульского Университета Искусств, по совместительству куратор, и по совместительству объект обожания младшей Шин. Стоит прямо перед ней, морщась от объятий Джису, которая с прямым намерением намочила собой футболку Хван. — клянусь, в один из дней я столкну тебя в Чхонгечхон , — цедит Йеджи, с широкой улыбкой от уха до уха, что даже ямочка кажется устрашающей. — ты похожа на мясника, только без топора, — отвечает Рюджин, остановившись в проходе, опираясь на дверной косяк. — Рюддон, дай мне какую-нибудь одежду, — просит Йеджи, ущипнув Джису за плечо. — Хван! — Чхве толкает её в плечо, заставив пошатнуться. — мои вещи уже собраны, пусть малая даст, — Рюджин кивком указывает на тихо стоящую Юну, пока та аккуратно складывала футболку, которую она недавно купила во время похода с Йеджи по магазинам. — как раз у неё есть, — улыбается Шин. — Юна-я, — слегка наклонив голову влево, продолжила Хван. — дай мне футболку. Шин выглядела так, будто у неё попросили не футболку на пару часов, а так, будто звезду с неба достать. Немного помешкав, она протянула ей в руки футболку, выдавив из себя улыбку. — спасибо, — Йеджи улыбается, уходя в ванную. Сердце младшей делает прыжок с тарзанки, которая вот-вот порвётся. Она всегда так улыбается! Мысленно Юна дала себе уже пару пощёчин, замечая реакцию остальных девушек, которые едва держатся от дикого смеха. Я настолько очевидна? — ты как открытая книга, — цокает Рюджин, кладя руку на плечо сестры. — думаю, скоро мне придётся подбирать твое фото и место в колумбарии.

***

Быстро пролетающие машины, деревья, светящиеся высотки в центре Сеула, никак не помогают Юне отвлечься. Все её мысли крутятся вокруг девушки, в тёмно-синей футболке с принтом льва, сидящей на водительском сиденье, тихо подпевающей песню All Of That — Trevor Daniel, которая убивает каждую возможность отвлечься. Как ни странно, Шин нравилась эта песня, и она не могла не ощутить разливающееся тепло в груди от пения Йеджи, когда та стала напевать немного громче.

Baby, there ain't no denyin'

Детка, никто не отрицает

That you and I, we been vibin', ayy

Что ты и я, мы вибрировали, да Your touch struck me like lightning, yeah

Твоё прикосновение поразило меня, как молния, да

You're my sweet Aphrodite, yeah, ayy

Ты моя сладкая Афродита, да, да

Необъяснимое чувство поселилось внутри младшей, когда они с Хван на долю секунды столкнулись взглядами. На мгновение ей показалось, что она разучилась дышать, ощущая, как лёгкие сдавливает в груди жаром, а ладошки были настолько влажными, будто она только что мыла руки. Она смотрела на меня, но… — приехали, — сказав это, Хван незамедлительно вылетела с машины. — что это было? — спрашивает себя Юна, с опозданием открывая дверь. — возьми ключи, — просит старшая, заметив идущую к ней блондинку. — я пока выгружу коробки, а ты поднимайся в квартиру, — Юна хмурится. — я могу помочь. — нет, — отрезает Йеджи, заставляя другую чувствовать себя неловко. — сейчас подъедет Рюджин, мы занесём вместе. — хорошо, - Юна сдаётся, — потому что спорить со старшей бесполезно, — хватая ключи с рук девушки, ощутив приятное покалывание, когда их кончики пальцев соприкоснулись. — спасибо, — Йеджи дарит ей улыбку, такую прекрасную, что хоть волком вой, и возвращается к коробкам. Прошло около двадцати минут, но ни Йеджи, ни Рюджин ещё не дали знать о себе. Юна стояла на кухне, опираясь на столешницу, пока её внимание не привлекло одно из висящих на холодильнике фото. Юна хорошо помнит тот день, когда они сделали эту фотографию.

/flashback/

— Йеджи-онни, — зовёт её Юна, нервно сминая уголки листка А4. — можешь посмотреть? — секунду, — отвечает Хван, что-то дописывая в блокноте. — не торопись, — улыбается Шин, смотря на сосредоточенную старшую. Хван Йеджи всегда выглядела так, она наверняка даже не старалась для этого, просто она с этим родилась, именно так думала Юна, смотря на безоговорочно красивую девушку, с которой они познакомились около месяца назад. Сидя за одной из парт в аудитории факультета дизайна, Хван слегка склонившись над белым в полоску листом, быстро выводила какие-то записи, задумчиво прикусив нижнюю губу. Рыжие волосы обрамляли её лицо, а лучи, проникающие через широкое окно, делали их огненными, не позволяя младшей оторвать глаз. Да, именно в тот день Шин Юна почувствовала, как забилось её сердце в безрассудном ритме, давя грудную клетку с силой, о которой она и не подозревала. — эй, Шин Юна! — слышится крик за спиной. — для чего тебе телефон, ты не умеешь им пользоваться? Я звонила тебе пять раз! — в аудиторию заходит Рюджин, еле волоча ноги, видать бежала. — я занята? — приподняв бровь, говорит Юна. — что, конец света наступает? Или извержение вулкана, который никак сюда не достанет? — ворчит девушка, смотря на стремительное приближение блондинки. — придурковатая, — стукает её в плечо Рюджин, замечая Хван. — Йеджи, ты не забыла, что у нас занятие через пятнадцать минут? — рыжеволосая мгновенно поднимает голову. — разве? — Хван хлопает глазами, удивлённо смотря на Рюджин, а потом на часы. — чёрт. Юна думает о том, как мило это выглядит. — Юна-я, я напишу тебе как освобожусь, — она приобнимает младшую Шин за плечи. — и посмотрю это, — Хван кивает в сторону листка, улыбаясь. — хорошо. Когда две фигуры выходят за пределы аудитории, а потом хлопает дверь, Шин возвращается в реальность. Обернувшись, чтобы взять свою сумку, она замечает блокнот, принадлежащий её подруге. — впервые вижу, чтобы она забыла свою вещь, — Юна хватает блокнот, но прежде чем положить его в сумку, мельком зацепляется за одну из первых строк: Фонтан — олицетворение скоротечности жизни… К семи вечера кампус Ансан кажется опустевшим. Шин стоит возле выхода с территории университета, когда получила сообщение от Йеджи, что та уже выходит. В момент открывающейся двери главного входа, кампус больше не кажется опустевшим, скорее слишком оживлённым и переполненным, как метро в час пик, если не хуже. Она с лёгкостью замечает рыжую макушку среди толпы студентов, а по обе стороны от этой макушки, шли три девушки. Одной из них была её сестра, размашисто жестикулируя руками, с незакрывающимся ртом, а оставшихся двоих она видит во второй раз с начала первого курса. Кажется, они состоят в студенческом совете. В попытке вспомнить их имена, она не поняла, что к ней уже успели подойти четыре фигуры. — земля вызывает кролика, — краем уха успевает уловить Юна, чувствуя, как опускается на её плечо теплая рука. — эй, ты где вообще? — нахмурившись, смотрит Рюджин. — эй, коротышка, — говорит одна из девушек, указывая рукой сначала на Юну, а потом на Рюджин. — если она кролик, то ты — обезьяна. — скорее макака, — со смешком добавляет девушка, с глазами, похожими на лисьи. — Рюддон, ты так все это оставишь? — весело улыбаясь, Йеджи переводит взгляд на Юну. — всё в порядке? — немного обеспокоенно спрашивает девушка, сама теряясь в поведении младшей. Юна просто кивает. — да, онни, — она улыбается, смотря прямиком в глаза напротив. — ну, — прочищает горло Рюджин. — знакомься, легендарная лентяйка этого универа за всю историю его существования, Чхве Джису, — она кивает в сторону низкой девушки. Юна подмечает, что будет повыше неё может так на голову, а то и больше. Брюнетка приветливо улыбается, а улыбка делает её глаза похожими на полумесяцы. — можешь звать меня Су, — она еще раз улыбается, с силой ударяя Рюджин в плечо. — лучшая подруга этой обезьяны. — заткнись, не позорься, Джису, — отвечает Шин, поворачивая голову. — признанная «стерва» Сеульского Университета Искусств, Ли Черён, - Шин придвигается к сестре, шепча ей на ухо. — моя будущая девушка, — и отстраняется с ухмылкой и огоньком в глазах. — приятно познакомиться, Юна, — она очень напоминает ей лису, хитрая и коварная (судя по улыбке), пушистая и милая. — можешь звать меня онни, — Черён замечает удивленный взгляд Йеджи. — шучу, просто Рён. — ну, меня ты знаешь, — Йеджи улыбается, делая шаг вперёд, затем приобнимает Юну за плечи. — как насчёт одного ресторанчика, как раз я взгляну на твою работу. — звучит неплохо. — звучит чертовски круто, — чуть крича говорит Чхве, подталкивая девушек сдвинуться с места. Юна не знает и не понимает, как они очутились на реке Хан, в половину первого ночи. Но, признаться, ей это нравилось. Джису и Черён оказались приятными девушками, не смотря на разницу в их возрасте, все они учатся на одном курсе, кроме Юны. И Юна не могла не подумать, что рада за свою старшую сестру, которая благодаря своему уму и тому, что пошла в школу в 5, а не в 7, оказалась вместе с ними. И она не будет отрицать, что не рада двум другим, которые тоже, как и она, любят постебать Рюджин. Это будет идеально, — вот что думала Юна, когда согласилась с Джису окунуть свою сестру в реку (в конце концов, не с моста же сбросить, убивать она её не хотела). Но она не ожидала, что это было всерьёз (ну, может и ожидала, но точно не сейчас). — блять, Чхве, подойдёшь ко мне на шаг ближе, и я заберу тебя на тот свет вместе с собой, — прокричала Рюджин, наблюдая за медленной походкой Чхве. — умрём в любви и в здравии, Шин, — сказала Джису, прежде чем подбежала к Шин, резко толкнув её в сторону воды. — отпусти! — кричит Джису, чувствуя хватку на своём предплечье. — я тебя предупреждала, чёрт тебя дери! Всплеск был сильным, а потому оставшиеся трое девушек тоже изрядно намокли, со смехом матеря двух подруг. Шин уже была готова ринуться на помощь сестре, замечая, как Джису не даёт подняться Рюджин, заставляя хлебать воду из реки, но не сдвинулась с места. Крепкая хватка на её кисти не дала ей и пошевелиться. — пусть, — смеётся Хван. — они как кошка с собакой, хотя, — Йеджи делает вид, будто о чём-то размышляет. — мы с Рюджин больше подходим этому определению. — действительно? — спрашивает Юна, стараясь успокоить своё колотящееся сердце в груди от такого простого прикосновения. — да, — Йеджи улыбается. — мы давно дружим с Рюджин, но я всё ещё не имею ни одной догадки, почему она не хотела знакомить меня со своей миленькой младшей сестричкой, — рыжеволосая смотрит на младшую, чуть ли не смеясь. — ты краснеешь. — мне просто жарко, — отмахивается она, без попыток освободиться от хватки. — хорошо-хорошо, — отвечает Йеджи, возвращаясь взглядом к двум другим в реке. — вы, двое, идите сюда, давайте сделаем фото. — фото? — спрашивает Черён, смеясь с состояния Рюджин и Джису. — они похожи на промокших крыс, какое фото? — именно поэтому.

/end flashback/

— идиотки, — смеётся Юна, слыша открывающуюся дверь. — не хочешь помочь сестре? — ворчит Рюджин, как только переступает порог. — неа, — отвечает блондинка, вальяжно садясь на стул. — а Йеджи? — ухмыляется Шин. — она тащит три короба. Смотри, а то твоя любовь по лестнице скатится. — лестнице? — игнорируя насмешку, спрашивает Юна. — лифт не работает, — она вздыхает. — я уже заебалась таскать твои шмотки, — младшая Шин закатывает глаза, решаясь помочь Хван. Она отказалась от моей помощи, будет трудно.

***

Шин сидела на диване, тупо смотря очередную нудную серию документального шоу о науке и какую роль она играет в жизни человека. Не нужно быть гением, чтобы понимать о важности этого. Не было бы науки — не было бы развития, от слова «совсем», не было бы науки — человек не смог бы и минимум своих проблем решить. И как развита наука сейчас, это всё ещё кажется верхушкой айсберга. Юна томно вздохнула, переключая канал за каналом, чувствуя, как под ней прогибается диван. — выглядишь скучающей, — замечает Хван, протягивая кружку горячего чая. — совсем ничего интересного? — вообще, — отвечает младшая, благодарно кивая. — такое ощущение, что там всё на повторе крутится. Актеров куда ни плюнь, все равно в кого-то да попадёшь, могли бы уже что-то новое снять. — ворчишь как бабка, — со смешком говорит Йеджи, удобнее устраиваясь на спинке дивана. — как насчёт фильма? — например? — тебе же нравятся зарубежные фильмы? — Йеджи подождала, пока Юна подтвердит её слова, после продолжив. — когда я вернусь, давай устроим ночь кино. — я скучаю по марафону фильмов, — хмыкает Юна, чувствуя растущее чувство пустоты внутри. И следом осознав одну вещь. — ты куда-то уезжаешь? — да, я поеду в Чонджу к родителям и заодно встречусь с другом. — когда? — на выходных, — отвечает она, сразу замечая смятение на лице младшей. — я вернусь вечером на следующий день. — хорошо, — согласие быстро слетает с её губ, постепенно ощущая горечь на языке и неприятное чувство в груди при упоминании «друга». — ладно, не засиживайся допоздна, — сказала Хван, встав с дивана. — спокойной ночи, — Шин молча наблюдала, как Йеджи удаляется в свою комнату. — Йеджи, — зовёт она, заставляя последнюю обернуться. — что? — нет… ничего, — прерывает себя Юна, вовремя прикусив свой язык. — спокойной ночи, — Йеджи улыбается, после скрываясь за дверью. Что я делаю? Что я собиралась сказать? Я рою себе и без того вырытую могилу. Шин выключила телевизор, уходя к себе в комнату, не забыв отнести на кухню нетронутый чай, приготовленный Йеджи. Ей не следует засиживаться, завтра экзамен. При мысли об этом, Юна наконец осознаёт, что уже прошла неделя, как они живут вместе. Прошла неделя, и ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Всё, что она делала — продолжала наблюдать со стороны. Ловила каждый взгляд Хван, даже когда он не предназначался для неё. Желая уловить хоть что-то. Каждый раз боясь, что Хван увидит её наблюдающий взгляд. Чувствуя тревогу, когда с губ может сорваться что-то лишнее, когда они коротают свои вечера за просмотрами фильмов. Ощущает страх, что Йеджи узнает о её чувствах. И почему она думает, что в конце её ждёт крах? Юна приходит к выводу, что Рюджин как всегда права. Мне стоило убить в себе эти чувства, как только они стали появляться. Влюбиться в куратора? Влюбиться в лучшую подругу? Влюбиться в ту, которая просто была добра к тебе, потому что настолько чистый человек? Мне стоит прекратить это. И только сейчас она почувствовала, что не может прекратить. Слишком поздно. Два года, это не две недели. Два, блять, года. Единственное, что сейчас чувствовала Шин, так это то, что она хочет провалиться сквозь землю, и больше не видеть этих кошачьих глаз, смотрящих прямо в душу, этой милой ямочки, которая становится яснее, когда Йеджи от души смеётся, не слышать бархатный голос старшей, не чувствовать это тепло внутри, когда она рядом с ней, не чувствовать эти покалывания в каждой конечности тела, когда они едва ли соприкасаются. Но я хочу чувствовать это, — она противоречива. Насколько может быть болезненной любовь? Или правильнее сказать первая любовь. Не то, что бы Юна никогда не влюблялась, влюблялась, но не так. Эта любовь совсем другая. Ощущается иначе. Ощущается настоящей. Шин наслышана, что первую любовь называют — щенячьей, которая длится не слишком долго. Насколько это «не слишком долго»? Если эта щенячья любовь, тогда почему она чувствует себя так паршиво прямо сейчас? Почему это длится уже два года? Почему чувства не ослабевают, а становятся только сильнее? Первая любовь — опыт, горький опыт. Шин задумалась, действительно ли это первая любовь? Первая любовь мимолётна, та самая, которая поселяется в сердце в подростковом возрасте, заставляющая дрожать коленки при виде объекта обожания, иметь при себе потные ладошки, ощущать, как сбивается дыхание лишь от вида человека. Но разве только «первая любовь» такая? И Юна больше не подросток. В одну реку дважды не войдёшь, — так ей говорила Рюджин, предупреждая о последствиях. Кажется, только сейчас она начинает понимать смысл этих слов. — Рюджин, — вытирая мокрые дорожки, Юна поднимается с кровати. — это не щенячья любовь. Больно. Больно от мысли, что эти чувства могут исчезнуть. Больно от того, что она не находит в себе смелости признаться. Больно от того, что в глазах Йеджи она всё ещё «маленькая миленькая сестричка» Рюджин. Больно от того, насколько для всех очевидны её чувства, но не для Хван. Не для той, для кого это предназначено. Больно от мысли, что Йеджи так и не узнает об этом. И больно от мысли, что она не узнает об этом, лишь из-за её собственного страха. Если ты хочешь, чтобы тебе стало легче, тебе нужно открыться, — слова сестры стали всплывать в её голове вихрем, заставляя чувствовать это жгучее чувство внутри. — блять…

***

— что с тобой? — спрашивает Рюджин, когда младшая садится в машину. — всё в порядке, — Юна лжёт, но она уже не маленькая девочка, и не станет втягивать её в свои проблемы. — эй, Шин Юна, — мягко говорит старшая, поворачиваясь к ней лицом. — я твоё лицо созерцаю с твоего рождения, а это уже 20 год. Я могу понять, когда всё в порядке, а когда нет. — Рюджин. — Юна, — на какое-то время в салоне повисла тишина, давящая тишина. Если Рюджин и любила пошутить над сестрой, это не означало, что она будет стоять в сторонке, видя, как ту что-то беспокоит. — ты же знаешь, я всегда здесь для тебя, — тепло улыбается старшая Шин, взъерошив блондинистые волосы. — мне больно, Рюджин, — слышать такие слова из уст младшей, не доводилось никогда. Никогда прежде. — я просто погрязла в этом, не имея пути отхода, — на глазах снова наворачиваются слёзы, побуждая сердце Рюджин кровоточить. — я должна была послушать тебя ещё тогда. — она… — Рюджин прикусила губу. — ты ей рассказала? — нет, — не сумев сдержать слёз, Юна всхлипнула. — я такая соплячка. — Юна, не говори так, ты никогда не была соплячкой, слышишь? Никогда. Ты та, кто с самого детства была сильной, ты всё ещё сильная, слышишь? Ты всегда светишься уверенностью, ты не можешь этого не знать, Юна. — Рю, я… — эй, ты должна покончить с этим, — говорит Рюджин, стараясь не звучать так грубо. — я имею в виду, признайся ей. Я верю в тебя, кролик, — несмотря ни на что, Юна не могла не улыбнуться этому прозвищу. — ты права, — блондинка слабо улыбнулась. — я смогу. — верно, мы Шин, мы сделаем всё что угодно, стоит только захотеть, - Рюджин включила излюбленный плейлист Юны, ухмыльнувшись. — а теперь поехали, пора закончить с этими блядскими экзаменами. Нас ждёт взрослая жизнь, кролик.

***

Рюджин разглагольствовала о том, какой профессор Хан самый настоящий ублюдок, потому что в последнюю минуту перенёс квалификационный экзамен и сменил тему тестов для него, дав всем новый список возможных вопросов для подготовки. Джису с каждым словом становилось всё смешнее и смешнее, может, он и неправильно поступил, но она знала причину, которую озвучила в самом начале разговора, но Рюджин как бык, стоит на своём, продолжая возмущаться, Черён и Йеджи подкидывают пару колкостей, продолжая играть в дурака, Юна, находясь от них в паре метров, украдкой посматривает на Хван, пытаясь найти хоть один признак того, что слова сестры правдивы. Ты глупышка, если не видишь взаимности, — так она ей сказала, перед тем как уйти к Черён, когда Юна собиралась войти в экзаменационную аудиторию. Как бы она не хотела, чтобы это было правдой, она не видит никакого намёка на это. Либо ей действительно нужно сходить к офтальмологу и купить очки, как говорили Черён с Джису. — всё, — хлопает Чхве по столу. — прекрати крутить одну и ту же шарманку, Шин Рюджин. — но он грёбанный кретин, разве ты этого не видишь? — возмущается Шин, взбалтывая стакан с соком. — кто-то слил экзаменационный тест! Его разместили на сайте университета, у него не было выбора, Рюджин. — как бы грустно не звучало, но это к лучшему, Рюддон, — чуть крича говорит Йеджи, немного затерявшись в своих картах. — Йеджи, ты… — всё, — прерывает Джису, садясь на край рабочего стола. — ты, Шин Рюджин, худшая сестра в мире, — заявляет она, без какого-либо зазрения совести. — это ещё почему? — сложив руки на груди, Рюджин меняет местоположение, подходя к Юне. — Юна, я же самая лучшая старшая сестрёнка, так ведь? — самая лучшая старшая сестрёнка, которая думает только о своей заднице, забывая важную вещь, — говорит Черён, смотря как Чхве одобрительно кивает. — пришли результаты сегодняшнего экзамена, Юна набрала высший балл, — Йеджи смотрит в сторону Юны, вызывая желание у последней резко отвернуться, так и не получив кулачок, который Йеджи ей протянула. — предлагаю отметить это, — Джису улыбается, закинув руку на плечо Рюджин. — два в одном, и за сестру порадуешься, и горе запьёшь. — я знала, что она наберёт высший балл, — фыркает Рюджин. — она самая умная из всех тут собравшихся. — ну а мы умнее тебя, бегемот, — Ли смеётся с того, как её девушка хлопает глазами. — она тебя так тупой назвала, — Юна с сожалением смотрит на сестру. — бегемоты одни из самых глупых животных. — Ли Черён, — с презрением смотрит Шин. — так ты к своей девушке относишься, да? — господи, не драматизируй, — Джису уходит в сторону прихожей. — давайте, время выпить. Юна чувствует, как её тело напрягается, обнаруживая Хван, которая обнимает её со спины, шепча на ухо. — ты умница, Юна-я, — от шепота она невольно содрогается. — горжусь тобой, — младшая стоит в оцепенении, понимая, что та крепче прижимает её к себе, вместо того, чтобы отпустить. — с-спасибо, Йеджи, — Юна сглатывает ком в горле, слегка поворачивая голову. Их лица слишком близко из-за такого положения. — пойдём, они нас ждут, — Йеджи вздыхает, нехотя отпуская Шин. Так показалось последней. — пойдём, — она протягивает ей руку. — ну, ты идёшь? — Юна нерешительно берёт её за руку, чувствуя приятное покалывание в области груди, и замечая румянец на щеках Хван, когда она крепче сжала её руку. Это просто свет так падает, не воображай.

***

Одна стопка за другой вливаются в, казалось бы, маленький желудок блондинки, Йеджи сидит рядом, время от времени кладя ей в рот закуски, волнуясь, что Юне станет плохо от выпитого на пустой желудок. А ей будет плохо. Хван понятия не имеет, что с ней случилось, потому что раньше Юна так много не пила. Юна тянется за ещё одной бутылкой соджу, но вместо бутылки получает удар по пальцам. — э-эй, за что? Больно же! — едва выговаривая слова, Юна хмурится. — дай сюда. — нет, — Рюджин смотрит на неё самым серьёзным видом, который только могла сделать в своём состоянии. — ты вливаешь в себя алкоголь, как будто просто минералки решила выпить. — и что? — Юна вскидывает брови, икая. — дай сюда, — она выхватывает бутылку с рук сестры, победоносно вскинув кулак вверх. — расслабься, Рюджин, — шепчет ей Ли. — это её способ держаться. — это её способ стать самой настоящей алкоголичкой, — Рюджин качает головой, переводя взгляд на Йеджи, которая нервно теребила края рукавов. — Йеджи, пошли на пару слов, — не дожидаясь ответа, чуть пошатываясь, Рюджин идёт в сторону выхода. Хван наблюдает за исчезающей фигурой подруги детства, чувствуя тревожные взгляды на себе, она улыбается, бросая последний взгляд на Юну, которая наполовину опустошила бутылку с горла. Беспокойство разрастается в её груди, по мере того, как она идёт на улицу к Рюджин. При виде такой Юны, она чувствует себя подавлено. И она знает причину. — Йеджи, — Рюджин машет ей рукой, сидя на каком-то деревянном ящике. — сюда, — она идёт в сторону подруги, ожидая очередную лекцию. — я знаю, — коротко говорит Хван, смотря в небо. — но... я что-то сделала не так? — ответь мне на вопрос, — Рюджин чиркает зажигалкой, после вдыхая никотин. — почему ты бездействуешь? — Йеджи закусывает губу. — ты же видишь, это всё из-за тебя. — Рюджин, — она отрывается от малочисленного количества звёзд в небе, смотря в глаза напротив. — я не могу этого сделать, — Йеджи хочется исчезнуть. — в чём твоя проблема, Хван? — в воздухе повисает тишина, которая не устраивает ни одну из них. — ты рассказала мне ещё тогда, в середине второго курса, что у тебя есть к ней чувства, разве нет? Я не тянула твой проклятый язык, чтобы ты всё выложила мне на стол. — я по-прежнему думаю, что я не лучший для неё человек, — Йеджи вздыхает, чувствуя, как её сердце болит от этих слов. — и ты это знаешь. — может быть, ты и права, — заключает Шин. — ты не доверяешь себе, но я доверяю тебе, — Йеджи смотрит на подругу широко раскрытыми глазами. — я знаю тебя с самого детства, я знаю о твоих проблемах и о том, как тебе с трудом даётся их решение. Я знаю, что твоё сердце принадлежит этому кролику, ты тоже это знаешь, ты это принимаешь. Знаешь, я ей уже в лоб сказала, что всё взаимно, но она такая упрямая, что не видит очевидного. Иногда мне кажется, что так на неё повлияли штаты, - Рюджин вспоминает тот день, когда их родители забрали пятилетнюю Юну в Америку. Тогда у Рюджин осталась только Йеджи, и Шин знает, что может доверить ей свою родную кровь. — ты… сказала ей? — ага, — она подтверждает свои слова, смотря на Хван с улыбкой. — Йеджи, меньше чем через две недели мы с тобой покончим с учёбой. — я знаю, — на её лице появляется слабая улыбка. — у неё будет ещё год. — Йеджи, — они встречаются глазами, и Йеджи уже знает, что она скажет. — ты лучший для неё человек, и я знаю, что ты сделаешь всё правильно, — Рюджин спрыгнула с ящика, затушив подошвой сигарету, она обнимает Йеджи за плечи. — пойдём внутрь, с неё уже хватит. Когда они вернулись за стол, то эта картина стоила всех денег этого мира: Джису сидела с рассерженным лицом, убирая с лица и волос кусочки риса, Черён заливалась истерическим громким смехом, снимая всё на камеру, а Юна успела залезть на стул, держа в руках две полных бутылки соджу, победно танцуя на шатающемся стуле. Рюджин хлопает себя по лбу, подходя к Юне, пока Йеджи стоит в остолбенении. Что уже произошло, пока нас не было минут пять от силы, — вертится на языке у Хван. — слезай, Юна, — Рюджин выставила руки, чтобы та не упала. — живо, кролик, — Юна послушно слезает, плюхаясь в объятия сестры. — мы поедем домой, — придя в себя, Йеджи собирает вещи младшей и свои, закидывая их на плечо. — Юна-я, иди ко мне, - Юна смотрит Йеджи прямиком в глаза, со слабой улыбкой на губах. И Йеджи видит в глазах печаль, а улыбку натянутой. Мне совсем неприятно видеть её такой. — пора закругляться, — говорит Джису, всё ещё убирая рис с лица. — когда ты протрезвеешь, я сварю для тебя рис и кину его в твоё милое личико. Йеджи кивает девочкам на прощание, придерживая Юну за талию, пока они идут к машине. — о-онни, — бормочет Юна, с прикрытыми глазами. — ты так вкусно пахнешь, мне это нравится. — Юна-я, не говори ерунды, давай, садись, — Йеджи осторожно садит младшую на заднем сидении, следом накрывая её тонким пледом. — скоро будем дома, а ты пока поспи, — заботливо говорит Йеджи, хлопая дверью. Йеджи всегда так заботлива, поэтому Юне становится от этого ещё тяжелее. Юна-я, не говори ерунды, — больно. Спокойная мелодия приглушённо раздаётся с магнитолы, пока за окном пролетают деревья, спешащие с работы домой люди, высотки, которые светятся слишком ярко, что немного раздражает Хван. Йеджи краем глаза поглядывает на мирно спящую блондинку, свернувшуюся в клубочек на заднем сиденье, зарывшись носом в плед. От одного этого вида Йеджи чувствует себя спокойно, с головой в уюте и ей очень хочется остановить время, чтобы продолжать смотреть на этого мирного ребёнка. Она не ребёнок, Йеджи, уже нет, — мысленно упрекает себя Хван. Проходит ещё около пятнадцати минут, когда белый внедорожник останавливается в пункте назначения. Йеджи, повернувшись в пол оборота, смотрит на всё ещё спящую девушку. — я не хочу её будить, — шепчет себе под нос, открывая дверь машины. — и не хочу тебя разочаровать, Юна-я. Больше всего… — она смотрит на младшую девушку через окно. — я боюсь именно этого, — разговаривая с воздухом, Йеджи открывает дверцу. Ей потребовалось чуть больше времени на то, чтобы поднять Шин к себе в квартиру и наконец, переодеть её. Это чудо. Шин словно дралась за свою жизнь, отталкивая то руками, то ногами всё существо Хван, лишь бы не дать с себя стянуть очередной предмет одежды. — спи сладко, Юна-я, спокойной ночи, — шепчет Йеджи, целуя младшую в лоб. Когда она собиралась отстраниться, вокруг её шеи обвились руки, притягивая ближе, заставив потерять равновесие и упасть прямо на виновницу. — Юна, ты спишь? — немного невнятно спрашивает, нервничая от положения, в котором она оказалась. — онни, — хрипит Шин с закрытыми глазами. — Йеджи-онни, мне так больно, — едва слышно мямлит блондинка, прижимая ещё ближе тело старшей. — я так сильно люблю тебя, что мне так больно. Знаешь, я… — она замолчала. — Рюджин, — тихо говорит Хван, смотря на Юну. — ты должна была предупредить меня, что она разговаривает во сне, — Йеджи вздыхает с облегчением, пытаясь выпутаться из объятий лежащей под ней девушкой. — ты как коала, но не глупая, а цепкая, - она утверждает шепотом, освободившись от рук на её шее. — спокойной ночи. Этой ночью Йеджи так и не смогла сомкнуть глаз, сидя на балконе с тяжестью в груди.