лондон, чай, (не)дружба

погода не радует солнечными днями, поэтому над головой уёна тёмные тучи, но дождя нет. не может не радовать. чон накидывает на сиреневые волосы, что так выделялись на сером фоне улицы, капюшон и привычно опускает голову. в лондоне часто плохая погода, с родным сеулом не сравнится, но тяга к приключениям и новой обстановке привела парня в англию. со знанием языка проблем не было. детектив домашнего покроя, поэтому всегда был умён и знал то, что не знают остальные. больше всего уён хвалился своей наблюдательностью, которая и делает его лучшим помощником полиции. однако кто говорил, что чон берёт все дела? он птица вольная и сам часто находит приключения на свою любопытную задницу. хотя сейчас эта задница искала только одного: двери родной квартиры и мягкий диван. квартира детектива состоит в основном из тёмных цветов, но всё же в ней было уютно. частая полутьма приятно расслабляет глаза, которые порядком устают от ламп и яркого света, уже действующего на нервы. приятная нега сна со скоростью света расходится по телу, стоит только упасть на диван, если бы не одно но. он слышал звуки шагов. уён резко оборачивается в сторону второй, вечно пустующей спальни. — какую дрянь сюда принесло?! — бубнит под нос и, тихо встав с мягкого дивана, берёт пистолет из тумбочки и снимает с предохранителя. детектив не настроен на перестрелку, но если дела примут неприятный оборот, то выбора не будет, поэтому он идёт к комнате и открывает дверь. помещение освещено благодаря открытым шторам. на кресле кто-то расположился. чон проходится взглядом по незнакомцу чёрная одежда. маска. киллер? наёмный убийца? на руках чёрные перчатки. явно не один месяц служат. протёртые немного сильнее в нескольких местах: часто имеет при себе оружие. сейчас без него, но кофта позволяет увидеть кобуру с пистолетом в ней. явно киллер. — кто вы? — голос чона разрушает тишину и отражается от стен, отдаваясь еле ощутимым эхом — вас, господин чон, я не трону, можете опустить пистолет. — незнакомец говорит на родном уёну корейском и поднимается с кресла. свет бьёт в его спину, но из-за небольшой разницы в росте уёна теперь не слепят надоедливые холодные лучи некогда греющего солнца. — ты мне знаком… чон проходится глазами по парню, а тот тихо усмехается и, убрав руки в карманы и развернувшись, идёт к окну. — мне льстит, что ты не узнаешь меня, — на лице играет лёгкая улыбка, скрытая тканью. голос, немного хриплый, но весьма вокальный, приятно ласкает слух. незнакомец вздыхает и, сняв маску, оборачивается, и по-доброму усмехается удивлению детектива, который застыл на месте, осматривая столь знакомого мужчину: пак сонхва. в детстве они хорошо дружили, но потом старший уехал, ничего не сказав, а сейчас стоит перед уёном во всей красе — твои глаза… неужели я вижу лучшего из лучших? — слабо улыбнувшись, произносит чон и откидывает пистолет на кровать, предварительно поставив его на предохранитель, а после, немного поскрипывая полом, проходится по комнате, бросая взгляды на стоящего у окна мужчину — вы совершенно правы, детектив. но, как ты знаешь, я работаю под крылом закона, поэтому не могу светить своим лицом так часто сонхва смог стать киллером в законе. звучит забавно и бредово, но это факт. по непонятным уёну причинам люди из правительства каким-то образом приняли пака на сложную работу. его цель: те, кто не ладит с законом. сначала всегда идёт шантаж, а уже при несогласии — свинцовая пуля в черепную коробку. всё просто. брюнет явно имеет множество врагов, но на его стороне полиция и чиновники, а это буквальная защита от всего на свете. — как ты попал на этот пост, сам скажешь, хён. хотя догадываюсь, как. ты ведь совершенно не поменялся, — слабо улыбается, смотря в пол и вспоминая моменты из их детства, когда брюнет раз за разом не утаивал от младшего небольшие тайны и всегда говорил, что планирует сделать или купить, и всякие подобные мелочи. — однако меньше пяти часов назад в манчестере были убиты один из крупнейших акционеров и его сын. делом начали заниматься, но только один человек во всём лондоне может взломать подобные системы безопасности. однако ты тут… уён останавливается, смотря на киллера в ожидании ответа — я предпочту промолчать. мне нравится твой ход мыслей. скажу только одно: я не трогал их пак поправляет чёлку, обернувшись на сто восемьдесят, и, убрав руки в карманы джинс, наклонил голову в бок — ты мне льстишь, — вновь сосредотачивается на одной точке. — по имеющимся данным легко понять, что код взлома был написан заранее, потому что его меняют каждую неделю. изменение пары цифр особо погоды не меняет, значит… ты писал код с учётом этого изменения, однако предугадать заранее нельзя. это понятно по быстро сработавшей сигнализации чон всегда знает все подробности. пусть он далеко не всегда принимает участие в расследованиях, но осведомлён на всякий случай и, зная друга детства и как человека, и как киллера, может смело заявлять не только о привычках преступника, но и сводить эти факты с привычками хва-хёна. того самого парнишки, что так любил смеяться и всегда отличался добротой. — всё верно. парень, который и был сыном акционера, попросил меня о такой услуге, предложив столько, сколько за некоторые убийства не дают, но я работаю не ради денег, поэтому сумму не принял и просто занялся делом, что мне поручили. киллер сел на кровать, после томно выдохнул, переведя взгляд на детектива, который подходит медленно, продолжая цепочку мысли — парнишка убил отца, потому что хотел отомстить. могу предположить, что причина в их разводе с матерью, но особых фактов нет, — садится рядом со старшим и откидывается на мягкие простыни под тихий смешок со стороны сонхва. — тогда почему полиция не додумалась до того, что это не твоих рук дело? — все просто: на руках убийцы были перчатки, сыгравшие роль защиты от лёгкого решения проблемы. я дал ему свои. вдобавок, на мою вину указывают ещё несколько фактов, которые обосновываются тем, что сам парень спросил о некоторых моих штампах в делах, но, — смотрит на прикрывшего глаза уёна и находит это слишком милым, — в полиции, как мы знаем, работают идиоты, но я не понимаю, почему они не могут узнать правильный ответ. — он ведь на поверхности… — хрипит уён, быстро подкладывая под голову подушку и блаженно выдыхая. чон как всегда недоволен работой тех, кто по факту должен хорошо… нет, идеально выполнять работу, учитывая, что «эти полудурки» работают с убийцами и мошенниками постоянно, но иногда так лажают, что страшно за тех, в чьих руках находятся жизни людей — выстрел, после которого наступила смерть, пришёлся не самым обычным способом. киллеры не стреляют так, это не удобно, — пак прикладывает ладони, сложенные в форме пистолета, к подбородку, привлекая внимание младшего, что оценивающе хмыкнул и вновь прикрыл глаза. — вот и ответ на вопрос. я бы не выстрелил так, но кому какое дело. сонхва переводит взгляд на окно, за которым начался сильный ливень. брюнет обожает такую погоду, любит дождь, его шум, что создаёт приятный фон любому занятию, разбавляя его. наверное, это всё глупо звучит, ещё и так просто, что не свойственно такому, как все думают, сложному человеку. хотя что сложного в киллере? переоценён. слишком. но паку это даже на руку, ведь от него чаще всего ждут чего-то неформального, неожиданного, того, что заставит задуматься. а как результат: банально чистое убийство. — полиции на руку сбагрить это дело мне, ведь, если что, скажут, что тупой в этой ситуации я, а не они уён нехотя произносит слова. он банально устал и не хочет делать любые телодвижения, даже шевелить губами лень. ему можно. ему всё можно. сонхва же, желая выпить чая, встает с мягких простыней и протягивает руку младшему — фу, перчатки, — детектив отмахивается с лёгкой усмешкой, а старший хочет посмеяться, ведь его донсэн совершенно не изменился, но на лице спокойствие, а перчатки летят на кровать. — вот теперь совсем другое дело чон тянет ладонь, ухватываясь за тонкую кисть киллера, и подтягивается вверх, оказываясь буквально у груди пака, который, спокойно разрвернувшись, идёт на кухню, дабы включить чайник, попутно захватив из холодильника молоко с джемом. младший удивлённо вскидывает бровь, но позволяет парню хозяйничать у себя на кухне, усаживаясь за стол и наблюдая за тёмной фигурой, что шастает по его квартире, создавая уютный шум, от которого он успел отвыкнуть. слабый свет позволяет неплотной ткани толстовки показать подтянутое тело. а ведь пак не был таким пару лет назад. значит, всё же поменялся, как теперь уже отметил уён, заглядывая в глаза напротив — хён, когда ты успел из мальчишки стать… секс машиной? сонхва растягивает губы в ухмылке, не считая нужным отвечать. это риторический вопрос. понятное дело, нужно было прийти в форму ради такой работы. выбора не было, но брюнет сам выбрал такой путь, сам решил быть таким: закрытым от общества, опасным, но глубоко в душе — конченным романтиком. жаль нет того, кто может получить всю эту нежность, которой и вправду хоть отбавляй. приходится вымещать это на старом друге, которому он заботливо подсыпает сахара чуть больше нормы в две ложки и добавляет молока. в обычное время чон ненавидит это сочетание молока с чаем, но старший умеет делать его ужасно вкусным, поэтому он никогда не жаловался. вскоре две кружки и печенье с джемом оказываются на столе. весьма удивительно, что оба парня из кореи, оба росли вместе, а потом в разное время рванули в лондон. просто так, потому что могли. мало того, что попали в абсолютно другую страну с другими правилами, законами, так ещё и быстро переняли здешние обычаи. теперь десерт вроде печенья или тостов с джемом не просто вкусное сочетание, а каждодневный завтрак. однако детектив всё же удивлен, ведь старший переехал на пару лет позже, лишь в 20, и уровень его английского был не самым высоким, но сейчас его навыки явно стали в разы лучше — я всё ещё не знаю, зачем ты пришёл, хён. понятное дело, что пообщаться, правда, я чувствую подвох. не стал бы ты ради простого разговора взламывать мою квартиру чон делает глоток чая с молоком и откусывает немного печенья, смакуя сладковато-терпкий цитрусовый вкус. — очень зря, уён-а. нет здесь никакого подвоха. я действительно хотел увидеться, потому что соскучился, — делает глоток чая. — пусть я и киллер, но ты мой друг, поэтому под прицел не попадёшь. не ищи подвоха там, где ему не место парень спокойно хрустит печеньем и смотрит на испепеляющий его взгляд. уён хорош в психологии и наблюдательности, поэтому видит в поведении друга изменения. что-то, не свойственное ему. детектив не двигается, как и пак. смотрят друг на друга так, что, кажется, скоро взрыв произойдёт. сонхва тянет губы в улыбку, откидываясь на спинку стула, чем вызывает ухмылку на чужом лице. младший наклоняет голову в бок и встаёт со стула, надвигаясь на уже вставшего друга, как хищник идёт к жертве, которая заранее знает исход, но продолжает играть с огнём, который безуспешно поглотит. смысл? его нет. — ты ведь всё это время, — шаг, — был, — ещё один, — один, — уён не был выше, но в жизни имел превосходство над многими, однако никогда бы не думал, что пака тоже затянет в свои сети. — как я не заметил?.. — с досадой опускает голову — не хотел и не заметил. не переходи границы, я всё ещё могу использовать оружие в качестве самообороны улыбка в миг спадает, заменяясь серьёзным тоном, что провоцирует детектива на смешок и резкое приближение, коим вжал киллера в стену. руки старшего по наводке тянутся к кобуре, но с лёгкостью перехватываются и заламываются. не сумевший вовремя среагировать пак прижат лицом к стене под собственный рык. пара мгновений на деле играют важную роль, как и сейчас. прискорбно. неприятно. — ты не смог опередить простого человека, будучи тренированным убийцей, как же так, хён? — прижимается к крепкой спине и клацает зубами рядом с ухом, разгоняя волну мурашек по телу, что кажется слишком чистым и непорочным. ответа не следует. сонхва лишь поддаётся бёдрами назад, выуживая из уёна шипение. хватка слабеет, и теперь старший смотрит в глаза напротив, похабно улыбаясь и проходясь кончиками пальцев по щеке младшего. одна рука опускается к всё той же кобуре, но не с плохими намерениями, а с целью поправить крепление. правда чон не понимает истинной цели друга, откидывая его руки и нагло поддевая края толстовки. прохладные пальцы скрываются под тёплой тканью, заставляя сонхва дрогнуть от контраста температур. щелчок. вес в виде оружия в руке детектива откладывается в сторону. киллер вновь зажат и буквально сверлится взглядом хищника, что уже желает вцепиться зубами в шею жертвы — давно вы меня хотите, господин пак? шёпот обжигает губы, которые вскоре сливаются воедино. руки на талии, шее, плечах. грязно. желанно. взаимно. — даже не вспомню, детектив чон в поцелуй тянет и меняется местами с младшим, обхватывая его лицо руками и прижимая его к стене. страстно. без намёка на лишние мысли. уён улыбается, толкая старшего к дивану скорее ненавязчиво, лишь бы переместиться на ближайшую удобную плоскость. он чертовски устал за сегодня, чтобы заниматься чем-то подобным в менее удобных позах, чем лёжа на широком диване. старший не протестует, понимая намёки и поддаваясь на чужие манипуляции. вскоре он оказывается прижат чужим весом к дивану, не переставая целовать опухшие губы и рыча в поцелуй, стоило детективу задеть наполовину возбуждённый член через ткань штанов. — ты такой нетерпеливый, хён, — шёпотом куда-то в шею следом за мокрыми поцелуями сонхва молчит, позволяя снять с себя толстовку и наблюдая за тем, как то же самое со своей водолазкой делает младший, открывая вид на татуировку на рёбрах и вновь нависая над старшим. — бледная кожа тебе совсем не идёт, — шепчет пак, пересчитывая рёбра — в этой стране нет яркого солнца, так что привыкай видеть меня таким — я рад видеть тебя любым уён улыбается нагло, опуская одну руку на чужой пояс и расстёгивая ремень джинс. сонхва немного дрожит, но прячет это в настойчивых прикосновениях к бледной коже. младший всегда был ведущим и в их дружбе и дальнейшем общении. всегда активный и такой… подавляющий. психология делала своё дело на ура: уён всегда был на шаг впереди. даже сейчас, когда они лежали полностью раздетые. сонхва даже не заметил, как младший снял с себя одежду, оказавшись таким же возбуждённым. — ты не меньше меня нетерпелив, ённи, — улыбается довольно, когда его затыкают настойчивым поцелуем старший охает удивлённо, когда чувствует чужое возбуждение рядом со своим. уён даже не отвлекается от мокрого поцелуя, обхватывая ладонью оба члена одновременно и начиная медленно вести рукой по всей длине. сонхва вздрагивает от первого движения, пытаясь поднять бёдра навстречу довольно приятному движению, но ему не дают, свободной рукой надавив на таз и прошипев в поцелуй. пак послушно замирает, простонав в поцелуй в очередной раз и руками вцепившись в плечи младшего. тот только довольно усмехнулся на чужую покорность, обратно переместив свободную руку рядом с чужой головой для опоры, а второй продолжив приятные движения. он бы взял старшего по-другому, но хотелось поскорее оказаться в атмосфере слабости и просто доставить удовольствие им обоим. — уён-а… у… уён… парень уже почти задыхается от переизбытка ощущений, не в состоянии оторваться от чужих губ, и начинает мелко дрожать в преддверии оргазма. чон коротким разрешением позволяет первым кончить, чтобы следом излиться и испачкать в сперме чужой живот и собственную руку. оба дышат загнанно после случившегося, пока уён без какого-либо отвращения прижался к старшему, закидывая ему на бедро ногу и укладываясь на его плече. сонхва только нежно улыбнулся, обнимая чона и зарываясь рукой в вспотевшие волосы. — вы слишком предсказуемы, господин пак, — бубнит лениво, чуть улыбнувшись, — но тем не менее прекрасны — я тебя тоже люблю, уённи, — целует в лоб, стирая капельки пота с виска и осторожно укрывая их двоих тонким одеялом, стащенным со спинки дивана детектив только шире улыбается, довольно прижимаясь к телу киллера и целуя оголённое плечико. он такой прекрасный.