Гасконец и бывший семинарист

Утром д’Артаньян проспал и пришёл на пять минут позже. Все мушкетёры уже собрались. «Он опаздывает, — заметил Арамис, когда было уже две минуты седьмого, — слава богу, что наш капитан задерживается». Рене вздохнул с облегчением, когда его новый знакомый все же пришел, хоть и на пять минут позже. — Вы меня напугали, — сказал Арамис гасконцу, который стал рядом с ним, — я думал, вы нарвались на неприятности. Наверное вы подумали, что мушкетёр волнуется за Шарля? Нет. Просто, если бы с ним что-то случилось, это было бы на совести Рене… Точнее, так бы сказал Тревиль. Д’Артаньян усмехнулся. — Я такой страшный, что напугал вас? Юноша посмеялся и сказал очень тихо, отвернув голову от Арамиса: — Неженка… Снова посмотрел на мушкетёра и улыбнулся. — А какая вам разница? Мои неприятности — это моё дело. Не ваше. Гасконец встал ровно и ждал указаний капитана, который тоже ещё не пришел. — Сударь, если бы с вами что-то случилось, то пришлось бы отвечать мне, — Арамис сложил руки на груди и недовольно фыркнул. — А мне по барабану. Я в любом случае вам не сказал бы, даже если б меня трахнули сорок гвардейцев. Хотя, если такое случится, то только с вами. Д’Артаньян усмехнулся. — Знаете что, сударь! — Арамис угрожающе посмотрел на Шарля, — вы невежда! — Он фыркнул. Рене хотел ещё что-то сказать, но пришёл капитан. «Вот чёрт!» — подумал Арамис, когда его поставили вместе с гасконцем к чёрному входу Лувра. Д’Артаньян засмеялся. — Не вам учить меня манерам, господин Неженка. Вскоре они пришли на место, и гасконец подошёл к Арамису, прижал его к стене и строго посмотрел ему в глаза. — Слушай сюда. Давай, ты просто отвалишь от меня и не будешь опекать. То, что тебе может влететь от капитана, меня совсем не колышет. Я буду ходить где захочу, драться с кем захочу, и делать что захочу. Ты меня понял? Рене немного ударился головой. — Знаете что, сударь, — сказал Арамис, смотря прямо в глаза д’Артаньяна, — Вы так невежливы, я всё-таки старше вас. — Мушкетёр, сам того не осознавая, говорил нежно. — Может, вы меня отпустите? — сказал он и отвёл взгляд; почему-то щёчки Рене покрылись румянцем. — Или вам нравится так стоять? — Он усмехнулся. Д’Артаньян посмотрел на губы юноши, потом снова ему в глаза. — Да, вы наверное правы. Прошу прощения, я не знаю, что на меня нашло. Гасконец улыбнулся, слушая прекрасный голос Арамиса. — Д-да… Конечно… Шарль сделал шаг назад. Посмотрел в сторону. — Ну, вообще-то нравится… Он грустно вздохнул и отошёл на своё место. Сел на землю. "Как я могу угрожать такому милому юноше?" Юноша загрустил и закрыл глаза. Его тошнило от самого себя, от своего поведения. — Вам правда нравится? — спросил Арамис насмешливо и облокотился о стену. — Помнится, вы недавно насмехались надо мной. Д’Артаньян отвернул от юноши голову и, поставив локоть на колено, оперся подбородком на руку. Ничего не ответил. По щеке потекла слеза. — Какой же я ублюдок… — сказал он сам себе и быстро вытер слезу. — Что с вами? — спросил Рене, видя, что по щеке Шарля потекла слеза. — Ничего, не берите в голову. — Гасконец быстро вытер слезы. После они простояли ещё часа три молча. — Д’Артаньян, где вы вчера ночевали? Бонасье сказал, что вас у него не было. Почему вы не сделали как я сказал? — прервал тишину мушкетёр. Как только Шарль услышал вопрос Арамиса, он загрустил и отвёл взгляд. — У меня нет денег… Совсем нет… Я ночевал в одной подворотне… Д’Артаньян встал и вздохнул. — Понятно, — сказал Рене и посмотрел на небо, — тогда поживите у меня… если вы заболеете, то мне будет очень плохо. — Я могу вызвать у вас дискомфорт… Д’Артаньян снова посмотрел на мушкетёра, но уже виноватым взглядом. — Я не хочу, чтобы вам влетело от капитана… Хорошо, я поживу у вас. Спасибо вам огромное. Юноша улыбнулся и нежно обнял Рене. Тут же отстранился. — Простите, — он встал на своё место. Когда Рене обняли, он снова залился румянцем. — Н-ничего, — Арамис стоял и не знал, что и сказать. Через несколько минут румянец стал спадать. — Сегодня прохладно, — заметил Рене; он и впрямь весь дрожал. Арамис больше закутался в плащ. Гасконец снял свой плащ и накинул его на плечи мушкетёра. Обнял. Греет. — Да, и вправду… Грейтесь, дорогой Арамис. Юноша поцеловал его в щеку и отошёл, закутав Рене потеплее в плащ. Встал у стены и стал смотреть на небо. Когда Рене обняли, он снова залился румянцем. — Благодарю, — сказал было он, но тут его поцеловали в щёку, — да что вы себе позволяете?! — крикнул он гасконцу. — Ох, простите, я не хотел на вас кричать, — он сделал виноватый взгляд и опустил глаза, ещё больше укутался в плащ Шарля. Д’Артаньян вздрогнул от крика Арамиса и виновато отвёл взгляд. — Простите меня. Гасконец простоял до конца дежурства молча. Потом их сменили другие мушкетёры, и Шарль, выйдя за ворота, быстрым шагом пошёл по улице. Он был очень грустным. –Хэй! — окликнул Рене своего знакомого. — Меня подождите! Арамис быстро догнал д’Артаньяна. — Пойдемте, — сказал мушкетёр, надевая шляпу, — что с вами? Я вас расстроил? Д’Артаньян отвернул голову от юноши. — Я боюсь снова вас как-то обидеть. Мне лучше жить одному. Пусть на улице, но я не хочу снова оказаться под прицелом. Гасконец ушел в какую-то подворотню, сел и обхватил руками колени, уткнулся в них лицом. Арамис последовал за ним. Он сел рядом с юношей. — Вы меня не обидели, — сказал он ласково, — пойдёмте, — он улыбнулся и взял д’Артаньяна за руку. Юноша посмотрел на Арамиса. От его нежного голоса стало лучше. Д’Артаньян улыбнулся, когда почувствовал, что Рене взял его за руку. Он встал и помог встать Арамису. Нежно обнял. — Ох, не стоит, — сказал Рене, когда его обняли. — Пойдёмте быстрее домой. Они направились домой.