Кор ляпис в свете заката

Обычный день в Ли Юэ подходил к концу. Полумесяц неумолимо гнал солнце за высокие пики гор, вершины которых прятались в облаках. Сумерки постепенно окутывали всё вокруг, укрывая даже самые тихие и узкие улочки города. Вечер раскрывал город с новой стороны. Вечерняя прохлада давала Ли Юэ второе дыхание, который становился всё шумнее и многолюдней, ведь в приятную прохладу вперемешку с лёгким бризом пройтись по городу было куда приятней, чем под палящим солнцем. Постепенно загорались и мерцали уличные огни, владельцы ресторанчиков и торговцы зазывали все больше посетителей к себе, большинство из которых были люди спешащие к себе домой после работы или неспешно прогуливающиеся зеваки. Где-то они формировали такие толпы, что было сложно протиснуться. Сквозь подобную толпу сейчас пытался пройти юноша лет двадцати, по всей видимости очень спеша куда-то. Его легко можно было заметить, так как среди всей толпы его рыжие локоны прекрасно отличали своего обладателя от коренных жителей Ли Юэ. Ещё больше эту отличительную черту подчёркивали глаза рыжеволосого, которые были глубокого сапфирового оттенка и в свете, пока ещё немногочисленных огней, казались ещё краше. И правда, Чайльд Тарталья ужасно спешил, ведь именно сегодня он договорился со своим Сяньшэнем поужинать в "Глазурном павильоне", а теперь он опаздывает. Ситуацию также усугубляла тема разговора, которую он хотел бы осветить за сегодняшним ужином с Чжун Ли. Вот уже больше месяца молодой предвестник испытывает то чувство, что испытывают многие, но не каждый готов это чувство признать, а тем более раскрыть его перед другим человеком. Да, Аякс влюбился, и при этом беспощадно и бесповоротно. И ещё ладно, если бы подобные чувства он испытывал к милой и нежной девушке, однако сердце указало отличный путь от того, на который нацеливался Чайльд. Вместо юной и прекрасной особы он полюбил, как бы смешно это не показалось, бывшего Гео Архонта! Кто бы что ни говорил, но Селестия сыграла с ним злую шутку подобным образом. По началу Аякс отвергал это чувство, что росло в нем с каждой их встречей. Он бы не обращал на это внимание и до сих пор, если бы как-то раз ткань брюк Чайльда предательски не натянулась, впрочем, как ему казалось, консультант ритуального бюро этого не заметил, чему он был крайне рад. В Чжун Ли Чайльда привлекало все. Симпатия предвестника начиналась с сдержанного и бархатистого голоса консультанта, который Чайльд улавливал во время рассказов историй. С каждым новым словом Аякс всё больше становился пленником сладких речей, теряя весь смысл повествования Архонта. Вечерами, прогуливаясь рядом с ним, предвестник чувствовал лёгкий аромат пряностей и трав Ли Юэ, что разносился лёгким шлейфом от Чжун Ли. В это время глаза цвета кор ляписа сияли в лучах заходящего солнца и могло показаться, что где-то там, действительно была пара высококачественных камней. Облаченный в полностью закрытый темный костюм, Чжун Ли казался неприступным и холодным, но Тарталья знал какая теплая и заботливая натура скрывалась за этим образом. И этот же образ нисколько не останавливал не совсем приличные фантазии молодого предвестника. Выйдя на небольшую площадь с прудом в центре Чайльд не увидел ту фигуру, которую так желал увидеть. Это было крайне странно, особенно для столь педантичной личности как Чжун Ли. Подождав немного, в Аяксе начало разрастаться чувство беспокойства и, недолго думая, он направился к небольшому переулку. Сворачивая то налево, то направо он оказался перед слегка обшарпанным домом, который все же выглядел аккуратно. Чайльд был здесь пару раз, провожая своего Сяньшэня после вечерних прогулок. Пройдя сквозь дверь и поднявшись по лестнице Аякс оказался у заветной двери. Это была квартира Чжун Ли, выданная ему как консультанту ритуального бюро "Ваншэн". Аккуратно постучавшись Чайльд начал ожидать. Спустя несколько мгновений за дверью послышались лёгкие шаги, а за ними и скрежет ключа, открывающего дверь. На пороге стоял виновник проделанного пути. Слегка растрёпанные каштановые волосы с рыжеватым оттенком свисали с широких плеч, кремовая рубашка с галстуком и черные брюки как всегда были идеально выглажены, а на Аякса смотрела пара кор ляписных глаз. Но во всём этом образе было что-то, что сбивало его с толку. Однако вот так сразу он не мог бы сказать что именно в этом образе было не так, даже если бы захотел. —А, это ты, Чайльд, не ожидал тебя здесь увидеть,— проговорил консультант, впуская гостя внутрь помещения и вырывая его из раздумий. —Здравствуй, Сяньшэнь, тебя не было на месте встречи, поэтому я решил тебя проведать,— немного смущённо проговорил Аякс, переступая порог чужого жилища. —Прости меня за это,—Чжун Ли повернул голову к часам, что висели на стене гостиной и немного сконфуженно проговорил,— и вправду, видимо я немного потерял счёт времени. Подожди меня немного в гостиной я скоро закончу собираться. С этими словами Чжун Ли проскользнул в одну из комнат, оставив своего гостя наедине со своими мыслями в гостиной. Квартирка Чжун Ли была сравнительно небольшой, однако довольно уютной. В гостиной чувствовался лёгкий запах благовоний из курильницы, которые лёгким дымком закручивалась в причудливые завитушки. На полу красовался однотонный рыжий ковер, на котором стоял небольшой, но уютный диванчик с подушками и пледом, свисающим с него, а перед ним низкий чайный столик. Почти все стены гостиной были уставлены книжными шкафами, на которых расположились книги и многочисленные свитки, выглядевшие довольно старыми и при этом не менее дорогими. На некоторых полках можно было увидеть фигурки и статуэтки, шкатулки с драгоценными камнями, другие вещи, которые Чайльд осмеливался приобретать по просьбе консультанта за довольно кругленькую сумму. Однако для самого Чайльда подобные суммы были буквально мелочью и вызывали у него только улыбку, особенно осознавая тот факт, что за ними трепетно ухаживали и следили. Немного осмотревшись в гостиной Чайльд решил заглянуть в комнату, куда сравнительно недавно ускользнул Чжун Ли. Стоя на пороге комнаты перед Аяксом открылась удивительная картина. В этот момент он понял, чего так не хватало в привычном образе Чжун Ли. Почти напротив двери, за небольшим столиком с зеркалом, сидел Чжун Ли с кистью в руках, на конце которой была красная жидкость. Аккуратными лёгкими движениями Чжун Ли старался наносить её на веки своих кор ляписных глаз, но жидкость не поддавалась. Она то растекалась, то оставляла лишние, никому не нужные мелкие линии, и всё это приходилось стирать салфетками и начинать заново. —Сяньшэнь, неужели это и есть причина вашего сегодняшнего опоздания,—с усмешкой проговорил Чайльд, опираясь на дверной косяк. Чжун Ли встретился с ним взглядом в отражении зеркала и ответил: —Как бы не хотелось этого признавать, но да. Как правило у меня получается с первого раза наносить макияж, но иногда бывают дни, когда это не получается вовсе. Чайльд не стал выяснять причину, по которой консультант ритуального бюро не мог просто оставить идею с макияжем. Было итак ясно, что для Чжун Ли это была неотъемлемая часть образа, а с учётом его педантичности об отсутствии этой, казалось бы, незначительной детали даже не могло идти и речи. И тут Чайльд почти не задумываясь выпалил: —Сяньшэнь, раз это не выходит у вас, то может стоит попробовать мне?—довольно весело спросил Чайльд. Поймав на себе взгляд сверкающих глаз в полумраке, Аяксу казалось, что с жизнью можно попрощаться за такую шутку. Однако к его удивлению брюнет спокойно встал с резного стула со спинкой и плотно прилегающими к нему ручками и, подойдя к Чайльду, вручил ему небольшую ёмкость с той самой красной жидкостью, от которой доносился лёгкий запах закатника и ещё каких-то трав, а также тонкую кисть с белыми ворсинками. —Что ж, Чайльд, раз уж тебе так сильно хочется, то попробуй,—слегка язвительно ответил консультант и в ожидании уселся на край своей кровати, прикрыв веки. Стул на котором ранее сидел Чжун Ли был такой конструкции, что к нему Чайльду было бы сложно подступиться, причина же неудобства заключалась в выпирающих ручках и резных вставках по бокам спинки стула. Сидя на краю кровати наносить макияж было бы куда удобнее, ведь спокойно подступиться с любой стороны было намного легче, нежели сидя на стуле. Чайльд сглотнул комок, вставший поперек горла и неспешно подошёл к брюнету. Для начала Чайльд решил избавиться от своих перчаток, чтобы кисть не выскальзывала из рук и можно было хорошо за нее ухватиться. Избавившись от них, предвестник приподнял лицо мужчины за подбородок и слегка дрожащей рукой начал старательно выводить алые линии. Завершив сначала работать над одним глазом Чайльд с облегчением выдохнул, но расслабляться было рано, нужно было попытаться накрасить второй глаз, что требовало ещё больше собранности. Завершив и со вторым глазом предвестник отдалился, чтобы оценить результаты. Только сейчас Чайльд обратил внимание, что, несмотря на палящее солнце Ли Юэ, кожа Чжун Ли была довольно светлая по сравнению с многими другими здешними жителями. Она напоминала фарфор, который однако был мягким и эластичным. Тонкие черты лица обрамляли темные каштановые пряди. Веки его слегка подрагивали от недавно нанесенной алой жидкости. Тонкая линия еле выделяющихся губ была сжата в линию. В этот момент Аякса будто что-то потянуло к Чжун Ли настолько сильно, что совершенно не замечая он накрыл своими губами чужие, нежно сминая их. Глаза консультанта широко раскрылись от удивления. Чайльд уже представил себе с сотню дальнейших последствий от такого опрометчивого шага. Он думал, что сейчас Сяньшэнь его оттолкнет, отвергнет, накричит на него и выставит за порог квартиры при этом с презрением и отвращением сказав, чтобы он больше не возвращался сюда и не искал с ним более встреч. Однако каково было удивление молодого предвестника, когда Чжун Ли мало того, что не сделал ничего из перечисленного, так ещё и начал отвечать на поцелуй, сплетая свой длинный язык с языком предвестника, давая ему проникать всё глубже в полость рта и изучать там каждый уголок. Отстранились они лишь тогда, когда у обоих в запасе почти закончился воздух, разрывая между собой тонкую паутинку слюны, смотря пристально друг на друга с разгорячёнными лицами и жадно хватая воздух, которого так не хватало. —Сяньшэнь, простите, я не знаю как так вышло, тело само подтолкнуло меня к вам и в общем...— Чайльд запнулся, снизу вверх на него смотрели сверкающие кор ляписные глаза. —Чайльд, скажи честно...я тебе нравлюсь, не так ли? Нет, ты ведь любишь меня, верно?— проговорил консультант почти невозмутимым тоном. Голос Чжун Ли отдавался в ушах Чайльда эхом, кто бы мог подумать, что он поймет это так быстро, а возможно даже быстрее самого Чайльда. —Ты действительно думал, что я не замечу как ты на меня смотришь при наших встречах и как часто витаешь в облаках, пока я рассказываю тебе о чём-либо, как на твоём лице появляется лёгкая улыбка, когда ты оплачиваешь мои покупки, и, в конце концов, ты думал, что я не замечу, что однажды во время нашей встречи у тебя встал на меня. Неужели ты думал, что я, проживший чуть более шести тысяч лет, не смогу понять этого? Чжун Ли был прав на все сто. Было глупо полагать, что он ни о чем не догадается, тем более при таких явных знаках. От этой правды Аяксу хотелось только одного — прикоснуться к нему, почувствовать тепло такого любимого и желанного тела. И чем больше он думал об этом тем больше росло его возбуждение, мысли становились все грязнее с каждой секундой. Чайльд подошёл к Чжун Ли, опёрся руками на края кровати по бокам от консультанта и положил голову ему на плечо, пряча лицо в ткани свободной рубашки. —Вы абсолютно правы, Сяньшэнь, я хотел вам всё рассказать сегодня за ужином, однако вы меня опередили, догадавшись обо всем. Я сам осознал свои чувства к вам сравнительно недавно и не хотел о них умалчивать, даже, если бы мне пришлось бы за это поплатиться. Однако, учитывая сегодняшние обстоятельства, могу ли я полагать, что мои чувства по отношению к вам взаимны, или может я вам противен и вы лишь выжидаете момента, чтобы выставить меня за дверь вашего дома. В комнате повисло молчание, от которого у Чайльда сдавливало все внутри. Он готов был принять любой ответ лишь бы не мучить себя чувством неопределённости. Он почувствовал на своей шее прикосновение руки, а после мягкость с которой Чжун Ли его поцеловал. Поцелуй был не столь страстный как прежде, однако он дал Чайльду понять, что его чувства взаимны. Отстранившись Чжун Ли проговорил: —Ты мне далеко не безразличен Аякс, за всю мою жизнь было мало людей к которым я мог бы испытывать подобные чувства, так что да, я могу сказать, что твои чувства взаимны. Я люблю тебя, Аякс. От последних слов Чайльду будто снесло крышу, кто бы мог подумать, что ему так повезет. Аякс положил свои руки на плечи консультанта и, мягко толкнув, уложил его на кровать. —Сяньшэнь, раз мои чувства оказались взаимны, можно ли сказать, что вы не отказались бы со мной переспать?—раздался у уха консультанта горячий голос. —Я думаю, Чайльд, ты итак понял, что я не имею ничего против,—проговорил Чжун Ли, прикрыв веки. —Тогда я надеюсь, что вы сегодня получите максимум удовольствия,—слегка насмешливо проговорил Чайльд, скидывая с себя серый пиджак с рубашкой. Предвестник поцеловал Чжун Ли с новой силой, более уверенно, более страстно, не боясь, что его оттолкнут и отвергнут. Он сплетал свой язык с чужим, касался языком клыков консультанта, беспардонно исследовал каждый уголок чужого рта, иногда он слегка отстранялся от поцелуя, кусая нижнюю губу брюнета. Чжун Ли позволил Аяксу вести поцелуй и отвечал на него, стараясь не сбиться с пылкого темпа, постанывая прямо в губы. Когда воздуха уже не осталось, Чайльд отстранился разорвав ниточку слегка красноватой от крови слюны. Мягкие поцелуи начали осыпать лицо Чжун Ли. Лоб, веки, щёки, слегка окровавленный уголок рта — ничто не могло скрыться от горячих любящих губ. Постепенно эти поцелуи перешли на шею, так ловко освобождённую от галстука и тугого ворота рубашки, где они становились более влажными и смазанными, оставляя за собой дорожку из красноватых следов, постепенно переходящую на основание шеи и ключицы. Здесь они прерывались на короткие укусы, повторяющие след зубов предвестника, и старательно зализанные им же, в качестве извинения за такую шалость. С ключиц и шеи предвестник переключил своё внимание на грудь, облюбовав пару розовых сосков. С одним из них он начал играть языком, нежно покусывая его и кожу вокруг соска. Другой же он перекатывал между пальцев, слегка, будто невзначай, задевая ногтем, и иногда оттягивая или наоборот прижимая слегка набухший сосок. Все это выбивало из Чжун Ли сдержанные тихие стоны, которые, как бы он не старался скрыть, всё равно были прекрасно слышны в тишине комнаты, до которой так же добрался вечерний сумрак. Чайльд продолжал бы играть с сосками брюнета и дальше, если бы его не прервал тихий томный голос: —Может уже достаточно меня дразнить и перейти к чему-то более серьезному или ты дальше этого не собираешься заходить? —Хах, Сяньшэнь, не знал, что вы такой нетерпеливый,—озорно проговорил предвестник. —Думаю уж кто-то будет явно нетерпеливее меня,—язвительно ответил брюнет, упёршись коленом в возбуждённый пах Аякса. Отстранившись от груди консультанта Чайльд немного задержал взгляд на нем, наслаждаясь результатом своей работы. Никогда он ещё не видел Чжун Ли в таком виде. Сбитое дыхание, испарина, покрывающая лоб, пряди волос, прилипшие к лицу и щёки, залитые румянцем вплоть до ушей. Налюбовавшись таким видом, Аякс снял остатки одежды с Чжун Ли. Разобравшись с этим он начал освобождать свой возбуждённый член от ткани брюк, что уже некоторое время доставляла ему дискомфорт лёгким трением, бросив ремень с глазом бога на другой край кровати. Пока Чайльд занимался этим, Чжун Ли потянулся к прикроватной тумбочке, откуда извлёк небольшой пузырек с полупрозрачной смазкой и передал его предвестнику. Чайльд понял все без лишних слов. Открыв пузырек со смазкой он растёр небольшое количество между своих пальцев и медленно начал вставлять один палец. Почти сразу же за ним последовал другой. Мягкие влажные стенки обволакивали пальцы предвестника, слегка сдавливая их. Пальцы Чайльда начали ощупывать мягкие стенки изнутри все глубже, разводя и сводя пальцы ножницами. Нажав пальцами на комочек нервов из Чжун Ли выбился довольно громкий стон. Тело подрагивало и слегка дрожало от удовольствия. Чайльду было этого не достаточно и, посчитав, что Чжун Ли растянут достаточно предвестник постепенно извлёк пальцы из отверстия. Смазав возбуждённый член Чайльд приставил его к кольцу мышц. —Сяньшэнь, постарайся расслабиться,—раздался над ухом голос Аякса. Руки Чжун Ли обвили плечи предвестника. Аякс входил в Чжун Ли постепенно, давая привыкнуть к новым ощущениям и поглаживая по бедру, чтобы помочь брюнету расслабиться. Войдя полностью Чайльд начал постепенно двигаться. Изначально его движения были медленными и размеренными, он боялся сделать ненароком больно возлюбленному и старался делать все как можно аккуратнее. Однако поняв, что им обоим этого недостаточно Аякс начал набирать темп. С каждым новым толчком член проникал все глубже задевая простату. Мягкие стенки становились всё влажнее при этом сильнее сжимая член. Это ощущение удовольствия вперемешку с болью заставляли консультанта выгибаться в спине, и насаживаться на член все сильнее. В какой-то момент ногти Чжун Ли уже начали оставлять красные полосы на спине Аякса. Островатые клыки иногда встречались с кожей плеч, усыпанных мелкими, еле заметными веснушками, оставляя кровавые подтёки. Ранее тихую комнату, залитую вечерней полутьмой, наполнили непристойные хлюпающие звуки и горячие вздохи, часто срывающиеся на стоны. Чайльд, почувствовав, что уже совсем скоро они оба достигнут предела, обхватил рукой член Чжун Ли. —Сяньшэнь, я хочу кончить вместе— проговорил Чайльд сквозь вздохи. Через несколько движений оба достигли чувства эйфории, разливающегося по телу, паутинка мелкой дрожи и удовольствия на мгновение сковала тела обоих, а перед глазами засверкали многочисленные искры. Отпустив член консультанта, Чайльд дал ему кончить. Белая горячая жидкость пачкала живот своего же владельца. Чайльд же излился внутри консультанта, чувствуя липкость и приятную тесноту. Постепенно он достал член. Из отверстия и, взяв салфетки со столика с зеркалом, помог привести всё порядок. Уже после небольшой "уборки" они оба лежали в кровати консультанта, лицом друг к другу, иногда нашёптывая нежные слова и придаваясь упоению своей нежной взаимной любви.