Devil sinquefol 2

Бар, где платишь жизнью

      В ночном городе спокойно жил бар в подвальном помещении. За отдалённой столом играли в покер, за стойкой бармен чистил стаканы, подливая спиртное зашедшим забулдыгам. Только их покой и гармонию нарушили двое зашедших посетителя, внешне похожих друг на друга — молодые парень и девушка с белыми волосами и голубыми глазами. Только парень носил преимущественно красное, а бледнокожая девушка, со странным Z-образным шрамом на левом глазу, в строгом белом костюме, напоминающем мундир. Данте Редгрейв и Вайсс Шни. Вдвоём, они сели на стулья у барной стойки и, пока Шни разглядывала ассортимент алкоголя на стене, первым на «Чего желаете?» бармена ответил Данте:        — Клубничное мороженое. — такой запрос заставил русого мужчину с аккуратными усами в фартуке обернуться к посетителям.        — Это не детское кафе. А чего хочет мисс?        — …Водки.       Заказ Вайсс запустил смешки с соседнего столика и довольно громкие шепотки:        — Походу, старшая сестра решила выгулять братца, хе-хе… — только Вайсс это сравнение заставили чуть зарычать. Ей не нравится, когда их с Данте считают родственниками.        — Странно, — задумался Данте, когда его подруге дали стопку менделеевки. — алкоголем запахло только сейчас, а до этого тут отчётливо несло… Кровью.       Его комментарий создал зловещую тишину, которая нарушила Вайсс, за один присест осушившая стопку и ударившая ей об стол.        — Ещё. — ни капельки не поменявшись во взгляде, сказала она. Будто и не было никаких двухсот грамм.        — А потом говоришь, что это я пьяница… Нас с подругой интересует слух о старом жестоком баре, где вместо денег расплачиваются жизнью. Страшновато.        — Уж прости меня. — сказал мужчина за игральные столом.        — Мистер «Роял стрит флеш». — раскрыл он комбинацию на руках болтуна до того, как он их открыл. — Опасный расклад.        — Как насчёт того, — начал говорить победитель в этой партии, пока вставал и поворачивался в сторону Данте и Вайсс, без изменений залившей в себя уже пол литра водки. — чтобы я купил тебе выпи-       Договорить ему помешал выстрел из Эбони. Только, не успело тело упасть, как незнакомец изменил свой облик, став демоном, вкусившим барную стойку вместо исчезнувших с мест беловолосых. Другие «посетители» Тоже приняли свой настоящий облик — тощее существо с кожей светло-болотного цвета и мордой, усеянной клыками.       Выстрелы из особых близняшек Данте порвал в клочья головы двух демонов. А третий, решивший напасть на девушку, уже примеряет новую роль ледяной скульптуры, разлетевшейся на куски от одного хлёсткого удара от неё.       Вместе с их смертью, на выход вылетела туча из мотыльков, оставив Данте и Вайсс в окружении тел. Уже стоя у двери, они остановились. Данте взял Айвори и пустил несколько выстрелов в дверь, которую открыло от навалившегося на неё тела бармена. Они переступили через труп, уходя в ночь.        — Когда задумаете снова открывать заведение, не забудьте добавить в меню клубничное мороженое. — посоветовал Данте остывающему телу, которому не помешало вновь ожить в форме демона. Но оно уже находилось в перекрестье прицела Айвори и Золотой лозы. — Джекпот.

Горячая девчушка

      На кухне дома, где располагается команда наёмников «Devil may cry», их лидер и основатель одноимённого агентства, Данте Редгрейв, сидел за столом и наслаждался порцией клубничного санди. Смесь сладкого и кислого всегда нравилась ему, да и детское обещание себе «Есть что и когда захочется» он успешно выполняет. С переменным успехом, когда есть на это деньги, но выполняет. И в момент трапезы на кухню зашла его первая жена, Янг, и, увидев его, села напротив.        — Хаааа… — чуть устало выдохнула она, но это было наглым образом проигнорировано. Тогда последовала вторая попытка, с повышенными эмоциями. — Ахххххххх… — как об стенку горох. — Хааааахххх… — к выдоху, в котором собрана усталость доброй половины работящего человечества, добавилась жестикуляция, отыгрывающая умирающего лебедя.       Наконец, Данте прошибла её игра и тот отодвинул богато украшенное мороженое.        — Что случилось?        — Да так… — с деловым видом она осматривала ногти. В угоду понимания её стиля боя, они довольно короткие, ведь длинный ноготь наверняка сломается при ударе по крепкому противнику, а так забот будет меньше. — Бьянка что-то сегодня совсем не может сосредоточится. Позвала меня уроки делать помочь, а сама башней крутит.        — Будто сама в её возрасте не была точно такой же, а то и хуже?        — Доброе утроооааа… — приветствие зашедшей Руби перетекло в зевок. Заспанными зеньками она нашла чайник и направилась к нему.        — Сейчас два часа дня, сис. — перевесилась она назад, глянув вверх тормашками на неё.        — …Тогда добрый день. — взяв молоко из холодильника и кофе из ящика, она начала кашеварить своё средство для кратковременной бодрости.        — Как там конфигурация совместной что-то там… Короче, Ифрит сможет работать в связке с моим Проявлением? — спросила она о той теме, почему Кошмарный жнец выглядит так неважно.        — Всё же, думаю, нет. Даже после рассеивания внешней оболочки души Ифрита, тот отказывается синергировать с твоим остаточным духовным следом. Следовательно, магическая матрица Проявления тоже вызывает реакцию отторжения.        — А если перевести на человеческий?        — Душа демона, даже раздетая, не очень хочет дружить с твоей душой, а значит и с Проявлением работать не будет. — кипяток в кружке с котиком начал менять цвет на коричневый, а добавленное молоко сделало цвет посветлее. — Впрочем, почти любой демонический артефакт не любит ничего, не связанного с Тьмой. Исключения — мой Изгиб мертвеца и Проявление Вайсс… — произнеся последнее, Руби в который раз задумалась, как семейное Проявление Шни, имеющее схожесть с магическими кругами, позволяет создавать фантомных тёмных существ — Гримм и демонов.       Сколько она не напрягала память, она не может вспомнить никакое другое Проявление, что как-либо взаимодействует с Гримм на таком уровне. Так ещё, после становления Вайсс нелюдем, её Глифы, по наблюдению самой Вайсс, заметно усложнили своё строение. Среди её родни, это колдовство считается вершиной мастерства, а теперь она без труда создаёт редких Гримм и среднеранговых демонов. Да она даже смогла создать демона Беовульфа, пусть и его размеры поскромнее оригинала.       Как вдруг, все трое резко посмотрели на одну точку, которой является мастерская Руби. Оттуда начали исходить волны огненных демонических сил, напоминающее подготовку слабого заклинания.        — Ты ведь закрыла мастерскую? — спросили у попивающей кофе брюнетки.        — Нет. А зачем?       В один момент, произошёл резкий выброс тех самых сил, дом не слабо так тряхнуло, и даже до них донёсся запах гари.        — А затем…       Всей компанией, они направились туда, и даже не дойдя, они ощутили лютый жар. Так горячо, что воздух искажается. И заглянув в комнату, они увидели погасшие демонические рукавицы, медленно темнеющие от остывания и начинающие рассыпаться. И Бьянку, чья причёска горела ярким свечением, как у её матери при зверский ярости. Похожим образом светились её руки до локтей и ноги до коленей. И, смотря как спокойно она осматривает собственные изменения, никакого дискомфорта не ощущает.

Немного ранее.

      С самого утра, Бьянка слышит чей-то зов. Этот загадочный шёпот, чей смысл сводится к «Устал», «Огонь в душе» и «Не хочу быть забытым». Весь день он доносится со всех сторон, но, когда её матя вышла из своей мастерской, она, собрав всю волю, смелость и любопытство, незаметно юркнула туда пока взрослые не видят. И даже побывав тут, под присмотром хозяйки этого уголка, не раз, местное убранство всегда цепляло взгляд.       Самым заметным являлось старое оружие Руби на стене — копия Полуночной розы. Крупнокалиберная снайперская винтовка с телескопическим стволом и оптическим прицелом, служащее древком, штык на одном конце, исключающий какой-либо приклад, и складывающееся массивное лезвие косы на другом. Оригинал был давно уничтожен, а из оставшегося лишь обрез Крессент. И почему, имея такое крутое оружие, она использует Изгиб мертвеца, стоящий на подставке на столе? Из него даже стрелять нельзя!       Также, помимо висящих много- и малоизвестных инструментов, часть из которых магические, в глаза бросаются шесть банок с надписями: «Золото», «Платина», «Серебро», «Латунь», «Сталь» и «Другое». Внутри банок были кольца, серёжки и тому подобная бижутерия. Это трофеи, которые она либо продаёт для бюджета собственных работ, либо использует в них же.       Одними демонами Ревенант сыт не будет, а, после геноцида Культа, бывшая Роуз теперь не так радикально относится к убийству людей. Вот она изредка и вырезает всякий сброд, понимая, что некоторые, даже если их поймают, смогут или просто отсидеть и выйти на волю, продолжив творить бесчинства, или знатно скостить себе срок или вовсе выйдут на следующий день. А отсутствие жизни знатно так помогает против правонарушений. Именно этим себя тешит Руби, смотря как в слив в душе стекает вода, вперемешку с кровью. В кругу семьи, она остаётся милой и доброй, но там Кошмарный жнец вырывает из жертв пирсинг и серьги. Их крики нравятся старому демону, ненавидящему всё живое, а в разуме девушки что-то уже давно перестраивается. Её новая природа блокирует неприязнь к убийствам. Почему-то, кровь на лезвии не вызывает отвращения, от слова совсем.       Но вот то, что прямо приковало внимание девочки и являлось источником шёпота — на жаростойкой плите, в окружении неизвестных восьмилетке светящихся магических кругов, лежали рукавицы в форме драконьих голов с латными перчатками во рту. Ифрит. Они манили, притягивали к себе… Они горели адским пламенем, им горела и душа Бьянки. С рождения она имеет сильную предрасположенность к огню — её душа была похожа на кровавого цвета языки пламени, на фоне Адского пламени кажущегося ничтожной спичкой.       Они такие тёплые, с шершавой поверхностью. Руби во время работы над Ифритом сняла всю накопившуюся гарь и выглядят рукавицы как новенькие. При прикосновении, девочка почувствовала как тепло проникает в её тело. От этого по спине пробежался табун мурашек. Но это так приятно.       «Корона из огня…»       Внезапно, приятный поток энергии усилился. Разница как между приливной волной и цунами. Всё её тело горело изнутри. Это было не просто «приятно». Такого слова даже не существует, каким девочка могла бы описать ощущения. Подобное чувство было когда она родилась и, после бесконечно тянущихся секунд непривычного холода, оказалась в маминых объятиях. Но, как и всё приятное, оно прошло быстро. Внутри неё, облепляя душу, начал формироваться заряд, как кокон бабочки… Хех… Смешно ли такое сравнение при родстве с демонической семьёй Баттерфлаев? И кокон лопнул. Вместе с ним, тело юной мисс Редгрейв пустило вспышку огня.       А Ифрит, потеряв душу в себе, буквально умер… Теперь Бьянка стала носителем Адского пламени.

Это моё Чистилище?

      Калеб Кросс родился во Франции в десятом году XVII века в семье барона пятым сыном от любовницы. К сожалению, в те времена каждая четвёртая женщина не переживала роды и его мать была одной из них. По крайней мере, с его существованием считались. Естественно, у него почти не было и шансов получить наследство, а потому послушным мальчиком и примерным аристократам его нельзя было назвать. И неизвестно, когда именно в нём проснулась эта тяга к убийству.       С охоты, в которой отец похвалил его за убийство вепря? С той самой драки с городскими мальчишками, когда он случайно убил одного из них ударом в висок? Или тогда, во время Июльской революции, когда свергался Карл Х?       Он просто умел убивать. И выживать. На гражданке, он продолжил это, бесцельно убивая бродяг и нищих. И тогда он прокололся — на него собрали грязи, приказав использовать свои умения на определённых личностях, иначе о его похождениях узнают.       И ему понравилась цель посложнее, ему понравился вызов! Да и денег ему дали, хоть и не так много. Только ему надоело, что им управляют, ему хотелось свободы, вкушать жизнь! То убийство средь бела дня он по сей день считает своим Магнум опусом. Он укусил руку с поводком, причём по самую шею. И нашёл себе крышу поудобнее, где и вызовы поинтереснее, и платят побольше. Он стал легендой.       Но его полоса побед прервалась. Вроде бы, запугать обычного клерка, который ничего тяжелее стопки бумаг не держал — легкотня. Сначала, он встретил его с работы — с окровавленным тесаком и его женой. И отпустил, вместе с его двумя сыновьями. Они улетели в Австрию, думали, что он до туда не дотянется. Калеб с трудом сдерживал смех, прячась в шкафу братьев, пока их отец укладывал их спать.       И вот, дело сделано! Он точно ничего никому не скажет! Было странным делом — тот пункт про то, что его убивать нельзя, но профессионал его выполнил. Только у его победного виски был странноватый привкус…       Он опростоволосился, зазнался и попался. Когда человеку уже нечего терять, он становится опасным, и этот человек, как его там… Боб? Неважно. Он хотел отомстить, даже если это будет последним поступком в его жизни. И это и вправду было последним, только он успел убить Калеба, причём как? Утопить в нечистотах!       Только Калеб не знал, что за ним следили неведомые для него силы. И они ждали, наблюдали. Они похитили медленно остывающее, покрытое отходами жизнедеятельности, тело Кросса и доставили в свою лабораторию, избрав его как первого.       Десять лет. Десять лет им понадобилось, чтобы сделать из него демона, сохранившего свой рассудок. Его назвали Ревенантом. Последующие монстры, как он, носили это слово как название своей расы, а называли их в честь особенностей: Откопанную в древнем кургане скандинавскую воительницу, прозванную «Глазом Всеотца»; Английского учёного, который нашёл в процессе смерти нечто прекрасное; Лётчицу-испытательницу, его землячку, опробовавшую первый пропеллерный самолёт; Жестокую учёную, значимую фигуру в Нацистской Германии, чья репутация шла нос в нос с мистером Менгеле; И даже простой дружелюбный любитель путешествий, объездивший две трети мира в свои двадцать пять. Чем он только их заинтересовал? Его же так нарекли, как самого первого. Самого старого.       Тогда ему показалось, что его смерть была лишь кошмаром. Он продолжил жить, как ни в чём не бывало, и даже то, что теперь он стал внезапно работать на других, его не волновало — чары помутнения сознания работали на «5+». Даже то, что с его рождения идёт второй век, а люди до восьмидесяти с трудом доживают, Калеба никак не смущал.       Казалось бы, чего тут сложного? Новые Бонни и Клайд из Португалии, похитившие дорогой демонический артефакт — статуэтку серебряной лисицы-оборотня. Этот артефакт способен на такой обман, похлеще его жизни за последние два с лишним века. Всё прошло быстро и резко. Мисс Анэадре получила пулю в голову, а мистер Анэадре — перелом шеи. А маленькая девочка, их дочурка, выжила, получив детскую травму. Калеб же получил… стекло в шею — прямо в печать-оберег, поддерживающую чары помутнения рассудка, и тогда пелена спала. В зеркале, вместо голубоглазого блондина, отражался ужасный монстр. Неудивительно, что если его замечали, то орали как резанные ещё до травм. И он вспомнил. Всё это время, он жил не в личном богатом поместье с кучей первоклассных горничных, способных и к приёму за час дом подготовить, и кровать ночью согреть в любом количестве. Нет… Он жил в подвале заброшенного дома на отшибе мира. Особенно ему запомнился момент из обновлённых воспоминаний, где он брился, избавляясь от трёхдневной щетины, что так бы не шла его новому костюму, а срезал с себя кожу, серую и засохшую.       Он всё осознал.       Культ должен был пасть. Не из героических побуждений, просто из мести. Они посмели превратить его в ЭТО! Причём одна лишь мысль, что те, кто был непосредственно участником процесса его перестроения, умерли спокойно собственной смертью, вызывал у чудища вспышку ярости. Да, он больше не человек, зеркало врать не умеет. Он чудище, которое убьёт их всех, а потом убьёт и себя. Он убивал, пытал, убивал, выслеживал, убивал, преследовал, убивал, саботировал, убивал, убивал… И почему ему не казался странным его старый напарник — Изгиб мертвеца? Коса, собирающая жатву из душ и закалённая в крови. С ним, он добрался до того же места, где он «переродился»… Так они это называли. Ещё говорили, что он им должен. Особенно фанатически об этом распинался тот дедок, который в третьем поколении возглавлял этот блядский цирк с клоунами-маньяками и лошадьми-людоедами. Он был готов к его приходу, успел уже прославиться как неблагодарный девиант и нечестивый еретик. Та победа стоила ему тела, оставив в духовной форме наблюдать как гидра, заместо одной отрезанной головы, отращивают сразу несколько новых. В тот день все медиумы в округе, от ничтожеств до легенд, чуть не оглохли от его криков и воплей. Он искал способ довершить свою месть. Даже нашёл таких же бестелесных неудачников, как он: Демон-богоубийца, живая тень и осквернённый Асами Йотун. Однажды, в одном городе появились врата в ад небывалой мощи, в пределах которых, даже пока они были закрыты, они могли хоть как-то повлиять на мир. Например, вселиться в так удобно положенные девичьи тушки на вершине. Кале- Ревенант выбрал себе самое маленькое, из соображений скорости и ловкости. И лучше бы они тогда прошли мимо них…       Сейчас же Ревенант коротает свои дни в разуме Руби Роуз, недавно ставшей Редгрейв, вместе с демоном, похожего на кучу дерьма, Кошмаром. Какое пафосное имя… Кто бы говорил…       Руби, в некотором роде, была обычной девочкой и она влюбилась в парня, живущего вместе с ней и её подругами, которые стали носителями других его подельников. Только, в отличие от них, Ревенант не потерял собственную волю и даже смог свершить свою месть, от чего, согласно договору между ним и его носительницей, все права на управление телом остаются за Руби. О чём это он… Ах да, молодость.       Влечение к кому-то внутри эфирного мира человека выглядят как изображения этой персоны на всех стенах. И как вы думаете, что испытал монстр, определяющий себя как мужчина, когда вокруг куча изображений полуголого мужчины? Обычно, его можно было найти в самых задворках сознания, где он ждал пока Руби не возьмётся за Изгиб ради очередной резни, к которым её натаскал. Сперва она изображала из себя такого «Хероя бобра», который никого не убивает, но, с его подачей, Ревенант может заверить, что его силы и знания не канут в лету. Но вот мы снова отвлеклись от его главной проблемы…       На чувства Руби ответили взаимностью, пускай её объект воздыхания и был женат на её сестре. И вот, после нескольких свиданий, прогулок и тому подобному, во время которых Ревенант прятался в третий, а то и четвёртый, слой сознания, Руби открыла «Третью базу».       Для Ревенанта есть две новости — хорошая и ужасная. Хорошая — изображения полуголого Данте исчезли. Ужасная — они исчезли, так как Руби прошла через стадию пубертата и теперь она жаждет большего. Знал бы он, что из этого выльется, Ревенант бы всеми силами пытался этого избежать. Теперь же ему остаётся лишь свернуться калачиком и заткнуть уши, ведь теперь к изображениям добавились звуки. Похоже, пришла пора ему страдать за все грехи…

Канун всех Святых!

       — Сладость или гадость! — воскликнула парочка девочек открывшему дверь мужчине. Одна, что помладше, была одета как рождественский дух будущего, коего в своё время напугалась девочка — поношенная одежда и цепи, а вторая в карикатурного Мрачного жнеца — чёрный балахон, из которого выглядывала пара серебряных глаз и который был напитан демонической силой владелицы, от чего подолы пафосно развивались, и обычная коса за полтинник из сельхоз магазина. В их кульки, достаточно увесистые, подкинули пару батончиков, и призрак со жнецом отправились дальше.        — Тётушка Руби, — дух убрала с лица цепь, сползшую вниз, и обратилась к напарнице по колядованию. — а ты не слишком старая, чтобы ходить по домам?        — Цыц! — стукнуло она косой по бетонной брусчатке. — Во-первых, мне вечно восемнадцать, во-вторых, у меня день рождения! Ну и в-третьих, я не такая алкоголичка, как некоторые…       Жнец вспомнила как Ван Хельсинг (Один из запылённых тёмных плащей и широкополая шляпа, а также не пойми откуда надыбанный арбалет), оборотень (Мини-шорты и подвязанная рубашка в купе с накладной шерстью, когтями, хвостом на пояс и ушками), Цзянши (купившая костюм в интернете, и которой она сделала небольшой артефакт в виде лаконичной печати на лоб, многократно понижающий сопротивление ядам, а следовательно и алкоголю), некомата (просто раздвоила свой хвост, создала слой в виде юкаты и ходит важная), ведьма (тело бывшей ведьмы носит костюм карикатурной ведьмы — вот ирония) и Кетцалькоатль (согласно словам «некоматы», разбирающейся в культуре большей части Южного полушария, их версии богини в груди не достаёт), чьи настоящие имена она не будет обозначать, но это и без неё несложно угадать, устроили небольшой корпоратив. Увидев, что бутылок больше, чем продуктов под закуску, Руби слилась под предлогом помощи своей племяннице. Всё равно её именины, тридцать лет между прочим, отпраздновали ещё днём. Да ещё её охотничек налакается до состояния бревна с сучком, а оборотень, в силу схожего состояния, не будет на него претендовать, так что она и конфет поест, и на… Короче, двойная победа для позднего цветочка.        — Ну ладно… — сдалась рождественский дух будущего. — Только не думай, что в честь своего дня рождения можешь забрать треть моих конфет!        — Как жаль, что я услышала лишь вторую половину, и спасибо тебе, любимая племяшка, за столь щедрый подарок! — театрально приговорила она, отведя руку в перчатке с принтом костей над головой.        — Рррр… — девочку крайне раздражало, что из года в год, когда она только начала колядовать самостоятельно, матя забирает у неё часть собранного добра. Ещё и самое вкусное себе берёт! И ведь ничего не попишешь — день рождения происходит у прославленной сладкоежки, и даже Ван Хельсинг рядом не стоит по потреблению сахара за раз.        — Не рычи, ты же дух.       Чисто из вредности Бьянка нарушила все каноны, надев наряд именно призрака рождества на Хэллоуин. Быть вредным — семейная черта всех носителей крови Тёмного рыцаря. А тут ещё и нелюбовь к данному празднику назревает. Уж лучше вообще без конфет быть, чем так позорится и грызть локти. Во всяком случае никто не понимал к какому персонажу отсылается костюм. Вдвойне обидно.       Пока дамы ходили по домам, вымогая на законной основе конфеты, то заметили у одного дома, что вместо тыкв они используют арбузы, к чему бы это? Там, кстати, выдавали Reese's и M&M's, что было вкусно. Как подмечает Руби каждый раз, Хэллоуин — самый лучший день, когда нелюди и люди могут спокойно прожить рядом, хоть и всего одну ночь. Многим «монстрам» приходится скрывать свои сущности, дабы не попасть под скальпель для вскрытия. Порой человеческая раса излишне любопытна.       Родственницы прошли мимо малютки-лепрекона с ярко рыжими волосами, обменивающую шоколадные монетки на конфеты. Определить расу этих алчных и очень вредных карликов несложно — они своей аурой воздействуют на Вселенскую предустановку случайных событий для наиболее удобного для себя исхода. Простым языком — притягивают удачу. Ну а также они все поголовно рыжие и имеют в своём, преобладающе зелёным, гардеробе аксессуары и украшения в виде четырёхлистного клевера, но это не железное правило. Тихо хмыкнув, женщина шепнула дьяволёнку на ушко, что если она сейчас поменяет свою большую шоколадную медаль, то имеет неплохие шансы получит очень много взамен — Кошмарный жнец сама однажды смогла выторговать сносный кусок радуги за золотой испанский дублон. Удивившись подсказке, Бьянка подошла к другой девочке. Лепрекон прямо-таки сияла от радости, когда ей была отдана медаль и сказала, что белобрысая может выбирать что хочет, чем та воспользовалась, отжав все вкусные конфеты и оставив кукурузные ириски и ананас в шоколаде. В итоге уже часть тележки с конфетами, хвостиком ездящая за духами смерти и Рождества, была заполнена.        — Я не знала, что здесь есть пруд… — недоумевающе глядела внучка Темного рыцаря на небольшой водоем, который находился между двумя участками. Вроде, часто тут проходит, но ничего такого припомнить не может. На макушку, скрытую капюшоном, приземлилась ладонь жнеца, мягко поглаживая по ней.        — Приглядись получше и всё поймёшь. — надо бы поднатаскать племянницу, чтобы она лучше различала объекты магического происхождения и обычные. Поскольку они обе нелюдки, кто с рождения, а кто — перевоплощённая, то могут без особых проблем всё это делать, но девочка банально еще неопытная и маленькая, чтобы в нейтральном магическом потоке увидеть определённые следы. Со стороны рождественского духа послышалось удивлённое восклицание, когда до неё дошло — этот пруд магический и даже обитаемый. В этот момент к озеру подошли двое идентичных парня в костюмах ковбоев, что обернулись детенышами келпи, прыгнув в воду и исчезнув под гладью. На самом деле монстров и всяких демонов, интегрированных в человеческое общество, встретилось уйма. Кто-то вылез повеселиться, кто-то попугать людишек ради азарта и мимолётного развлечения…       Вот только всё веселье закончилось, когда послышались крики людей, бегущих из центра города и… пьяные восклицания работничков Devil May Cry. Путь был коротким и уже издали видно, что алкоголики с опытом охотников сражаются с демоном, выглядящего как огромная хэллоуинская тыква с телом и вооружённым топором из собственной «плоти». И вот почему каждый год одно и то же? Вся пьяная братия не только шаталась и едва держала оружие в своих дрожащих руках, но кричала всякие гадости на публику, где было много детей. Хорошо, что всех увели.       Охотник на вампиров чудом избегал атак в миллиметрах от заточенной до бритвенной остроты деревянного топорища, при этом ловко управляясь оружием 10-х веков и вырваным дорожным знаком. Ликантроп метается из стороны в сторону, спасая гражданских от участи быть раздавленными, причём пару раз спася манекены с одеждой. Китайский зомби через слово матерится себе под нос, пытаясь правильно выговорить слова-активаторы вербальных чар. Жидкий чёрный монстр затёк внутрь тыквы, подъел сердцевины и улеглась спать, судя по храпу изнутри. Ведьма летит по воздуху без помощи метлы и других вещей и из рук поливает золотыми молниями маленьких подсосов тыквы-старшей, не забывая восполнять магические силы из горла зельем «Jack Daniels» и озорно хохоча как ненормальная. А где же ацтекская богиня?       А она сообразила из пары бутылок из-под зелий ведьмы, бензина и кусков собственной юбки зажигательную смесь и обкидывает ею детище высокой концентрации демонический энергии и ГМО.        — Мда, офигенный Хэллоуин… — и без того кислое выражение лица Бьянки стало ещё более недовольным при виде ужранной в хлам семейки. Кажется, у неё слишком рано начинается переходный возраст, когда всем начинаешь быть недовольным. Это заметила бывшая Роуз.        — Кхм… Мы ведь ещё не обошли дома на Сисайд-хиллс?        — Нет.        — Тогда скорее иди туда, а то всех шоколадных рыбок разберут, а я тебя догоню. — понимая к чему клонит тётя-жнец, бесёнок схватила ручку тележки, укатывая ее куда подальше от этого цирка, а вот Руби выбросила свою обычную косу в сторону, вытащив из клубящихся под руками теней Изгиб смерти. — Счастливого Хэллоуина и с днём рождения меня!