Моя сигарета никогда не станет твоей

Саундтреки: my demons - starset save me - skillet -Если тебе не сложно, можешь рассказать, что случилось за время моего отсутствия? - Волков сидел в обнимку с Разумовским, стараясь передать свою позитивную энергию ему, хотя, судя по всему, получалось не очень, - Из тебя как будто всю жизнь высосали. Это из-за работы, или что-то другое? Сергей развернул голову в сторону Олега, оказавшись в таком же положении, как минут 10 назад. Говорить что-то, пытаться все рассказать начисто, вылить все то, что копилось долгие годы - это ли выход? Может, и стоило бы все выложить и освободить душу от тягостных камней, но никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Для чего что-то рассказывать, если тебя все равно никто не услышит? С таким же успехом можно кричать на стену в пустом городе и бесконечно надеяться на какой-то ответ. -Точно уверен, что готов услышать все? - Сережа набрал воздуха в легкие, готовый задохнуться на месте и надеясь услышать отказ, но... -Точно. Ты думаешь, что я из-за армии отупел и не вижу, что с тобой что-то не так? - Олег смотрел прямо в глаза Разумовскому, будто настоящий волк, готовый разорвать свою добычу на куски, - Я знаю тебя чуть ли не всю жизнь, и я не могу смотреть, как мой единственный близкий человек разлагается изнутри и ничего с этим не сделать. Выдох. Сергей закрыл глаза и отвернул лицо от Волкова, протирая его руками, словно стараясь смазать его так, чтобы оно потеряло свои очертания. -Ладно. Ровно в тот день, когда ты уехал... Разумовский говорил, говорил, говорил. В какие-то моменты его голос начинал подрагивать от накативших эмоций и воспоминаний, но теперь ему нужно было избавиться от горы на его плечах, ведь с каждым словом ее упавшие осколки как будто снова взлетали на ее вершину и утяжеляли ее. Вот день, когда он впервые пришел в большую компанию. Разработка соцсети, первый миллион, первый миллиард... Но это все можно найти на просторах википедии или того же vmeste. Сережа рассказывал все за исключением одного: Птицы. Он изначально не хотел этого скрывать, но в процессе своего повествования дошел до мысли, что так будет лучше. Никто кроме Разумовского не должен знать. Никто.

***

Время близилось к ночи, и единственным и самым тяжелым камнем оставался Птица. Сережа рассказал даже о своих действиях вне закона, как он чуть не сел в тюрьму, и даже это считалось для него не таким грузом. Слава богам, что завтра был нерабочий день, потому что часы отмерили уже полдвенадцатого ночи, а по расчетам Сергея вставать ему бы пришлось часа в 4, чтобы закрыть все пропущенные часы работы. Истории Разумовского очень сильно повлияли на настрой Волкова, и вся его хваленая жизнерадостность на неопределенные сроки улетела в тартары. Поскольку сразу после поезда Олег отправился к Сергею, жить ему пока было негде и Разумовский щедро предложил ему свой диван. Пожелав крепких нервов и спокойной ночи друг другу, оба ушли набираться новых сил для новой нервотрепки на завтра. Выпив таблетки, чтобы хотя бы попытаться нормально поспать, Разумовский лег на спину и, погрузившись в свои переживания и мысли, уснул где-то через полчаса.

***

Сергей шел по каким-то окровавленным и помятым от времени дорогам вперед. Вокруг кромешная тьма, и только неизвестно откуда льется холодный свет, освещая путь в никуда Разумовскому. Шорохи за спиной. Опять? Нет, нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! Только не это, нужно бежать, и как можно быстрее. Рыжеволосый знал, что ему уже никуда не деться, но все равно неустанно бежал прочь, дальше, куда угодно, лишь бы не оказаться ТАМ. Он был сейчас готов на что угодно, только не встречаться лицом к лицу с ним. Падение. Похоже, Сережа запнулся об эту странную дорогу, которая становилась будто тканевая и глубоко затягивала Разумовского в себя. Все, это конец. Ему некуда бежать. Сергей слышит приближающиеся шаги. Или это что-то иное? Капли с потолка? Хотя, вообще неясно, есть ли тут что-то сверху, кроме бесконечной темноты. Нечто тяжелое, или скорее сильно давящее, резко оказывается ровно над легкими, выбивая весь воздух из них и практически полностью перекрывая доступ к кислороду. Задохнуться в какой-то красной мокрой тряпке - просто чудесная перспектива. Это успело пронестись в голове отчаянно борющегося за глоток воздуха Разумовского перед тем, как он провалился под эту "дорогу", а точнее, как будто сквозь нее. Теперь кислорода было предостаточно, хоть обдышись, но он падал в неизвестность, и его ждал новый вариант смерти здесь: рано или поздно расшибиться о поверхность, на которую приземлится Сережа. Скорее всего, это будет какой-то асфальт, ну или такая же тканевая "дорога", как и сквозь которую он упал. Разумовский с детства хотел вести обратный отсчет до смерти, и наконец-то такая возможность есть. Только от какого числа начать..?

***

Падение оказалось не таким болезненным, как предполагал рыжеволосый. Теперь он оказался на чем-то таком же сыром, но уже не похожем на какую-то ткань. Поверхность стала похожа, скорее, на... Мясо. Да, это скорее всего было мясо, и вся суть происходящего доносилась до мозга Сережи как будто сквозь плотную пелену или из под воды. До сих пор было темно, поэтому увидеть, чья это, вообще, плоть, было невозможно. Словно читая мысли Сергея, включается свет, похожий на тот, что был наверху. Появляется «отличная» возможность разглядеть в деталях место, где был Сережа, но сделал он это, судя по всему, очень зря. Разумовский приземлился на гору окровавленных и полусожженных трупов. Почти у всех были раздроблены, как будто из пропустили через мясорубку, лица, и в одном из них, наименее искаженном, Сергей узнал кого-то знакомого. Гречкин..? Да, это он, блять! Нет, это точно не то, о чем думает Сережа, нет и еще раз нет. Мужчина медленно поворачивает голову, ища опровержения своим догадкам, но находит только подтверждение. И не одно, а целую кучу доказательств своих мыслей: Все эти трупы - люди, убитые им. «Ну же, вставай!» сам себе испуганно и тихо рычит Разумовский, но все бесполезно: ноги будто стали ватными и не поддавались никаким усилиям. В это время главный ведущий этого шоу, издалека наблюдающий за Сергеем, решает показаться, ведь как представление может идти без ведущего? - Ты убил их. Ты убил их всех, лично. Голос из темноты окончательно выбил из колеи Разумовского, но накативший адреналин придал ему сил на то, чтобы попытаться встать, и эта попытка увенчалась успехом. Теперь - бежать, искать выход, спасение, да что угодно, только бы Сергея не догнали. Но каждый его шаг Птица будто бы знал наперед, и он в конце-концов оказался в ловушке из мертвых тел и выходом, закрытым Птицей. Он смеялся в лицо Разумовскому, а сам будто пытался мысленно его придушить, да еще и так, чтобы насладиться муками Сережи вдоволь. При этом Птица был на должном расстоянии от Сергея и, соответственно, не мог достать до него, но ощущение опасности намного страшнее самой опасности. Сам Разумовский отвел в сторону глаза и настолько отвернул голову, насколько ему позволяла его гибкость, чтобы не смотреть в эти безумные янтарные глаза. Сам Птица в это время что-то говорил про совесть, виновность и страх своей жертвы, и что Сергей - просто тряпка, не способный признать, что все эти убийства совершены только им. Сережа совершенно не слушал, и даже при желании не смог бы, ведь все мысли были посвящены одной фразе, одному слову: "уйди". Но Птица не уходил. Он будто только еще больше начал издеваться над Разумовским, произнося четко и разборчиво: - Ты слаб. Все эти достижения, все награды - их заслужил я! Не ты, - эти слова эхом отражались в голове Сергея, который только жмурил глаза старался не потерять над собой контроль окончательно. Ну уж нет. Надо брать ситуацию в свои руки, иначе Сережа подтвердит свой статус тряпки. И вот в момент, когда Разумовский был готов дать отпор, высказать все, что считает нужным, он падает без сознания, в то же время резко просыпаясь у себя на кровати и жадно глотая воздух.

***

Это был... Просто сон? Ну и отлично. Сергей садится, и только он хотел спокойно выдохнуть, как зачем-то поворачивает голову и видит силуэт в дверном проеме. От этого он так сильно вздрагивает, что чуть ли не падает с кровати. Но силуэт оказывается не тем, кого ожидал увидеть Разумовский. - Олег, еб т... - Сережа вовремя осекся, не позволяя себе материться даже в такой ситуации, - Вот честно, я испугался. - По-моему, ты мне что-то недорассказал, уважаемый Сергей Разумовский, - Волков стоял в дверях, скрестив руки, и как-то немного осуждающе смотря на друга. Молчание. Многозначное или нет - решать не мне. Весь мир на минуту схлопнулся, Разумовский понимал, что сам себе сейчас строит дорогу в пропасть, и либо сейчас он вскрывает карты, либо уже безоговорочно летит в эту бездну. Но каков шанс, что вскрыв карты, он не окажется в дураках? Волков в это время подошел к Сергею и сел на кровати рядом с ним. Олег смотрел в глубокие голубые глаза друга, в которых читались страх и потухающая надежда. А вокруг все чёрное, как будто Серёжа был единственным спасительным фонарным столбом в ночном парке, хотя сейчас, скорее, именно Сергей сейчас готов был хвататься за любую возможность, как будто утопающий за соломинку. Уже начинало светлеть, шесть утра, как никак, поэтому теперь Волков словно через глаза смотрел в самое сердце Разумовского. Но Олег не видел, что затягивало Серёжу в омут. Как будто слепому не языке жестов что-то объяснял глухой. -Мне ты можешь рассказать. Может, я смогу помочь хоть чем-то, - Волков надеется понять, что происходит в голове Разумовского, но не слышит не слова. А в разуме Сергея творится неизвестно что. Мысли кружатся вихрем, задевают все самое больное и как будто специально будоражат воспоминания. В конце концов, видимо, найдя то, что они искали, все переживания ложатся ровным слоем пыли на дно черепной коробки, пробудив чувство безысходности. Разумовский до боли вжимает пальцы руки в ладонь, ощущая теплую кровь, тут же стекающую про кисти, другой рукой сильно обнимает Олега и понимает, что ему слово пережали горло, чтобы на месте придушить. Ощущение почти как во сне. И больно раненую руку, но эту боль глушит какой-то камень в легких, не дающий дышать.

***

- Ты точно хочешь знать? - немного успокоившись, Сережа тихо спросил Волкова, - Тебе точно не понравится... - Вот надоел уже. Выкладывай все, как есть.