Тайны песчаных бурь

Дом на колёсах резко затормозил. Сатин, как раз делавшая сэндвичи, растянулась на полу, потеряв равновесие; Асока, выронив плеер, едва не свалилась с дивана; Падме же, успев ухватиться за какой-то поручень, бессильно вздохнула, когда поняла, что её косметика разлетелась по всему фургону. Оби-ван, ехавший позади фургона, еле успел остановить машину так, чтобы не врезаться в него. Сатин, вся перемазанная маслом и злющая как сто чертей, поднялась и высунулась в окно, крикнув: - Какого чёрта, Фисто?! - Тот же вопрос я хотел бы задать и себе... - Задумчиво отозвался вместо Кита Квин, застыв прямо с бутылкой пива в руках - он смотрел вперёд, на дорогу. Кит тоже туда смотрел, впечатавшись руками в руль. Прямо перед самим фургоном через дорогу на четвереньках ползло нечто. Оно всё было в запёкшейся крови; чёрные лохмотья кусками свисали с его тела, а седые волосы на его голове клочками торчали в разные стороны. Квин выругался, и они с Китом быстро вылезли из машины. Вслед за ними из внедорожника легко выпрыгнули Эйла, Оби-ван, Мейс. Из окна фургона уже выглядывала не только Сатин, но и Падме с Асокой. - Чёрта мне на лысую голову! Как он оказался в Долине Смерти?- Воскликнул Мейс, всё ещё издалека разглядывая странного ползущего субъекта. - Эй, мистер!- Окликнул Кит старика, на которого только что чуть не наехал. Старик, видимо, не услышал Кита. На трясущихся руках и коленках он продолжал ползти мимо оторопевших людей, невминяемым взглядом вцепившись в асфальт. - Дедуля! - Крикнул Квин в самое ухо незнакомцу и осмелился потрясти того за плечо. "Дедуля" испуганно дёрнулся, еле слышно ойкнув, однако перестал уползать. Квин поднёс было к губам пострадавшего свою бутылку, но вспомнив, чтО в ней, быстро отдёрнул руку и раздражённо забросил её подальше в пустыню. - Кто-нибудь, дайте воды. - Нетерпеливо обратился Вос к присутствующим. Кит тут же услужливо протянул ему бутылку с водой. Квин взял воду и протянул её старику. Но тот как-то очень некстати дёрнулся, и бутылка вылетела у Воса прямо из рук, упав на асфальт. Вода, что была в ней, расплескалась и тут же зашипела, испаряясь. - Оооох, я так неуклюж! - Страдальчески простонал старик, виновато улыбнувшись. А затем его глаза закатились, и он рухнул в обморок. - Вообще-то его надо было бы убрать подальше от солнца. - Дельно заметил Оби-ван. Без лишних слов мужчины подобрали с асфальта старое тщедушное тельце и занесли его в фургон, положив его на самую широкую кровать - рядом с бессознательным Энакином. Пострадавшим сразу же занялись Оби-ван с Асокой - они единственные, кроме Мейса, в этой компании, кто хоть чуть-чуть разбирается в медицине. Оби-ван подложил подушку под голову "дедуле", а Асока быстро достала с холодильника ледяные кубики. - Странно, что старый человек здесь вообще выжил. - Не смог удержаться от комментариев Мейс (придираться к мелочам - его профессия; он - полицейский-детектив). - Здесь температура такая, что можно хоть яйца жарить - прямо на асфальте. - Но он выжил. И слава Богу! - Сказала на это Падме. Мейс рассеянно кивнул и вместе с Эйлой ушёл заводить внедорожник. Он понимал, что без нормальной больницы они мало чем помогут пострадавшему. Квин с Китом тоже занимались этим вопросом, развернув карту и ища на ней ближайший населённый пункт в округе. Когда они нашли его, Кит тоже отправился заводить машину. Тем временем Оби-ван вылил на голову пострадавшему бутылку холодной воды. Как только это случилось, незнакомый старик неожиданно пришёл в себя, истошно завопив. Асока, испугавшись, мгновенно вскочила с кровати, уронив пакет со льдом. Оби-ван спокойно подобрал его с пола и положил старику на голову. - Тише, тише! Всё хорошо. - Стал успокаивать Оби-ван пострадавшего. - Где...я..? - Еле слышно произнёс старик пересохшими губами. - Вы в пустыне. Но не беспокойтесь. Мы вас отвезём в больницу. - Ответил ему Оби-ван. Незнакомец медленно повернул голову в сторону Энакина. На миг в глазах старика отразилась живость. - Кто это? Этому юноше... плохо? - Поинтересовался он у Оби-вана. - Да нет, с ним всё в порядке. - Вместо Оби-вана ответил Квин. - Просто мы Энакина успокоительным накачали, вот он и спит. Представляете, какой парадокс: этот парень - самый бесстрашный человек в мире; они вместе с Оби-ваном на службе ТАКОЕ вытворяли, что куда там до них Джеймсу Бонду! Но вот пустынь он боится как огня, он просто помешан на них. Пока мы сюда ехали, он нас всех чуть не поубивал. Совсем крыша поехала, вот и пришлось... Квин осёкся под осуждающим взглядом Оби-вана. - Гм... Это странно. - Последний раз взглянув на Энакина, задумчиво произнёс старик и закрыл глаза. Когда компания добралась до населённого пункта (какого-то небольшого городка), незнакомцем с пустыни занялись Мейс с Оби-ваном. Пока остальные искали отель, чтобы остановиться в нём на ночь, эти двое на время остались в больнице, чтобы уладить кое-какие вопросы. Пока врачи расспрашивали Мейса с Оби-ваном о всём, что касается пострадавшего - а те в свою очередь только пожимали плечами, - сам пострадавший о себе немного рассказал. Старика, найденного в пустыне, звали Шив Палпатин. Его история была печальной: его предали близкие люди. Родные внуки завезли его в пустыню и бросили там, позарившись на богатое наследство, которое им достанется. Они были уверены, что он не выживет... - Но это же преступление! - Возмутился Мейс. - Это уголовное дело! Ваших внуков надо... - Прошу вас! - Взмолился Палпатин. - Родная кровь всё же... Они совсем молодые, куда им в тюрягу? - Вы, по-видимому, святой человек. Но в данном случае ваша доброта неуместна. Преступники должны быть наказаны! - Сурово произнёс Мейс. Его скулы заметно подрагивали от гнева. - С какого штата вы и ваши внуки? Я сейчас туда позвоню и... - Не надо... - еле слышно прошептал Шив и устало прикрыл глаза. Оби-ван мягко положил свою руку на предплечье Мейса и прошептал ему на ухо: - Дай ему время. Он слишком много пережил и не может сейчас адекватно оценивать ситуацию. Ему плохо, и на данный момент бессмысленно его допрашивать. Преступники никуда не денутся от тебя: они наверняка всем сказали, что Палпатин сам потерялся в пустыне, и они, не зная, что их родственник выжил, не подумают о том, что теперь их вина будет доказана. Мейс напрягся, поджав губы. Некоторое время он молчал, а затем всё же кивнул, соглашаясь с Оби-ваном. После того, как друзья убедились в том, что старика здесь никто не обидит, они решили, что пора бы им вернуться к своим. Они сделали всё, что от них требовалось - теперь о Палпатине позаботятся местные власти. Остановившись у выхода, Оби-ван достал телефон и набрал номер Сатин. Через минуту он разочарованно ткнул пальцем в кнопку и спрятал телефон обратно в карман. - Не могу дозвониться. Связи нет. - Сказал Оби-ван Мейсу. В двух шагах от них девушка за стойкой пыхтела над компьютером, постоянно бормоча себе под нос одну и ту же фразу: - Да что ж такое?.. Ну что ж такое?.. - Не знаю, что происходит. Все компьютеры сегодня глючат. - Вежливо улыбнувшись, объяснила она мужчинам. - У вас всегда такая связь? - С сочувствием отозвался Оби-ван. - Да связь как связь. Всегда была нормальной. - Девушка еле сдержалась, чтобы не стукнуть кулаком по компьютеру. - А вот после того, как вы пришли, такое и началось. - Понятно. - Вздохнул Оби-ван. Он подумал о том, в каком настроении будет Сатин, когда узнает, что не сможет сегодня посмотреть по компьютеру свой любимый сериал. - Ладно. В маленьком городке не должно быть много отелей. Как-нибудь разыщем своих. - Успокоил Мейс Оби-вана, решив, что тот сейчас думает именно об этом. - У нас здесь только один отель. - Услужливо отозвалась девушка. На следующий день планы друзей полностью разрушились. Утром компания собиралась навестить пострадавшего из пустыни, а затем покинуть городок; но прямо на заре вдруг ни с того ни с сего началась песчаная буря - да такая мощная, что чудом не сносила дома местных жителей. На улицах не осталось ни одного человека. Все попрятались, в ужасе слушая дикий визг ветра и шорох песчинок, остервенело трущихся о стены. Естественно, никто никуда не поехал. Все оказались заперты в отеле, словно в гробнице. Люди надеялись, что через пару часов буря стихнет - но она и не думала становиться слабее; был уже вечер, а она всё продолжала свирепствовать. День обещал быть унылым. Однако, не смотря на это, почти все смогли найти себе занятие. Мейс закрылся у себя в комнате и, удобно умостившись в кресле, с чашкой кофе в руках стал пролистывать газеты, иногда отвлекаясь на кроссворды. Асока, когда поняла, что интернет накрылся, быстро организовала команду из местных молодых людей и пошла играть с ними в пинг-понг. Эйла с Китом залезли на барную стойку и полвечера развлекали людей весёлыми песнями, изображая из бутылок микрофоны (красиво пела только Эйла, а Кит лишь ослепительно улыбался и иногда неумело подвывал ей); потом, устав от внимания раззадоренной публики, они ушли в свой номер и наконец уединились. Сатин ещё с самого утра несколько раз подряд сделала вынос мозгам Оби-вана, и он всю первую половину дня только и делал, что занимался йогой; к вечеру он понял, что его настроение так и не улучшилось, и мысленно согласился с Энакином, что медитация - это фигня (вслух он это ему, конечно же, никогда не скажет). Вечером в баре было, как всегда, немало людей. Падме с Сатин сидели за одним столиком и, попивая что-то диетическое, увлечённо болтали уже несколько часов подряд. Падме была почти счастлива - для неё разговор с подругой стал отдушиной. Сатин же в данную минуту интересовал разговор с Падме прежде всего с профессиональной точки зрения - Падме, дипломат по профессии, побывала во многих странах, а Сатин как искусствоведу были интересны рассказы об этом. Квин, кстати, тоже побывал во многих местах, и Сатин, хоть и недолюбливала этого "наглюгу-журналюгу", тоже хотела бы с ним сегодня поговорить. Но он её тоже недолюбливал, поэтому он быстренько смылся к Асоке играть в пинг-понг, и его не смущало то, что он единственный выделяется из компании семнадцатилетних подростков. Энакин нашёл себе место в самом конце бара - подальше от всех. Слева от него, разместившись за соседним столиком, сиротливо притулился попавший в немилость Сатин Оби-ван. Энакин медленно пил самый крепкий напиток здешних мест. Молодой человек выпил уже немало, но Оби-ван заметил, что его товарищ так и не опьянел. Энакин вёл себя непривычно тихо, и это пугало Оби-вана. Скайуокер неотрывно глядел в огромное окно, туда, где за толстым стеклом бушевала обезумевшая стихия. В глазах парня больше не было страха - он смотрел на бурю задумчиво, отрешённо. Оби-вану это совсем не нравилось. Уж лучше бы Энакин истерил и бросался на всех, прячась под столы и одержимо стряхивая мнимые песчинки со своей одежды. Нынешнее же состояние парня не предвещало ничего хорошего: тихий Энакин гораздо опаснее Энакина буйного - Оби-ван это ЗНАЛ. - Мы в ловушке. - Впервые за несколько часов заговорил Энакин. Его голос был таким же безэмоциональным и холодным, как весь его вид. - Теперь пустыня убъёт нас. - Ты так говоришь о ней, будто она - живое существо. - Скептически хмыкнул Оби-ван. Бесстрастная маска слетела с лица Энакина, и он, с громким стуком поставив стакан, резко развернулся к Оби-вану. - Она живая, Оби-ван! ЖИВАЯ! - Почти перейдя на крик, взвился Энакин. - Энакин. Пустыня не может быть живой - это всего лишь местность с голыми камнями и тоннами песка. - Тебе не понять. - Поджал губы Энакин. - Ты не слышишь, о чём она шепчет; не видишь, как песок... - Это в тебе говорит твой страх. - СТРАХ?! - Вскричал Энакин. - У каждого человека есть свои страхи - не стоит этого стыдиться, Энакин. Люди борятся с ними. И тебе нужно хотя бы постараться это сделать - если бы ты столкнулся со своим страхом лицом к лицу, ты бы понял, что бояться здесь нечего. - И ПОЭТОМУ ты всех нас потащил в эту грёбанную пустыню?! - Нам пришлось бы сделать огромный крюк, если бы мы стали объезжать все существующие пустыни. - Пожал плечами Оби-ван. - Но на что они тебе сдались?! Можно было вообще не ехать в Калифорнию, это не единственное в Америке курортное место. Да в конце концов: можно было просто полететь самолётом туда, где нет пустынь! - Сатин боится летать, а я не люблю. - Парировал Оби-ван. - Ты больной. - Сказал своё мнение Энакин, зло уставившись на друга, и ушёл к себе в номер, оставив Оби-вана одного. Оби-ван вздохнул, закатив глаза, и сосредоточился на буре за окном. Когда-то давно он тоже боялся песчаных бурь. Но со временем Оби-ван привык к ним. Туда, куда их с Энакином отправили воевать, они возникали довольно часто. Как правило, песчаные бури начинались сразу же после боя - когда становилось известно, кто погиб, а кто остался в живых. Заметив эту странную закономерность, Оби-ван тогда чуть было не решил, что странные фантазии Энакина о том, что пустыня имеет свой разум и волю - это правда. Но всё это казалось слишком диким, чтобы в это можно было поверить. И Оби-ван не поверил. На следующий день песчаная буря прекратилась так же внезапно, как и началась. С трудом отчистив фургон и внедорожник от грязи, друзья наконец собрались в путь. - Стойте, подождите! - Неожиданно услышали они знакомый голос. Все обернулись и тут же остолбенели, с изумлением уставившись на человека, окликнувшего их. Один Энакин хмурился, ничего не понимая. - Падме, кто это? - Шёпотом спросил он у жены. - Это тот самый мужчина, которого мы привезли с пустыни. - Ответила она. На несколько мгновений две пары голубых глаз встретились. Энакин смотрел на незнакомца, а незнакомец - на него. Глядя в ласковые, добрые глаза старика, парень почувствовал себя странно. Сначала Энакин ощутил, как что-то больно кольнуло его в сердце, пронзая его, словно гигантская игла. А затем... вдруг стало тепло. И так спокойно... - Вам уже лучше? - Озадаченно спросил Оби-ван Палпатина, продолжая неверяще рассматривать его. Тот, кто ещё позавчера был чуть ли не при смерти, сейчас довольно твёрдо стоял на ногах, с аристократическим достоинством держа голову высоко поднятой. Его лицо как будто помолодело - без засохшей крови оно выглядело совсем по-другому. Его глаза, ранее тусклые, теперь ярко блестели, излучая такую мощную жизненную энергию, что любой молодой позавидует. И оделся он, конечно же, приличнее. На нём больше не было тех жутких чёрных лохмотьев - на Палпатине были коричневые сандали, синие шорты, весёленькая пёстрая рубашка и шляпа-панамка телесного цвета. Всё это ещё больше придавало Шиву домашний, добродушный вид. - Да, намного. - Радостно отозвался Палпатин. - Местные врачи творят настоящие чудеса! Да и, к тому же, всё оказалось не так серьёзно, как мы думали. Простите, что вас напугал. Мейс угрюмо молчал, с подозрением всматриваясь в лицо старика. На нём не было ни царапинки. - Вы были в крови с ног до головы. - Сурово обратился Мейс к Палпатину. Старик моргнул, непонимающе уставившись на следователя. А затем до него дошла суть вопроса: - Ааа... вы об этом. Это не моя кровь. Когда внуки меня выбросили, я был уже в этой гадости. Наверное, запачкался в мешке, в который они меня засунули. Даже не знаю, откуда они взяли этот мешок... - На последних словах его голос дрогнул, и он осёкся, прикрыв рот ладонью. Его глаза заблестели - теперь уже от слёз, готовых вырваться наружу. Из его горла раздался приглушенный звук, похожий на изо всех сил сдерживаемый всхлип. Разгневанная Падме мгновенно очутилась возле Мейса. - Как ты можешь, Мейс?! - Прошипела она, сжимая свои изящные ручки в кулаки. - Этот человек столько всего пережил, а ты ещё и издеваешься над ним! Да это не только бестактно. Это - бесчеловечно! Мейс мысленно вздохнул, поняв, что ему пора заткнуться. Защита слабых и обездоленных - это самая больная тема жены Скайуокера, и если она села на свой конёк - то всё, её уже оттуда не скинешь. - Простите, что я... вам навязываюсь. Просто... мне совсем... совсем некуда идти! - Ладонь Палпатина переместилась на глаза и он, больше не выдержав, разрыдался. - Простите, я сейчас... уйду. Пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня... А дальше началась суета и неразбериха. Все, кроме Мейса, кинулись утешать Палпатина. Падме продолжала бросать на Мейса осуждающие взгляды: мол, до чего ты довёл человека, бездушный сухарь! Энакин еле сдерживался, чтобы не дать Мейсу в морду - вспыльчивый парень старался вести себя хорошо, так как его об этом Ангел попросила; однако его взгляд был не менее красноречивым, чем у Падме - он обещал полицейского как минимум убить. Закончилось всё тем, что люди, расчувствовавшись, решили взять старика с собой на курорт. Он, в свою очередь, уверял их, что не будет им причинять неудобства; также Палпатин, дрожащей рукой доставая из карманов мятые доллары (карманные деньги, которые у него внуки не отобрали, так как не знали про них), говорил им, чтобы они не беспокоились, что он за всё заплатит... - Спрячь деньги, дедуля. - Сказал Шиву Квин, успокаивающе положив ему руку на плечо. - Что ты в самом деле? Мы своих не бросаем. Вот так всё и вышло. Палпатина взяли с собой. Ему даже выделили отдельный диванчик в фургоне - на нём он и провалялся почти всё это время, пока они добирались до побережья Калифорнии. Всего лишь за каких-то несколько часов этот добродушный, вежливый старик сумел стать душой компании - создавалось такое впечатление, будто он всю жизнь был с этими людьми. Друзья сразу его полюбили, и каждый из них заботился о нём, стараясь во всём ему угодить. Квин, когда не был занят, развлекал Палпатина анекдотами и своими фокусами; Сатин, расцвёв словно майская роза, рассказывала ему о культурно-исторических загадках Древнего Египта; Кит, молчаливо улыбаясь Шиву белозубой улыбкой, устраивал ему полный комфорт - то холодный чай с печеньками на подносе подавал, то подушки ему поправлял каждые пятнадцать минут; сладкоголосая певица Эйла всю дорогу пела Палпатину песни, а он при её виде давился печеньками, любуясь её идеальной фигурой; Асока обращалась к старику "дедушка Шив", а Падме прислушивалась ко всем его советам. Даже на Энакина повлияло присутствие их нового знакомого, не смотря на то, что они с Палпатином почти не разговаривали - парень всю дорогу вёл себя на удивление спокойно, а его нездоровая фобия как будто куда-то исчезла. В кои-то веки в их компании настал мир и покой... Но Мейса это не радовало. Его чутьё полицейского подсказывало ему, что здесь что-то не так. Вся эта ситуация была изначально какой-то бредовой. Мейс даже толком не помнил, каким образом вдруг оказалось так, что совсем незнакомый старик поехал вместе с ними; и, конечно же, Винду не понимал, на кой чёрт им вообще сдался этот дед, и почему тот отправился с ними на курорт. Мейсу было неспокойно. Он раз за разом прокручивал в своей голове всё, что случилось с ним и его друзьями за эти несколько дней. Вроде бы и не произошло ничего плохого, да и все эти мелочи, которые насторожили Винду, не указывали на то, что милый старик, с которым они только что познакомились, был хоть в чём-то виноват. Но всё же... - У меня плохое предчувствие. - Ворвался в мысли Мейса голос Оби-вана. Винду вопросительно уставился на блондинисто-рыжий затылок своего друга. Оби-ван внимательно следил за дорогой, поэтому так и не обернулся в его сторону. Но он, Оби-ван, таки сказал это. Вот теперь Мейсу стало по-настоящему страшно. Хоть он и не был суеверным и всегда старался любым вещам найти логическое объяснение - с Оби-ваном всё было по-другому. "У меня плохое предчувствие" - эту фразу знаменитого Переговорщика знали все. Никто не понимал, что именно происходило в тот момент, когда Оби-ван её произносил - может, он и вправду видел то, чего не могли увидеть другие, а может, накаркивал беду. Но когда Оби-ван так говорил, он НЕ ОШИБАЛСЯ. Никогда.