Крысолов.

«Впервые я не знаю, что сказать. Сегодня я не твой сын, не твой, мам. Я чувствую твою боль на расстоянии, но не могу помочь. Я даже не могу сказать тебе о том, как мне жаль. Я знаю, что ты редко плачешь, только по «особым» случаям. Но… Я стал…НЕРАЗБОРЧИВО. И поэтому я не достоин твоих слез. Прошу тебя… Заклинаю… Мама… Только не плачь по мне.» Небо над бушующим океаном казалось мне слишком опасным и ярким для этих мест. Оно то и дело мрачно смотрело на меня из-под своих густых теней- туч, а затем, словно боясь, что я исчезну из поля его зрения, вновь пускало одинокий предзакатный лучик на мое лицо. Иногда мне казалось, что именно это небо отражало мое собственное внутреннее состояние. Перед бурей. Вот такое. Закрыть глаза я не мог, по крайней мере ненадолго, потому что внутри, в моей голове, снова рисовались те ужасные знаки из пещеры, эта голова свиньи, насаженная на пику ... Я вздрогнул, когда неожиданное прикосновение к моему плечу вывело из собственных кошмаров. - Не против? – Это была наша, наверное, уже традиция. Потому что Эля Иванова зачастила приходить сюда, когда мне самому необходимо было подумать в одиночестве. Я покачал головой, даже не смотря в ее сторону, в то время как худощавые стройные ноги упали рядом со мной и подогнулись в коленях, усаживаясь в позе «лотоса». Она перевела свои темные глаза с меня на кричащее небо, словно пытаясь понять, о чем именно я тут сижу и думаю. Вот только понимать и не надо было, все было ясно, как божий день. Не то, чтобы меня как-то парила ситуация с выборами, которая произошла на той неделе, нет. Просто в конечном счете у меня до дрожи в коленях складывалось впечатление, будто мы все тут заигрались. И самое дурацкое, что я тоже хотел играть. Словно маленький ребенок, которому вернули давно утраченную способность оказаться в мире грез. Я так не парился даже о Полине, которая, от чего-то стала занимать в моем сердце куда меньшее место, чем было до этой катастрофы. - Послушай…- Тихий мелодичный голос произнес это на глубоком выдохе, - Почему ты предложил роль лидера Петрову? Ты же знаешь, что проведи мы голосование, ты бы выиграл с явным преимуществом…- Эля заправила прядь коротких черных волос за ухо и поджала губы. И от чего-то мне ощутилось, что она- моя опора и поддержка, вернее не так. Она ХОТЕЛА стать ей, я чувствовал. Будто старшая сестра или мама, которая бережно обхватит твои щеки, стирая крупные гроздья слез, поцелует в лобик и скажет, что все будет в порядке, - Я, конечно, не сомневаюсь в том, что Антон справится, но…Бяша, Матюхин, Бабурин и все малыши боксеры явно были бы за тебя…Ну да, Сорокин имеет авторитарную власть над атлетами, после смерти Сухорукова это стало особенно очевидно, но …Катька точно бы не стала голосовать за него…А это…уже поровну… Я молчал. Я знал, что совершил глупость, но эта глупость в итоге для меня же оказалась спасительной ниточкой, в которой я не смог потерять рассудок в этой нелепой борьбе за власть. Эля нахмурилась и отвернулась, словно что-то обдумывая. Ее волосы трепал прохладный вечерний ветерок, а ресницы словно дрожали от невысказанных обид и страха. Я подумал, что она очень красивая. И встреться мы в других обстоятельствах, до школы, до Полины…Я бы может и подкатил к ней. Было в ней что-то такое, от чего мне хотелось и выть, и смеяться, будто шакала подвесили за яйца и теперь играют с ними как хотят. Тупое сравнение, но на тот момент в моей голове оно мне казалось идеальным. - И я…- Она словно хотела сделать это каким-то особенным секретом, когда ее голос стал по-взрослому томным и тихим, - Я тоже бы проголосовала за тебя, Рома. - Я знаю…- Я улыбнулся, впервые за наш с ней диалог переводя взгляд с неба на девушку. Странное это все чувство, но на одно маленькое мгновение я испытал благодарность судьбе. Благодарность за то, что мы оказались на этом острове. Люди, которых я до этого момента не понимал, недолюбливал, и даже не хотел видеть в них истинную личность, оказались не такими уж и плохими, - И спасибо тебе… Но то, что произошло неделю назад на поляне…Не было никакого мотива. Просто в одно мгновение мне показалось, что у атлетов панический страх перед боксерами. Я мог предложить кандидатуру Бяхи…- Я усмехнулся, откидываясь на вытянутые руки назад и смотря на темные облака, которые медленно гнал ветер в нашу сторону, - Но ни один боксер не был бы одобрен большей частью коллектива. У вас слишком много девчонок. Полина…не смеши меня. Стань она командиром половина лагеря бы превратилась в архаичное подобие бойцовского клуба…Остается Антон и Сорока… - Ну а Сорока…Поставил под угрозу твой авторитет? – Эля улыбнулась, будто начиная понимать ход моих мыслей, - Ты в курсе, что ты - гений? - Бываю иногда, - Я тоже улыбнулся ей в ответ и прикрыл черные глаза, - Петров, конечно, не лучшая кандидатура, но он хотя бы сможет устаканивать наши бурные нравы…Ну и он умный, вроде как… Вон какой лагерь отгрохали под его командованием. - Да, я была удивлена, как он раскрылся на посту лидера…- Эля мечтательно прикрыла глаза, словно вспоминая все те моменты, в которых Антон проявил себя в добром свете и хихикнула, - Морозова пытается руководить через него. Когда уже он поймет, что она за сука… - А ты? – Я хмыкнул и косо посмотрел на свою новую подругу, приподнимая одну бровь, - Ты же сама только недавно поняла, что она за человек. - Ну…Любовь слепа, - Иванова почесала затылок и вздохнула, - Но я рада, что Петров поступил грамотно. Возможно, он так пытается оправдать твое доверие, но то, что он сделал тебя главой разведывательного отряда – просто замечательно. - Нам просто повезло, что мы нашли то место, поляна и впрямь словно под нас сделана…- Я пожал плечами, и прикусил губу. Все было слишком сложно. Слишком. Чем дальше мы узнавали этот остров, тем страшнее становилось на нем оставаться. Все чаще я просыпался по ночам, смотря куда-то в темноту чащи и ощущая, как нечто жуткое…незримое…Будто сам Хозяин леса пришел, чтобы наблюдать за моими кошмарами…И эта пещера…Я вообще молчу, что поляна та, на которой мы сейчас обосновали лагерь стоит в неслыханной близости от оккультного центра этого острова. Я сомневался. Нет, я знал. Знал, что то, что видели мы…Не могло сделать ни одно животное. Я…Эля вывела меня из очередной воронки воспоминаний. - Может и так, но, Рома, - Брюнетка выпрямилась, взволнованно смотря на меня своими глубокими большими глазками. Она знала, о чем я переживал, знала, потому что тоже ощущала это незримое нечто, о котором, почему-то, никто не говорил. Я даже начал думать, что я схожу с ума, потому что кроме меня…Никто его больше не видел, - Отряд небольшой… Мы должны вернуться туда ночью, пока остальные спят. - Зачем? – Я спросил на автомате, потому что прекрасно понимал зачем нам возвращаться в ту пещеру в горах, что мы нашли во время нашей второй вылазки на остров. Знал. Знал, но от чего-то жуткое предчувствие не давало мне покоя. Что-то кошмарное, ужасное должно было случиться этой ночью...И это грозовое небо мне свидетель. Может…стоит пойти одному? Отряд наш был действительно небольшим, потому как я взял в него только самых крепких мальчишек и Элю. Она сама попросилась, сказав, что в готовке и обустройстве от нее пользы ноль, а охотиться и разведывать с нами ей будет куда интереснее. Я согласился. То ли от того, что поверил в ее таланты следопыта, то ли потому что мне хотелось под рукой иметь ее светлую голову и человека, с которым я мог бы поговорить, как сейчас. В ряды «охотников» вошли также Бяша, Вова Матюхин, Бабурин Сема и Сорока. И да, я не был удивлен, что к нам напросился еще и Витя Сорокин. После его подставы на выборах, я знал, что он захочет меня контролировать, потому что его место совсем не в обустройстве лагеря. Он из хищников. Ему не было дела до Антона и его лидерства, он просто был против моей кандидатуры. И видимо сейчас возомнил себя моим надзирателем. Вот и оказалось, что шесть человек стали отрядом разведки. Меня сильно напрягало, что Сорока тоже видел это, в пещере. И сегодня ночью он пойдет за моей спиной. Чего я боялся? Не знаю. Мы же все-таки дети, что могло произойти? Почему Сорока так сильно не доверял мне? Я не знал. Тимофей Колесников единогласным решением стал хранителем аптечки и по совместительству нашим медиком. Он больше всего шарил за медицину, потому что его маман была медсестрой. Когда я дал ему эту должность, он аж просиял, горделиво выпячивая вперед грудь, будто медаль получал за первое место в своей весовой категории. Никто спорить не стал, соглашаясь, что четырнадцатилетний светловолосый Тимофей занял именно свое место. Когда Бяша , в свойственной ему лентяйской манере, обратился к Тимохе «Док», тот аж дар речи потерял, ощущая всю важность и ответственность своей профессии. Почему-то кличка прижилась, и с тех пор его стали называть именно так: «Док». Марат и Леха Баранов смотрели на Тимоху с уважением и завистью. Наверное, в их возрасте нам тоже хотелось поскорее стать взрослыми и сыграть в эту сложную игру, под названием «жизнь»? Чтобы не было обидно никому, а я отвечал только за своих боксеров и Элю, я раздал прозвища всем. Бяшу оставили Бяшей, потому что это и так была кличка. Бабурина малыши назвали Хрюшей. Я не то, чтобы был против, но Сема тогда так верещал и топал ногами, что мы с Бяхой из принципа оставили ему это погоняло. Будет знать, как выебываться, когда не просят. Вован Матюхин из-за своего внешнего сходства с совой, получил погоняло «Филин». Мы часто прикалывались, когда тот выходил на ринг, что «сейчас Филин ощиплет соперника». И решили, что кличка для него подходящая. Вован спорить не стал и с ухмылкой повторил кличку, словно пробуя ее на вкус. Малыши начали выдумывать себе супергеройские имена, типа « Великий Марат», «Невероятный Леха», но все оказалось куда смешнее и проще, когда Эля вдруг усмехнулась и произнесла: «Был Леха, стал лепеха». Мы тогда орали, как резаные. Шутка была зачетная, поэтому мы не могли пройти мимо этой клички. Леха Баранов не был совсем маленьким, но тогда его это так сильно зацепило, что пришлось полвечера еще с ним разговаривать. Эля извинялась и объясняла, что никто не собирается его так называть, ведь мы все взрослые, цивилизованные люди… Но иногда эта кличка все равно проскакивала. Особенно, когда Лепеха косячил. Марата мы давно называли угольком, потому что он был загорелым. И дело было даже не в том, что он был не совсем русский, а в том, что загар к нему действительно лип уж слишком сильно. Ну и про кличку Тимофея вы уже все знаете. Док остался доком. Важный и нужный, уважаемый врач, который был слишком значим для людей, вечно попадающих в передряги. Именно поэтому мы не стали рисковать его жизнью, таская по лесу. Остальные боксеры были еще маловаты, Лехе Баранову едва исполнилось двенадцать, а Марату десять лет. Несмотря на их просьбы и плач, мы не рискнули взять их с собой, как и атлетов: Даню семи лет и Лёню девяти. Все остальные остались с девочками и Антоном в лагере. И, нужно признаться, после того, как в первую вылазку мы нашли место, в котором можно бы было разместиться, девочки и малыши, под руководством Антона Петрова, оборудовали его чудесно. К нам прилетали лишь указания добыть дерева, да других материалов для постройки жилищ, чем мы и занимались до следующей вылазки. Запасы подходили к концу. Питаться фруктами и травами становилось сложнее. И тогда было решено идти на разведку, чтобы найти дичь и других припасов, которые нам были необходимы. Мы подготовили достаточное количество острых копий, и почему-то каждый был уверен, что убьет по кабану. Ну да…Как же… Наверное, вам хочется узнать, что именно мы нашли в лесу, когда поперлись на вторую вылазку? Я расскажу чуть позже. С момента «выборов» прошла неделя. В этот же день Антон Петров сделал умное, как я и ожидал от него, и щедрое предложение для меня. Он при всех предложил мне набрать охотников и занять место добытчика. Я бы усмехнулся, назвав Петрова умной мамочкой, которая выбирает себе кормильца, но, черт возьми, мне стал приятен этот его хитрый ход. Быть главой солдат было почетно. Я понимал, что нам с ним предстоит разговор, но пока сам не до конца врубался, с чего именно начать. Агрессировать и высмеивать каждое его действие мне казалось забавнее, чем подыгрывать и помогать ему «править». Я все еще был обижен и расстроен ситуацией в отряде, поэтому врубить взрослого, думающего человека мне не представлялось возможным. Хотелось сделать гадость, нападлить, сделать так, чтобы Петров вышел из строя и все сами прибежали ко мне. Может быть, я сам не ожидал, что блондин будет так хорошо справляться с обязанностями? И именно поэтому предложил его кандидатуру? Что если все было так? И я теперь злюсь на то, что совершил промах. ___ «- Нам нужно сделать сигнал, - Петров нарисовался перед моим лицом прямо в тот момент, когда я зачерпнул половинкой кокосика питьевую воду из импровизированного ведра, которым служил пень, глубоко вырезанный в сердцевине. Этот шедевр архитектуры сбацали Марат и Леня, когда играли в испытателей, а в итоге оказалось, что свежая древесина почти не пропускает влагу. - Ну, умник, а от меня-то что требуется? – Я сделал глоток, ощущая, как живительная влага течет по губам и горлу, охлаждая меня в этот пиздецки душный день. Парило слишком сильно. - Нам нужно как можно больше сухой древесины и открытое место, которое можно увидеть с берега. Если будет проплывать пароход или лететь самолет, мы должны быть готовы, - Петров поправил окуляры и нахмурился, словно сейчас ему предстоит пройти марш-бросок, или другое испытание на выносливость. - Мои ребята только и делают, что либо охотятся, носясь по лесу сломя голову, либо таскают древесину и палки, Петров, - Я распрямил плечи, словно вырастая над одноклассником и хмуро, неприветливо сверля его угрожающим взглядом, - Посмотри. Я кивнул на Морозову, которая вальяжно развалилась в гамаке, сделанном из нескольких футболок. Ее нижнее белье красиво обтянуло упругую грудь, а трусики были спущены на красивые косточки, демонстрируя сочную фигурку моей недавней ночной мечты. Ее ножка то и дело взмывала вверх, а тонкие пальчики перелистывали странички книжки. Они едва касались пухлых губ, чтобы облизнуть их и снова засмеяться от чего-то, одному богу известно чего. Рядом с ней на широком пледе лежали Катя Смирнова и Сеня Талалаева. Их две аккуратные попки в черных трусиках, словно сигнальные огоньки, маячили на горизонте. Бедный Бяша, который в это время рубил дрова, потел в три раза сильнее, чем если бы просто работал на убой. Сема Бабурин уже в десятый раз складывает кострище на вечер, лишь бы не уходить с полянки в лес, за новой порцией дров. Петров проследил за моим взглядом, краснея, как маленькая девочка, после чего смущенно поправил очки и недовольно буркнул: - Я понял, Рома, поговорю с Полиной, - Он сглотнул, от чего-то подозрительно долго смотря на меня. Я заметил этот его взгляд краем глаза, когда разглядывал девчонок. Нет, вы не подумайте, мы не против такой поддержки, но если Петров хочет, чтобы мы закончили к обеду укомплектовывать лагерь и отправились на поиски его гениального места для сигнального огня, то лучше бы, конечно, заставил этих курочек поработать. Как минимум приготовить обед. - Не подумай, Петров, мы с радостью поглядим на твою девушку и ее трусики, но не все такие спокойные и идеальные, как я , - Я его откровенно стебал, снимая с себя намокшую от жары и пота майку и вытирая ей грудь, - Хочешь третьим буду? Только позови. И ей понравится и…тебе. Последнюю фразу я произнес особенно эротично и колко, чтобы вогнать Антошку в краску окончательно, что у меня и получилось. Пускай все видят, кто здесь папочка, а кто так…на один раз. -Придурок, - Антон закатил глаза и ушел, как подстреленный. Он направился в сторону своей девушки, чуть ли не спотыкаясь обо все коряги и неровности. Петров старался не оборачиваться на меня, но я, от чего-то с огромным удовольствием наблюдал за его смущением и неловкостью. Это забавляло. Дальше немая сцена, в которой Петров швыряет в Морозову ее футболку, чтобы та прикрылась, и взгляд первой скрипки, который с возмущением и обидой рыщет по кругу, чтобы поймать причину такого поведения ее подкаблучника. Нашла. Стоит и смотрит прямо мне в глаза. Может проучить тебя, Морозова? Я подмигиваю брюнетке, улыбаясь так, как улыбнулся бы самый грязный совратитель, после чего слишком пошло для серьезных намерений облизываю нижнюю губу, чуть прикусывая ее. Она злится. Ее щеки пылают, а глаза горят огнем ярости. Морозова все поняла и теперь ей, кажется, стыдно? О нет, кому угодно, но не ей. Я киваю на лес, незаметно делая жест скрипачке, мол, выйдем, поболтаем? Мне приходится перекинуть свою мокрую майку через плечо и проследовать вглубь леса. Слишком уж это все мне надоело. Я устал бегать за ней, понимая, что все ее эти разводы и представления идут только в мою копилку, в мой адрес. Нужно было поставить точку. - О чем ты хочешь поговорить, Пятифан? – Полина стоит сзади уже в длинной футболке с надписью «Веселые старты», а на тонких бледных ножках натянуты неуместные серые кеды. Ее волосы блестели на ярком солнце, а глаза отражали грозную апатию по отношению ко мне. - Надо же, как мы заговорили, - Я двинулся вперед, глубже в лес, где нас не могли подслушать или увидеть другие. Она без разговоров пошла следом, будто даже не чувствовала во мне никакой опасности, словно…Доверяла мне? Ее тонкие губы были сжаты, а на лице отразился стыд и легкий румянец, когда я с укором посмотрел на нее через плечо: - Хватит издеваться, Полин, - Я шел к ней спиной, лупя своей футболкой заросли высокой травы, которая почему-то мешала мне, принося эстетическое неудовлетворение одним своим видом. - В чем это, позволь узнать? Ты сам себе напридумывал всякого, - Она хмыкнула и скрестила руки на груди, демонстративно вздергивая нос. - А, значит, ту ночь в твоей кухне, я тоже придумал? – Поразительно. Меня просто поражала способность этой девушки «играть на публику». Она с мастерством королевы могла внушить тебе, что ты сам виноват, или что ничего не было, и ты, как дурак, как безвольная кукла сам начнешь задумываться, а может и правда, а занимались ли они вообще сексом? Полина остановилась, сверля меня синими внимательными глазами. Я развернулся к ней лицом, чтобы не потерять из виду ни одну ее эмоцию. И уже решил для себя, что сейчас будет точка. Точка во всех смыслах. Я устал быть псом, который по одному щелчку пальцев бежит на зов надоедливой, нечестной хозяйки. Проблема собак лишь в том, что они не выбирают, кого им любить. И я не выбирал. Сидел на привязи, даже не пытаясь ни разу удрать. - Пятифан, говори потише, нас могут … - Завали, - Я прислонился спиной к шершавой коре широкого дерева и с призрением скорчился. Я ждал чего угодно, но не этого. Такая смелая и гордая Морозова сейчас боялась, что ее услышат, - Что? Репутацию подмочить боишься? - Нет…- Она усмехнулась как-то совсем по-простому и пожала плечами, - Да, мне было хорошо с тобой, Рома. Я не отрицаю этого. Но, пожалуйста…прекрати вести себя так глупо. Ты жалок. Сердце…пропустило удар. Почему я молчал? Почему все, что я должен был сказать ей, высказать…словно застыло в горле и сейчас подкатывало тошнотой. Что-то в груди сжалось, я будто забыл как дышать. Я…жалок? - Не смотри так на меня, - Она прикоснулась рукой к моему плечу, а я, словно голем из сказки, так и не смог найти в себе силы, чтобы убрать ее руку от себя. Словно призрак, наваждение, ведьма, сковавшая меня. Я ведь не любил ее…Больше нет…Или…Вранье. Я любил ее. Я любил так сильно, что готов был на любые безумства ради нее. Именно поэтому, когда ее рука снова легла на мою щеку я закрыл глаза, отдаваясь этому прикосновению. Я… - Зачем ты это делаешь, Полина…- Мне пришлось открыть глаза и смотреть на то, как она внимательно разглядывает мои губы, как касается тонкими пальцами щеки, шеи. - Потому что ты мой…Моя собственность и я не хочу, чтобы ты так много времени проводил с Ивановой, пожалуйста… - Ее губы коснулись моей шеи, и я, я не знаю, что вдруг произошло, почему я был готов предать отца и мать ради этой твари, что сейчас играет моими чувствами. Сердце больно кольнула игла обиды, что уже давно поселилась в нем и теперь все никак не может растаять. Я не понимаю, почему именно она. Почему Полина Морозова имеет надо мной такую власть и… - Прекрати трепать мне душу, - Я хотел чтобы эти слова прошлись холодным душем по ее спине, но прозвучали они как-то слишком фальшиво и жалко. Она была права. Я был жалок. В своем мире, выдуманном и идеальном, я -хулиган, гроза района, опасный авторитет, но в реальности…я готов был упасть к ее ногам, лишь бы она снова назвала меня «своим», - Я люблю тебя… - Я знаю, Ромочка…- Тихий шепот в мое ухо, и дальше я уже не понимаю, что на меня находит. Я действительно вел ее сюда, чтобы поставить точку, а в итоге… Мы целуемся на каком-то обрыве, у подножия огромного раскидистого дерева. Ее руки блуждают по моей груди, и нет большего наслаждения, чем получать эти ласки. Она была моей, они предназначались мне. Для меня…Я в этом был уверен…и я...заблуждался? Моя рука на автомате легла на стройные бедра, приподнимая футболку и оголяя красивую упругую попу Морозовой. Она выдохнула мне в губы, расслабляясь и окончательно отдаваясь во власть этих чувств. - Кхм…Я прошу прощения, что помешала, - Холодок прошел по моей спине, а глаза моментально раскрылись, словно сейчас меня за жопу укусил муравей. Больно и отрезвляюще. Полина выскочила из объятий, как ошпаренная, прикрывая губы руками и заливаясь плотным румянцем. Позади нас стояла Иванова Эля. Она приподняла бровь, смотря мне в глаза, словно спрашивая, что ты делаешь, Пятифан? Ее рука скользнула в сторону, опираясь на высокое острое копье, после чего девушка хмыкнула и закинула вторую руку себе за голову: - Так выходит…Это я соблазняю чужого парня, верно, Полиночка? - Закрой свой рот, поняла? – Полина поправила футболку, снова пряча все свои прелести от моих глаз. Я заметил, как дрожали ее руки. Она боялась. Боялась, что Эля расскажет все Петрову и …А что тогда будет? Раздор? Разруха? Это я боялся этого, а почему боялась такая бессовестная сучка, как Полина Морозова? – Если скажешь хоть кому-то, я сделаю так, чтобы ты сгнила на этом острове в одиночестве, подружка. Я молчал. Не понимал, что происходит между этими двумя, почему некогда лучшие подружки так себя ведут. Неужели из-за чувств Эли? Нет, тут что-то другое…Но что? - Оу…Напугала, - Эля рассмеялась и, наступив на сухую ветку, с остервенением подкинула в руке копье, будто пробуя его, попадет ли с такого расстояния в бывшую возлюбленную, - Вот только вспомни, кто из нас более приспособлен к такой жизни, милая скрипачка. И когда будешь снова светить своими трусиками перед Пятифаном, пожалуйста, ну просто, ну так, чисто на минуточку, подумай, что твой парень все еще есть рядом, овца ты тупая. - Слушай ты, - Полина усмехнулась, скрещивая руки на груди и приподнимая брови, - Ты – моя страшная подружка, на фоне которой я всегда буду желанной и красивой. Смирись уже с этим. Думаешь, я не поняла сразу, что ты лесбиянка? О боже, как легко было крутить тобой, зная, что в глубине души ты и слова вымолвить не можешь. Так что из нас двоих тупая – ты , Эленька. Я ощутил, как внутри меня просыпается нечто очень тяжелое и больное. Эля побледнела, словно слова Морозовой прилетели в самое ее сердце, огнем разливаясь по всей душе и телу. И мне тоже. Было больно. Я был Элей. Эля была мной. Мы оба попали в эту ловушку Морозовой. Ловушку, в которой похоже находился сейчас и Антон Петров. Я молчал, смотря на затылок темноволосой скрипачки, и сквозь нее , словно на одно мгновение мне показалось, будто силачка Эля, этот Тарзан с веснушками…заплакал. Ее глаза блеснули от слез, и тогда я сделал, пожалуй, самое верное решение за весь этот день. - Пошла ты…Рома? – Не успела договорить Морозова, потому как прежде, чем началась потасовка, я схватил Иванову за руку, пулей проносясь мимо Полины к своей новой подруге. Морозова не должна увидеть ее слез, не должна. Это неправильно. Я бежал к нашему с Элей месту, лишь затылком ощущая этот разъяренный взгляд женщины, чей мужчина выбрал не ее. Я ощущал ее разочарование, ее ненависть и злобу на меня, на Элю…Эта ее фраза, в которой она просила больше не общаться с ней… Почему мне стало так больно? Возможно все пошло не по плану, но точка вышла фееричной. Почему я не хочу видеть ее слез? Мы друзья? Нет, какие мы друзья, мой единственный друг -Бяша. А Эля…Она просто хорошая девочка, которой нужна моя помощь. - Да остановись же ты…- В задумчивости я и не заметил, что бегу, как олень по лесу, совершенно забыв, что за мной следом убегает маленькая хрупкая мышка. Она едва могла говорить от сбившегося дыхания, а я сам, словно и не навернул парочку километров только что, обернулся к брюнетке, хмуро на нее смотря: - Расскажешь всем, что видела? Эля молчала. Ее глаза были на мокром месте, а дыхание, все еще убитое бегом, так и не пришло в норму. Она воткнула копье в землю и подошла к дереву, прислоняясь к нему лбом, будто бы что-то обдумывая, будто пытаясь поверить в то, что только что увидела. - Давно это у вас? – Она опасалась смотреть мне в глаза, но я понимал, что если она и испытывала чувства к Полине, то скорее всего сейчас ей было больно. Я идиот. - Нету ничего…У «нас», - Тихо отозвался я, почему-то ощущая себя виноватым щенком, что настыдил не в тот угол, - Мы переспали всего один раз…Полгода назад, зимой. Когда была метель сильная, помнишь? Один день такой был… - Когда Матюхин провалился в овраг? – Эля со вздохом опустилась на попу, присаживаясь на трухлявом пне возле нее, - Ну и… - Да, тогда…- Я прислонился бедрами к соседнему дереву, скрещивая руки на груди и недовольно смотря куда-то вглубь леса, - Я тогда сильно подрался из-за Полины…К Петрову приставала местная шпана…Я знал, что Сухоруков в итоге сольется, но контачить с ним не собирался, особенно из-за этого очкарика…Но Полина…Полина другое дело, понимаешь? Она не понимала. Я видел слезы в ее глазах, меня это так выворачивало, будто сейчас я сделал больно тому, кому не должен был. Я ощущал себя предателем, поэтому поспешил продолжить свой рассказ: - Я узнал о том, что она просила меня разобраться с их шайкой ради Петрова только потом…- Я вздохнул, понимая, каким идиотом был тогда. Каким же дураком…А что вообще изменилось? Каким был, таким и остался, - Изначально мне все это преподнесли, как будто Димас приставал к Полине… - Я помню эту историю…- Эля вытянула вперед ноги, будто меряя их длину и сравнивая между собой, - Тогда Дима Сухоруков сильно прессовал Петрова на тренировках, Полина сказала, что нашла способ приструнить командира…Я и не думала, что таким…способом. - Ну…секс из этого вылился случайно, - Я усмехнулся и почесал затылок, словно вспоминая то, что так давно пытался забыть. - Так значит тогда, у автобуса, ты сказал правду…- Эля разочарованно закатила глаза, приподнимая две аккуратные брови вверх, - Поразительная способность к пиздежу. - Да, у Полины талант…- Действительно, Морозова по моему мнению была искусным манипулятором, чем и цепляла людей вокруг. Опасная девочка, - Я бегал за ней, а после этого инцидента стал бегать еще сильнее, словно она окончательно посадила меня на цепь. - Да, было похоже, что ты сейчас просто обосрешься от радости, когда ее язык оказался в твоем рту, - Обида прозвучала в голосе девушки. Я ощутил это очень отчетливо и внятно, осознавая, что мои щеки начинают пылать от стыда, а сам я, словно мальчишка, пытаюсь спрятать взгляд в чем угодно, только не в лице своей собеседницы. - Ну хватит, я осознал свою глупость, такого не повторится, - А повторится ли? Я не знал. Я и этой-то ситуации не мог в своей голове допустить, а она произошла, рухнула на мою голову безвольным здоровенным мешком. В лагерь мы вернулись молча. Полины нигде не было видно, лишь Катя и Сеня весело щебетали вокруг Вити Сорокина, что с довольной ухмылкой хищника подбрасывал поленья, заготовленные нами, в горящий костер. Я достал свой ножик-бабочку и со всей силы воткнул его в ближайшее дерево. Щепки полетели в разные стороны. На меня сразу обратили внимание «охотники». Пять пар глаз уперлись в мое лицо и настороженно нахмурили брови. - Выдвигаемся через пять минут, это наша вторая вылазка, и цель ее проста, - Я запрыгнул на камень и вальяжно вытащил ножик из того места, куда его воткнул. Бяша проглотил вздох восхищения, направленный в мою сторону, от чего на душе стало волнительно-приятно. Я ощущал себя главным, —Петров сказал, что нам необходимо найти идеальное место для подачи сигнала. Мы сложим там кострище, заготовку… - А смысл, если так и так это место должно быть там, - Витя махнул палкой в сторону высокой скалы и хмыкнул, - Если на горизонте мы увидим корабль или самолет, у нас будет всего несколько минут, чтобы добежать до места сигнала. - Сорока прав, - Вздохнул Бяша и почесал сальный, немытый затылок. Никто из нас еще должным образом не мылся, что обязательно нужно было исправить. Я поймал себя на этой мысли, когда корчился от отвращения, смотря на его волосню. Бяша поднялся с места, опираясь своей крепкой ладонью о импровизированный столик, которым служило найденное в лесу широкое полено, - Мы не успеем добежать, придется кому-то постоянно дежурить наверху. Я приподнял брови. Опасная затея, конечно, ничего не скажешь. Особенно, если учесть, что охотников всего шестеро. - Идея хорошая, здравая, - Я кивнул, потирая подбородок, все еще раздумывая над тем, как лучше сделать так, чтобы все прошло максимально быстро и безопасно. - Но…- Эля черканула острым камнем по своему копью, затачивая его кончик сильнее, после чего поправила сбившиеся волосы, заправляя их за ухо, - Разве тогда не придется вначале бежать до часовых, чтобы сообщить им, что на горизонте корабль или самолет? - Эх ты, - Я растрепал ее волосы, и все парни вокруг заулыбались. Эта ее фраза была очень милой и глупой, и то, что нам казалось очевидным, для Эли было, видимо, в диковинку. Мы часто переговаривались с парнями сигналами, и сейчас собирались сделать то же самое, - Тоже мне, следопыт. Нам не обязательно бежать до часовых, стоит лишь подать сигнал. Для него мы соорудим либо свистульку, либо… - Ромыч, на, - Бяша вскочил так ровно, словно его в жопу ужалила пчела. Его глаза стали круглые и вначале выражали растерянность и волнение, которые потом переросли в восхищение и предвкушение. Такая гамма эмоций на лице моего лучшего друга напугала всех, заставляя заинтересованно, почти что завороженно, проследить за дальнейшими его действиями. - Ты чего так вскакиваешь, Бяха, бля, - Я чуть инфаркт не схватил от этого его резкого вздоха и дергания. Однако бурят со словами : «Я мигом», скрылся со скоростью звука за ветками деревьев. - Че он придумал, - Вова Матюхин, который до этого сидел под высоким деревом и чистил апельсин, вытер со лба пот предплечьем и тихо произнес, - Я чуть ежа не родил, зачем так пугать. Мы засмеялись. В этом был весь Бяша. Он вечно был на своей волне. И я не всегда понимал, когда именно я могу вмешаться в его жизнь и поинтересоваться, все ли у него в порядке. Он бывало зависал, думая о чем-то своем, мог часами так сидеть, и выходить из этого состояния лишь тогда, когда кончались уроки. Вот и сейчас. Его мысли опережали действия. А я… Я никогда за ним не поспевал. Моим другом, которого я считал в своем роде гением. - По любому, посрать приспичило, - Семен Бабурин постучал себя по пухлому животу и мы снова зашлись хохотом, все еще ожидая на опушке бурята и его чудесную идею, которая заставила его покинуть наше собрание и умчаться куда-то в лес, оставляя всех присутствующих в сладком томительном предвкушении. Бяши не было минут двадцать. Вопреки тому, что мы должны были отправляться на вылазку, мы решили все же подождать нашего друга и узнать, что такого важного он нашел, раз это не терпело до нашего возвращения в лагерь. - Ну невозможно, - Сорока воткнул в землю острый кол и хмыкнул, хмуря брови, - Времени и так не много, сами знаете, что по темноте идти – плохая идея. - Да, я понимаю, Сорока, но давай дадим ему еще пять минут и выдвигаемся, - Как бы мне не нравился Витек, но он говорил по факту. По ощущениям сейчас было около четырех часов вечера, солнце уже пекло не так сильно, но мы и впрямь задерживались с выходом. Мы не знали этих мест, поэтому блуждать здесь по темноте казалось идеей очень глупой и безрассудной, нам нужно было вернуться до семи часов, потом в лесу становилось ужасно темно и холодно. Но Бяшу не нужно было ждать и этих пяти минут, потому что спустя пару секунд, как я это сказал, кряхтя и матерясь, из кустов вылезла его довольная щекастая мордочка. - Ну наконец-то, - Бабурин подскочил с места и бросился к Бяше, чтобы первому посмотреть на то, что он так долго нес на полянку. Бяша был по колено мокрым, местами его руки были исцарапаны, а лицо покраснело, как если бы…- Это че? Бяша вытащил из-за пазухи большую, мерцающую раковину и горделиво, словно Симбу из «Короля льва», поднял над головой на ладошках. Если честно, мы все взрослые люди, ну…так мы считали, конечно, но все мы тогда завороженно задрали головы и с открытыми ртами смотрели на нечто, сияющее в руках бурята. Это была самая обыкновенная раковина, но такая красивая, что мне обязательно, во что бы то ни стало захотелось к ней прикоснуться. Бяша, почуявший подвох, когда Бабурин и Сорока, оказавшиеся совсем рядом, потянулись за его находкой, быстро спрятал свое сокровище подмышку и зашипел: - Я полчаса пытался выловить ее из грота, - Он хмыкнул и деловито, словно барышня на выдании, прошелся по полянке, демонстрируя прекрасного розовато-перламутрового цвета панцирь, - И поэтому мне решать, кто первый будет дуть в нее. Ай да Бяха, ай да сукин сын! Это была действительно хорошая находка. И проверить ее мы, естественно, собирались прямо сейчас. Он сделал кружок по полянке и под игривые аплодисменты охотников, остановился в самом центре. Мы окружили его со свистом и смехом, когда мой друг поднес к губам большую овальную раковину и, набрав в грудь побольше воздуха, дунул. Дунул так, что получился странный, совсем не величественный, а очень смешной и отвратительный звук пердежа из туалета. Я рассмеялся и потрепал друга по плечу, перекидывая через собственное плечо копье на веревке. Я соорудил себе импровизированный ремень, который бы облегчил мне ношение оружия. Ну и сократил расход сил. Бяша обильно покраснел от стыда и закряхтел. - Видимо еще мокрая, - Недовольно пробубнил брюнет, протирая раковину краем собственной серой футболки, которая раньше была белой. Я внимательно следил за Бяшой, приобняв его за плечи и с улыбкой ожидая, что же получится из этой безумной, на первый взгляд, идеи. Но, вопреки моим ожиданиям, вторая попытка превзошла все, что только можно было превзойти. Бяша поднес к влажным губам узкую часть рога и дунул со всей силы. Мы закрыли уши руками, слегка пригибаясь и смеясь. Гулкий, протяжный рев пронесся по лесу. Стайки мелких птичек, обитавших на соседних деревьях, разлетелись в разные стороны, словно спасаясь от невидимого чудовища. - Еще! – Заорал Матюхин, наскакивая на Бабурина со спины, словно ковбой, который оседлал быка. Тот в свою очередь не растерялся и забил рукой по губам, словно индеец, который вот-вот кинется в жуткую пляску. - Еще дуй! – Сорока, смеясь и завороженно пялясь на Бяшу, схватил того за запястье. Бурят улыбнулся ему в ответ и повторил вой, делая его более высоким и протяжным. - Аууууу, - Почему мне так захотелось завыть? Я понятия не имел. Но сделал это. Обезумев от восторга и какой-то первобытной радости, я вскочил на все тот же высокий камень и, после очередного гулкого рева рога, в который дул мой лучший друг, взвыл сам. За мной завыли и остальные охотники. И, снова ощущая себя маленькими детьми, мы рассмеялись, продолжая дурачиться. - Что вы тут устроили? – За нашими спинами построились остальные девочки и Петров. Он смотрел непонимающе, но строго, словно мы были его детьми, которые только что нашалили. И если Леха Баранов, Марат и остальные малыши пустились в пляс вместе с охотниками, поддерживая игру старших, то Тимофей, которого тормознула Талалаева, неуверенно замялся за спиной Антошки. - Да брось, Петров, - Я выхватил из рук Бяши трубу и подкинул ее в воздухе над головой. Ее ровный блеск коснулся солнца, заставляя каждого из нас задержать на раковине взгляд, после чего она вновь приземлилась в мои ладони. Я ухмыльнулся, смотря в глаза своему врагу, - Или теперь мы должны быть послушными и покладистыми, мам? Я скользнул взглядом за его плечо. Полина была бледнее обычного. И это меня насмешило. Я оскалился, специально демонстрируя ей, кто тут главный и подмигнул. Морозова отвернулась. Как и Эля, стоявшая рядом со мной. - Это теперь наш сигнал, - Бабурин сел на корточки и, восстанавливая дыхание после диких танцев с Вовой на спине, прошептал прерывисто, - Мы идем…фух… искать место для сигнала. Ромаш сказал, ты попросил. Щеки Петрова порозовели. Видимо, он не думал, что я буду слушаться его и помогать. И мысль о том, что мы идем выполнять, его указание грело ему его большое, ботанское сердечко. - Ну…здорово, - Лишь это смог вымолвить светловолосый, прежде чем поправить очки и нелепо ответить мне на мой взгляд, - Спасибо, Рома. Ой, какой миленький, не могу. Я хмыкнул и отсалютовал ему двумя пальцами честь, одновременно спрыгивая с камня на землю. - Я с вами хочу! – Марат, в котором сейчас играла его кавказская кровь сжал кулаки и нахмурился, - Ромыч, возьми меня с вами! - Прости, братан, - Я понимал, что в таком возрасте хочется быть важным, тянет на приключения, всегда хочется лазать по каким-то оврагам и лесам, но… Возможно бы я и взял его, но только когда вылазка не будет такой опасной. Когда мы исследуем остров, лес…Когда он подрастет. Поэтому я подкурил сигарету и ухмыльнулся, трепля ладонью его черные, густые волосы. Я не знал о том, что у Марата накопилась такая сильная обида на меня, не знал. Он злился, что он был самым маленьким среди боксеров, хоть я и пытался ему объяснить, что его сила нужна для того, чтобы защищать девочек, Петрова и других малышей. И он понимал это. Но не так, как понял Баранов Леха. Мы шли уже час. В тишине и спокойствии. На всякий случай Бяшину раковину мы решили оставить в лагере, чтобы если им угрожала опасность, или что-то случится , мы могли услышать рев горна и примчаться из своего похода на подмогу. Блин, классно это Бяша придумал, я так гордился своим другом, что аж грудь распирало в разные стороны от важности. - Я заебался, - С тяжелой одышкой произнес Семен, падая на сухое, поваленное кем-то, дерево, - Давайте передохнем? Кто-нибудь воды взял? - Да, - Эля кинула ему дорожную бутылочку с водой и прислонилась к дереву, тяжело выдыхая. Она тоже устала. Бабурин принялся жадно пить, кряхтя в благодарностях Ивановой. - Нам нужно идти дальше, - Я стоял посреди небольшой опушки, оглядываясь по сторонам. Мне казалось, что я старался прислушиваться , но выходило так себе. Лес отвечал тишиной. И только наше дыхание, одышка и жизнедеятельность доносились до моего чуткого сознания. Неужели в лесу нет животных? – Я сбегаю чуть вперед и вернусь за вами, а вы тут пока передохните. - Я с тобой , - Ну конечно, Сорока положил мне руку на плечо, словно притормаживая и улыбнулся. Будь я немного подоверчивее, я бы с радостью снял мокрые трусы и отдался, но…Прости, как говорится, лавочка закрыта, сука. Знаю, плохое сравнение, но тогда мне казалось, что Витя пытается сделать что угодно, но лишь бы не выпускать меня из поля своего зрения. - Не нужно, отдыхай, - Грубо осадил его я, расправляя плечи. Сорокин растерялся. Видимо поняв, что он слишком сильно наседает, все же решил отступить, поэтому кивнул. Не прошло и десяти секунд, как я нырнул за кусты и двинулся дальше вперед. Если мы час уже шли по дороге на восток, то час идти обратно, а мы должны вернуться до восьми, ну край до десяти вечера… Потом опасно. Слишком опасно. Был бы я один, мог бы спокойно хоть всю ночь шляться, но даже для меня это было перебором. Думал, что ничего в жизни не боюсь, но…Эти видения, странные запахи, звуки из леса… Все это не давало мне покоя. Я не знал наверняка, какой именно враг подстерегает нас тут, не знал. А самый страшный и опасный зверь – это неизвестность. Я сам не заметил, как свернул с тропы и оказался перед огромной каменистой породой, покрытой мхом и лианами. Скалы? - Хм…- Я припал ухом к валуну, надеясь услышать, как волны бьются о него с другой стороны…Но…Камень отозвался лишь объемной, звенящей тишиной. Ухватившись за одну лиану, которая спадала откуда-то сверху, я подтянулся вверх, залезая на небольшой бугристый выступ, напоминающий широкую ступеньку, - И что это… Я все никак понять не мог, зачем я вообще полез на эту скалу, ведь упасть отсюда, сорваться и полететь вниз ничего не стоило в моем состоянии. Лиана тянулась выше. А я был на высоте первого этажа. Ну…не так уж и высоко пока, да и скала не была такой уж и отвесной. Поэтому идея полезть дальше казалась мне интересной. Вдруг там наверху я увижу остров целиком, или найду место для сигнала, и тогда ребятам не придется топать со мной дальше…Или найду сокровища. Главное, чтобы ничего жуткого, типа змеиного гнезда. Я на мгновение повис на лиане, корча рожу, будто меня тошнит, после чего сглотнул, и продолжил взбираться выше. В какой-то момент я пролезал сквозь ветки, все еще цепляясь ногами за камни, затем веток становилось все меньше…И я понял, что нахожусь на высоте среднего дерева в этом лесу. Если упаду – сломаю себе что-то, дай бог не шею. Очередной выступ скалы я встретил благодарным вздохом облегчения. Руки из-за отсутствия тренировок быстрее ослабели, и теперь уставали в два раза быстрее. Я встал ногами на скалистую площадку, осторожно прокручиваясь на ней по кругу, чтобы взглянуть на ту картину, ради которой я , собственно говоря, вообще лез сюда. Недостаточно. Недостаточно высоко. Я видел лишь бескрайний океан деревьев, которым не было конца. Может быть…Это вовсе не остров? Нога соскользнула вниз, и я уж было попрощался с жизнью, но в самый последний момент ухватился за лиану, по которой лез. - Блять, - Сердце колотилось, как заведенное. Я здорово испугался. Пришлось какое-то время постоять тут и полюбоваться этими бескрайними просторами, чтобы перевести дух и отдышаться. Меня пугала мысль о том, что мы тут застряли. Сильно пугала. Я не знал, что хуже – окажись это место островом, или материком? Потому что многие люди погибают в лесах, болотах, тропиках …От чего угодно: несчастных случаев, болезней, ураганов, насекомых и диких животных, змей, оползней и наводнений…Черт. Лиана закончилась как раз там, где я увидел окончание скалы. На дрожащих руках, словно балансируя на грани жизни и смерти, что в общем-то так и было, я вскарабкался на выступ, падая на лопатки на землю и пытаясь отдышаться. Руки ужасно болели. Ноги дрожали. Спортсмен…тоже мне. Надо будет заняться спортом, а то запустил себя, и теперь как старый дед дышал. Медленно приводя себя в чувство и заставляя страх отступить, я сел на краю обрыва, оглядываясь. Скала продолжалась и дальше, но я выбрался на какую-то горную тропу, которая вела меня, как вниз, так и наверх. Это меня порадовало, поскольку спускаться вниз по лиане я бы уже не смог. К тому же смеркалось. Солнце садилось и теперь поглаживало своими теплыми лучами верхушки деревьев, над которыми я теперь возвышался. - Ээээээоооо, - Закричал я, расправляя руки в стороны и подставляя лицо его теплу, словно здороваясь со светилом. «Ээээээооооооо» - Разнеслось мое собственное эхо над верхушками деревьев. Сейчас, наверное, уже пора выдвигаться домой. Ребята все еще ждут внизу и… Но когда я еще смогу тут побывать? Для дела же…Мне необходимо выяснить топографию местности и…Ладно, черт с ним, была ни была, я иду выше. Я думаю, что такое же решение, как и я, принял бы каждый из вас. Я лез так долго и высоко, что мне казалось, что спуститься обратно совершенно не реально. Одно меня волновало, смогут ли ребята просто дождаться меня, или догадаются пойти обратно в лагерь? Я шел по тропе все выше. Мне казалось, что вершины мне не достичь никогда. Вокруг меня простирались деревья и…Я споткнулся о камень и больно ударился большим пальцем, громко взвыв. Блин, как же больно. Нечего, потому что оглядываться по сторонам. Шел вперед, вот и иди. Я свернул за тропинкой направо, и взору моему предстала пугающая картина: две высокие мощные скалы сформировали узкий проход между друг другом, который тянулся дальше, вперед. Захотелось развернуться и уйти. Почему я должен рисковать и лезть в эту жопу? А если обвал? Меня похоронит заживо и… Да пофиг. Реально, я что, слабак? Нет. И никогда им не был. Сейчас только…Только голову просуну… На удивление этот проход был не таким уж и длинным. Я справился быстро. И за мои риски и старания природа наградила меня, как полагается. В какой-то момент проход стал расширяться, а над двумя скалами появилась шапка, образуя небольшой грот по одну сторону пути и …огромную скалистую площадку по другую. - Черт меня возьми…- Я был в восхищении. Это чудо создала природа, а я…Я просто наслаждался этим неприступным, великолепным зрелищем, - Это самое идеальное место. Будь я Робинзоном, сделал бы себе тут штаб. И это так. Дорога дальше обрывалась. Это была тупиковая ветвь. Делать тут лагерь -опасно, ведь с нами малыши, не дай бог упадут, да и места тут хватит максимум на четверых, лучше оставлю себе…И буду иногда приходить и думать в свой «штаб». И эта мысль настолько обрадовала меня, что я совсем не заметил, что стою на самом краю обрыва и смотрю на бескрайний лес…по всему периметру окруженный ободком скал. А с другой стороны…Бушевали волны океана. Мы были в ловушке. ___ Когда солнце уже совсем опустилось вниз, за густой покров леса, я наконец-то соизволил прекратить любоваться закатом и наслаждаться свободой и уединением, которые так были мне необходимы в последнее время. Мог ли я бросить всех и уйти жить в лес один? Нет. Во-первых, я не хочу рисковать ребятами, потому как считал себя, пожалуй, единственным умным и зрелым человеком в этой компании, а, во-вторых, я не был настолько уверен в себе и своих силах, чтобы жить в одиночестве. Я шел по скалистой тропе вниз, которая все еще освещалась на этом уровне заходящим солнцем. Давно миновав то место, где я выбрался из пут лиан, я шагал ниже, надеясь, что эта горная тропинка не уведет меня совершенно в другую сторону от ребят. По моим подсчетам, выйти в лес я должен был через минут двадцать, где-то поблизости от того места, где я оставил своих охотников. Однако, спустя десять минут ходьбы я вышел в тупик. Именно так мне показалось в сумраке, ведь лаз, закрытый плотным рядом лиан, я заметил не сразу. Пришлось какое-то время исследовать площадку, чтобы найти потайной ход, который построила сама природа. Я присел на корточки, отодвигая густой занавес растений, после чего осторожно пополз вперед. Я помню, что тогда подумал, что нет идеальнее места для того, чтобы спрятаться. Это мне грело душу. Никто и не узнает, что всего в получасе ходьбы от этого лаза, если его, конечно, вообще найдут, есть еще один, ведущий к нехилым таким апартаментам. Я улыбнулся своим мыслям и выбрался на другую сторону скалы. - Я заебался! – Послышался за поворотом писклявый голос, в котором я узнал Бабурина. Он тяжело дышал, словно убегал от чего-то страшного и очень шустрого, - Ромыч, наверное, уже давно в лагере! - Заткнись, Хрюшка, - Рыкнул на него Сорока, и я услышал, как его самодельное копье упало на песок, который тут был повсюду, с такой силой, что можно было бы сказать, будто Витек сильно нервничал, - Он не мог пройти мимо нас, возможно что-то случилось. - Сорока прав, на, - Бяша оказался совсем близко, прямо за поворотом от меня. Он стоял спиной, прислонившись к скале и скрестив руки на широкой груди, - Если с Ромычем че случилось, мы должны ему помочь. - Солнце садится, - Тихий голос Эли звучал откуда-то снизу, она видимо шла последняя, и теперь едва волочила за собой ноги. Все-таки брать девчонку в команду была не совсем здравая мысль. - Без огня туда не пройти, - Недавно сломанный бас Вовы Матюхина дрогнул в волнении, - Если он пошел туда, то очень опасно соваться в эту пещеру без источника света. Я посмотрел на карман, в котором лежал фонарик и ухмыльнулся. Может…Да нет, они не простят меня….Но все же? - Уууууу…- Я сложил руки в ракушку и тихо завыл, ухмыляясь и наблюдая за реакцией друзей из засады. - Вы слышали? – Вскочил с места Бяша, а Эля схватила того за футболку кончиками двух пальцев. Этот жест показался мне милым, поскольку девчонка эта никогда не признавала своих слабостей, даже в моменты страха была хладнокровна и собрана. - Да…Что за…- Матюхин нагнулся вниз, подбирая с пола увесистый камень, - Кто здесь? - Отдааааай сввввооооюююю душуууу, уууу, - Почему я выбрал именно эту фразу я понятия не имел, но визг Бяхи в тот момент нужно было слышать. Последний раз так визжал поросенок, которого мой отец заколол на Новый год, когда мне было восемь. Испугался не только Бяша, Сорока тоже отскочил от пещеры, напротив которой они стояли. Странно работает акустика в этих местах, ведь я находился за их спинами, а звук разносился так, будто внутри пещеры на них смотрело нечто. - А ну, выходи! Один на один! – Заорал Сорока, сжимая кулаки, которые пробила мелкая дрожь от страха. Больше я не смог сдерживаться и, громко засмеявшись, вышел из своего укрытия к друзьям. - Видели бы вы свои рожи, - Я вытер чумазое лицо, улыбаясь и мило махая им ручкой. Иванова обернулась первая. Она стояла ближе всего, поэтому успела сыграть на моей невнимательности и прописала мне смачного леща по щеке: - Ты идиот, Пятифан! -Ай, - Я потер щеку с такой обидой, что все остальные, видимо тоже желавшие мне наподдать, заулыбались и облегченно выдохнули. - Я чуть дубу не дал, - Бяша приложил ладонь к груди и глубоко выдохнул, будто до этого момент не дышал совсем. - Так не шутят, Ромыч, - Сорока недовольно нахмурился, вытирая пот со лба. В лучах заходящего солнца он выглядел совсем измученным и грязным. Его темные лохматые волосы были покрыты дорожной пылью, давая иллюзию седины. - Ладно, ладно, - Я поднял руки вверх, показывая, что сдаюсь, что каюсь и виноват, хотя внутри и ликовал, что моя шалость удалась, и я до усрачки напугал друзей, - Сорян. - Где ты был? – Матюхин облокотился спиной об отвесный край входа в огромную пещеру и скрестил руки на груди, - Мы искали тебя полтора часа. - Много, - Задумчиво протянул я, понимая, что сейчас уже около семи вечера и что вернемся мы очень поздно, - Как вы узнали, что я тут? - А мы и не знали, - Эля сидела на камне, вытряхивая песок из кроссовок. Ее ноги были исцарапаны и покрылись грязью так же, как и волосы Витька, - Мы пошли по тому направлению, куда ушел ты и увидели скалу. Видимо они увидели то место, где я начал лезть вверх. Я напрягся. Неужели…Они не догадались, что я карабкался по скале? - Мы подумали, что ты не идиот, чтобы лезть без страховки вверх, да и там не было ничего интересного…- Эля ухмыльнулась, растирая лицо грязными ладошками и отплевываясь от песка, - Поэтому пошли вдоль скалы и спустя полчаса вышли к подножию. - Ого…Полчаса…- Повторил я, понимая, что примерно столько же лез вверх. Только ребятам об этом, все же знать было не обязательно. - А ты где был? Откуда ты вышел? – Сорока скептически заглянул за мою спину, после чего, явно уверенный, что я нашел какое-то сокровище, забежал за поворот, за которым я и прятался. - Да тут и был…- Соврал я, оборачиваясь за Витьком и ухмыляясь. Сорока обошел кругом ту площадку, где я прятался, но, так и не заметив в сумерках маленький лаз в мое новое убежище, вернулся обратно, почесывая репу, - Я на самом деле сильно вымотался. И когда нашел эту пещеру, решил, что один не сунусь туда, - Интересно, за такой наглый пиздеж на небесах карают? Я сделал серьезное лицо, - Поэтому решил посидеть немного и спуститься за вами, но вы пришли сами и я решил спрятаться и вас напугать. Вот, собственно, и вся история. - Понятно,- Махнул на меня рукой Витя, после чего улыбнулся и покачал головой, подбирая свое копье с песка, - Шутка удалась. Я выхватил из кармана фонарь и приподнял угловатую бровь, смотря на товарищей: - Я схожу проверить? Кто-нибудь со мной пойдет? Все замолчали. Никто не хотел идти туда. Потому что ночь темна и полна ужасов. Потому что в темноте сгущаются страхи. Потому что в пещере мы могли наткнуться на тигра или медведя, упасть в овраг, или еще хуже – нас могло завалить. - Нет уж…- Тихо прошептал Бяша и настороженно, как-то по-заячьи приподнялся с камня, на котором сидел, - Один ты больше не пойдешь. Идем все вместе. - Я согласна с Бяшей, - Эля прикоснулась к моему бицепсу и почему-то от этого прикосновения мне стало тепло и приятно, - Опасно разделяться. - Но если там что-то произойдет, - Я вздохнул полной грудью, понимая, что у меня нет сейчас выбора и я не в праве им отказать, - Кто-то должен бежать в лагерь, чтобы рассказать об этом. Глупо соваться всем. - Да, Рома прав, - Матюхин поежился и надул пухлый маленький рот, недовольно что-то обдумывая, - Вы это…не подумайте, братаны, что я струсил там, но…Я не очень-то хочу в темноту идти. Я останусь и буду ждать вас тут. - Решено, - Я кивнул и подал руку Вове, чтобы показать ему, что его выбор тоже достоин уважения. Находиться тут одному тоже было опасно, ведь солнце вот-вот сядет. И он останется в горах в полной темноте. Он с улыбкой пожал мне руку, видимо сообразив, что его никто тут и не посмеет считать трусом, и вскарабкался на камень повыше. Он сел в позу лотоса с копьем, изображая дозорного индейца. Это нас насмешило и все шестеро заулыбались. - Тогда идем? – Бяша неуверенно пропустил меня вперед и я включил фонарик, освещая давящую темноту пещеры. Идти было страшно. Я слышал за своей спиной ровное дыхание Эли и Бяши. Сорока шаркал где-то сбоку. В самом конце плелся Бабурин, то и дело вздрагивая и кряхтя, что он устал. Наверное, самым верным решением было оставить на стреме именно Вована, я был рад, что он сам это предложил. Бабурин бы испугался и от страха точно бы угодил в какой-нибудь овраг, если бы пришлось бежать до лагеря. К тому же с его весом шустро это сделать он не смог бы. Элю мы не оставили бы одну у пещеры из соображений того, что она девочка и это опасно. Оставались только Бяша, Сорока и Вова. Сорока не стал бы выпускать меня из своего орлиного внимания, это как пить дать, хотя он, между прочим, атлет. Быстро бы добежал до лагеря. Вот только…Не уверен, что он бы доставил нам помощь. Мало кто знает, но у Бяши куриная слепота. В темноте он почти ничего не видит. Именно поэтому не было никакого смысла оставлять его в темноте. Он скорее бы упал с тропинки со скалы, чем добежал бы до Петрова. Мы шли достаточно быстро, но все же эта дорога казалась мне нескончаемой. Где-то капала вода, стекая по стенам пещеры. Местами завывал ветер. Я светил вперед, понимая, что мы все больше углубляемся и рискуем своими жизнями. Но идти дальше было необходимо. В конечном итоге мы вышли к небольшому гроту с единственным круглым отверстием на самой верхушке высоченной пещеры. - Горное озеро…- Завороженно прошептал Бяша делая шаг к темной воде, которую осветил свет моего фонаря. Маленький кусочек неба, который торчал над нашими головами в скалистом отверстии говорил о том, что наступила ночь. И лишь свет одинокого месяца едва ли проникал тонкой полоской в то место, непрошенными гостями которого, мы стали. Вода потайного озера серебрилась. - Афигеть…- Выдавил Бабурин и сделал шаг вперед, явно пораженный красотой ландшафта, но тут же остановился, - Фу…Что за вонь? Действительно. По всему пространству грота стоял тухлый запах яиц, который я по началу принял за сероводород. На уроках химии нас так учили определять газы и кислоты – по цвету, запаху…Но в природе сероводород так редок…И…Очень воспламеним. По телу прошла волна мурашек. - Интересное место, - Хмыкнул Сорока и огляделся, поворачивая голову то вправо, то влево, пока его взгляд не остановился на чем-то темном в дальнем углу грота. Если бы я мог видеть его лицо, я бы увидел в тот момент, как он побледнел, как вытянулось его и без того длинное лицо, а волосы, которые лишь недавно были седыми от дорожной пыли, сейчас могли поседеть по-настоящему. - Р…Рома…- Эля смотрела туда же, она замерла рядом с Сорокой, боясь произнести и слово. Ее сердце стучало так громко, что его слышал каждый из нас, - Рома, смотри… Я направил свет фонаря на то место, куда смотрели мои товарищи и застыл в оцепенении. - Я думаю, надо валить отсюда…- Тихо прошептал Бяша, делая шаг назад, к выходу из пещеры. Прямо на нас смотрели два пустых поросячьих глаза. Голова свиньи, с лужей запекшейся крови под ней, была насажена на высокий кол. Рядом с этим местом были разбросаны мертвые грызуны, какие-то птицы… Все они лежали в кровавом кругу, напомнившем нам те пентаграммы, которые обычно рисовали сатанисты на гаражах в нашем селе. - Х…хорошая мысль, братан, - Подхватил Бабурин, тоже пятясь назад. - Стойте, - Я осветил грот светом фонаря, убеждаясь в том, что мы тут все-таки одни, после чего медленно сделал шаг в сторону ритуального круга, - Успокоились все. Почему я был так хладнокровен и спокоен? - Ты сдурел? Рома, стой! - зашептала в ужасе Иванова, хватая себя за плечи. Я слышал, как за моей спиной дрогнул ее голос, она почти плакала. Видимо оставаться в темноте с мертвой кабаньей головой не хотел никто, поэтому Сорока, Бяша и Бабурин подскочили ко мне в два счета. И, держась за мои предплечья, словно мы шли по минному полю, мы шагали дальше, оставляя Элю одну на входе. - Суки, - Яростно зашептала девушка нам вслед, но за нами так и не пошла, - Я вам устрою! Она тихонько села в темноте, прислоняясь спиной к стене, явно наблюдая за нашим передвижением. Девушку била крупная дрожь. - Ты сумасшедший, Ромыч, на, - Еле живой голос Бяши заставил меня выйти из этого оцепенения и напряженно улыбнуться. - Мы проделали такой путь, чтобы поселить в себе еще больше страхов? Я не смогу спать, если не узнаю, что тут происходит, а вы? - Тихо ответил я, пожимая плечами. Сорока так сильно впился мне в плечо своими пальцами, что я поморщился от неприятной саднящей боли. - Справедливо, - Выдавил он. Но я услышал и в его голосе страх. Он боялся. Наверное, не будь меня тут, они давно бы сбежали во главе с этим Витьком. - Я щас обделаюсь, - Тихо и грузно пропыхтел Бабурин, делая очередной шаг за мной. Стало забавно и все мы тихо рассмеялись над Семеном. Умел он даже в таких ситуациях оставаться собой, туповатым увальнем. - Смотрите… - Мы подошли к самому кругу, рассматривая ближе свиную голову. Облепленная мухами, с высунутым языком, посиневшим от кровоизлияний, она смотрела на нас мертвыми, затянутыми пеленой, глазами. - Жуть…- Прошептал Бяша, и я ощутил, как он вздрогнул за моей спиной, — Это что? Я осветил вначале пол, залитый кровью. Местами были разбросаны кишки, местами кровь рисовала какие-то непонятные узоры, в которых валялись дохлые грызуны и птицы. И только потом я направил свет на то место, куда меня дернул Бяха. На высоком квадратном камне лежали пять деревянных предметов, в которых мы не сразу признали карнавальные маски. - Боже, бля, - Сорока схватился за горло, понимая, что сейчас его стошнит от волнения и отвратительного запаха тухлятины, - Я щас блевану. - Я тоже…- Бяша прикрыл рот ладонью, прерывая рвотный позыв, - Что это, бля, такое? - Похоже на маски…- Я подошел чуть ближе, не обращая внимание на то, что моим товарищам было плохо, после чего взял в руку один из предметов. В моей руке оказалась странная, грубо вырезанная маска, изображающая мордочку волка. Я покрутил ее в руке, приподнимая брови. - Но…откуда тут они? – Бяша подошел ко мне ближе, заглядывая через плечо, - Клево! - Ага, - Я усмехнулся и приложил свою маску к лицу, слегка завывая, - Ауууу! - Ха-ха!- Сорока, явно забывший про свою тошноту, тоже подошел ближе и схватил себе маску с изображением лисицы, - Круто! Бяша, который до этого момента, явно не определился, какую маску ему выбрать, сопроводил недовольным взглядом Витю. С такими темпами, ему ничего не останется, и он схватил первую маску, что лежала рядом с моей. - Сова…- Недовольно пропыхтел Бяша, смотря на пустые прорези глаз деревянной маски, - Ну-ка поменяю! Эй! Бабурин схватил себе маску медведя. Он радостно загоготал, надевая ее себе на лицо. Поняв, что кроме ушастой маски зайчика ничего не осталось, Бяша все же решил остановить выбор на сове. - Да брось, Бяха, сова крутая птица, - Я усмехнулся, но голос мой показался мне таким злобным и…другим сквозь эту маску…Словно я прорычал это, как этот самый волк. - Вы не забыли, что нам пора валить? – Послышался тихий голос Эли за нашими спинами, - Мы не в игрушки пришли играть. Нас Вова ждет! - Не будь занудой! Лучше примерь! – Я схватил маску зайчика, возвращаясь к девушке и протягивая ее ей, - Ты будешь зайцем, а я волком. Ммм? - Лучше предложи такие игры Морозовой, - Отмахнулась от маски девушка и случайно выбила ее из моей руки, - Ой… - Ну…Я тогда Петрову лучше ее всучу, пусть наш лидер носит, - Я не стал при сороке договаривать, что хищниками руководит травоядное, но мысленно меня все поняли. Я даже ощутил, как под масками ухмыляется Бабурин и Бяша. Сорока просто промолчал, - Идемте. Сунув маску зайчика за пазуху, я снова направил фонарик в сторону выхода и двинулся вперед, освещая дорогу моим друзьям. Эти маски чудесным образом произвели на нас просто колоссальное впечатление. Особенно моя. Она словно отличалась от других, словно была уникальна, подходила лишь мне, отображала мою натуру… Я ликовал. Я в упоении наслаждался своим новым лицом, ощущая, как меня переполняет непонятная энергия и как с притоком адреналина ко мне возвращаются силы. - Ром…Я забыла спросить…- Тихо прикоснулась к моей руке Иванова и осторожно прошептала так, чтобы услышали я и Бяша, - Мы шли по твоим следам и видели кровь…Ты не ранен? Я остановился, холодея от ужаса и оборачиваясь на ребят. - Вы…что? – Я не мог поверить, что они говорят это только сейчас, - Каким еще следам? Какая кровь? - Там были ветки поломанные у скалы, свежие…- Тихо и уже не так уверенно зашептала Эля, пытаясь рассмотреть в темноте мое лицо в маске. Я направил свет фонарика в тоннель пещеры. Сердце застучало, словно у бешеной собаки. - Да, мы подумали, что ты поранился и пошли по следам, - Витя, который все это время был справа от меня взволнованно коснулся моего плеча, - Ты хочешь сказать… - У меня нет ссадин или ран, - Тихо и зло зашептал я, - Какого хуя вы не сказали? Насколько свежие следы? - Не знаю, мы похожи на следопытов? – Зло выплюнула в ответ Эля, наступая мне на ногу, - Мы идем дальше или что? Я пригвоздил ее к бугристой поверхности стены и зло направил фонарик ей в лицо. Какая-то немыслимая ярость напала на меня. Мне хотелось разорвать девушку на месте за эту глупость, хоть в глубине души я и понимал, что она вовсе не виновата. Ее перекосило от боли, девушка наморщилась, щурясь от яркого света. - Ты что, тупая? – Я почти зарычал от злости, но понимая, что в пещере мы скорее всего не одни, тут же себя одернул. - Ромыч, ты че, на…Эля так переживала за тебя, - Бяша подошел ко мне, снимая с себя маску совы, и осторожно взял меня за предплечье, - Что ты хочешь сказать? - Эти следы…- Не слушал я лучшего друга, словно в бреду, какой-то панике пытался судорожно соображать, - Привели вас сюда? К пещере? - Да, - Отозвался уже не так уверенно Сорока и сделал шаг назад, - Рома, бля, прости, мы ступили. Он видимо сообразил первым. Поэтому реакция не заставила себя долго ждать. Мы все сообразили, и были уверены теперь в этом на все сто процентов – в пещере мы были не одни. И кто бы это ни был, он явно не был дружелюбным. Не пригласил бы нас выпить чаю и съесть еще этих мягких французских булок. Мы убегали. Забыв о том, что мы в темноте, еле освещая дорогу единственным фонарем, мы убегали оттуда стремглав. Мы не остановились, когда нас встретил напуганный Вова Матюхин, не остановились, когда кто-то неизвестный, когда мы были уже у самого подножья, завыл на возвышенности. Нам казалось, что скрежетая зубами, за нами гналась сама смерть. Вернулись в лагерь мы в ночи. Все, кроме Петрова, давно спали. Он встретил нас растерянным и обеспокоенным взглядом, но ни один из нас так и не решился заговорить в ту ночь. Мы легли спать, но я знал, что никто из охотников не сомкнул глаз. Потому что всю ночь…Как бы ты не пытался отвернуться, закрыться, спрятаться…Каждому из нас мерещились мертвые поросячьи глаза, облепленные мухами.» - Зачем вернуться? – Эля вывела меня из потока воспоминаний и нахмурилась, - Хотя бы для того, чтобы вернуть эти жуткие маски! Кто бы ни был в той пещере…Он явно заметил их пропажу. Она была права. Я сел на обрыве, смотря на бушующие волны, мои губы поджались, а брови сошлись к переносице, изображая самую глубокую в мире задумчивость. - Отправляемся этой ночью. Эля внимательно смотрела на меня, после чего осторожно кивнула, переводя взгляд на темную воду под нашими ногами. На душе было неспокойно.