Я... я типа Венти?

Всю ночь я провёл на ногах. Спать не хотелось ваапще. Мне не хотелось ни спать, ни есть, ни пить. Не хотелось вообще ничего. Видимо, архонтам и правда как-то до одного всем известного места на простые человеческие потребности. — А, ещё я нашёл в своём кармане вторую слезу Двалина, — пробормотал я, рисуя на песке довольно большой предмет, состоящий из двух кругов и овала. Кстати про такие предметы. Когда-то при жизни читал очень интересный комикс крайне интересного содержания. Ну и вот, Федерация Альтернативного Лора Ополоумевших Соулсдрочеров, сокращённо Ф.А.Л.О.С., у Венти был, как и в тех комиксах, приличным. Я даже хотел проверить, работает ли он, но подрочить на холоде не получилось. Не скажу, что я был особо разочарован. Большую часть ночи я тренировался с палкой. По итогу смог найти несколько своих любимых заклинаний. В первую очередь это, конечно же, анемо лезвие. Оно просто в использовании и обладает очень большой площадью поражения. Одно лезвие, по моим скромным гуманитарным подсчётам, способно одновременно задеть примерно пять или даже шесть хиличурлов. Ну это, конечно, с учётом того что они будут стоять в обнимку. Копьё, которое мне нравилось до этого, оказалось слишком плохим заклинанием. — Это тебе не дарк соулс, — сказал я, добавляя на рисунок волосики. Основная проблема копья — то, что оно долго кастуется. Казалось бы, всего две секунды, но тот же клинок кастуется буквально за половину секунды. И при этом нужно делать правильные движения руками, сантиметр влево сантиметр вправо расценивается как куколдизм… так, не та фраза. Короче, буквально чуть-чуть неправильно сделал удар, и всё, копьё превращается в стрелу. Кстати про стрелы. Они мне наоборот понравились. В отличие от копья, стрела кастуется менее чем за секунду, и при этом достаточно одного взмаха. — Взмах хвостом, веселиться мы сегодня должны, — пропел я, топая в такт песне, — взмах хвостом, взмах хвостом. Помотав головой, чтобы выкинуть из головы май литл пони, я продолжил рисовать. Ну и последнее, что мне понравилось — это простой взмах рукой. Как я понял, моё тело является просто невероятным источником анемо элемента, а палка всего-навсего помогает выходить ей контролируемо. Ну, а остальные способы применять свои силы было либо как-то не очень удобно использовать, либо они были слишком долгими, либо слишком слабыми. — Ну да ладно, — я дорисовал большой продолговатый предмет. Воронка над городом пропала, наверное, часа три или даже четыре назад. Почему я не пошёл в город раньше? Как говорил Капитан Вульф: «вопрос таки х-хароший». Ответа на него у меня нет. По сути, вместо того, чтобы рисовать пиписьки на пляже, я мог бы уже отправиться в Монд. Но рисование в разы важнее сюжета. Уверен, со мной согласился бы любой. Дорисовав около своего произведения искусства ещё один рисунок, состоящий из шести чёрточек, я кинул палку в воду, развернулся и побрёл к городу. Ну, а пока иду, вот что вкину. Скорее всего, тело архонта способно приспосабливаться к окружающим условиям. К этой мысли я пришёл, когда где-то в середине ночи понял, что мне не холодно. Нет, возможно, что за пару часов температура повысилась, но я бы не был так в этом уверен. За своими размышлениями я даже не заметил, как прошёл по мокрой воде, холодному песку и мимо вылезших из ниоткуда гидро слаймов. Вытерев ноги об траву, я продолжил идти в город. Ветер, дувший абсолютно отовсюду, был гораздо слабее, чем вчера, что не удивительно. Анемо бабочки, летающие у величественного дерева, не решились разлетаться, завидев меня. Даже наоборот, несколько из них сели мне на плечи и макушку. Правда, когда я отошёл от дерева метров на тридцать, они решили вернуться обратно. Я прошёл мимо синей феи, ждущей Путешественницу, которая поможет ей добраться до своего дома. Где-то вдалеке слышалось пение потихоньку просыпавшихся птиц. Листья на деревьях и трава на земле шелестели на ветру. В нетронутом мной лагере хиличурлов слышались громкие песни. Пока я шёл по дорожке в город, мне также встретились парочка ящериц, которые сидели и тёрлись носами друг об друга. Также под деревом около входа в подземелье Эмбер лежали две свернувшиеся в калачик лисицы. — Каждый переживает ночной холод как может, — пробормотал я, проходя мимо животных. Перед тем, как войти в город, решил проверить волосы. Оказывается, за ночь моя причёска немного… расшаталась? Как будет правильно? Ну, в общем, развязав волосы, я начал снова делать пучок. На этот раз я постарался затянуть его покрепче, чтобы он не развязался. — Всё-таки не зря учился делать сестре пучок на гимнастику, — хихикнул я, осматривая свои ноги. На моих штанах был песок и пыль. Стряхнув всё лишнее, ступил на каменный мост. Тимми и его голубей ещё не было. Да и в принципе хорошо, как бы то не было, ещё больше портить с ним отношения после вчерашнего шиша не очень хотелось. — А то мало ли что, — начал размышлять вслух, — возьмёт ещё и какой-нибудь сестре пожалуется. Я тут архонт свободы, а не собачка Гильдии приключенцев, мне эти ваши дейлики и даром не сдались! Грозно покачав кулаком в воздухе, продолжил идти по мосту. Пройдя в ворота мимо явно всё видевших рыцарей, я оказался в пустом городе. Обычная музыка, которая всегда сопровождала меня в игре, сейчас просто пропала. Этот город очень контрастировал с городом в игре. Тишина создавала такое ощущение, будто Монштадт был мёртв. Но это точно было не так. Катерина, как и всегда, стояла в своей будке; Вагнер стучал по наковальне; по улице ходил тот довольно пухлый рыцарь; Марджори открывала свою лавку. «А это что-то необычное». В игре она открыта круглосуточно, а тут нет. В целом, с логикой тут проблем нет, ведь не может же человек работать целыми днями. Но с другой стороны есть Вагнер. «Хотя, — начал размышлять я, ступая на лестницу, — ночью меня в городе не было, так что, возможно, даже такой гигачад, как Вагнер, отдыхает». Пройдя мимо владелицы сувенирной лавки, я кивнул ей в знак приветствия и пошёл дальше. Шагая по каменной земле, пытался вспомнить, что там было в сюжете. «Вроде сначала ГГ видит Джинн, а потом после диалога замечает Венти и бежит за ним до главной площади». В догонялки с Люмин мне играть вообще не хотелось, так что решил сразу идти на площадь со статуей. Пройдя мимо алхимической лавки, повернул налево. «Слишком тихо», — подумал я, снимая лиру. Мои руки вновь стали жить своей жизнью. Судя по тому, что я знаю о музыкальных инструментах, сейчас они настраивали лиру. Наконец закончив, пробежался пальцами по струнам. И вот я начал играть. Это была мелодия дневного Мондштадта. Мне она так понравилась, что я даже решил закрыть глаза, благо за шестьдесят рангов каждый сантиметр Тейвата был буквально вылизан, и я не боялся потеряться. Да вот только основная проблема в том, что в игре лестницы — это горки. Как не трудно догадаться, мой довольно глупый шаг с закрытием глаз сыграл со мной злую шутку. Я споткнулся, полетел лицом в пол, сразу после чего покатился по лестнице. Последний раз перевернувшись, я оказался на спине. Полежав пару секунд, решил прокомментировать этот казус: — Ненавижу лестницы. Но, должен признать, небо над Мондом красивое. «Хотя, — начал размышлять я, — возможно, это особенность Тейвата в принципе». Уверен, не только у меня в голове всплыл вопрос. Почему я не кричу от боли? Честно, в душе не чаю. Я потрогал свой нос. На пальцах осталась кровь, но хрящи сломаны не были. Поднявшись на ноги, я испытал лёгкое головокружение, но оно очень быстро сошло на нет. Во время падения точно должно было что-то сломаться, но боли или хоть какого-нибудь дискомфорта не было. «Очередная заметка: на архонтах раны заживают быстрее, чем на собаках». Жалко, что этого не реализовали в игре, тогда моя Райден с сигной не была бы просто сапом под Юлу. Хотя, это бы сломало баланс, и превратился бы гашиш в хонку, где та вайфушка, которую ты собирал полгода, в момент становится говном, ведь вышел новый хершер. «Бедная Хов Киана», — помотал головой. Отряхнув всё, до чего я смог дотянуться, поднял с земли свою лиру, также отряхнул её и продолжил играть. Музыка продолжилась с того момента, где закончилась перед падением. На этот раз путь до площади был более безопасным. Я следил за каждым своим шагом. Так как было только начало дня, дети, обычно играющие в городе, только выходили из своих домов. Собственно говоря, поэтому за мной выстроился целый хвост из маленьких человечков. «И я не про Шевцова». Вечно можно смотреть на три вещи: как горит вода, как течёт огонь, и как шутят над Шевцовым. Как только мы с детьми поднялись по очередной лестнице, я прыгнул на месте, развернулся к жалким пародиям на Ит Педи́ю и поклонился. Они мне похлопали, после чего разбежались в разные стороны. — Эх, дети, у вас ещё есть надежда и вера в будущее. Перед статуей Барбатоса уже стояла монахиня, вокруг которой потихоньку собирались прихожане. Нарушать утреннюю молитву желания было ноль, так что я просто сел на перила, скрестил ноги в позе лотоса, к сожалению, не познал дзен, достал лиру и начал играть. На этот раз мелодия была больше похожа на ту, которая звучит в соборе. Я наблюдал за встающим со стороны утёса Звездолова солнцем. Его лучи разгоняли монштадский холод, наполняя воздух теплом. Я слышал, как за моей спиной кто-то собирается. Судя по шагам это, в большинстве своём, были дети, но и некоторое количество взрослых там также присутствовало. Но они меня мало интересовали, прямо сейчас мне просто хотелось поскорее закончить с сюжетом и отправиться в путешествие по миру. «Безусловно, я мог бы просто забить на Двалина в надежде на то, что Люмин сама разберётся, но что-то мне подсказывает, что оно так не работает». Как только я доиграл, люди, стоящие за моей спиной, разразились аплодисментами. Жители Монда явно любят музыку. Ну, а я что? Я просто продолжил играть, ведь сидеть в тишине не очень хотелось. На этот раз мой «талант» задействовал так же мои ноги. Пальцы не торопились вслед за довольно быстро отбиваемой мелодией. Только через полминуты до меня дошло, откуда взят этот ост. Именно он мне понравился больше всех в дед селлсе. «Эх, тюремные башни, сколько хорошего и плохого с вами связано». В один момент я повесил лиру обратно на пояс и вместе с отбиванием чечётки принялся стучать по каменным перилам руками. Все, как зачарованные смотрели на то, как я только с помощью рук и ног создаю просто невероятно красивую мелодию. И вот, наконец, я закончил. Ладони адски горели, ступни невероятно устали, но вновь услышать этот саундтрек было просто потрясно, так что вся физическая боль компенсировалась. И вот снова взрыв оваций. Прямо как вчера в таверне, мне хлопали и свистели, но на этот раз большинство хлопающих были дети. — Не расходитесь! — крикнул я. — Последняя песня от!.. А как называть себя в этом мире? Я уж точно не Венти, слишком много отличий, а брать имена персонажей, которых я когда-то придумывал, не хочется. «Даже не представляю, как я буду называть самого себя Редом, Броном или Тисо». А может выбрать что-то, что было в моей прошлой жизни? Не знаю, сколько времени у меня ушло на размышления, и как это восприняли зрители, но по итогу я, наконец, определился со своим именем, и выбрал самое простое, но одновременно своё самое любимое. — Зовите меня Лео! «За все рогалики этого мира!» — прокричал у себя в мыслях я. Следующий ост, который решил взять — был саундтрек из пролога Селесты. Очень спокойная мелодия, которая максимально резко перерастает во что-то экшоновое. Буквально одна минута музыки, из которых всего лишь десять секунд это что-то энергичное. Но всем слушателям очень понравилось, и они снова начали мне хлопать. — Спасибо! — прокричал я кланяясь. — Спасибо! Снова вернувшись в сидячее состояние, я просто продолжил играть всякие другие мелодии, приходящие в голову. Количество слушателей потихоньку уменьшалось, как не крути, у всех, кроме детей, есть свои дела, и целый день стоять и слушать какого-то барда попросту не получится, даже при всём желании. И вот я услышал знакомый писклявый голосок. — Смотри! Это же он! Я решил не поворачиваться, ведь и так знал, кто ко мне сейчас подойдёт. Стук каблуков по каменному полу и странный звук полёта говорили о том, что сюжет продолжается. Повернув голову, я увидел перед собой Люмин и Паймон. Присмотревшись к ним, щёлкнул пальцами и сказал: — Точно! Это же вы напугали Двалина. — Кого? Люмин уже было собиралась ответить, но я не дал ей ничего сказать. — Как я понял, в городе большинство людей называет его Ужасом Бури, — повернулся обратно к городу. — Но да ладно, что вам нужно, чужестранцы? — Я Паймон, — начала белая леталка, — а она Люмин. — А моё полное имя Леоми, но я предпочитаю просто Лео. — Необычное имя, — пробормотала Люмин. Я прошёлся по струнам лиры. Кажется, они поняли, что говорить нужно именно им. — Ты же нас узнал! Значит, ты должен знать, что нам от тебя нужно! — Вы хотите, чтобы я помог вам справиться с Двалином, — сказал я, — но перед тем, как мы начнём, я хочу кое-что проверить. Поднявшись на ноги, я спрыгнул на землю, достал из кармана слезу и показал Люмин. Она тут же полезла в свои карманы, чтобы найти свою. Да вот только если та, которую я нашёл сегодня ночью, была тусклой, то её кристалл был ярким и чуть ли не светился. — Что?! — в своей манере воскликнула Паймон. — Почему она не тусклая?! — Даже не знаю, ког… Я не дал ей договорить и просто прислонил к её щеке свой кристалл. Почти тут же он очистился и стал похож на обычную руду, какой много по всему Тейвате. — То есть ты можешь очищать слёзы, — задумчиво произнёс я. Выдавать нужные эмоции я умел, как ни крути, журналистом собирался стать. — Это значит что?.. Я снова не дал Люмин закончить мысль и приложил к её лицу вторую свою слезу. Как и две до неё, она очистилась. — Так, раз ты можешь очищать слёзы, — снова принял задумчивый вид, создавая впечатление, что я очень умный и поэтому много думаю. — По сути, ты имеешь возможность очистить и кровь самого Двалина. — А от чего её нужно очищать? — поинтересовалась путешественница. — Это слишком долгая история, и может, потом я её тебе расскажу, но сейчас ты будешь моим помощничком. — Почему это?! — очень громко возмутилась Паймон. — Потому что если бы не вы, то я бы очистил Двалина. «Ну точнее не очистил бы, но типа как ещё заставить её выполнять мою работу?». Судя по лицам моих собеседниц, они явно чувствовали свою вину. — И что нам нужно будет сделать? — наконец спросила Люмин. — О-хо-хо, мы, моя хорошая, будем, — запрыгнул на перила и поднял руку вверх, — воровать Небесную Лиру!