Крысолов.

Лагерь встретил нас могильным молчанием и редким потрескиванием сухих дров в костре. Тринадцать человек сидели на полянке возле огня и трапезничали. Полина и Катя, вопреки моим ожиданиям, все-таки соизволили приготовить еду и взять на себя роли хозяек. Не то, чтобы я был доволен их стряпней, но все же никто кроме них лучше не смог бы приготовить. Сегодня на ужин были фрукты, которые девочки собрали за день вместе с малышами. И как бы мне не хотелось накормить своих охотников мясом, мы еще ни разу не встретили никакое животное…Или плохо смотрели? Когда я и Иванова все же появились между деревьями, на нас упали сразу несколько недовольных взглядов. Сорока ухмыльнулся, словно для него наша парочка оказалась ни чем иным, как простой очевидностью, Полина взволнованно и недовольно скривила губы в оскале, после чего уткнулась в свою порцию фруктов, Бяша с какой-то грустью на мгновение поймал мои глаза на себе, но тут же отвел свои, словно провинившийся котенок, а Антон Петров…Я не успел увидеть взгляд Петрова, но четко ощутил этот пронзительный клинок, который прошиб меня насквозь. Что опять не так? - Мы кого-то хороним? – Не выдержал я и усмехнувшись, взял из рук блондинки свою порцию фруктового салата, который она осторожно уложила в половинку кокоса, - Спасибо, милашка… Последнюю фразу я сказал Кате тихо, почти интимно, от чего на щеках у моей одноклассницы появился легкий, едва заметный румянец. - Не за что…Рома…- Так же тихо шепнула она мне и сопроводила взглядом меня до самого костра, когда я плюхнулся рядом с Петровым. Тот лишь хмыкнул в усмешке и поправил свои окуляры. Я так и не понял, хмыкнул ли он на фразу про похороны, или услышал, как я заигрывал с Катериной… Эля села рядом с Бабуриным. Она встретила мой взгляд кивком и дружелюбной улыбкой, от которой мне снова стало теплее на душе. Почему я уже второй раз ловлю себя на этом странном ощущении, когда нахожусь рядом с этой девушкой? Мне нравится Иванова? Нет-нет…Это путь в никуда. Скорее я просто благодарен ей за Полину и за все, что она для меня делает. Она для меня, как Бяха, братан…только в юбке. Такой…короткой…С красивыми ногами… Я тряхнул головой, откидываясь на поваленное дерево спиной и отправляя в рот кусочек манго. Фрукты начинали подходить. Сезон катился к закату, а это означало, что вскоре даже такая еда, как плоды, нам станут недоступны. - Виктор рассказал, что вы нашли там пещеру…- Тихо начала Сеня, подгибая под себя ноги. Я метнул разъярённый взгляд на Сороку, после чего незамедлительно кинул в него мелким колечком банана. - Трепло, - Я закатил глаза, а Витя лишь растянул губы в противной ухмылке и увернулся от фрукта, словно от звездочки ниндзя. Колечко покатилось по земле, останавливаясь у босой ноги Тимофея Колесникова. - Я не трепло, они в праве знать, куда и почему мы так надолго пропали, - Длинные ноги Сороки вытянулись вперед, а сам он еще больше откинулся на дерево, возле которого сидел, - Мы все устали, Рома. Но проблема не в этом. Как долго мы еще будем питаться так? - Как – так? – Я понимал к чему он ведет, у самого мышцы по ночам начинало сводить от голода и нехватки белка. Но для чего он начинает эту тему сейчас, когда мы должны были отправиться к пещере? - Да вот так! – Сорока швырнул свою тарелку-кокос на землю и все ее содержимое опрокинулось, смешиваясь с песком, - Я хочу есть. Хочу НОРМАЛЬНОЙ еды, понимаешь? - Виктор, все хотят, - Тихо и спокойно проговорила Эля, отправляя в рот кусочек персика, - Ты думаешь ты один такой? - Сорока прав, - Отозвался сзади откуда-то Бабурин, который явно не был рад такому раскладу событий, он и в обычной жизни не питался фруктами, а тут теперь на постоянной основе…- Без мяса никак. Мы же спортсмены, белок там…Все дела… - В том-то и дело, что «все дела», - Швырнул в Бабурина свой кроссовок Бяша, - Сиди и не вякай. Мы тут без году неделя, еще даже не поняли, что к чему. А ты уже хочешь мясо. А как ты будешь ловить, это твое «мясо», на? Семен, видимо сообразивший, что просто так повозмущаться не выйдет, смолк, что-то невнятно бубня надутым ртом себе под нос. - Бяша дело говорит, хоть кто-то хотя бы раз убивал животных? – Я усмехнулся, достав из кармана пачку сигарет и выуживая из нее один заветный столбик. Вокруг повисла тишина, на которую я ухмыльнулся и швырнул в сторону Петрова деревянную маску с изображением зайчика. Молчание этих смельчаков подогрело мою уверенность в себе, собственной правоте и силах. И очень сильно отодвинуло «маленьких хочушек» - Бабурина и Сорокина в глазах толпы. Петров, который недоуменно приподнял свою светлую бровь вверх, посмотрел на маску, которую я принес из пещеры для него. - Подарочек, так сказать, вожаку племени, - Я все с такой же опасной усмешкой на лице, словно слушал анекдот, поднес сигарету к тлеющему угольку, - А я вот скажу вам, господа так. Затяжка и глаза прикрываются в немом упоении сигаретным дымом и страхом моих слушателей, опаской, с которой они относились ко мне, смотрели на меня. Смотрели…на…меня. - В далеком прошлом мужчины охотились, а женщины сидели с детьми и хранили очаг, - Я зыркнул на девочек, который потупили взгляды в пол. Все, кроме Морозовой. Выдержав мой взгляд, она лишь криво растянула свой большой рот в ухмылке. Скользнув дальше взором по Антону, который в смущении покраснел, пряча свою неловкость за очередным поправлением очечей, я продолжил, - Так вот… Охотники из нас пока что не очень, дамы, - Я взмахнул рукой с сигаретой, словно рассуждая вслух, а потом снова выпустил из легких серое облако дыма, - Но видишь ли, Екатерина…Все это теряется и пропадает в неизвестности, когда я вижу, как ваши голые задницы валяются и загорают половину дня. - Рома, мы…- Начала было тихо Ксюша Талалаева, сильнее прижимая ноги к себе и смотря на меня своими большими, добрыми, но такими глупыми глазками. - Да, я знаю, кто вы, - Я хмыкнул и достал из-за пазухи свою маску, рассматривая узор на деревянной текстуре, - Давайте просто договоримся, девочки, - Я специально сделал тон таким жестким, каким только мог, и, мне кажется, это сработало не только на прекрасном поле. Даже Витек Сорокин сжался в сморщенный стручок, когда мой взгляд жестко осадил каждого из круга, - Что все мы стараемся и выкладываемся на сто пятьдесят процентов. И не дай бог, что-то пойдет не так, или я увижу, что хоть один человек отлынивает от работы, я самолично выгоню его из лагеря. - А может это тебя стоит выгнать? – Вдруг вмешалась в мои размышления Полина Морозова и поднялась на ноги. Мое поведение, мое подавление ей явно пришлось не по вкусу, а действовать через своего парня было слишком долго, вот она и решила – наверняка, - Ты слишком много на себя берешь, Пятифан. - Заткнись, Морозова, - Ухмыльнулась Эля, - Когда дело дойдет до раздвиганий ног, тебе, так и быть, дадут слово,- На шутку Эли прошелся гогот боксеров, мне тоже стало смешно, однако скорченное лицо Петрова меня отрезвило. Почему меня вообще ебут его чувства? - Эля…- Антон одернул ее, с удивлением и неприязнью смотря на свою же подчиненную, - Что это значит? Иванова, будто поняв, что ляпнула лишнего, быстро стушевалась и отвела взгляд в сторону, явно не намереваясь развивать эту тему. - Что ты там вякнула? – Полина, понявшая, что сейчас ситуация на ее стороне, приподняла бровь и зло прошипела, - Да? Ноги раздвигать? А не ты ли только что вернулась с Пятифановым хрен пойми откуда? Так вот, дорогая моя, - Полина скрестила руки на груди и с ухмылкой качнула бедрами, - Не часто ли вы вдвоем пропадаете? - Закрой свой рот, - Иванова больше не сдерживала себя, она тоже поднялась на ноги, с угрозой надвигаясь на темноволосую. - А то что? – Полина не двинулась с места, показывая всем своим видом, что Эля не вызывает в ней и толики страха, - Что тогда, Иванова? Ударишь меня? В любой другой ситуации, я бы с радостью посмотрел, как две лучшие подружки мутузят друг друга из-за меня, но сейчас, в сложившихся обстоятельствах, я просто молча встал, подошел к Морозовой и закрыл спиной Элю. - Ого…решил защитить свою подстилку, Пяти…- Полина взвизгнула, когда моя тяжелая рука с захлёстом влепила ей тяжелую пощечину. Полина упала на землю, больше не от боли или силы удара, а от самого факта, что я смог сделать это. И не абы с кем, а с ней, моей богиней и королевой. Она в ужасе подняла на меня напуганные глаза. Честно говоря, меня самого напугало, что я смог себе это позволить. Почему мне так стало хорошо? Какое-то непонятное мне тепло разливалось под рукой, которая еще секунду назад прикасалась к такой желанной щеке…Так хотелось еще больше выбить это дерьмо из нее, хотелось раздавить, уничтожить…Я смотрел на нее почти с равнодушием. С таким …безумным пофигизмом, что увидь я себя со стороны, наверное, сам бы заволновался. Повисло оглушающее молчание. Мне казалось, что эти секунды длились вечно. Что Катя Смирнова слишком долго подбегала к Морозовой, помогая ей подняться, что Сорока вначале в шоке, а затем в каком-то немом удушающем смехе, пытался подавить ликование. Что Бяша, который подскочил от неожиданности, слишком долго бежал ко мне, словно понимая, что сейчас последует драка. И он был почти что прав, если бы не одно «но»… - Пятифан, ты сдурел? – Антон подлетел ко мне и схватил за ворот черной адидасовской олимпийки. В его глазах я увидел ярость, но она больше напоминала мне какую-то…игру что ли? Антон Петров…В какие игры ты играешь? «Но»…которое сейчас разгоралось в моей душе с больше силой. - Антоха, погоди…- Запыхавшись от волнения прошептал рядом подлетевший Бяша, - Давайте разберемся! - А чего «годи», если и так ясно? Пятифан, у тебя язык отсох? – Заорала за спиной Антона плачущая Полина, наигранно держа покрасневшую щеку. «Но»…которое подогревало то, что я так хотел спрятать глубоко внутри. - Ром…Может не стоило? – Неуверенно шепнула мне на ухо Эля, которая не ожидала такой моей реакции на оскорбления Морозовой. Но я не слышал. «Но»…Которое обжигало мне руку своей деревянной шероховатой поверхностью. - Хочешь выйти, Петров? – На мои слова все стихли и застыли, точно сейчас перед ними не обычный школьник, а зверь, змея…что-то жуткое. Наверное, сейчас я казался безумным? Сам не знаю, что нашло, но… Я ощущал, как та самая ярость…безумие… которые я ощутил в пещере, поднимались во мне все больше, все сильнее…. Я видел замешательство Петрова, видел, как ему было дискомфортно от одного моего взгляда. Я знал, что пойти против меня он никогда не сможет, но все же ощутил в его глазах раздражение и злость, недосказанность что-ли… - Дрынь! – Я вначале не понял, что за звук такой. Он словно ковш с ледяной водой упал на мою голову, окатывая с ног до головы. Растерянно стряхивая с себя остатки этого безумия, я недоуменно уставился на Петрова, а тот на меня. - Труньк, - раздалось опять за моей спиной, и я обернулся. Бяша стоял у костра, деловито поставив ногу на небольшой обожжённый камень, которыми мы обнесли кострище. Его локоть в импровизированном гипсе упирался в колено, а сам бурятенок делал вид, что настраивает воображаемую гитару. Он надвинул брови на глаза, хмурясь, точно важный гитарист, который сейчас репетировал очередную партию на гитаре. - Бяш…- недоуменно позвала его Иванова, которая еще ни разу не видела концертов Бяши на воображаемой гитаре, но ее остановил жестом Вова Матюхин, прижимая палец к губам, мол тихо, просто наблюдай. Петров Антон с облегчением выдохнул и улыбнулся, качая головой, я лишь недовольно проскрежетал зубами. Я знал для чего именно Бяша это затеял, но внутри меня бушевала ярость. Ярость, которую мне хотелось выплеснуть сейчас на очкарика. Рассказать ему обо всем, что творила его девушка со мной, в каких позах и сколько раз, что было сегодня в лесу, как она расплатилась со мной за то, чтобы от Петрова отстали хулиганы и…Неужели блять меня до сих пор волнует Полина? Сколько можно? Самому противно… Или…мне хотелось, чтобы Петров узнал правду? - Вспомни обо мне…- Тихо запел темноволосый бурят, подбирая импровизированные аккорды на своей гитаре, - Там, где корабли… Я знал эту песню. Ее написал сам Бяша, когда мы были в девятом классе. Он посвятил ее своей маме, и я был первым, для кого он сыграл ее на гитаре…Настоящей гитаре. И спустя какое-то время он сыграл ее на огоньке в классе. С тех пор эта песня стала негласным гимном парней в нашей компании. Так или иначе каждый узнавал в ней себя, да и написано было здорово, почти грамотно, но главное, что так душевно… - Ухооооодяяяят в ноооочь, - Протянул Бяша, смотря на меня своим пронзительным темным взглядом. Я знал слова. А еще я видел, что этот паразит хочет растопить мое непоколебимое пацанское сердечко и заставить петь с собой. Не лучший момент для песен, Бяха. - Напиши на мне…Миллион молитв, - Он усмехнулся, когда Вова Матюхин подхватил свою кокосовую тарелку и перевернув ее, стал подбивать ему в такт мелодию, - Но ими мне не помочь…. - Ааа-лли-лу-я, - Протянул Бяша и я в своем удивлении заметил, как почти все девочки из нашего класса, кроме Полины, начали ему подпевать. - Канул в лету, - Подхватила Катя и, отвернувшись от Морозовой, снова села возле костра. Обратно приземлились и остальные ребята, кто в волнении повскакивали с мест, - Там лилии в самом цвету… Сорока долго и недовольно сверлил Бяшу взглядом, словно он только что сорвал огромный и великолепный план по захвату мира, от чего мне стало забавно вдвойне. Нежели Витек думал, что если мы с Антоном подеремся, то лагерь расколется? Или это попытка захватить власть? Строчки припева повторились дважды, и я сам не заметил, как задумчивость сменилась спокойствием. Ко мне подошла Эля и осторожно положила руку на плечо, заставляя мышцы расслабиться, точно отпуская груз проблем, что сейчас на них лежал. Маска была выхвачена из моих рук и спрятана за ее пазуху. - Вспомни обо мне, - Вдруг мои губы сами запели в унисон с голосом моего лучшего друга. Я видел, как он самодовольно заулыбался, а за ним потянули улыбки и все остальные. - Голубых огней, - прозвучал рядом голос Петрова и мы примирительно обменялись взглядами, в которых читалось одобрение и спокойствие, - Ночных светил… - По своей вине…- Тихо продолжил завершающий куплет Бяша. -Шуба-дуба, - Вдруг подпел между строк Бабурин и я не выдержал и заржал в голос, за мной прорвало Катю и Сеню, потом покатились малыши и Сорокин. Только Бяша сквозь смех держал марку и продолжал допевать свою мягкую, почти материнскую, ласкающую душу песню. - Нет меня вдвойне…- Да…Нас не было. По нашей вине. Мы тоже теперь…сгинем в этом лесу, как в словах песни? И почему-то моим мыслям, словно вторили все. Они перестали смеяться и теперь каждый смотрел куда-то в себя, - Прости…Прости…Ааа-лли-лу-я…Кану в лету…. Заканчивал свою мелодию мой лучший друг. Каждый из нас понимал, что та боль, которая сидит внутри, та тревога, тоска…именно эти чувства делают нас теми, кем мы являемся сейчас. Я был не прав по отношению к Полине. И сейчас я осознавал это четче всего на свете. Именно поэтому пока Бяша а капелла завершал свою песню, я обернулся к ней, но так и не встретил ее взгляда. И совсем не потому, что Морозова не хотела на меня смотреть. Полины не было. Она пропала. ____ - Мы не можем отправиться в пещеру сейчас, - Эля прислонилась худощавой спиной к дереву, скрещивая руки на груди, - Как бы меня не бесила Морозова, в лесу ночью опасно. И первое, что мы должны сделать – найти ее. - Я согласен с ней, - Сорока со вздохом потер переносицу, - Мы можем отложить возвращение масок до завтра и сходить днем. Если с Полиной что-то случится… - Я не уверен, что в лесу есть дикие животные, но все же…- Бяша присел на корточки и задумчиво выпустил сигаретный дым из пухлых губ, - Есть вещи и пострашнее. - Например? – Эля взволнованно переглянулась с Катей, которая все это время стояла возле меня и пугливо хватала за предплечье. Я не был против, но и особого восторга ее касания сейчас во мне не вызывали, потому что страшно было до усрачки. И боялись все. Я ощущал это пятой точкой. Даже Сорока, который пытался корчить из себя героя, периодически вздрагивал от хруста веток в лесной темноте. - Например, - Я вздохнул и выбрался из мертвой хватки Смирновой, хватая с земли прутик и присаживаясь на небольшой выступающий камень рядом с Бяшей, - Когда я поднимался к пещере днем, то обратил внимание, что остров окружен скалами. Нет ни пляжей, ни выхода к морю. А еще очень много оврагов и обрывов. Повисла тишина, которая нагнетала атмосферу еще сильнее. Я цокнул и закатил глаза, продолжая: - Да, мы в жопе, но мы не обследовали эти скалы еще, может быть, выход есть, откуда нам знать, - Я увидел, как в глазах моих товарищей появилась надежда. Она словно призрачный огонек промелькнула в темных уголках их души и снова спряталась за волнением и страхом, - Блуждать без света по темному лесу – опасно. - И что ты предлагаешь? – Сорока потер переносицу и устало зевнул, приподнимая брови, - Фонарь у нас один. - Два, - Катя покрутила в руках маленьким карманным фонариком и хмыкнула, - Я же говорила, что умею ходить в походы. - Ты держала у себя фонарик и молчала, бля?- Бяша недовольно буркнул какое-то невнятное оскорбление в адрес Кати, - Пиздец, помощница. - А ты вообще, калека, - Катя обиженно ухмыльнулась и произнесла еще более деловито, - С тебя помощи, как с козла молока. Только и знаешь, что баловаться. - Я щас тебе в бубен дам своей палкой, - Бяша выпустил столб дыма из легких и грубо плюнул под ноги Смирновой. - Ах ты, козел… -Да хватит, - Я, которому уже надоели их вечные склоки, выдохнул поток прохладного воздуха и произнес, - Тогда делимся на три группы по три человека. Мини-группы не расходятся и держатся вместе, это ясно? - Ясно, - Вова Матюхин выхватил единственный большой фонарь и улыбнулся, - Сорян, но без света в лес не сунусь. - Хорошо, тогда с тобой отправится Бяша, без света он бесполезен и берите Элю с собой, - Я вопросительно посмотрел на Иванову и та, через неохоту кивнула, - Выдвигайтесь на север от лагеря, смотрите под ноги, там могут быть овраги. Если через двадцать минут не найдете никого возвращайтесь обратно. - Ясно, - Матюхин отдал шуточную честь мне, и они втроем скрылись в темноте деревьев, направляясь по направлению к утесу, на котором так любил заседать я. - Малыши останутся в лагере с Сеней, это даже не обсуждается. Тимофей поможет уложить их, следите, чтобы без самодеятельности. Нахватало нам еще их бегать искать по темноте, - Я потер подбородок, ощущая, как неприятная щетина уже начинала прорастать сквозь гладкую кожу моего идеального лица, и закатил глаза. - Я пойду с Катей и Бабуриным, - Сорока подмигнул Екатерине, но та в свою очередь лишь приподняла одну бровь и хмыкнула в ответ: - Я хочу пойти с Ромой, -Девушка подошла ко мне и невинно состроила глазки, упрашивая составить ей компанию на ночную прогулку по окрестностям. - Нет, Витя прав. Идите с ним по направлению к самолету, - Я сомкнул пальчики Кати на фонарике и улыбнулся ей, потрепав за плечо, - Указания такие же, как для первой группы. Не потеряйтесь. - А ты? – Взволнованно прошептала Смирнова, хватая меня за ладонь, - Как же ты пойдешь без света? - Я пойду с Петровым, мы возьмем огонь, - Я отпустил ее ладошку, наблюдая за тем, как широкие спины Бабурина и Сорокина исчезают в ночи. Катя, недолго думая, и, все еще бросая обиженные взгляды на меня, исчезла следом за ними. - Идем, - Петров был слишком сосредоточен и внимателен. Я даже не ожидал от него такого резкого, повелительного тона, но спорить не стал. Он, наверное, сильно волновался, ведь пропала его сахарная и любимая девушка… Не сказать, что я не волновался за Полину, напротив. Пропал бы любой из нас – я бы отправился искать… Но Полина по своей собственной глупости убежала, пока мы так любезно мирились и пели общую песенку… Я и Петров выдвинулись по направлению к пещере. Не уверен, сколько мы шли. Давящая тишина леса, белобрысый затылок впереди и мы, как два идиота. Идеальная компания. - Полина, - Тихо позвал я, когда где-то справа хрустнула ветка, - Морозова, это ты? Но лес продолжал молчать, отвечая нам своим равнодушием. - Ты не хочешь позвать ее? – Я недовольно приподнял бровь, рассматривая высоченный силуэт Петрова перед собой. - Хочу…Но нам тоже стоит быть осторожными. Если в лесу есть хищники, то этими криками мы их только привлечём, - Почти шептал Петров, - Поля, ты тут? Я вздохнул, рассматривая пламя огня на другом конце палки. Он был прав. Не то, чтобы я не хотел найти Полину… На самом деле хотел. Ведь как бы я к ней сейчас не относился, в конечном счете, сгнить в лесу – ужасная участь. Я посмотрел на Петрова, который остановился на полянке. Он стал внимательно всматриваться в темноту кустов, после чего вздохнул и тихо произнес: - Я все знаю, Пятифан, - Я замер, словно нашкодивший щенок, которого поймали на преступлении. Он знает? Что именно? – Про вас с Полиной. - О чем ты? – Я ощутил, как мои губы пересохли, а руки похолодели, словно сейчас я только что столкнулся с самым диким страхом моего детства, - Ты… - О том, что вы спали, - Петров обернулся ко мне и в ночи, под светом луны я едва различил его злой, почти звериный взгляд, который, если быть честным, напугал меня еще сильнее. Я молчал. И почему я вдруг проглотил язык? Почему молчу? Я ведь сам хотел рассказать ему, уладить недопонимания и…Уладить ли? - Я уже давно в курсе всего, просто…- Усмехнулся вдруг Петров и потер переносицу, - Ждал подходящего момента. - Для чего? – Я сжал сильнее рукоятку факела. Сердце пропустило удар, - Если знал, почему не вышел на разговор? - С тобой? – Антон хмыкнул и поднял с земли сухой прутик, размахивая им, точно маленький ребенок, - И что мне нужно было сказать человеку, который способен проломить череп любому, кто не так на него посмотрит? Я сглотнул. Почему вдруг стало стыдно за свое поведение? Неужели со мной нельзя поговорить по душам? Я вспомнил Бяшу, который явно что-то скрывал и хотел этим поделиться, как его что-то мучало перед поездкой…и как безрассудно я отшил его, пообещав поговорить потом…Но этого «потом» так и не настало. - Я сожалею о том, что сделал, - Тихо отозвался я. И сам не ожидал, какую реакцию вызовут мои слова у Петрова. Он обернулся и удивленно приподнял белобрысые брови, усмехаясь. - Ты? Наверное, скоро пойдет снег, - Антон вздохнул и тихо добавил, - Да мне и не нужны твои извинения. Я давно решил для себя, что это точка. Наши отношения уже год шли к тому, чтобы исчезнуть. -Вот как….- А я не знал. Я даже не знал, что Петров, оказывается, и не такой уж и дурак…и рога свои носил с достоинством. Я хмыкнул своим мыслям, - Тогда почему не расстался? - Уже было плевать…Да и было забавно наблюдать за тем, как ты мучаешься, - Петров отогнул очередную ветку, и я осветил пространство перед его лицом светом факела, - Меня не смущали и не напрягали отношения с Морозовой, даже наоборот…я стал больше знать о тебе, о нашем классе. - Обо мне? – Я удивился. Непонятный мне разговор. Я никак не ожидал, что именно сейчас, когда мы пошли вдвоем искать его девушку, я от самого Петрова узнаю про собственную измену. И если совсем откровенно, реакция Петрова была очень странной. Я скептически окинул его взглядом, - Мстить решил? Нанаблюдался? - По началу хотел, - Блондин остановился у каменного валуна, который я нашёл в нашу вылазку в прошлый раз и развернулся ко мне, - Тупик. - Идем, я знаю, как пройти в обход, - Я обогнал своего спутника, стараясь не смотреть в его испепеляющие глаза, после чего двинулся вдоль скал, отодвигая лианы, - И почему перехотел? - Не знаю… Продолжение отношений с Полиной, эти все сюсю-мусю при тебе и была моя месть, - Он хмыкнул, и я отчетливо ощутил взгляд на своем затылке. - А ты хорош, - Я усмехнулся и покачал головой. Весь этот год мучений, весь год этой ненависти и непонимания…все оказывается было всего лишь игрой Антона Петрова. Так вот почему он не злился, когда я заигрывал при нем с его девушкой? Когда ударил ее...Я же видел в его глазах…Нечто большее…чем ревность и злость…Игра. Вот что это было. Стало обидно. Обидно, что его месть была настолько изящной и глубокой, что я сплюнул себе под ноги и выдохнул, ощущая, как сердце потихонечку переходит на нормальный ритм. - Да, ты тоже, - Петров улыбнулся и сунул руки в карманы синих штанов, - Ты думаешь она могла так далеко зайти? - Я не знаю…- Я правда не знал. Что было у Полины в голове? Почему она сбежала посреди ночи…и жива ли она? - Мы прошерстили это направление, но факел светит слишком тускло, нам едва хватит на путь обратно, - Антон неуверенно посмотрел на скалистую тропинку наверх, к пещере, - Выглядит не надежно. - Да, шею тут можно сломать, если оступиться, - Я стоял рядом с блондином и ощущал, как его плечи слегка подрагивают то ли от холода, то ли от страха, - Но если Полина там… Я не уверен, что она сможет одна выбраться. - Может ее нашли ребята? – Так же тихо, словно нас могли услышать шепнул Петров, нащупывая в кармане маску, которую я ему вручил. И тут я вспомнил свое тайное место. А что, если отправиться в пещеру сейчас? Обыскать все хорошенько, и переночевать на утесе? А утром вернуться в лагерь? Но…тогда Петров узнает о заветном убежище… Можно ли ему доверять? - Есть кое-что, о чем ты, раз уж мы теперь товарищи, должен молчать, - Я вздохнул и тихо добавил, - Мы можем пойти сейчас туда и поискать Полину. Там есть небольшой грот, пещера, спрятанная в скалах. Мы можем переночевать там, там безопасно…а утром отправиться в лагерь. - Звучит, как план, но мы без огня замерзнем, - Антон оглянулся вокруг и подобрал несколько увесистых палок с земли, - Сорока говорил, что в этой пещере кто-то живет…, может быть, все же стоит пойти туда утром? Я не знал, какое решение принять. Сердце колотилось от одной мысли, что мне нужно вернуться туда, к этой поросячьей голове, к этому зловонию…и человеку…или чудовищу, что преследовало нас… - У нас нет времени думать, если Полина там, то она в опасности, - Я последовал примеру Петрова и подобрал побольше палок и щепок, набивая ими карманы, - Идем. И мы шагнули на темную тропу, намереваясь посетить пещеру, которая мучила меня теперь ночными кошмарами. ___ - Я не уверен, что готов туда пойти, Пятифан, - Я слышал волнение в голосе Петрова. Он…трусишка, оказывается. Но нужно признать, что колючий страх жил сейчас и в моей душе тоже. - Если увидим что-то подозрительное, сразу же уйдем в убежище, - Я неуверенно вздохнул, ощущая его дыхание за своей спиной. Петров крался следом, точно напуганная лань. - Почему ты вечно попадаешь в какую-нибудь жопу, из которой вас потом приходится вытаскивать. - Но-но, - Я ухмыльнулся, закатывая глаза, - Я еще ни разу не просил тебя о помощи, и если быть точным, то это твою девушку мы спасать идем. - Которой там может даже и не быть, - Антон поправил очки и вздохнул, надувая щеки, - Я правда напуган. Почему он так открыто говорит о своих эмоциях? Если обижен – об обиде, страшно – напуган, влюблен – о любви… Я никогда не понимал, как вести себя с такими людьми, как он…Странный этот Петров, конечно, парень. Но рядом с ним, мне было спокойнее, чем если бы я пошел с Бабуриным, или Сорокой. Даже перед Матюхиным и Бяшей, мне нужно было строить из себя лидера, вожака, бесстрашного гения… Но не рядом с Петровым. Он будто раскусил меня с самого начала, обыграл и переиграл. И теперь, мы как два ссыкунишки, липли друг к другу в темноте, медленно шагая по скалистой тропе. - Тихо…- Я затаился за углом, ощущая, как прохладные пальцы Петрова сжимают мой рукав. Послышалось какое-то шуршание. Сердце ушло в пятки, а живот предательски скрутило. Моя извечная проблема – медвежья болезнь. Когда я нервничал резко хотелось срать. «брррррр….буль…» Петров округлил глаза и ударил меня кулаком в плечо: - Ты щас нас спалишь, - тихо и остервенело зашептал очкарик на меня. И мне стало так обидно, что это я, охотник, боксер, непобедимый и ужасный, сейчас подвожу операцию и лажаю на виду у этого пиздюка. - Прости, - Выдавил я, пиная свой живот кулаком, чтобы он заглох. Шорохи за углом, наконец-то, прошли и мы осторожно вылезли из своего укрытия. Вход в пещеру ночью казался еще более зловещим и пугающим, чем вечером. Казалось, что тени, окружающие рваные края прохода были живым и заманивали нас, тянули свои мерзкие, колючие лапы. - Пошли скинем палки возле лаза к гроту, чтобы шагать налегке, - Я скользнул вдоль скалистой стенки за угол, словно всю жизнь тут жил и знал эти закоулки, как свои пять пальцев. То же сделал и Петров. - Я не вижу тут прохода…- Прищурился блондин, двигаясь за мной следом. - Просто доверься, вот тут...скинь тут хворост и идем обратно, - Я вытряхнул возле небольшого прохода свои ресурсы и подождал, пока это сделает мой товарищ, снова возвращаясь на путь к чертовой пещере, - Не знаю, хватит ли нам огня, чтобы вернуться… - Мы должны следить за ним. И если будет риск того, что факел может погаснуть …- Антон поправил очки, смотря вперед, - Незамедлительно вернуться. Рисковать нельзя. - Согласен. Мы договорились. Звучало, как план, но сердце, которое билось точно заведенное, заглушало остатки любого здравого смысла. Мы двинулись вперед. Шли мы вдоль стены и медленно, насколько могли ускоряясь, предварительно проверяя расстояние и путь впереди. Петров шел прямо за мной, иногда я слышал его сопение и неровное, испуганное дыхание, но оно часто пропадало за моим собственным, таким же сбивчивым и дрожащим. - Долго еще? – Тихо шепнул мне Петров в темноте. - Нет, - Я ощутил зловонный запах тухлых яиц, когда мы, наконец-то перестали ощущать под руками стену пещеры. Самым страшным было не то, что мы ворвались в эту пещеру ночью, а то, что дальше метра наш факел не освещал территорию, а значит, из темноты за нами мог спокойно наблюдать кто-угодно… или что…угодно… - Полина? – Тихо шепнул я , делая шаг вперед. Маленький камушек, попавший под ногу, покатился по неровной поверхности и с бульканьем упал в воду. -Тут есть вода? – Удивленно приподнял брови Петров, держа меня под руку и двигаясь рядом со мной в направлении к центру пещеры. -Да, тут целое озеро, так что будь осторожнее, - То, что Петров был рядом меня успокаивало. Любая душа сейчас, любое человеческое тепло, помогало справиться с тем страхом, который давно захватил нас обоих. - Полина…ты тут? – Петров едва слышно обернулся на тихий всхлип где-то сбоку от нас, - Милая, выходи… Но милая молчала. Лишь где-то совсем близко от нас тихонечко капала вода, разбиваясь тысячью осколками о землю. - Мне кажется, ее тут нет…нам нужно вернуться, - Сбивчиво прошептал Антон и мы оба вскрикнули, когда в темноте на что-то наткнулись, и оно с грохотом рухнуло на пол. - Блять, что…- Я отскочил от Петрова, как ошпаренный и осветил пространство рядом с собой. Вначале мне показалось, что это просто очередной сталагмит, от которого мы с дуру откололи кусок, но… Когда свет начал постепенно разгонять мрак, я увидел вначале красную лужу крови, затем руку…туловище…и, наконец, голову… Темные волосы были запутаны в кровавом месиве, а пустые синие глаза с прожилками лопнувших капилляров придавали картине еще больший ужас. Я услышал, как Петрова вырвало. Он тоже узнал в этом теле Полину Морозову, нашу одноклассницу и девушку, по которой в свое время сох каждый из нас. Но… что произошло? Что, блять, тут происходит? Послышался шорох… - Рома…это… -Антоха, уходим…- Я только сейчас понял, что пропустил момент того, как факел постепенно гас, а нам нужно было успеть поджечь хворост, - Скорее. Сердце бешено билось. Я был напуган. Меня тоже тошнило. Руки тряслись. Перед глазами стоял труп Полины с красными склерами, размозжённой головой и спутанными волосами. Сознание куда-то уплывало, но я схватил Петрова за шиворот, и мы стремглав бросились прочь из этой мрачной, окутанной тьмой и страхом пещеры. В голове все смешалось, а перед глазами наплывала красная дымка. Мы бежали так быстро, что я не заметил, как мы оказались у выхода. Проскользнув за угол, я быстро нащупал за лианами небольшой лаз, в который мы пропихнули и догорающий факел и палки с хворостом, которые принесли с собой. И только когда был зажжен спасительный костер, и тьма расступилась…Когда я увидел чумазое, белое, как смерть, лицо Петрова...и когда понял, что уже ничего не будет, как прежде…Только тогда я уронил лицо в колени, сидя у огня, и тихо заплакал. Сидя вдвоем на высоте птичьего полета , рядом с тем местом, где мы только что нашли тело первой скрипки школы…Мы оба плакали в темноте. От обреченности и страха… От одиночества…и безысходности… От осознания того, что этот мир слишком отличается от нашего… От ощущения…что что-то в этом лесу…есть…и оно…охотится на нас.