Гасконец и бывший семинарист

Арамис, как всегда, был на службе в доме г-на де Тревиля. Его позвали в кабинет и стали отчитывать за стычку с гвардейцами. Молодой блондин с прекрасными голубыми глазами часто нарывался на них. Хотелось бы рассказать про самого мушкетёра. Молодой человек лет двадцати двух — двадцати трех. Красивый, любезный, статный. Только временно состоял в мушкетёрах, вскоре он хотел стать аббатом. Прекрасно владел шпагой и хорошо пел. И тут в кабинет влетает высокий Гасконец, восемнадцати лет. На голове его была шляпа, купленная только что у Бонасье. Д’Артаньян был очень красив собой, так же умён, дерзок и так далее. Юноша сначала не понял, кто здесь и туда ли он попал. Сняв с себя штору, в которой запутался, Шарль увидел де Тревиля и очень красивого молодого человека со светлыми волосами. Гасконец улыбнулся и поклонился, сняв шляпу и не сводя глаз с незнакомого юноши. Его глаза так и тянули Д’Артаньяна… Он сделал шаг к Арамису и тут же опомнился. Прокашлялся и посмотрел на капитана. — Господин Де Тревиль, добрый день. Моё имя Д’Артаньян. Вы должны были знать моего отца. Де Тревиль прервал беседу с Арамисом и обратился к юноше. Он подошёл к нему. — Как же вы похожи на отца! — сказал капитан гасконцу. Рене смотрел на это. Он хотел вставить слово и напомнить о себе де Тревилю. Но это было бы невежливо, поэтому он просто продолжал стоять и смотреть на капитана и юношу. — Надеюсь, рекомендательное письмо у вас? — поинтересовался Тревиль. Д’Артаньян заулыбался, когда Тревиль узнал в нем его отца. Когда же речь пошла про рекомендательное письмо, Шарль напрягся. — М-м… Черт, сударь, оно было у меня, клянусь честью!!! Но его украл один мужчина… Высокий, статный, в фиолетовом плаще… Тысяча чертей, я убью его!!! Д’Артаньян взбесился и посмотрел на Арамиса строгим взглядом. Нет, он не хотел ни на что ему намекнуть, просто посмотрел. Потом посмотрел снова на Тревиля и смягчился. — Мне очень жаль… Арамис напрягся, когда на него посмотрел гасконец. — Жаль, очень жаль, — пробормотал де Тревиль, — но я помню и очень дорожу дружбой с вашим отцом. Так что, думаю, я могу вас зачислить в ряды мушкетёров! Только задам пару вопросов. Вы хорошо владеете шпагой? Умеете ли ездить верхом? Арамис усмехнулся. Глядя на юношу, д’Артаньян заметил усмешку на его губах и схватился за эфес шпаги, намекая на то, что одна усмешка, и я вызову вас на дуэль. Снова вперив взгляд в Тревиля, Гасконец вздохнул. — Да, капитан, умею. И довольно хорошо владею шпагой. Меня учил мой отец, так что вы должны знать, как он фехтовал. Арамис на угрозу парня закатил глаза и сложил руки на груди, стал смотреть в окно. Д’Артаньяна назначили мушкетёром и выдали плащ. — Ах, Арамис! Я совсем забыл про вас, — сказал Тревиль, наконец обратив внимание на мушкетёра. — Объясните нашему новому мушкетёру все про службу. — Он подошёл к Арамису, который явно был не доволен этим поручением. — А я тогда прощу вам эту стычку. Арамис улыбнулся и поклонился. — Пойдёмте, сударь, — обратился Рене к гасконцу, — я вам все покажу. Д’Артаньян вздохнул. Вышел с Арамисом из кабинета. — Итак, с чего начнем экскурсию? — Во-первых, я не представился. Меня зовут Арамис, — он протянул руку юноше, — ваше имя мне уже известно. — Ваше имя я тоже уже знаю, Арамис. Юноша улыбнулся и пожал протянутую руку. Рене объяснил д’Артаньяну, что в шесть утра все мушкетёры собираются на службу около дома Тревиля и потом их распределяют по постам около Лувра. Шарль внимательно слушал, что говорит мушкетёр. — Уже поздно, — заметил Арамис, — вам есть, где переночевать? «Черт! Зачем я это спросил?» — Тут есть недалеко гостиница галантерейщика Бонасье, можете остановиться там. Я живу на улице Вожирар, если вдруг вам понадоблюсь… С этими словами он распрощался с д’Артаньяном и пошел домой. Когда они собрались расходиться, д’Артаньян вдруг погрустнел. Перед тем как идти к Тревилю, он посидел в кабаке, где проиграл в кости все свои деньги. — Ох, да… Хорошо… До встречи. Гасконец выдавил из себя улыбку и пошел куда-то по улице, когда Арамис уже ушёл. Шарль зашёл в какую-то подворотню и там уснул. Дома Арамис тут же лег спать. «Странный юноша», — думал Рене лёжа в своей постели. Вскоре он уснул.