Серебряная академия

      Люцифер сладко потянулся в кровати и промурлыкал от осознания, что сегодня дела Ада могут подождать. Он впервые проснулся не с первыми лучами солнца, а полностью отдохнувший. Палящий рассвет заливает всю спальню золотистым светом, и Люцифер кривится, когда за окном становится слишком ярко, чтобы спать дальше: Вики опять оставила шторы чуть приоткрытыми, как делала это всегда, когда вставала. Люцифера это всегда раздражало, но он уже много лет уходит гораздо раньше, чем она. Вновь потягивается, растянувшись на всю кровать, но дьяволицы рядом не ощущает: энергия с привкусом ванили и лайма как-то совсем отдаленно чувствуется. Да и кровать рядом давно остыла.       Вставать совсем не хотелось, но ароматный запах чего-то сладкого заставил заинтересованно приоткрыть сначала один заспанный глаз, а за ним и второй. Уокер, скорее всего, колдовала на кухне завтрак, накинув на плечи кружевной халатик. Предвкушение и легкий спазм внутри от голода заставили поменять свои планы и все же встать с постели. Под одеялом было гораздо теплее, а сейчас от легкой прохлады по коже бегут мурашки, а перышки на крыльях пушатся. Но уже через несколько секунд это все становится таким неважным, когда со спины мужчина к своей дьяволице прижимается, обняв за талию. Глаза прикрывает, вдыхая сладковатый запах ее волос, и намеревается еще несколько секунд вот в такой позе и подремать.       Уокер обернулась, чтобы оставить несколько поцелуев на слегка помятом лице демона, и не смогла сдержать улыбку, увидев его таким... домашним. Этот день они должны были посвятить лишь себе, когда отправят детей в школу, и внутри Вики все трепетало от предвкушения. Ей казалось, что они целую вечность назад были беззаботными школьниками, сбегали с ненавистных уроков, подшучивали над кем-то, ходили вместе в библиотеку, где Люцифер ей читал, а Вики всегда заслушивалась, а частенько и засыпала, положив голову на плечо. А теперь они отправляли уже своих — взрослых — детей в школу. Вздыхает от осознания, что время даже у бессмертных летит неумолимо быстро, и переворачивает оладьи, куснув притихшего Люцифера за кончик носа.       — Мам, пап... вас к директору вызывают. В школу, — дочь врывается неожиданно и без стука, за что ее удостаивают гневного взгляда, но Агнесс это ничуть не смущает. Она всегда боялась только отца, который, к счастью, еще не до конца проснулся. Девочка только глаза закатывает, застав довольно романтичную картину прямо с утра. Любовь родителей друг к другу ощущалась для нее так странно, что девочка даже словами передать не могла. У одноклассников не так хорошо обстояли дела дома: подруги то и дело жаловались, что родители поубивать друг друга готовы.       — В смысле? Что ты уже натворила, Агнесс? Учебный год только начался, — Люцифер встрепенулся, грозно глянув на дочь, и теперь уже та слегка стушевалась. От высокомерного выражения лица и следа не осталось, когда именно отец решил вести разговор. Обычно это делала Вики, что к детям более лояльно относилась. Возможно, вспоминала себя и Люцифера в школьное время, а возможно, просто была чуть мягче и нежнее, чем он.       — Да, это я знаю, но я не знаю, почему директор Мими хочет вас видеть. Уж извольте, дорогие родители, меня не посвятили, — огрызнулась и поспешно ушла, недовольно ругаясь себе под нос от негодования. Она действительно не знала, что такого сделала, но внутри все сжималось от осознания, что дома ее, скорее всего, накажут. Не за красивые же глазки ее попросили уйти прямо с урока и спуститься в Ад к родителям. Ее сейчас все вокруг раздражало, и Агнесс готова была полыхать от этого чувства. Только отец бы, опять же, не одобрил.       — Как хорошо, что когда я попала в школу, уже некому было жаловаться, — Вики усмехается, покачав головой вслед уходящей дочери. У нее было слишком хорошее настроение, чтобы выходки детей могли его испортить. Что бы они ни сделали — все равно придется идти и выяснять, а быть может, даже и краснеть. Привыкла, что их дети всегда были в центре всех конфликтов, всех вечеринок, всех разговоров и даже всех неприятностей. Бурная молодость точно не проходила зря и за учебниками. Впрочем, возможно, оно и к лучшему.       Ставит тарелку перед Люцифером и открывает клубничное варенье, но как только демон хочет взять его себе, она перехватывает маленькую ложку и облизывает сладость, сняв пробу. Вкусное и очень сладкое — такое едва не приторное только Люцифер любил, поэтому его долгожданный любимый завтрак отдает обратно, запив целым стаканом воды.       — Счастливая какая. Мой отец вот даже сейчас мне в кошмарах снится с его-то методами воспитания, — вздыхает, резко отведя взгляд и ссутулившись, словно больно отчего-то стало. Люцифер всегда вспоминал методы воспитания своего отца и клялся, что никогда не поступит так же. Никогда не будет морально уничтожать своих детей, не будет поднимать на них руку. И, кажется, некоторые пользоваться начали своей почти полной безнаказанностью. Возможно, Люциферу и самому нравилось проводить много времени за книгами, но веселиться он тоже любил с размахом. Сочетал с учебой и делал успехи, чтобы лишний раз не попадать под горячую руку. Должен был быть идеальным во всем.       — Ох, родной... — Вики тяжело вздохнула, губу прикусив. Для нее эта тема тоже была болезненной — слишком часто видела плоды воспитания отца своего демона. А сейчас только на колени села, оставив несколько беспорядочных поцелуев на лице его в качестве поддержки и безграничной любви, — зато ты лучше него. Самый лучший отец в мире для своих детей, они тебя очень любят.       — Только дети? А как же моя любимая жена, с которой вместе нас чуть несколько раз не исключили из школы?       Резко тему сменил, ехидно заглянув девушке в глаза, будто на горячем ее поймал. Так и наблюдает за реакцией, жуя свои оладьи и тихо посмеиваясь. Настраиваться на выговор в школе нужно правильно: хорошим настроением, вкусным завтраком и любимой женой, которую он обожал смущать вот такими провокационными вопросами. Но на деле же просто хотелось еще раз услышать пару слов о любви. А в идеале еще и поцелуй получить. Ему всегда мало будет ее, пожалуй.       — Ой, нашел к чему придраться. Я тебя обожаю, — бьет по плечу, в очередной раз убедившись, что Люцифер неисправим, и затыкает его поцелуем, прерывая утренний прием пищи — успеет. Самое время, чтобы выразить все неозвученные чувства, что внутри скопились и поделиться нерастраченной нежность.

***

      — Вы еще позднее не могли прийти? Я все понимаю, правители Ада и у вас куча дел, но...       Мими, вальяжно развалившаяся на массивном кресле в своем кабинете, смерила обоих недовольным взглядом и отложила документы, выпрямив спину. Она ждала их раньше: примерно к тому времени, когда начался первый урок, но Вики с Люцифером пришли только к четвертому. Вики к тому времени, как девушка поднялась, уже перегнулась через стол и обняла ее, не совладав с эмоциями. И все же дьяволица слишком давно не видела их, поэтому долго злиться не могла, и поцеловала подругу в щеку, наградив теперь уже чуть печальным взглядом: столько лет дружбы почти что канули в небытие от безумного количества работы. Они больше не те беззаботные школьницы, думающие о шмотках, вечеринках и мальчиках. И никогда не будут.       — Я тоже безумно рада тебя видеть, Мими, — Вики присела на диван, закинув ногу на ногу. Не спешила интересоваться проступками детей, чтобы не рушить и без того шаткий момент едва не призрачного воссоединения. Просто улыбалась, глядя на подругу: им и без слов было все понятно. Они друг друга чувствовали даже просто переглядываясь как раньше, так и сейчас. Одному Люциферу, недоуменно приподнявшему бровь, было совсем ничего не ясно:       — Так что случилось-то? Что такого натворили дети, что в свой единственный выходной я снова мчусь в это чудесное заведение, в котором учился много лет, и не видел бы еще столько же, — так же недовольно, как и Мими минутой ранее, шипит, решив перейти сразу к делу. Все вот эти тактильные сигналы и зрительное общение он все равно не поймет, как бы ни пытался. А масштабы катастрофы, что Агнесс и Асмодей уже умудрились устроить, очень хотелось узнать поскорее. Чтобы либо идти и придумывать самые изощренные наказания, либо ненавидеть весь мир, что испортили такой важный и счастливый день. В глубине души боялся даже, что кого-то покалечили и теперь придется вкусить всю горечь последствий.       — Твой Асмодей, Люцифер, подрался с Рафаэлем — сыном Дино. Они сожгли целую аудиторию, повырывали друг другу перья и ходят теперь как оборванцы избитые. А знаешь, в чем причина?       Дьяволица устало переносицу потирает, устав от каждодневных разборок учеников. Нередко в стенах этого заведения что-то или кого-то не могли поделить, ругались по пустякам и не только. И когда Мими подняла взгляд, в ее глазах отразился весь ее опыт и прожитый возраст, вся усталость и печаль звенящая. Голову на руку кладет, наблюдая за слегка переменившимися лицами Вики и Люцифера. Ожидает их мнения, но, кажется, оба сейчас пытались переварить полученную информацию. Или хотя бы поверить в то, что их сын способен на такие безрассудные глупости.       — Пока не знаю, но ничего криминального не вижу. Я тоже дрался с Дино до кровавых соплей иногда. Иногда даже из-за краснеющей рядом мадам, и что?— Люцифер первым находится и отшучивается. Бывало, что и он по молодости ввязывался в драки, и даже с учителями. А уж сколько раз из-за Вики ходил на разборки — не счесть. Никто в школе не смел ее обижать, зная, что именно может им за это грозить. Объяснял Люцифер даже более, чем просто доходчиво. А Вики только локтем в бок тыкает, чтобы поменьше болтал.       — Рафаэль влюблен в Агнесс, но они из-за чего-то сильно поссорились, насколько мне известно. Девочка несколько дней рыдала в комнате у брата, не хотела домой на выходные лететь, потому что думала, что родители ее убьют за кучу прогулов и шашни с ангелами. Причины всего этого выясняйте сами, но они у вас неуправляемые. Асмодей дерзит учителям, не ходит на многие уроки. Там, где в школе происходит какой-то бунт или переполох, он в первых рядах. Постоянно на вечеринках в вагончике с девчонками его можно увидеть, но на уроках — чуть ли не по праздникам.       Новая порция объяснений, и Вики бьет себя по лбу ладонью, не представляя, как такое вообще было возможно. Ей казалось, что дочь делится с ней всем и не имеет проблем и секретов. Казалось, что раз она не возвращается домой из школы уже несколько дней, то, значит, погрязла в учебе или ночует у подруг. А оказалось все куда интереснее. Переглянулась с Люцифером, почувствовав, как лицо начинает гореть. И не столько от стыда, сколько от смешения всех эмоций сразу. Сын Дино? Асмодей спалил аудиторию? Дочь кто-то обидел? У детей плохая успеваемость?       — Это у него в отца, я тебе точно говорю, — нервно рукой махнула, рвано выдохнув и глазами стрельнула в сторону подруги, намекнув на Люцифера. Впору бы рассмеяться, но уже ничего не получалось. И только Мими сидела с невозмутимым лицом, отстукивая по столу одной ей известный ритм.       — От тебя там тоже, не невинные ангельские глазки, любимая, — Люцифер руки в кулаки сжал, так же язвительно процедив. Внутри медленно, но верно закипала ярость, что его дети позволяют себе вот так позорить семью правителей своими выходками. Он готов был ко всему, готов был простить любую шалость, вплоть до того чертового сожжения школы, но не все и сразу. Принял решение пресекать все на корню, хоть внутри и растеклось какое-то непонятное удовлетворение. Дьявольская натура дала о себе знать: Люцифер ненавидел излишнюю правильность. Ему нравилось, когда бросают обществу вызов и идут против правил. Только вот у всего должны быть границы, пожалуй. Это признавал даже он, едва заметно улыбаясь.       — Да уж, тут я не могу не согласиться с тобой, Ви. Смотрю и вижу копию Люцифера еще до твоего здесь появления. Хотя, ты хоть книжки читал и учился хорошо. Если вас больше ничего не интересует, то я все сказала, в принципе. Принимайте к сведению, делайте, что хотите. И еще: предлагаю встретиться как-нибудь через пару дней, сейчас у меня ужасный завал с отчетами, — медленно выдохнула, ударившись лбом о бумаги, разложенные на столе, и умоляюще посмотрела на остальных, хоть и знала, что здесь ей совсем никто помочь не сможет. Даже лучшие друзья, которым долго объяснять придется. А усталость уже медленно, но верно знать о себе давала.       — Не переживай, уже через месяц он тоже будет книжки читать и учиться на «отлично». Настала пора применять радикальные методы воспитания.       Обещание прозвучало несколько жестко с уст Люцифера, но Вики и Мими переглянулись, точно зная, что он и вполовину не будет так же строг, когда придется применять все на деле. Если сына он мог держать в узде, то с дочерью и грубого слова себе сказать не позволял. Она была истинной папиной принцессой, которую нельзя было обижать даже ему самому. Она была его главной радостью и отдушиной. Примерно в таких размышлениях Вики выходит из кабинета подруги, пытаясь понять, что вообще чувствует по поводу произошедшего.       — Прогуляемся? — Люцифер неожиданно предлагает, глядя на уединенное место в саду, и Вики с сияющими глазами кивает, переплетая их пальцы. Горячие ладони Люцифера сейчас как раз кстати согревали ее ледяные пальцы. Уокер от цветущей сакуры глаз отвести не могла, то и дело заглядывая в окна, пока спускались на улицу. Когда-то именно под таким деревом они сидели после уроков, размышляя о будущем и сплетничая. Вот уж о том, что Люцифер умеет сплетничать не хуже любой девчонки, она даже не догадывалась.       Птицы пели слишком уж прекрасно, и девушка остановилась, прикрыв глаза и наслаждаясь атмосферой. Легкий ветерок слегка растрепал ее и без того небрежный пучок, но Уокер было плевать. Вернувшись в школу, она словно бы все проблемы отпустила. Перестала быть королевой Ада ровно так же, как и Люцифер перестал быть Сатаной, на чьих плечах лежал непомерный груз. Обняла мужчину со спины, такого же задумчивого, как и она сама, и прижалась щекой к его сложенному мягкому крылу. Пушистые перья так приятно кожу щекотали, что Вики готова была застыть в моменте.       — Ты знаешь, как бы там ни было, я рада, что Асмодей во многом пошел в тебя, как и Агнесс. Они всегда смогут за себя постоять и у них невероятная сила, которая даст им множество возможностей, а пробивной характер в целом никому не помешает. И я, кстати, ничего бы ей не сделала, если бы она прямо сказала, что влюблена в ангела и хочет с ним быть, — пожала плечами, усмехнувшись, как истинная дьяволица — хищно так и ярко. Она знала, что у Люцифера крайне скверный характер, но именно за него демона и полюбила. А теперь сладостно находить схожие черты в детях, которые ни секунды не давали скучать. Ни родителям, ни Мими, которая уже умаялась постоянно слать письма о проступках. Похоже, лично вызвала только потому, что подумала, что письма не читают, раз ничего не меняется.       — Сказала Вики, которая один раз чуть не поломала мне крылья от злости. Это у них не только в меня, дорогуша. Когда ты пришла в школу, я думал, что ты нежная и робкая, а потом сидел и думал только о том, как сильно ты на меня похожа. Эй! Ну уж нет, никаких ангелов в моем доме.       Напоминает, что Вики и сама — далеко не сахарная. Это заставляет ее языком цокнуть, обозначая, что он очень даже не прав. Но все же ее тихий смех перебивает пение птиц, и Люцифер слегка оборачивается, издевательски улыбаясь. Пусть бы только попробовала сказать, что он не прав. Театрально и очень уж наигранно кривится, когда девушка упоминает, что их семейство вполне может и ангелами пополниться. Он не сильно любил белокрылых, но после пересмотра всех небесных устоев даже с Дино подружился отчасти. И смог относиться терпимее к совсем уж невыносимым представителям светлой стороны, которые были помешаны на добре и хороших делах, как ему казалось.       — Люцифер!       — Да шучу я, шучу. Хочет она этого Рафаэля, ну, пусть будет, что поделать. Счастлив я, конечно, вряд ли буду, но из завещания ее точно не вычеркну, — даже руки в знак капитуляции поднимает, едва не упав от смеха, когда увидел недовольное выражение лица Вики. Эту мордашку он считал особенно милой, но никогда об этом не говорил, чтобы не переставала так губы поджимать и глазами сверкать. Только отшучивался постоянно, чтобы ей жилось не скучно.       — Какое завещание, придурок, ты бессмертный, — Вики по голове ударила, дотянувшись до самой макушки. Даже объятия расцепила, чтобы Люцифер не думал, что она шутки шутит. На войне она чуть не потеряла его, когда демон ринулся в самую гущу событий. Тогда он тоже пошутил про завещание, и чуть не умер уже от руки своей девушки, готовой его задушить. А смех Люцифера, которого такая реакция только позабавила, заставил Вики вскипеть от негодования. И демон мог получить еще один удар, но перехватил тонкое запястье, прижавшись щекой и приласкавшись. Это всегда наилучшим образом усыпляло бдительность Вики. Правда, ненадолго.       — А ты душнила, но я же тебя люблю, — посмеивается, погладив Вики по голове, чтобы не злилась с каждой его придури. А после приподнимает, обнимая за талию. Люцифер часто называл Вики душнилой, когда она была не в восторге от его глупых шуток. По обычаю, поцелуем ей рот затыкает, чтобы не возмущалась больше. И снова они будто бы возвращаются в беззаботные школьные годы, где целовались под цветущими деревьями сакуры, где никто не мог помешать. Так же самозабвенно и чувственно, как и раньше, словно время остановилось. Школьная любовь, похоже, не проходит никогда.