Серебряная академия

      — Ви, почему вы расстались? — очередной вопрос, душу наизнанку выворачивающий, звучит над ухом.       Она ненавидела разговоры на эту тему, всегда бесилась, стоило кому-то спросить причину их расхода с Люцифером. Слишком больно было вспоминать, слишком больно думать, слишком больно видеть его с другой. Видеть с другой и понимать, что алые глаза совершенно потухшие, не искрятся больше. Не теплеют от одного только взгляда на девушку, что по плечу его гладила, воркуя о чем-то на ухо.       Уокер кривится, почти умоляюще взглянув на Дино. Руку его сжимает, будто себя убедить старается в том, что поступает правильно. Получалось скверно, но девушка из раза в раз старалась заставить себя почувствовать хоть что-то, лишь бы не утонуть в этих удушающих чувствах к демону. Специально ближе к ангелам стала, чтобы принять их сторону, подружилась с парнем, влюбленным в нее до беспамятства. Но отношения, в которые вступила по глупости, надеясь убежать от себя же, не приносили никаких эмоций. Они синтетически ощущались, иррационально, но Вики казалось, что Дино устраивало то, что она вела себя так. Почему-то.       — А это что, так важно? Я же сейчас с тобой, — щеки коснулась и натянуто так улыбнулась, погладив осторожно. Она словно бы боялась касаться ангела, каждый раз то осекая себя, то делая это так робко, словно он мог ее ударить или осудить. А Дино не настаивал, покорно ожидая, пока девушка справится со своими чувствами к другому. Он наивно и эгоистично полагал, что клин клином выбивается, предложил ей быть рядом всегда, встречаться. Но прогадал и не справился с целью, что сам же себе и поставил.       Девушка присаживается рядом и голову на плечо кладет, вздохнув. Не хотелось обсуждать наболевшую тему, нет, хотелось только тепла. И душевного равновесия, которое, казалось, безвозвратно утеряно. Пальцами поглаживает костяшки на руках Дино, но глаза все равно не может отвести от Люцифера, сидящего впереди. Люцифер никогда не изменял себе и на все мероприятия приходил в дорогом костюме и выглядел идеально. Если и можно было охарактеризовать слово идеал — то он бы точно мог так называться. Только вот сутулиться начал отчего-то, хотя раньше, сколько Вики его помнила, никогда так не делал.       — Да, но ты меня не любишь. Я это чувствую и не хочу тебя мучить. Тебе больно, что он с ней, и наверняка ты хочешь оказаться на ее месте, — Дино приподнял подбородок Уокер, чтобы она посмотрела ему в глаза. Откровение далось ему совсем нелегко от нежелания отпускать непризнанную, что вот-вот примет сторону. Но и оставаться в этих отношениях — значит, делать больно обоим. Большим пальцем поглаживает нежную кожу, улыбаясь так ободрительно, — сделай правильный выбор. Я приму его в любом случае, и, надеюсь, что мы сможем остаться друзьями.       — Дино, я...       Сердце болезненно сжалось, и Вики поспешила оправдаться. Они все здесь заигрались, похоже. И они с Дино, и Люцифер со своей новой пассией, чьего имени Уокер даже не знала. Впрочем, ей и интересно не было вовсе. Но искренности она не видела, лишь только холодом и равнодушием от демона веяло. Искренность и честность были только в Дино, который всегда был светлым и слишком добрым для этого мира. Для всех трех миров, точнее. За это Вики его и любила, но любила совсем не так, как Люцифера. Даже слеза одинокая по щеке катится от осознания, что у ангела только что окончательно разбилось сердце. Но правда в том, что это был его выбор и только его.       — Я знаю, что ты не специально меня использовала. Все ошибаются, и мы попробовали — у нас не вышло. Но, может, выйдет с кем-то другим? Попробуй. Осталось совсем немного, скажи ему.       Дино с теплой улыбкой касается спины, подталкивая вперед к статной фигуре Люцифера. А Вики кривовато улыбается в ответ, зная наперед, что она не сделает этого. Никогда больше не сделает, и плевать, сколько осталось. Платье свое собирает, поцеловав ангела в щеку, таким образом поблагодарив за поддержку и за все вообще, что он для нее сделал. И отходит подальше к остальным непризнанным, что уже в нетерпении ожидали, когда их посвятят.

      ***

      — Скажи ей, Люцифер. Иначе потеряешь навсегда и будешь страдать целую вечность. У тебя больше нет времени собираться с мыслью и медлить. Она сейчас смотрит на тебя. Думает, похоже, что я твоя девушка, ведь ты так и не представил меня никому. Бегом, Люцифер, давай, скажи, что ты влюблен в нее.       Люцифер знал, что услышит сегодня именно это. Но не думал, что прямо сейчас, когда началась сама церемония, и менять что-то уже поздно. Девушка руку на плечо кладет, щекой прижавшись к его предплечью, и в самые радужки, в самую душу заглядывает со всей строгостью. Мужчина только закатывает глаза: старшая сестра на то и старшая сестра, чтобы постоянно пытаться наставлять. Пытался выглядеть непринужденным: не хотелось признавать, что она права, но именно об этом его энергия говорила. И дьяволица никогда бы не поверила, что он ей не врет. Слишком хорошо знала.       — Отстань, Селеста. Только твоего мнения, которое я не спрашивал, не хватало. И без тебя все прекрасно знаю, — раздраженно рычит и отмахивается, как от назойливого насекомого. Даже отойти хотел бы, но неприлично оставлять сестру одну посреди зала, где к ней сразу же прицепятся шакалы, желающие завладеть ее вниманием и попасть в королевскую семью самым простым способом.       — Ты всегда все лучше всех знаешь, братец. А потом приходится слушать, как ты крушишь и сжигаешь все вокруг себя, — Селеста по плечу похлопала Люцифера, стряхивая будто несуществующие пылинки, а после отошла, тяжело вздохнув. У него был слишком тяжелый характер, совладать с которым сможет далеко не каждая. Дьяволица по себе знала, как непросто бывает, когда Люцифер показывает свою упертость, когда злится или обижается. Но самое тяжелое — его страх. Люцифер презирал себя за страхи, но не всегда мог победить их. Адская смесь.              — Уже решила, какую сторону примешь? — горячие поцелуи Люцифер плавно по плечам скользят, когда демон до одури медленно опускает лямки кружевного топа девушки. К шее стремится, на ухо мурлыкая, точно ласковый кот. И уже вдоль линии шеи расцветают созвездия касания его губ. Их невозможно увидеть, но Вики могла с точностью до миллиметра указать на каждое место, где мужчина целовал. Его поцелуи слишком хорошо ощущались. Прикрыла глаза, отдавшись ощущениям, но от вопроса напряглась, почуяв неладное.       — Еще нет. Это слишком сложный выбор для меня: бессмертие, если ошибусь, будет для меня настоящим адом, — почти в губы прошептала, прижавшись ближе и усевшись на колени так бесцеремонно. Она металась меж двух огней, не зная, куда ей примкнуть. Что, если пожалеет, сделав неправильный выбор? Тянуло одновременно в обе стороны, и Уокер разрывалась, стараясь к себе прислушаться. Потому что хотелось лишь одного — быть с Люцифером, а дальше горело бы все. Но нужно ли ему ее присутствие рядом?       — Еще есть немного времени, подумай. Мне почему-то казалось всегда, что ты дьяволица. Но ты клонишь к тому, что желание стать ангелом в тебе крепчает, верно понимаю? — плечами небрежно пожимает и пальцами по спине девушки скользит, заставляя крылья мелко трепетать, а перышки — пушиться. Боится услышать ответ на этот вопрос, и внутри все сжимается от неизвестности.       — Не совсем. Я задумываюсь об ангелах только потому, что с мамой хочу увидеться, и это мой единственный шанс, выходит. Но... я люблю тебя, и это чувство гораздо сильнее, чем желание увидеться с ней. Я ни в коем случае не хочу, чтобы ты чувствовал себя ответственным или виноватым за мой выбор, но хочу, чтобы ты знал, что я чувствую к тебе.       Тонкие пальцы нежно оглаживают щеки, скользя по чуть колющейся щетине. Вики улыбается, хоть и слегка смущается, опустив взгляд чуть ниже глаз Люцифера. На его пухлые чуть приоткрытые губы, что так поцеловать хотелось. Внутри уже не держалось все то, что она чувствовала. Поделилась, и еще сильнее прижавшись и поцелуй оставив на щеке. Она была готова на все, пожалуй, но Люцифер неожиданно напрягся и это заставило отпрянуть, чтобы недоуменно взглянуть в глаза ему. Казалось, словно он не рад такому известию.       — Что ты сказала?..       — Что люблю тебя, — твердо, решительно, смело. Вики давно перестала бояться своих чувств и даже кивнула, еще раз подтвердив сказанное. Только вот все равно не поняла, почему Люцифер даже не улыбнулся, а так и сидел, словно каменный. По сердцу больно резануло, но девушка решила не делать поспешных выводов. Пронзительная тишина кричала громче любых слов, но все же хотелось бы услышать хоть что-то.       — Глупая... глупая непризнанная. Мы давно вместе, и зачем ты это говоришь? Хочешь, чтобы я сказал, что... то же, что и ты? Этого добиваешься?       Люцифер не успевает окончательно выйти из себя, но становится нервным, дерганым. Встает с кровати, запуская руки себе в волосы, и мерит комнату шагами, размышляя о чем-то своем. Изредка грязно ругается себе под нос, и обоим кажется, что проходит вечность, но на деле мужчина лишь три шага делает, кратных не более, чем нескольким секундам. Она любит его. Любит, любит, любит... в голове демона все бешеным вихрем проносится, но он не мог и слова ответного вымолвить. Словно внутри все обжигает, пока он злится, и ничего не меняется. Не мог.       — Я ничего не добиваюсь. Ты спросил — я ответила на твой вопрос. А потом сказала то, что уже давно хотела тебе сказать. И, как я понимаю, мои чувства не взаимны?       — Ты вообще ничего не понимаешь, непризнанная.       Резко бросает и вылетает из комнаты, как ошпаренный. Испугался собственных чувств, испугался привязанности. Боялся сделать ей больно своим незнанием и равнодушием, но больно сразу обоим сделал. Ей — разбил сердце, а себе все кости разом переломал, но так и не смог заставить себя сказать правду. Сказать, что безумно хочет увидеть, как ее крылья в черный окрасятся. Сказать, что вечность с ней провести хочет. Сказать, что любит ее, возможно, даже чуточку сильнее, чем она его.       — Вики... постой, — Люцифер аккуратно за руку хватает, чтобы не уходила в холл, где слишком много народу скопилось. Люцифер выглядел растерянным и почти болезненным. Покрасневшие глаза, разметавшиеся пряди, которые выбились из идеальной укладки, лихорадочный взгляд, сбитое дыхание и все такие же потухшие глаза, смотрящие на нее с какой-то неясной эмоцией. Плавно на себя потянул девушку, пальцами по ее руке пройдясь. Ответа от Уокер не ждет, предпочитая сразу выложить все, как на духу, чтобы отстреляться и услышать ее вердикт. — Я долго думал о нашем с тобой разговоре... ну, том самом...       — Хоть это и было год назад, я все прекрасно помню. Решил напомнить? — губы, накрашенные алой помадой, смыкаются в тонкую линию, а по телу пробегает мелкая дрожь. Она почти отпустила все и едва не приняла решение, как он снова явился, рассыпав осколки твердости и решимости к ногам. Теперь она уже ни в чем не была уверена, будто через одно касание все выкачали, и она вновь стала зависимой. Зависимой от него. Но сейчас даже взгляд не подняла, сложив руки на груди как можно более высокомерно. Пусть знает, с кем имеет дело.       — Нет, я... Весь этот год без тебя был для меня тяжелым. Судя по всему, от своих чувств никуда не денешься — ничего не поможет. Все время думал о тебе и продолжаю думать. Мне тебя не хватало, но все никак не мог набраться смелости поговорить с тобой. Сказать, что... сказать...       Мнется, растеряв всю свою смелость. Даже война не так страшна для него, как признание в собственных чувствах, что уже давно наружу рвались. Люциферу было проще что-то сделать, чем сказать. Звезду с неба достать, горы свернуть, но не признаться в любви. В своей огромной любви, что ядом отравляла существование, когда ее некому было подарить. Почти ломка начиналась временами в желании поделиться остатками нерастраченной нежности. И он пытался, и ни один раз пытался. Но соль вся в том, что формула эта выходила лишь в одну переменную. Только ей он мог отдать все без остатка.       Вики замерла будто бы даже, внимательно внимая и хлопая длинными ресницами. Красивая, нет, ослепительно и невероятно красивая в своем серебристом платье с пышными рукавами-фонариками, соблазнительным декольте и вырезом на ножке. Ею он мог любоваться вечно. Только смелости не хватало в глаза посмотреть, чтобы не увидеть надежду, отголоски темной печали и еще невесть что, чего он там боялся. Боялся, что уже поздно, что девушка рассеется, что она приняла решение, и это навсегда разрушит уже его надежду. Но между тем она стояла, не двигаясь, ожидая продолжения. Люцифер словно бы ее сердце сейчас слышал, гулко и почти болезненно бьющееся о ребра.       — Вики, пять минут осталось, и ты должна будешь войти в зал.       Перебивают. Перебивают тишину и бесконечный поток мыслей. Из-за угла показывается девушка, почти незаметная в темноте прохода. Мими стучит ноготком длинным по запястью, намекая, что времени осталось совсем немного. А после удаляется, собрав пышное платье и строго на Люцифера глянув, чтобы даже не смел своим поведением портить такой важный праздник — праздник, который всего один единственный раз у Вики будет. Этот день навсегда в ее памяти должен запечатлеться, и ничего его омрачать не должно. Ни один дьявол, внезапно решивший объявиться и нервно руками волосы поправляющий. А Вики между тем ближе подходит — почти вплотную — и ладонью его вспотевшую берет в свои руки, едва ощутимо сжав. В глаза заглядывает прежде, чем решительно произнести:       — Скажи это, Люцифер. Всего несколько слов — и я останусь. Останусь с тобой.