Devil sinquefol 2

Новый костюм

      Одного взгляда достаточно, чтобы понять — почти все члены главного состава агентства «Devil may cry» всегда заботятся о своëм рабочем прикиде. Каждый костюм Руби Редгрейв сделан ею вручную из демонических материалов или земных, стойких к проклятию поношенной одежды, искусственная кожа, резина и пластиковые волокна, и имеют чары стойкости к повреждениям и воздействиям стихий. Костюмы Вайсс Шни шьются на заказ известным брендом и сейчас еë шкаф стоит как годовой бюджет средней африканской республики. Блейк Белладонна постоянно меняет внешний покров, глазом подглядывая на показы мод и медиа. Янг Редгрейв просто обладатель хорошего вкуса. Должница Триш хоть и ходит почти в одном и том же, но стоит признать — рокерский стиль ей подходит как никому другому. А вот их босс, Данте Редгрейв…        — И долго ты будешь носить этот обносок? — спросила Вайсс, чья очередь дежурить в офисе была сегодня. Занята она подпиливанием ногтя.        — Пока эта тряпка хоть на что-то годна.       Да, он тоже грешит дорогими плащами, но дорожит он ими до первого серьёзного повреждения, что залатывается как получится. Потом же он его донашивает до состояния, будто их одела Руби со своим проклятием, а потом вешает в свой шкаф и забывает. Некоторые из них одалживаются навсегда младшей жëнушкой, ведь натуральная кожа, подолгу носимая демоном его уровня и даже участвовшая в обретении демонической формы, имеет по-настоящему идеальные качества материала.        — А мне кажется, что нашему основателю, что является лицом организации, требуется выглядеть идеально. Иначе первичное мнение клиентов о нас будет подобающим.        — Да плевать. У меня есть репутация.        — …Ты ведь понимаешь, что в этом доме, включая меня, целых шесть женщин, придерживающиеся этого мнения.        — Ой, да заткнись уже эту шарман-… Шесть?        — Да. — ноготь стал желаемой формы, а потому Вайсс выбросила пилочку изо льда, что испарилась, не успев упасть. — Я, Руби, Янг, Блейк, Триш и… Бьянка.        — Ей-то какое дело, в чём отец работает?        — Да так, в последнее время она наглухо отказывается носить платья. — и судя по тому, как, в последнее время, апатичный почти ко всему Данте ловит каждое еë слово почти из самого рта, мисс Шни выбирает правильные слова. Впрочем, после переговоров с Израильским правительством по добыче на их территории она чувствует, что могла бы одними словами у собственного отца забрать права на ПКШ, а его самого оставить у разбитого корыта. — Ой, ты бы еë слышал — «Папа крутой!», «Папа стильный!», «Хочу одеваться как папа!». И во что же она будет одеваться, с таким-то примером? В рваные обноски, походя на бомжа?        — …Ну… — Данте поднял руки и оглядел рукава, в местах приобрётшие бахраму, не имеющуюся в первозданном виде плаща. На его рваные, как британский флаг, подолы. На оторванную молнию с правой стороны, от чего плащ теперь нельзя застегнуть. — …Может, я в этот раз уж слишком заносил это шмотье. Ну и?        — Мы тут с девочками решили взять вопрос твоей одежды в свои руки и собрали новый набор. Заказ как раз должен прийти сегодня.        — Ясно… Теперь я кукла Кен. Хотя бы между ног не гладкий…

Время спустя приезд посылки, примерка костюма и мелкие подшивания из-за неточностей с устаревшими мерками Данте

       — Неплохо! — Янг, ответственная за выбор цветовой палитры, довольно кивнула, упирая руки в бока. Тëмно-бордовый выглядел благородно, добавляя фигуре еë мужа статности. — Мрачный оттенок — под стать твоей роже.        — Спасибо за доброе слово, дорогая.        — Хм, вроде бы всё держится надёжно. — Блейк, выбирающая мелкие аксессуары и подтяжные ремни, задумчиво осматривала фигуру мужчины, удлинённым пальцем проверяя натяжение ремней на поясе, бёдрах и наплечника. — А ну-ка, попрыгай немного.        — Говоришь как моя мать. Я аж детство вспомнил, его плохие эпизоды.        — Ну, швы выглядят надёжными. — Руби, ответственная за начальные наработки, а также выбравшая перчатки с дополнительными ремнями и сапоги, проверяла надёжность того, как всё скреплено, вместе с этим ощупывала прекрасно сложенную мускулатуру полудемона. Кстати об этом: — Только мне не ясно решение стиля.        — … — Вайсс, ответственная за внешний вид, а значит и за плащ, что будто в груди мал Данте на пару размеров, сидела на диване и отмалчивалась. И не могло быть просто так, что полудемон попросту не может полностью застегнуть молнию до верха, от чего обзор на внушительную грудь мужчины был отменным. Это не могли не заметить его жёны, чей совместный взор всё-таки заставил Королеву Хеля расщедриться на объяснения. — Я это сделала только для вас. Разве вам самим не нравится?        — Всё нормально, Снежка. Просто помни — «Смотреть, но не трогать».        — Вау! Старик стал таким… Ну прям «Роар»! Ну, «злой», но в хорошем смысле!        — Спасибо, малышка…        — Что-то ты уныло выглядишь. Может, моë место надо было доверить Пэтти?        — Нет! — угроза Янг мигом его оживила, стоило воображению Данте сделать первые наброски, имеющие избыток вырвиглазно-розового. — Она же только розовый бы выбрала! Я рад! Видите? Рад.       Его реакция, разбившая маску негатива и ртсуждëнности, рассмешила этот цветастый шабаш ведьм.

Мастер и адепт

      В мастерской Руби Редгрейв находились сама хозяйка мастерской и её муж. Причём второй глядел на неё со скепсисом и переживанием, а первая облокачивалась об верстак с лицом, будто она готовится идти на смертный бой.        — Ты уверена, что хочешь этого? — в который раз переспросил Данте.        — … — Руби медленно вдохнула и выдохнула, успокаивая шалящие нервишки, а потом поглядела на взрослого парня, одетого в свою рабочую одежду, кроме длинного плаща, — Да. Я сделаю ПОЛНЫЙ техосмотр Эбони и Айвори. Давай их сюда!       Поняв, что она не отступит, как и много раз до этого несколькими годами ранее, охотник достал из эфирного Арсенала парные пистолеты чёрного и белого цвета и, крутанув их, чтобы рукоятями они смотрели в сторону брюнетки, протянул их Руби.       Та трясущимися руками с трепетом взялась за пистолеты, которые следом отпустил их владелец, и поставила их на убранный стол.        — Я зайду через пол часа, посмотрю за процессом. Только не принимай близко к сердцу.       — Всё хорошо. — ответила она выходящему из помещения полудемону, и, одев магический монокль для проверки рунных плетений, принялась за работу.       Первым делом она нажала на кнопку у курка, высвободив магазины, которые выпали на стальной стол, затем передёрнула затворы, убрав пули из ствола.       На время отложив сами пистолеты, мастерица подобрала магазины и начала разглядывать наложенные чары. От такого количества слоёв её глаза засвербели как после её коронного приёма, Вспышки. Если говорить упрощённо, здесь было плетение, забирающее самую крупинку энергии (было дополнительное плетение, конвертирующее любую энергию, будь та хоть демонической, хоть Аурой, хоть её Свет, в удобную для пистолетов нейтральную магическую) для создания компонентов патрона — капсюль, пуля, ударник, заряд пороха. Всё сделано с ювелирной точностью. Нелл Гольдштейн не зря зовётся «Легендарным оружейником» и «Художницей 45 калибра».       Оценив состояние плетений на «Как с зачаровательного стола сняли», Руби вернулась к пистолетам. Рядом лежал мануал по Colt m1911a1, чьей модификацией и являлись близняшки на столе, с которым Руби хотела сверяться, пусть и понимая, что вряд ли в Эбони и Айвори осталось хоть что-то от заводского образца. Она повернула ограничитель и вытащила его, потом взялась за кожух и, приподняв, потянула вдоль ствола, снимая него.        — Фух… — положив кожух, Руби вытерла испарину на лбу полотенцем с крючка над столом, представляя себя хирургом, делающим операцию на сердце у президента мира.       А теперь… она посмотрела во внутренний механизм.

Полчаса спустя

       — Я дура! — именно такой выкрик встретил Данте, зашедшего проведать Руби. — Я никчёмная дура, умеющая только обтёсывать камни!       Девушка лежала лицом на столе под доской с заметками, громко рыдая с бутылкой виски в одной руке, пока второй била по столу.        — Руби?        — Я считала, что знаю об оружейном искусстве всё, а оказалось, что я простой варвар, для которого требушет — вершина инженерной мысли! Я бесталанная идиотина!       На доске висела куча заметок с вопросами об пистолетах, которые появились у Руби, и чем ниже был листочек с заметкой, тем хаотичнее были надписи. Такие как: «Как Айвори стреляет отсечкой по три патрона?», «Как выстрел Эбони имеет экспонсивный эффект при одинаковых снарядах?», «Данте использует их два десятка лет, стреляя с бешеной скоростью, лишь временами чистя ствол, а детали почти не износились», «Предельная скорострельность Эбони — 3000 в/м, а Айвори — 5500 в/м. Как?» и тому подобное.        — «Эх, Нелл…» — Данте вырвал у Руби бутылку огненной воды, пока та вяло сопротивлялась и плакала, называя себя оружейным профаном и прочими синонимами разной степени самооскорбления, затем взял уже саму девушку на руки и, ткнув локтëм выключатель, вышел из комнаты. Это происходило уже в седьмой или восьмой раз, и у мужчины уже выработалась стратегия, включающая в себя миску печенья, тару горячего шоколада, ведëрко мороженого, тëплый плед, обнимашки и просмотр старых мультфильмов. В прошлые разы такое прокатывало. — «Ты была слишком гениальна…»

Bailarina de negro

      Улицы Мадрида полны людей, пламени костров и гомона с музыкой, несмотря на то, что солнце уже почти скрылось. Что же происходит в этот ноябрьский день? Сегодня «Еl Día de Difuntos» — День Умерших!       Согласно этой многовековой религиозной традиции, первое ноября — это тот день, когда души умерших удаляются в другие миры для упокоения и уже не находятся рядом. Чтобы дать понять, что они не забыты, в этот день живые родственники приходят на их могилы и приносят букеты живых цветов. Вечером же начинается настоящий праздник с уличной едой, цветастыми костюмами и разукрашенными лицами. И как же налюбоваться танцами красавиц в разноцветных платьях, чьи длинные подолы до щиколотки развиваются в их головокружительных движениях?       Воздух чуть ли не искрится от переполняющей его магической силы, создаваемой из сердец этих людей, что провожают духов своих друзей и родственников. Но только для демонов столь сильный магический фон, словно маринующий людскую плоть, всё равно что приглашение на поздний ужин.        — ¿¡Eh?! — малыш Пабло заигрался и случайно влетел в высокую фигуру, укутанную в плащ. Причём настолько, что они оба упали, и мальчик поспешил извиниться перед взрослым мужчиной. — Oh lo siento señ-or…       Пабло замешкался, ведь ему удалось рассмотреть лицо незнакомца, до этого скрываемое в тени шляпы. У него была серая кожа, натянутая на вытянутый череп, что аж губы не скрывали десятки иглоподобных жëлтых зубов. И эти глаза — сплошной голубой цвет напоминал ему то, что рассказал дедушка Пабло, когда тот пережил клиническую смерть. Это был «Última luz». Его последний свет, ведь скрываемый до этого демон понял, что его конспирация провалилась, а значит, остаëтся только дать своим собратьям сигнал к резне. Грудная клетка монстра надулась, готовясь в оглушительному рëву, но первым закричал Пабло, хоть это ничего и не даст:        — ¡¡¡D-D-D-DIABLO!!!        — ГРААААААААА!!! — уши мальчика, в принципе как и всех других людей в радиусе десяти метров, заложило от этого инфернального зова. Хуже того, со всего города ему приходили ответные вопли.        — ГЬЯ-ХА-ХА-ХА!        — РООООААААААР!        — ФРАААААААА!       Толпа людей увидела как демон скинул кусок ткани, снятый с бездомного, съеденного часом ранее, и показал своë тощее жилистое тело с двумя длинными лапами и двумя серпоподобными конечностями, на одной из которых уже насажена женщина в красном платье. Второй серп снëс её кричащую в агонии голову и демон подставил хлещущий алый фонтан к широко разинутой пасти.       Все люди побежали наутëк, крича что есть мочи. Началась давка, от чего умирали ещё больше. Показались ещё демоны, зажимающие людей. Им конец… Первый обнаруженный демон, завершивший первую пробу, хлëстким движением скинул труп и повернулся к Пабло.        — No… — видя страх в глазах мальчика, демон смакуя медленно подходил к нему, лезвием серпа бороздя брусчатку. — Por favor, no… ¡Alguien que me ayude!       Демон замахнулся обоими серпами, чтобы сделать из одного мальчика сразу несколько, и пустил их, но… Атака закончилась, а мальчик остался живым, хоть и заплаканный и обмочившийся.        — Uf… noo… — хнычущий ребёнок понимал, что его тонкие ручки ничего не смогут противопоставить тем монструозным махинам, больше напоминающим зубчатые лезвия огромных кос, но всё равно машинально закрылся ими. И через щëлочку между локтей, после тяготящихся секунд, он подсмотрел удивительную картину того, как это отродье Тьмы, что угрожала его жизни мгновение ранее, сейчас безжизненно заваливается на бок. А между ним и демоном стояла незнакомка в чёрном.       Ее облик был подобен черному лебедю, решившему удостоить людей своим визит. Столько грации в одном только стоянии на месте мальчик никогда прежде не видел, даже самые лучшие танцовщицы и достопочтимые дамы не могли бы посоревноваться с этой женщиной в черном. Цвет было тяжело назвать обычным, слишком глубоким был для обыкновенного обсидианового, словно оно могло поглотить собой любой попадающие лучи света. Выделиться могли только белоснежная, почти трупная, сравнимая с костью человека, кожа, которая определенно должна быть шелковой, несмотря на то, что Пабло не мог даже и подумать прикоснуться к таинственной незнакомке, и глаза… О, глаза были звездами на фоне темного бескрайнего неба, казалось в них можно увидеть свою судьбу, настолько они были прекрасными и сияющими. Единственное, что было крайне прискорбным, невозможность увидеть лицо женщины, оно было скрыто под полупрозрачной тканью, приколотой к качественно сделанной шляпке, лишь челюсть можно было лицезреть.       Безразлично пройдясь взглядом по мальчишке, красавица в чëрном подверглась атаке ещё одного демона со спины. Но это её не сильно волновало. Грациозно развернувшись, леди уже перешла в движения, чтобы порубленные куски демона не попали на неë и не запачкали еë одеяние, сотканное из беззвëздного ночного неба. Следом ещё один демон успел лишь разинуть пасть, как танцовщица топнула ногой и из земли резко вырос матово-чëрный столб, ударив демона по челюсти и отправив его голову в отдельный от тела полëт.        — ГРААААААХХ!!! — один из демонов, видя как легко ложатся его соплеменники, взвыл. На его зов уже начали сбегаться все остальные твари в округе, забыв о людях. Их логика проста — сначала избавиться от опасности, а потом есть.       Танцовщица в чёрном же, флегматично вздохнув, посмотрела в сторону притихшего музыкального ансамбля, которые поредели на двух гитаристов и попрятались кто где горазд. И, встретившись взглядами с главным музыкантом, она махнула рукой в чëрной длинной перчатке и перед главарëм на землю упала монета в 1 испанский евро.        — Господа. — голос еë был одновременно нежным, как сливочный сыр, и холодно-отстранëнный, как одинокая гора. Музыканты даже забылись ненадолго и, увидев это, незнакомка пощëлкала пальцами. — Не соизволите ли вы заглушить их крики более приятным звучанием?       И, вместо ответа, один из оставшихся четырёх гитаристов заиграл одинокую партию, звучащую как предзнаменование к чему-то большему.        — ¿Qué diablos estás haciendo, Paco? — дёрнув за рукав, спросил его коллега.        — La niña ordenó la música. — пояснил Пако. — ¿Rechazas a alguien que corta estas criaturas infernales como verduras para la ensalada de mi suegra?        — …Quizás tengas razón. — пожал пожилой мужчина плечами. — ¡Oye cobardes! ¡Guitarras en mano y toca si no quieres molestar al Bailarín de Negro!       И вот, к одиночной игре добавились оставшиеся трое, а в переулках уже маячили оскаленные голодные и измазанные кровью рожи. Но в этот же момент, когда они показались, уже со всего города послышался вопль, похожий на тот, что значит «Все сюда, тут опасный враг!»        — Остальные тоже уже развлекаются во всю… — прошептала танцовщица. — И мне не следует отставать.       Своим развивающимся словно в невесомости подолом дама превратила демона, который остепенился от множества зовов о помощи от собратьев, в разобранный пазл. Вытекшая из него кровь последовала за орудием своего освобождения, дополняя зрелище алыми красками и пеленой загадочности и жестокости. Наконец, все демоны отмерли и вновь принялись за атаку одной-единственной девушки. Но со стороны это было больше похоже на один постановочный танец.       Ни одна их атака не попадала по извивающейся в таки музыке женщине, когда та забирала жизни нечестивых тварей с каждым движением. И люди на улице, завороженные этим представлением, могли лишь смотреть на это и ахать каждый раз, когда длинные когти пролетали и клыки бряцали в опасной близости от танцовщицы. И если в начале казалось, что демонам нет конца и они в один момент просто задавят еë числом, то под конец движения женщины стали сложнее, от чего каждое убийство становилось небольшим представлением — то она подсечкой оторвëт врага от земли, чтобы до его падения нарезать демона на дольки, то ноги отрубит мелькнувшим в подоле платья лезвием, а затем сделает вертикальный разрез вдоль всего тела. То просто между ними мелькнëт что-то и вот уже демон кланяется даме, сделавшей небольшой реверанс в ответ, а его голова скатывается с шеи.       Но стоило женщине разобраться со всеми, как из-за крыш домов появлялись первые лучи Солнца. Ночь окончена, а значит, настала и ей пора исчезнуть…       С той самой поры, появилась новая традиция, которая по преданиям отгоняет злых духов, пришедших на праздник — некоторые девушки одеваются во всë чёрное, чëрное платье, перчатки, туфли и фату и исполняют танцы, совмещëнные с боевыми стилями, чтобы отогнать демонов, узнавших от выживших тогда о Балерин де негро. К еë наряду также прилагаются костюмы «Señora invierno», «Bufón de sangre», «Tornado dourado», «Figura escarlate» и «Trueno sin nubes».       А ведь у них просто был отпуск…