Противоречия морпеха

I can keep secrets that I know that you want me You could dig your nails into my skin and you won’t stop me You could twist and scream into the air but no one can hear you here And there will be no tenderness, no tenderness Он заказал еще виски, но пузатый стакан накрыла чья-то рука. — Думается, тебе хватит, морпех. Джейсон усмехнулся и почувствовал легкую рябь в голове. Майк был прав, как и всегда. Этот чертов сукин сын лучше него чувствовал его норму. — Да? И что ты будешь делать, отнимешь у меня бухло? — игриво протянул он, накрывая руку Майка своей. — Нет. У меня есть предложение получше. Такая у них была игра. Джейсон набухивался в рандомном баре до полуотключки, а Майк подкатывал к нему как будто бы они не знакомы. Через полчаса по плану они уже трахались в ближайшем дешевом мотеле. — И что мне может предложить сраный гражданский? — усмехнулся Джейсон. С этой фразы начинался его неловкий флирт. Так уж вышло, что кроме Майка мало кто вообще понимал что это флирт. Было в этом тощем ублюдке что-то особенное, но Джейсон с трудом понимал что именно. Майк потянул стакан на себя, и приблизился к его лицу. Джейсон услышал недовольный вздох бармена. — Расскажи мне, морпех, какую такую боль ты пытаешься утопить в этом паршивом шмурдяке? — Ну все, сраные пидоры, а ну пошли нахрен отсюда! Бармен с силой ударил по стойке прямо перед ними. В баре на мгновение повисла тяжелая тишина, пока улыбка на лице морпеха сменялась на звериный оскал. Под звуки бьющегося стекла, он вцепился в ворот бычары-бармена. — Да ты вообще в курсе через что мне пришлось пройти, пока я служил этой стране? Да я прошел через блядский ад! Думаешь, ты бы потирал тут свои сраные стаканы, если бы блядь не парни, погибшие там, защищая твою свободу? Это было не по плану. Но он был слишком пьян, чтобы остановиться. Когда злость приливала к щекам, рефлекс безошибочно указывал ему одно: атакуй или корми червей. Так и в родном штате, два года спустя, он все еще бросается на людей, стоит ему почувствовать малейший укол страха. Майк сдержанно оглядел осколки стакана на своих туфлях. Окинул взглядом подоспевших на помощь бармену завсегдатаев, и те нерешительно застыли на подходе. Уровень угрозы, источаемый этой парочкой, зашкаливал. Майк похлопал его по плечу. — Морпех, соберись. Нечего сцены устраивать. Джейсон, все еще рыча какие-то нечленораздельные проклятия, сполз с барной стойки. — Пиздец, блядь! — простонал он, развалившись на пассажирском сиденье. — Это моя вина, не нужно было привозить тебя на юг, — отозвался Майк. В его голосе не было ни единой эмоции. Все они были на спидометре. — Слыш, я тебе не собака, чтобы «возить» меня туда-сюда! — и пнул его ногой в бедро. Майк усмехнулся. — Так что, морпех, расскажешь мне, каково было там, в аду? *** Майк Миллер. Что он в нем нашел? Слишком щуплый, чтобы привлекать его внешне, слишком сдержанный, чтобы привлечь его эмоционально. Но каждый чертов раз Джейсон все равно оказывается с ним в номере в какой-нибудь глуши, и заплетающимся языком пересказывает ему самую жесткую ночь в своей жизни. Миллер был отличным слушателем. По крайней мере, он верил в весь этот лихорадочный бред про вампиров, инопланетные корабли и шумеров. Еще бы не верил — он над этим делом работал последние два года. Они обсуждали разные теории, новости, находки на месте инцидента. — А после затмения? Почему ты не отправился на базу со всеми? — Я… а хуй знает. Ах да. Вот почему он все еще с Миллером. Этот крысеныш копает под Салима. — Ты ведь ушел вместе с тем иракским солдатом, да? Хватит на сегодня с него вопросов. Он притягивает Майка к себе. Тот послушно садится к нему на колени, оседлав, и запускает свой язык ему в рот. Джейсон ненавидит его щетину. Ему колется, чешется и просто мерзко сосаться с мужиком, — но его тело реагирует иначе. Оно распаляется, затмевая все остальные мысли кроме животного желания, оно подрагивает в предвкушении и сводит мышцы от нетерпения. И Джейсон просто не может не идти на поводу у этих ощущений. И как же сильно его это бесит! Настолько, что ему сложно себя контролировать. Он хочет Миллера так сильно, что готов его убить за это. От этой мысли ему и горячо, и тошно, но он ничего не может с собой поделать. Очередная рубашка Миллера звенит по полу улетевшими пуговицами, очередной несбывшийся засос на его шее взбухает следами от зубов. Джейсон тянет вверх его майку, но не дает ему выпутаться из нее, завязывая ее узлом на его запястьях, чтобы он не смог их развести. Он вертит Миллером как хочет, берет его грубо, почти насильно. Но Миллеру такое в кайф — так что он только нечленораздельно просит еще. И еще. И еще. Джейсону всегда мало. Мало просто вытрахать из Миллера всю душу. Мало просто обкончать его модельное личико, не видевшее поля боя. Мало, ему так хорошо, но все еще мало. Миллер знает об этом, и сам подкидывает то и дело какие-нибудь фокусы: то новые позы, то игрушки, то третьего приведет, то натравит на официантку. Он чувствует что Джейсону его не хватает, и из кожи вон лезет, чтобы его удовлетворить. А Джейсона от этой собачьей преданности тошнит. Сегодня напротив кровати, которая судя по звукам вот-вот развалится, в номере стоит шкаф-купе с зеркальными дверьми. «Попробуем? Говорят смотреть на свое отражение это как порно, только круче,» — закинул крючок Миллер, стоило им только войти в номер. Джейсону даже понравилась эта идея, и его в самом деле заводило смотреть на свое отражение в процессе. Это и правда было лучше чем порно: не в каждом ролике все-таки встретишь такого красавчика, так четко, по-военному строго пялящего спецагента ЦРУ. И этот вечер наверное можно было бы даже назвать удавшимся, если Джейсон не рискнул взглянуть своему отражению в глаза. Уж так велик был соблазн сравнить свое абсолютно безжизненное лицо увиденное днем в забегаловке, с тем что он ощущал сейчас, наконец-то трахаясь в свое удовольствие. Но в зеркале он встретился глазами не с собой. А с пьяным, самодовольным взглядом своего отца. И он будто снова чувствует, как его, еще совсем мальчишку, хватают за шиворот, как горький запах перегара обжигает нос, и хриплый голос, оглушающий его еще сонные уши: «ну ты-то, сынок, вырастешь настоящим мужиком, да?» Да, папа. Я не просто мужик. Я, сука, старший лейтенант разведки корпуса морской пехоты, нахуй! Таких мужиков как я во всем мире блядь по пальцам пересчитать. И вот я, самый что ни на есть настоящий мужик, ебу в зад другого мужика, потому что это единственный способ для меня кончить. Надеюсь ты вертишься в гробу, как курица на вертеле, пап. Надеюсь ты горишь в аду, пап. *** Джейсон ненавидел «утро после». Просыпаться в одной постели с Миллером было невыносимо по многим причинам. Во-первых, после дешевого бухла, у него раскалывалась голова. Во-вторых, Миллер был одним из тех, кто любит обнимашки. А это жарко, липко, и вообще по-пидорски. Джейсон терпеть не мог ощущение чужих горячих ладоней на своей груди. Но сегодня почему-то все было иначе. Когда морпех разлепил глаза, он с удивлением обнаружил, что в потертых простынях он совершенно один. Из санузла доносился плеск воды, а значит Миллер проснулся раньше и свалил в душ. Теплые лучи южного солнца нежно ласкали его кожу, проникая в номер через приоткрытое окно. Сладко потянувшись, Джейсон предпочел остаться в полудреме. Так он мог притвориться, как будто снова оказался в Ираке, в старом и тесном домишке выслужившегося лейтенанта. И будто это не он сам сжимает в кулаке свой утренний стояк. Это маленькое притворство было необходимо ему как воздух. Из его груди вырвался томный вздох, когда смуглые и шершавые ладони его компаньона по дреме заскользили по его бедрам и груди. Ему хотелось вжаться в это горячее тело, позволить ему полностью обладать им, слиться с ним в едином экстазе… — Ого, и тебе доброе утро, Джейси! — игриво цокнул Майк, развеяв всю магию момента. Морпех, выдернутый столь бесцеремонно из своей сладкой неги, был в бешенстве. Мало кому удавалось разозлить его так сильно, как сейчас его выбесил Миллер. Джейсон с трудом осознавал, что именно его злит, но ему впрочем это было и не важно. «Дерись или сдохни,» — его тело реагировало быстрее, чем его мозги. Миллер вскрикнул, когда морпех, дезориентировав его с помощью взлетевшей в воздух простыни, заломил ему руки и уткнул лицом в постель. Джейсон знал, что делает ему сейчас больно, и что в этой боли не было ничего сексуального, хоть Миллер и оказался в весьма интересной позе, уткнувшись задом морпеху в пупок. — Джес… — глухо попытался воззвать к нему Майк, — что ты… Но Джейсон был глух к его мольбам. Проводя ладонью по мокрой бледной коже, он испытывал сейчас то же отвращение и ненависть, которые заставлял себя испытывать на вылазках в Ираке. Вот он, враг. Он не человек вовсе, даже не животное. А само сущее зло, подлежащее искоренению. Миллер вскрикнул еще раз, видимо из-за плеча, и ловко извернулся, перекинув морпеха через бедро с кровати прямо на пол. У него была хорошая боевая подготовка, как и у любого агента ЦРУ. Частенько их прелюдия состояла из дружеской потасовки, плавно переходящей в агрессивный секс. Но не в этот раз. В этот раз все было по-настоящему. Они встретились взглядами и на мгновение застыли, наблюдая за тяжелым дыханием друг друга. Морпех рванул в атаку первым, получив привычное преимущество. Его выворачивало от злости, и это чувство вело его за собой. Он ненавидел в Миллере все. Его смазливые черты лица, его черные кудри, тяжелый взгляд и броские, но скованные манеры. Но больше всего он ненавидел лицемерие, с которым он флиртовал с девушками, а потом умолял Джейсона взять его сзади. Ненавидел то, как Миллер стонет под его руками, как он искренне переживает за его, Джейсона, благополучие, словно влюбленная девчонка. То, как он смотрит на него, когда никто не видит. То, как он шепчет его имя во сне. Словом, он ненавидел в Миллере все, что связывало морпеха с одним иракским лейтенантом. Все, что напоминало ему о том, чего он сам лишился. Удар. Быстрый и хлесткий, отточенный как и каждое движение лучшего из лучших. Потом второй, третий. Пока Миллер хватает ртом воздух от боли, морпех хватает его в удушающий захват. Он не собирается его убивать. Не хочет даже его мучить. Он просто зол. Зол на Миллера, что тот копает инфу по инциденту в горах Загроса. Зол на Салима, в которого влюбился за одну ночь и до сих пор не может себе в этом признаться. Зол на сраных шумеров, построивших храм над «вратами в ад», зол на ебучего Эрика Кинга и его сраный «Целус», на сраных инопланетян и хитровыебанных паразитов. На все то, что связывает его с Миллером сейчас. Тот молотит ладонью по полу, отчаянно призывая Джейсона его отпустить. «Вот же идиот,» — думает Джейсон, — «дотянулся бы до торшера, да ебнул бы меня по башке.» Но Миллер не такой. Миллер слишком верит ему и слишком заботится о нем, чтобы отбиваться по-серьезному. Волна гнева вдруг отступила, уступив место стыду и вине. Майк ведь действительно заботился о нем. Выбил ему хорошее место на гражданке, увел из-под надзора своего же отдела, сфабриковав отчеты о допросах. Если бы не он — гнить бы Джейсону в изоляторе или в психушке. Но даже так он умудрился все просрать. Так, как только он умеет: тихо и узнав об этом через неделю. Даже тогда Майк был рядом с ним. Его хватка давно ослабла, и он наконец отпустил Миллера. Неловко отполз. Закрыл лицо руками. Что вообще с ним происходит? Что за лихорадочные припадки? Может, ему в самом деле место в психушке? — Джей, — хрипло позвал его Майк, — ты как? Даже в таком состоянии, даже после того что только что случилось, он все еще беспокоился о нем. Джейсон вздохнул. Холодная пустота внутри него зажевала все эмоции, оставив только давящее чувство бесконечной агонии собственной бесполезности. Внезапно все встало на свои места. Он потерял себя. Снова. Только в этот раз он знал где себя найти. Вернее, где он себя оставил. — Джей, я с тобой разговариваю! Миллер повысил на него голос? Имеет право. — Да что блядь с тобой не так? Ты меня ночью чуть не задушил, теперь это? — Дерьмо. Сраное дерьмо, — пробормотал морпех дрожащими губами. — Мне здесь не место. Кряхтя и чертыхаясь, Майк поднялся на ноги. Молча оделся, разгреб наведенный ими беспорядок, чтобы но номеру можно было хотя бы пройти. Спустя какое-то время, он сел на кровать напротив Джейсона. Кинул в него его шмотки. — Ты прав, — сухо бросил Миллер. — Одевайся, возьмем по кофе и поговорим. Только на этот раз на английском, ладно? *** Они сидели, разукрашенные свежими засосами и синяками, потягивая остывший кофе, на капоте «Тахо» Миллера. Смотрели в разные стороны, наивно ожидая, что кто-то другой начнет диалог, но никто не решался. Теплый ветер разносил летнюю духоту и теребил пожухлые листья на соседней иве. — Надо было сказать тебе. — Наконец выдал Майк. — Мм? Сказать что? Джейсон обернулся, и на мгновение их взгляды встретились, тотчас же рассыпавшись врозь, как одинаковые полюса магнитов. — Ваше дело. Его закроют через неделю за истечением срока давности. Миллер щурился от солнца, уставившись куда-то вдаль. Лишь бы не встречаться взглядом с Колчеком. — На Османа так никто и не вышел, его имя даже в бумагах не фигурирует. Инфовсплесков за два года тоже не было, так что полагаю он особо не болтал о случившемся. Джейсон же буравил его взглядом, не понимая к чему он ведет. Но тайно радуясь, что Салим в безопасности. — Я думал… — Майк вдруг замолк и опустил глаза. Перевел дыхание, и снова вгляделся куда-то за горизонт, — прости, я ведь правда думал, что если заставлю тебя быть рядом, то ты… в итоге захочешь быть со мной. Он обернулся и взглянул Джейсону в глаза. Тот не менялся в выражении, не давая ни единой эмоции проявиться на своем лице. — И давно дело решили закрыть? Он намеренно проигнорировал последнее признание. — Около восьми месяцев назад. Джейсон прикрыл глаза. — Сука. — Еще лет пять-шесть дело можно будет поднять, если всплывет какая-либо информация. Но если вы пятеро будете вести себя тихо, по истечении этого срока оно уйдет в архив с концами, — глухо продолжил Майк. — Ты должен был сказать. — Да. Прости. Они снова отвернулись друг от друга, уже даже не пытаясь делать вид, будто пьют кофе. — Ты все еще думаешь о нем, да? — спустя какое-то время грустно поинтересовался Майк, — Ты ведь так и не сказал мне, что тогда между вами произошло. Он говорил тихо, сквозь зубы. Но не от злости, а скорее от обиды. — Я так надеялся, что… — Ты понятия не имеешь о чем говоришь, — резко перебил его Джейсон. — Именно это я и пытаюсь сказать. Ты же постоянно отшучивался, менял показания, противоречил сам себе. Что я должен был думать? Скажи, как я должен был понять? Джейсон спрыгнул с машины и выплеснул кофе на обочину. Конечно он ему ничего так и не рассказал. Он и себе-то ни разу в случившемся не признался. — Прощай, Майк. Но ему и не нужно было признаваться самому себе. Ему нужно было просто принять. И он принял. — Подожди, Джей! Джей!.. Давай я хоть подвезу тебя! Морпех не обернулся.