Часть 2
2 сентября 2022 г., 17:00
— Максим?
— Да?
Он сидел за столом Джуффина с
старательным почерком переписывал каракули начальника. Все в нем было хорошо, кроме почерка. Ну и ладно, кресло удобное, еду приносят прямо в кабинет — чего ж еще желать?
— Танцевать умеешь, Максимка?
Джуффин никогда не задавал
вопросов просто так, но каждый раз Максим гадал, шутит или серьезен?
— Не слишком хорошо. На выпускном все ноги девчонкам оттоптал.
— Ужас, мой мальчик, ужасный ужас!
Максим смутился еще сильнее. Ну вот, опять покраснел, Джуффин еще неделю подкалывать будет. Да и Кофа в стороне не останется.
— А сегодня придется научиться.
Ну, или стоять столбом и печально смотреть на красивых девушек.
Именно в этот момент, когда уж думалось, что ничего хуже быть не может, пришлось стыдливо отложить авторучку и поскрести за ухом, лишь бы не смотреть на начальство.
— А это обязательно?
— Конечно! Сегодня твое боевое крещение, мы пойдем ловить страшного мошенника и стилягу.
— Стилягу?
Максим много слышал о них, даже видел на улицах, но никогда не думал, что их придется ловить. В какой-то мере даже презирал их, но не сказать, что был рьяным дружинником и орал вслед девушкам в цветастых юбках «шалава». Просто недолюбливал, как положено недолюбливать обыкновенных дураков.
— Его самого. Собирайся, вы с Шурфом идете прихорашиваться к нашему Мелифаро. Только не напоминай ему о папаше, а то опять обидится и будет ворчать.
— О Манге Мелифаро? Который написал Энциклопедию Мира? МЫ пойдем к его сыну?
— Да, да, да и еще раз да. Шевелись, Максимка, он вас ждать не будет.
И странное предчувствие заставило бросить все и рвануть в сторону выхода, где уже докуривал Шурф.
Они успели почти вовремя. С Шурфом не вовремя вообще не бывает, это Максим усвоил сразу же. Время для этого невероятного человека было податливой материей, ластящейся под властную руку.
— Лонки-Ломки, какая встреча! Готов окунуться в наш… как это ты называешь «цирк разврата»?
— Моя фамилия Лонли-Локли, товарищ Мелифаро. Надеюсь, что когда-нибудь твой маленький и ограниченный мозг когда-нибудь усвоит это.
А Макс словно врос в землю. Не мог и слова сказать, только пялился на это чудо. Чудо было стройным и очень красивым парнем. Если бы не длинные патлы, зализанные воском в непонятный чуб, и цветастая, рябящая одежда. Оранжевые брюки в полоску, зеленая рубашка в крупные красные цветы, желтый пиджак… и ко всему прочему темно-синий галстук в белый горох. Чудо сошло со страниц Крокодила, нагло улыбаясь и держа папиросу между зубов.
И это же чудо носило гордую фамилию Мелифаро, а по заверению Джуффина еще и было сыном невероятного ученого и путешественника Манги. Максим не знал, как это нужно понимать. И нужно ли?
— О, новенький. Выглядит как мечта компартии, — нагло заржало чудо.
— Максим, — на автомате он протянул руку, всей душой желая, чтобы это странное существо даже не касалось
его руки.
Коснулось. Пожало, крепко и тяжело тряхнув.
— Я Мел, чувак. Мы щас забацаем из тебя конфетку, не волнуйся. Главное расслабься и не думай ни о чем.
Это прозвучало как угроза. И не думать было слишком сложно. Особенно, не думать, глядя на развязную походку с покачивающейся задницей. Максима даже замутило.
— А у него имя есть? — шепотом спросил у Шурфа, пытаясь не быть услышанным новым знакомым.
— Нет, его отец так и не выбрал ему имя.
То есть на нормального человека существо даже не пыталось быть похожим. Ни имени, ни собственного достоинство. И на что Джуффину их отправлять сюда?
Жил Мелифаро в шикарной квартире почти на самом верху огромного сталинского дома. И денег у него, видимо, было немерено. Это Максим понял, как вошел внутрь жилища. Пластинки, зарубежные, отечественные, рентгеновские и профессиональные. Они лежали почти на каждой поверхности. А еще были книги. Столько книг Максим видел только в библиотеке и кабинете Шурфа. Только что-то подсказывало, что за томами Маркса отнюдь не Капитал. И от этого становилось только хуже.
Шурфу тут же выдали костюм и проводили в отдельную комнату переодеваться. Максима же чудо цепануло за локоть и повело куда-то в глубь «хаты», как эту квартиру обзывал сам хозяин. «Хата» была гигантской, по меркам даже Максима, который успел побывать во многих домах.
Мелифаро все о чем-то болтал, даже не обращая внимания на то, слушает ли его собеседник. А Максим все думал, как освободится от этой поганой руки с фривольными кольцами.
— Садись, чувачок, щас я тебе найду что-нибудь.
Максим даже не понял, как оказался в этой спальне. Отпустили — и то хорошо. Оглядываясь, он стал понимать, что комната явно должна быть тут же опечатана и выставлена в музее. В роли «норы предательской крысы». Тут было все: зарубежные плакаты, книги, учебники, яркая одежда, дорогой проигрыватель, зарубежное радио… Хотя нет, это все нужно продать и на выручку построить стадион для детей. Хоть польза будет.
А денег с этого всего точно хватит.
— Держи, вот это должно подойти.
Смолил он что-то жутко вонючее. Оно пахло всем и сразу, не табаком, а духами какими-то. Максим даже поморщился.
— Это?
— Ага, давай живее, чувак. Мне еще тебе прическу сделать, андестенд?
Последнее слово вообще никак не было понято бедным и разочаровавшимся в Мире Максимом, но он послушно кивнул. Кивать превратилось в привычку, слова слишком часто терялись.
Одежда подошла. И сидела, по заверению чуда, «потрясно». Сам же Максим избегал смотреть в зеркало. Выглядеть похожим на Мелифаро казалось позором. Но чего не сделаешь ради любимой работы?
Подумать о философском парню не дали — грубо вытолкали обратно в прихожую. И посадили на табуретку, нагло что-то творя с волосами. Шурф же со всем справился самостоятельно и теперь курил, сидя на подоконнике. Ему катастрофически не шел черно-красный костюм.
Максим даже поморщился. А что с волосами…?! Неужели на его голове тоже будет этот ужас?
Будет, — смиренно ответила логика. Партия сказала надо, комсомол ответил есть.
— Ну смотри, на человека стал похож.
В этом Максим сомневался, но спорить не стал. Только язвительно (что было непривычно) отозвался:
— Спасибо, Девятый Том.
Мелифаро на секунду замер. А затем расхохотался так громогласно, что Максим вздрогнул.
— Оригинально! Слыхал, а, Шурф?
Товарищ Лонли-Локли кивнул, не отвлекаясь от разглядывания чего-то в окне. А Максим удивленно поморщился. Такое панибратство в отношении Шурфа ему определенно не нравилось. Очень не нравилось.
Больше ему не понравилось только выходить на улицу в таком виде. Люди на них озирались, кричали вслед оскорбления, а иногда даже порывались что-то кинуть. Истинный комсомолец Максим едва выдерживал такое.
Мел же шел такой же развязной походкой и словно ничего не замечал. Шурф, вроде бы, тоже. Только один не замечал ничего надменно и гордо, а второй — спокойно прикрывая глаза на крики.
Максим быстро узнал толпу перед Коктейль-Холлом. Толпа там была всегда. Удивительно перед ней было увидеть Кофе и Джуффина. Они словно помолодели лет на двадцать и стиляжничали не хуже Мелифаро. А рядом с ними ошивалась развязная девица с черно-золотистом платье и заливисто смеялась и истории Кофы.
— Ну вот, теперь все в сборе. Отлично!
Энтузиазм Джуффина был непоколебим. А Максим только с отвращением мог смотреть, как девица нагло целует Мела в обе щеки и жеманно тянет гласные. Не сказать, что она была некрасива. Наоборот даже, Максим чувствовал себя мальчишкой, впервые вошедшим в Эрмитаж. Но весь ее наряд, вся она от и до, была «другой». А других он не мог воспринимать.
— Маламори, — представилась девочонка. Ее имя Максим слышал уже не раз. Она часто работала с Шурфом. Джуффин тоже упоминал. Говорил, что она может найти, что угодно и кого угодно. Но как-то это не вязалось с ее образом.
Сам же представиться Максим не смог, Мелифаро даже не дал звука издать:
— А это наш новенький, Макс.
Не Максим, не Максимка, а именно что Макс. Имя перекатилось на языке со странным послевкусием сигарет Мела. И оказалось очень по вкусу выряженному в цветастый костюм парнишке. Слишком даже по вкусу.
Именно что Макс нагло улыбнулся и поцеловал тонкое запястье Меламори, под ее хихикание. Именно что Макса пустили в Коктейль-Холл и именно он выпил шампанского с Мелом.
Кофа пошел собирать сплетни, Джуффин наслаждался обществом дам у бара, а Меламори просто пропала. Шурф читал в кресле (как в этом шуме он вообще хоть что-то мог воспринимать), а Макса оставили с Мелом. Тот что-то шумно рассказывал о джазе, и Макс слушал с затаенным удовольствием. Это было неправильно. И оттого до отвратного хорошо.
