Не главное

Ибо любовно поглаживает бок самого красивого мотоцикла, что он видел в своей жизни. Хорошо, что в магазине, которому, собственно, и принадлежит этот идеальный экземпляр, сменился менеджер по продажам: вместо чопорного и придурошного сноба появился молодой парень, с которым Ибо сразу закорешился, нашел общий язык и вообще иногда заходил даже просто поболтать. А потому Ибо было разрешено иногда просто приходить и зависать у техники, от которой иногда отгоняли зазевавшихся прохожих слащавым «Я могу вам чем-то помочь? Вы бы хотели его купить?» Ибо пробует резиновую деталь, которую до этого раньше не замечал у руля, на ощупь. Проводит пальцем, представляет, как будет вот так же небрежно делать, когда наконец-то накопит на эту красоту денег. — О, Ибо! Как поживаешь? Ибо с перепугу чуть не сбивает мотоцикл с его устойчивого положения, оборачивается, чтобы узнать, кому из одноклассников жизнь больше не мила, но зависает и не может подгрузиться обратно, так как ему на встречу делает последние шаги Сяо Чжань. Держит руку козырьком у лба, чтобы солнце не слепило, поправляет ремень сумки на плече и приветливо ждет ответа. Ибо только автоматически кивает в ответ, потом хмурится и отвечает нормально: — Спасибо, хорошо. А ты? Сяо Чжань смеется, как будто Ибо сейчас искусно пошутил и ненадолго убирает ладонь ото лба, потом морщится, делает еще шаг вперед, вставая рядом с мотоциклом так, чтобы навес давал необходимую тень, поправляет челку и наконец-то роняет руку: — Ох, не ожидал тебя встретить в этом районе. Хотя я не знаю, чего я ожидал. Сяо Чжань улыбается, а Ибо просто пялится на чужой рот, потом поднимает взгляд на глаза, обрамленные ресницами, на кончики которых падает свет, когда Сяо Чжань немного переминается на месте, и понимает, что вот его мечта накопить на мотоцикл — это тьфу по сравнению с мечтой нормально отвечать в разговоре с кем-то, кто, оказывается ему даже, возможно, только возможно, и нет, не нравится, но… Ибо не знает, как выкрутиться перед самим собой, потому что ему обычно, будем честны, глубоко насрать на то, кто там что про него подумает (кроме группки близких друзей). И ни разу, ни разу на него не падало проклятье онемения перед предметом интереса. Да и, собственно, интереса особо никогда не было. Вот тупо сексуальное влечение — да, и не раз. И все было легко и нормально. Это другие люди обычно заикаются, смущаются, ведут себя как в сериалах каких-то, которые бабушка Ибо обожает. Оно и понятно. Даже как-то успокаивает. Но вот самому не знать, как складывать иероглифы в слова — это в новинку. Ибо трет шею, потом опускает руку на сиденье мотоцикла — и окей, это привычное, это заземляет. — Я люблю сюда приходить. Ибо никому об этом не рассказывал. Да и Сяо Чжаню тоже не собирался. Просто тот до этого стоял такой солнечный, открытый, невероятный, что не захотелось как-то выкручиваться или придумывать какую-то отмазку. — О-о! Сяо Чжань оглядывается, видит вывеску магазина, потом переводит взгляд на руку Ибо, которая продолжает лежать на кожаном сиденье мотоцикла. Сяо Чжань улыбается снова, хотя и до этого улыбка не особенно уходила у него с лица, но сейчас он улыбается максимально широко и Ибо понимает, что нет, он пока еще не освоил науку не вылетания в ноосферу, когда ему так улыбаются. — Как здорово! Любишь кататься? Сяо Чжань немного наклоняет голову, словно понимая, что вопрос, конечно, очевидный, но Ибо чувствует, что это не праздный вопрос, что Сяо Чжань реально ждет, что Ибо ответит. Ибо пожимает плечами: — Как в детстве попробовал покататься с другом, так и не отпускает. А потом добавляет, поглаживая нагревшийся мотоцикл ласковым, привычным движением: — Вот, коплю… И почему-то оно не звучит как-то неловко, что ну как так-то, еще денег нет, студент бедный, не заработал. Ибо поэтому никому из друзей и не говорил про это. Чтобы не навешивать ожиданий, вот купит когда — тогда и расскажет. Но Сяо Чжаню почему-то можно. Почему-то кажется, что от этого вероятность покупки только увеличится, станет сильнее, а не скукожится под чужими взглядами и вопросами. Сяо Чжань кивает несколько раз, а потом склоняется к мотоциклу, рассматривая его. Ибо следит за Сяо Чжанем, подмечая, как тот сегодня одет (официально, но по-летнему), как смотрятся его пальцы, обхватившие ремень сумки покрепче, чтобы она не свалилась из-за того, что тот немного согнулся. Как он вообще смотрится на фоне самого любимого физического объекта Ибо, его главной цели. И выясняется, что смотрится он чудесно, хотя Сяо Чжань и не выглядит тем, кто хоть что-то знает про мотоциклы. — А ты катался когда-нибудь на мотоцикле? Сяо Чжань поднимат голову на вопрос — и оказывается чуть ближе к Ибо, чем раньше, смотрит снизу вверх, медленно выпрямляясь и поправляя ремень сумки немного суетливым движением. — Нет, как-то не приходилось. Сейчас Сяо Чжань улыбается как-то неуверенно, хотя все-равно очень светло. А потому Ибо произносит единственно возможное: — Надо будет это как-нибудь исправить. Голос звучит намного увереннее, чем Ибо себя ощущает, поэтому тут просто повезло. Ибо ждет ответа, хотя он не сказать, что что-то и предложил. Но судя по тому, как смягчается улыбка Сяо Чжаня, как появляются складочки у глаз от счастливой улыбки, Ибо все-таки предложил, а Сяо Чжань, судя по всему, принял: — Обязательно, Ибо. Я с радостью. Ибо думает, как бы незаметнее достать телефон, чтобы обменяться контактами, а потом по-крутому так, невзначай написать что-нибудь про шлемы, про безопасность. Да хоть что. Но в этот момент у Сяо Чжаня уже его телефон начинает звенеть так, что морщатся они оба, Сяо Чжань с сожалеющим выражением лица отвечает, отступая в тень, ближе к витрине. Отвечает коротко, тихо, выглядит настолько другим, настолько далеким, что Ибо на мгновение кажется, что весь их разговор сейчас ему только причудился. Сяо Чжань немного хмурится, когда возвращается на прежнюю позицию, и Ибо чувствует, что сейчас как-то странно будет продолжать если не флиртовать, то закидывать удочку на что-то в будущем. Сяо Чжань начинает говорить, но отвлекается на входящее собщение, чертыхается, быстро печатает ответ, бормоча «извини, я сейчас, да. так некстати». А потом смотрит на Ибо почти виновато, лицо такое несчастное-несчастное, что невозможно не простить ему все-все грехи прошлые и будущие. — Ибо, прости, там напутали с документами. Отправили не те работы в комиссию. Пойду с этим разбираться. Иначе у моей группы снизится балл. Ну надо же так! Сяо Чжань трет лицо, потом смотрит на Ибо с тоской: — Еще увидимся, ладно? Ибо набирается смелости, потому что нельзя иначе, потому что ради Сяо Чжаня можно рискнуть, попробовать, сделать непривычное, и говорит гулко: — Я тебя еще прокачу, договорились? Сяо Чжань пихает телефон в карман пиджака, кивает в ответ, с сожалением поджимая губы, и отвечает. — Обязательно. Пока, Ибо! Ибо поднимает руку в ответ на поднятую руку Сяо Чжаня и смотрит, как тот уходит в сторону автобусной остановки. На удачу — хотя тут как посмотреть, Ибо бы хотел эгоистично полюбоваться им еще чуть-чуть — автобус подходит аккурат вместе с Сяо Чжанем, который ныряет в автобус и, вроде, по пути достает снова телефон. Ибо смотрит на пока еще не своего железного коня, на любимку, но почему-то нет сил или желания изучать его дальше. Ибо заглядывает в магазин, прощается с тем клевым продавцом, обещая прийти через неделю, посмотреть кастомную краску, которую должны закупить, а потом бредет домой. У него самого экзамены на носу. Не только у Сяо Чжаня там дурдом и накладки. Ибо хочет выучиться так, чтобы получить лучшую работу, чтобы нагнуть конкурентов, заработать кучу денег, купить мотоцикл и кататься на нем в свободное время. Свободным и счастливым. Перед самым сном Ибо думает, что, может, стоило задержать Сяо Чжаня, обменяться контактами, но так и засыпает, не решив, как было бы лучше. Ничего. Видимо, придется теперь почаще навещать Минджэ, чтобы как-то органично пересечься с Сяо Чжанем. Ибо упрямый парень. И еще гордый. Получается немного сложно, но не невозможно. Во сне Ибо почему-то катает Сяо Чжаня на истребителе, а на утро решает, что это будет неделя совместных обедов в здании факультета Минджэ, и пофиг, что Ибо будет очевиден до предела. У Ибо появляется план и сразу становится как-то легче. Минджэ прям как по заказу сам просит встретиться сразу же в свободное окно, Ибо даже удивляется, как все легко происходит. Ибо немного задерживается, так как «звонок звучит для преподавателя, а не для вас», ага, ага. И поесть с Минджэ сегодня не получится, но хотя бы поболтать слегка. Они оба встречаются у автоматов с едой. И Миндже первым делом ударяет Ибо в плечо: — Я думал, ты мне друг! Ибо не понимает, чем заслужил такую фигню, а потом молча забирает банку с кофе из автомата, открывает ее и начинает пить, осуждающе смотря на Минджэ. Тот ненадолго зависает, не понимая, какую цифру вводить, чтобы получить свое кокосовое молоко, Ибо помогает, а потом, видимо, за все хорошее, получает еще один удар в плечо. — Эй, да ты чего, Мин-мин. Ибо специально использует его детскую кличку, чтобы позлить. Потому что какого фига. Оно срабатывает и Минджэ сначала шипит, а потом вздыхает и наконец рассказывает, что на него нашло: — Я думал, у нас нет секретов друг от друга, — Ибо в ответ на это только неопределенно кивает и слушает дальше, — но почему тогда ко мне сегодня после лекции обратился Сяо Чжань и попросил передать тебе это? И еще спросить про шлемы? О чем речь-то? Ибо, который еще на первом упоминании, перестал пить из банки, замирает окончательно, и просто тянется рукой к сложенной в несколько раз бумажке. Миндже ее протягивает, в последний момент не отдает: — Ибо, я не смотрел, что внутри, но надеюсь получить от тебя исчерпывающий ответ. Потому что иначе я даже не знаю! Ибо дергает бумажку на себя, осторожно ее раскрывая так, чтобы Минджэ не было видно. Там четким, немного прыгающим, но изящным почерком написано: «Ибо, с тебя урок по безопасности и запасной шлем». А ниже телефон и подпись Сяо Чжань с точкой сбоку. Ибо готов поклясться, что если бы это была не первая записка от Сяо Чжаня ему, то тот бы стопудово что-нибудь там пририсовал. Ибо жопой чует, что Сяо Чжань из тех, кто оставляет на записках маленькие рожицы, рисунки, детальки и, чем черт не шутит, сердечки. Ибо контролирует свое лицо, чтобы, не дай бог, не улыбнуться и не спалиться перед Миндже. И блин, у него есть телефон Сяо Чжаня. Это дико глючно, учитывая что все обычно обмениваются qr-кодами, и Ибо свой телефон вообще наизусть бы в жизни не назвал, но блин! Ибо методично сворачивает бумажку, убирает в карман брюк и делает глоток кофе. Миндже сейчас просто лопнет. Ибо прячет улыбку за банкой, а потом наконец отвечает: — Он попросил помочь его другу с выбором мотоцикла. Миндже, который заметно расслабляется, не готов полностью сдаться: — А откуда он знает, что ты можешь в этом помочь? Ибо даже не врет, когда отвечает: — Я при встрече это упомянул, — и для убедительности добавляет, — так вышло. Минджэ вздыхает в ответ: — Ну да, это похоже на тебя. Ты и на экзамене по философии сможешь мотоциклы приплести. Ибо гыкает в ответ и прихлебывает еще немного кофе. Внутри все гудит и шумит. Ибо ощущает себя тем самым мотоциклом, который завели и вот-вот дадут ему рвануть в путь. Минджэ успевает пожаловаться на то, сколько им задали работ на эти выходные. Он успеет их написать, только если будет спать по пять часов. Минджэ, конечно же, преувеличивает, но Ибо благородно не ловит его на этом, а только поддерживает и поддакивает. Как только Ибо оказывается в пустынном коридоре, выуживает бумажку, чтобы вбить в телефон номер и добавить контакт в вичате. Преподаватель, на чью лекцию Ибо сейчас надо идти, спешно проходит мимо, и Ибо юркает за ним следом в аудиторию. Незаметно набирает под партой первое сообщение, отправляет с колотящимся сердцем, а потом смотрит на вытирающего пот салфеткой преподавателя, испытывает к нему непривычную нежность. Он кажется не занудным и вредным, как всегда, а каким-то человечным и по-своему понятным. Телефон беззвучно подсвечивается входящим, Ибо читает ответ и чувствует, как перед ним внезапно как будто открывается новая, огромная, до этого даже не виданная дорога. И если до этого Ибо мечтал о мотоцикле, то теперь он знает, что это была только половина счастья — а вторая, возможно, будет сидеть сзади в самом безопасном шлеме на свете, держаться поверх кожанки Ибо крепко-крепко, и мчать по новой дороге вместе с Ибо. Чтобы солнце слепило, а пыль оседала позади пушистыми облачками.