Коктейль-Холл

      Мел словно был везде и сразу. Он сбегал к стойке и принес бутылку. А еще успел пообщаться и поздороваться почти со всеми. Чудовищно активный человек, — подумалось Максу.       Мелу же было плевать. Тут он был на своем месте и даже… даже перестал казаться другим. Тут вообще других не было. Просто Мир сменился. Добавилось красок и звуков. И под зарубежный алкоголь со странным, но приятным вкусом, он заходил на ура. Макс сидел в кресле, чуть поодаль от основной компании. Настолько поодаль, что перестал замечать своих коллег. Даже Шурф с книгой пропал. Зато рядом был Мел. Девятый Том оказался вполне пригоден для общения и куда человечнее, чем казалось раньше. Он знал несколько языков, хорошо шутил и вполне сносно рассуждал о политике.       — Слушай, — неуверенно начал Макс.       — Ага?       — Тебе это нравится, да?       — Хах, а по мне не заметно?       — Да нет… просто… Тебе правда нравится быть таким?       Мел ненадолго замолчал. Макс вслушивался в плавный медляк и наблюдал, как парочки качаются под саксофон.       — А что плохого в том, чтобы быть другим? Я такой, ты другой, а, вон, Джуффин третий.       — Ну, не знаю.       — Ты ведь тоже другой. Понимаешь?       — Не очень.       Мел снова помолчал, цокая языком и отпивая из стакана. Виски был отменный. Не такой хороший, как можно было, но другого Макс не пробовал. Поэтому доверял рекомендациям товарища и тоже тянул темную жидкость.       — Ну и ладно, я сюда не объяснять пришел, — фыркнул Мел и встал. — Пошли, хоть потанцуем. А то сидим тут, как памятники отвергнутым нахалам.       Макс танцевал плохо. Ноги не слушались, а после выпивки его еще и жутко шатало. Мелифаро же только смеялся и орал на ухо, мол, так и надо, расслабься. Музыканты сменили пластинку. Заиграло что-то громкое, безумное и быстрое, похожее на фокстрот. Мелифаро странно дрыгался, подпевал и, изредка, восторженно взвизгивал. И было в этом что-то обаятельное, приятное даже. Бесспорно, харизма этого парня окупала абсолютно все. Макс даже расстроился, когда ему вдруг сказали, что пора уходить.       Мелифаро даже не был груб. Просто сказал «пойдем», но это оказалось слишком отрезвляюще. Максу было весело, останавливаться не слишком хотелось. Но он пошел. Потому что, и правда, пора.       Повели его через черный ход. Ребята, с улыбкой до ушей, обнимали его, желали удачной дороги домой и, весело смеясь, уходили. Мелифаро же с ними не прощался.       — Слушай, раз ты тут, в подполье, так почему ты с нашими работаешь?       — Я не работаю.       — Но…       — Я помогаю иногда. Помощь за помощь. Мои ребята иногда попадают в неприятности, а вы помогаете их улаживать. А я в ответ иногда помогаю найти кого-то.       — Ты сдаешь своих, получается?       — Никогда. Я сдаю тех, кто зажрался, чувак. Мы их тоже презираем.       Они стояли перед самой дверью. Макс вышел. Мелифаро остался. Он стоял на пороге другого Мира, улыбаясь и сверкая в свете ламп. Макс же застыл в желтоватых бликах, неловкий и пьяный.       За их спинами смеялась Меламори, выпытывая что-то у уставшего и помятого парня. Джуффина и Кофы не было.       — Макс, — позвала Меламори, — давай шевелись, уже пора.       Мел кивнул на прощание, послал девушке воздушный поцелуй и захлопнул дверь. Звук лязгающего железа оповестил, что вечер закончен. Шурф, все еще молча, подталкивая парня, двинулся в сторону машины.       — Что-то не так, Макс?       Поправлять он не стал. Максимом он, наверное, больше никогда не будет.       — Порядок, чувиха, — с легкой горечью отозвался Макс, парадируя стиляг.       Меламори захохотала и скользнула в машину.       Вечер закончился. Началась ночь, продолжилось переписывание документов. Почерк Макса поплыл.       Утром вернулись Джуффин и Кофа. Кофа сыто молчал, наговорился за ночь, зато Джуффин болтал за двоих. Рассказывал и рассказывал. А Максу впервые было не особенно интересно.       — Хэй, Макс — позвали его у двери.       Там стояла Меламори. Обычное платье, обычная коса. Словно сменила не одежду и прическу, а переодела шкуру. Перед ним стояла обыкновенная красивая девушка, с обычновенной красивой улыбкой. После вечера было странно видеть такое.       — Да? — отозвался устало. Организм требовал сна.       — Ты чего все еще в костюме?       Макс вдруг заметил, что не снял даже пиджак. В нем было тепло, удобно, а цвет словно бы не замечался.       — Иди верни Мелифаро вещички, Макс, — слышать такую вариацию имени именно от Джуффина было необычно. Хотя и приятно.       — Да, хорошо. Я на сегодня свободен?       — И на завтра. Отдыхай, мой мальчик.       Макс тяжело поднялся и пошел к выходу. Меламори свистнула служебному водителю. Парень даже не удивился. Видимо, возить приходилось и не таких странных гостей.

_________________________

      У Мелифаро долго не открывали. Макс стучал, звонил, ждал… но, когда он уже поверил, что хозяина нет дома, ему все-таки открыли.       Мел выглядел помято. Брюки остались все те же, но сверху была самая обычная майка. Даже как-то неудобно было.       — О, хай, чувак. Чего так рано ломишься?       — Я костюм вернуть, вот, — и тут до Макса дошло, что свою одежду он взять забыл. Так и приехал в костюме.       Мел прыснул и покачал головой. Развернулся молча, с затяжным зевком, и исчез в квартире. Макс же застыл на пороге, мозг отказывался работать и спросить хотя бы что-то.       — Ты там так и будешь торчать? Залетай, ток дверь закрой, чувак.       Дверь Макс закрыл. На все замки, по привычке. И сел на пуфик в прихожей. Сидел там, напротив зеркала и разглядывал себя. Вчера не успел. Красноватые глаза, растрепанные волосы с остатками воска, перекошенная рожа. Сразу видно — хорошо повеселился.       — Может чаю?       — Да, спасибо большое.       — Да не за что, — буркнул Мелифаро. Сонливо так.       Максу дали хорошие, но вполне обыкновенные коричневые брюки. И такую же обыкновенную рубашку.       — Откуда у такого стиляги нормальная одежда?       — В универ в ней ходил когда-то.       — И кто ты теперь по профессии?       — Я не закончил.       — А, понял, — внезапно стало странно неловко.       — Да ладно, чувак. Я математиком должен был стать.       — Не понравилось?       — Выгнали.       И снова молчание. Макс неловко переодевался под свист чайника на кухне.       — А тебе нравилась математика?       — Ага, прикольная.       — А почему…       — Почему не прогнулся? Да нахер надо мне такую математику, честное слово! Ну вот что она бы мне дала? Диплом? Скучную работу?       — Но тебе же ведь нравилось.       — Математика — да. Остальное — дерьмо под сапогами.       Макс вяло покачал головой. Он в кадетке тоже так думал, но бросить так и не решился. Оно и к лучшему, вон он где сейчас. Может и у Мелифаро все бы вышло? Но сам Мелифаро казался вполне довольным жизнью. Стискивал чашку, грел руки, улыбался своим мыслям.       — Чего ты на меня так пялишься?       — А родители как отреагировали? — вопрос сорвался с языка раньше, чем Макс смог подумать.       — Папаша доволен не был. Но он больше переживал, что меня засунут в тюрьму. Мать вообще об этом не задумывалась. У нее еще два сына, нормальные, не как я.       Мелифаро говорил без обиды, так честно, что аж сводило скулы. Макс застыл, стараясь не спугнуть.       — Они, вот, уехали в Ленинград, а тут квартиру оставили мне. Анчифа на подводной лодке, капитан, крутой чувак, как ни крути. Бахба работает где-то в Казахстане. По-моему, почвы изучает. Папаша жутко им гордится.       — А тобой?       — А меня в покое оставили — и замечательно.       Макс отпил немного чая. Вкусный, настоящий.       — Так почему?       Мелифаро издал неопределенный звук. Он смотрел на холодильник и покачивался, словно бы слушал музыку.       — Почему? Почему я все еще стиляга? Не знаю. Мне хорошо так, приятно. Сам погляди, вчера же было круто. Мы танцевали, книжки обсуждали. Свободно оно было, андестенд?       Макс только и мог, что промолчать.       — Свобода — она разная, я понимаю. Тебе она в твоей работе. Мне в тусовках. Это же не плохо, правда?       Мелифаро говорил с потаенной надеждой, повернувшись боком и глядя в глаза очень пристально.       — Наверное, — неуверенно потянул Макс.       — Вот в этом и дело! — вдруг Мелифаро поставил чашку на стол и стал размахивать руками. — Нас тут душат, Макс! Они считают, что мы дураки, но мы же ничего плохого не делаем. Мы тоже читаем, учимся, дружим и любим. Да, мы слушаем другую музыку, ну так что? А что плохого в музыке? Что плохого, скажи мне, Макс?!       — Ничего, ничего плохого, — так же жарко поддержал Макс. И сам себе удивился, к чему он это?       — Вот-вот! Ты просто послушай. Они же поют о всем таком же. Просто поют, живут. У них там совсем по-другому не из-за музыки или одежды. У них там свобода, андетенд? В этом и дело, что свобода у них. Они знают, что люди разные. Знают и живут так. Плевать им на твой пиджак и туфли, они в тебе человека видят!       Макс застыл. Мелифаро говорил и говорил, горячо, задыхаясь и подскакивая со стула.       — А у нас…       — А у нас, чувак, коммунизм.       Хаять партию при Максе еще никто не смел. Он аж задохнулся, готовясь давать отпор этому наглому и самовлюбленному пижону. Но Мелифаро продолжил, и слова застряли в горле.       — У нас коммунизм. Это хорошо, оно ж про то, что любить людей надо и помогать им всем вместе. Что дружить надо. Что верить не в Бога, а в нашу собственную силу, потому что мы свернуть и горы, и реки можем. Только люди этого не понимают. Они, знаешь, читают Маркса и Чернышевского, но не понимают. У них в головах одно: нужно вытравить все, что на них не похоже. А не принять и сказать друг другу: мы тут, мы разные, мы вместе.       Макс застыл. Что-то внутри екнуло.       — Надо же вытравливать бандитов. Которые убивают и насилуют. Которые бухают и людей на улицах бьют. Вот только они не носят пиджаки и не слушают джаз, на таких плевать. Другое ж дело — мы.       Мелифаро замолчал. Тяжело дыша, глядел в пол. Кусал губы.       — А разве… разве не вытравливают?       — Иногда, ага.       Больше они не говорили. Допили чай, вымыли кружки. Даже попрощались без слов — парой кивков. И Макс пешком пошел домой, думая только о внезапной откровенности Мелифаро. И о том, что за такие слова он очень скоро оправдает опасения родителей и полетит в кутузку.

____________________________

      Сон был беспокойный. Коты даже ушли с кровати. Макс за свой выходной так и не отдохнул. Ел, пил, спал — делов то.       На работу пришел вымученный и уставший. Хотя и работа все еще была интересной, в голове крутились только слова Мелифаро. И над ними нужно было основательно подумать.       А Максимом его никто так и не назвал.