Тайны песчаных бурь

Несколько дней спустя. - Я тоже хочу взять себе номер. Желательно, чтобы он был по соседству с этими великолепными людьми. Вы ведь не против? - Палпатин повернул голову в сторону своих новых друзей. Никто, конечно же, не возражал. - Да, конечно. Такой номер есть. - Отозвался мужчина, стоящий за стойкой ресепшена. - Ещё мне хотелось бы, чтобы мой номер был полностью в красных тонах. У вас есть такой? - Палпатин очаровательно улыбнулся менеджеру своей фирменной вежливой улыбкой. - Э-э-э... - Менеджер замялся, уставившись на него как кролик на удава. - Я доплачу, если потребуется. - Ласково произнёс Палпатин, глядя мужчине прямо в глаза. - Конечно, мы всё для вас сделаем. - Выдохнул менеджер, завороженно разглядываяя солнечные лучи, которые так причудливо отражались в голубых глазах собеседника. Палпатин довольно улыбнулся и с поистине величественным видом вывалил на стойку кучу мятых долларов. - И ещё: не могли бы вы до моего прихода вынести из моего номера цветы? У меня на них аллергия. Мейс Винду, наблюдавший за всем этим со стороны, красноречиво закатил глаза. Палпатин быстро оклемался после всего того, что с ним случилось: он перестал быть жертвой - и стал настоящим манипулятором. Даже самые безобидные свои просьбы старик умел озвучивать так, что ты сразу понимаешь: это приказ, который обсуждению не подлежит. Не приказывая людям напрямую, Палпатин каким-то образом умудрялся загонять их в угол, и они просто не могли не выполнить все его "просьбы". "Кто ж ты такой, Шив Палпатин?" - Гадал Мейс. Полицейский подумал о том, что дедуля, кем бы он ни был, действительно непростой человек. Видно, что он привык приказывать: у Шива были замашки то ли крупного мафиози, то ли миллиардера, который считает, что весь мир у его ног. Может быть, он и не врал о том, что был богатым. Но вот только Мейс никогда не сталкивался с ним раньше... - Поздравляю, мы с вами будем соседями! - Радостно сообщил Палпатин Мейсу. - Вы рады? Палпатин улыбался ему. Глаза старика так и лучились добротой. Солнце причудливо играло с их радужками, разбавляя небесную лазурь золотом. - Очень. - Скривив губы, отрезал Мейс. Впервые за всю свою жизнь он склонил голову перед другим человеком - он не смог выдержать его взгляда. "Очень, а как же". - Думал тем временем Мейс. - По поводу такой радости подарю тебе букет цветов". - Я тоже. - Отозвался Палпатин, улыбнувшись до самых ушей. Во взгляде Палпатина не было ни обиды, ни укора - одно только добродушие. Но Мейсу стало совсем не по себе. Ему казалось, что старик уже давно прочитал все его мысли и только делает вид, что ничего не знает. Взгляд Палпатина... он пронизывает насквозь; он проникает повсюду - как тот проклятый песок, который так ненавидит Энакин... "Тьфу ты! - Мысленно выругался Мейс. - Меня и вправду можно поздравить. Уже становлюсь параноиком как Скайуокер". Может, Мейс себя накручивает? Он уже давно не был в отпуске, пять лет точно. Работа у него тяжёлая, нервная. Каждый день приходится общаться со всякими конченными мерзавцами и психами. Может, поэтому они теперь мерещатся Мейсу на каждом шагу? Однако странности на этом не закончились. Шив Палпатин - человек, который ещё пару дней назад погибал в пустыне, медленно поджариваясь на солнце, - с радостью отправился вместе с остальными на пляж. - Ребята, улыбаемся! - Крикнул Квин, стараясь собрать в кучу всех своих друзей. У него в руках был фотоапарат - он собирался запечатлеть их на фоне пляжа. Эйла и Кит организовались самыми первыми, изобразив красивые позы и улыбки - им было не привыкать к камерам. Асока скорчила смешную рожицу, наставив рога Оби-вану (Энакину, к сожалению, не смогла - не дотянулась). Падме с Сатин больше пяти минут поправляли свои причёски и красились (хотя зачем это делать на пляже, никто так и не понял). Энакин спрятался за Падме, надеясь, что за ней не будет видно его изувеченную руку. - Ну? Вы готовы? - Скучающим голосом обратился ко всем Квин, когда ему уже надоело ждать. - Стойте! - Неожиданно вскричал Палпатин и отошёл в сторону. - Не фотографируйте меня. Я не фотогеничен. - Но дедушка Шив, как вы можете! Вы ведь теперь часть нашей команды. - Расстроенно отозвалась Асока. - Не сочтите за неуважение! У меня и в мыслях не было обидеть хоть кого-нибудь из вас.- Сразу же стал оправдываться Палпатин. - Я просто не хочу испортить вам фотографию. Посмотрите на меня: я старый, страшный, с этими безобразными морщинами... - Дедуль, ты чего? Я думаю, ты сгущаешь краски. - Старался успокоить старика Квин. Однако никто больше не настаивал на том, чтобы Палпатин со всеми сфотографировался. Раз человек не хочет, зачем его заставлять? "Ну нет уж, дедушка Шив. Всё должно быть по-честному". - Подумала Асока и, достав из сумочки айфон, тихонько сфотографировала Палпатина в тот момент, когда он ещё не успел отойти от остальных. "Вот теперь всё по-честному". - Довольно ухмыльнулась она и спрятала айфон. Ещё пятнадцать минут друзья дурачились с фотоапаратом. А когда им это надоело, они наконец спрятали его и стали обустраиваться на пляже. ...Как Асоке ни хотелось искупаться, она не спешила к океану. Ей-то как раз не надоело фотографировать всё подряд. И она, спрятавшись в кустах и снова достав свой айфон, решила, что сегодня она прежде всего устроит фотосессию. Итак, кого она сфотографирует в первую очередь? Ага... Кита и Эйлу, которые целуются на виду у всех. Отлично... Квин бы одобрил. Асока, по-хулигански ухмыльнувшись, направила айфон на влюблённую парочку. ...А тем временем Мейс возился с огромным зонтом, стараясь закрыть им Палпатина от палящего солнца. Палпатин, поёрзав в шезлонге, недоумённо уставился на Мейса. - Вы не будете купаться? - Мейс заговорил первым, остервенело ввинчивая ножку зонтика в песок. - Ох, я бы и с радостью. Но я не умею плавать. - Печально вздохнул Палпатин. - Что же вы, в таком случае, будете делать на пляже? - Загорать. - Просто ответил Палпатин, пожав плечами. - То есть, пустыни вам было мало. - Мейс не смог скрыть в голосе неприязни. - О, мистер Винду! - Рассмеялся Шив. - Я уже столько лет на свете живу... Думаете, в мире ещё остались вещи, которые могут меня напугать?.. Считаете, раз я чуть не погиб в пустыне, я должен бояться солнца? Мейс хотел было возмутиться, но слова так и застряли у него в горле. Вместо голубых глаз на него теперь смотрели два светящихся ядовито-жёлтых Ока. В данный момент Винду мог поклясться, что солнечные лучи здесь были ни при чём - глаза Палпатина словно сами по себе излучали свет подобно адским огням, сжигающим грешников дотла... И... Палпатин ухмылялся! Его лицо превратилось в жуткую потрескавшуюся маску, а злобная усмешка стала лишь очередной её уродливой трещиной... Тяжело сглотнув, Мейс помотал головой, пытаясь отогнать от себя наваждение. И действительно, через мгновение на него уже вопросительно смотрели обеспокоенные, невинные голубые глаза. - Вам плохо? - Заглядывая в расширенные зрачки Мейса, спросил Палпатин. Мейс зажмурился и провёл ладонью по верхней части своего лица, витирая внезапно полившийся градом пот. "Когда ж я успел перегреться на солнце?" - Мысленно спрашивал сам себя Винду. "Пойду, наверное, к Киту. Одолжу у него кепку". ... Никто не заметил тоненькую девичью ручку, вместе с айфоном торчащую из кустов. Пальчики зашевелились, несколько раз щёлкнув по виртуальной клавиатуре, и ручка с айфоном исчезла в зелёной листве. Бросив взгляд на фотографию, которую она только что сделала, Асока довольно кивнула сама себе. Первое фото у неё получилось неудачным - на нём была крупным планом изображена задница Мейса, обтянутая бежевыми шортами (он в тот момент как раз нагнулся, чтобы установить зонтик Палпатину). На второй фотографии и Мейс, и Шив попали в кадр, поэтому именно она, по мнению Асоки, являлась лучше предыдущей. Девушка решила поменять ракурс. Тихонько, по-шпионски, она выскользнула из кустов и спряталась за ближайшей пальмой. Асока сфотографировала пальму; затем, задрав голову вверх, она запечатлела туристов, смотрящих на океан с высоты обрыва (он находился чуть дальше пляжа). Снова развернувшись в сторону пляжа, девушка продолжила высматривать объекты для своих фотографий. Её любопытные синие глаза неожиданно наткнулись на Энакина, Оби-вана и Падме. Асока прищурилась; хулиганская улыбка мгновенно исчезла с её лица. Троица, за которой она сейчас наблюдала, находилась далеко от неё, и Тано не могла слышать, о чём они говорили; но, к сожалению, она отлично понимала, что там происходит. Энакин стоял на травянистом участке, упрямо склонив голову. Лишь один шаг отделял его от песчаного пляжа. По левую и правую сторону от него соответственно находились Оби-ван и Падме. Они что-то постоянно говорили ему, доказывали. А Энакин... не реагировал никак. Возможно, в любом другом случае Энакин бы не стал всё это спокойно выслушивать - он бы обязательно вспылил. Но Асока знала: ему сейчас плохо. Каждый раз, когда Энакин ступал на песок, песчинки, ласково шурша, тянулись к нему, словно домашние животные к своему хозяину. Суховей трепал его волосы, приветствуя его. Воздух замирал, повинуясь лишь его воле... И это пугало его. А потом в его голове начинали звучать голоса. Иногда это были какие-нибудь бесплотные звуки, которые лишь едва по звучанию напоминали слова; но были и более реальные голоса - людские... ...Именно сейчас Энакин и слышал их. Он стоял, инстинктивно закрывая то левое, то правое ухо здоровой рукой. Он и не понимал, чтО в данный момент говорили ему Падме с Оби-ваном - в его голове звучали одновременно сотни голосов. Они кричали, смеялись, рыдали, говорили всякие гадости или же просто пели... Энакин растерянно оглянулся вокруг словно затравленный зверь. Он надеялся, что просто слышит людей, отдыхающих на пляже - их ведь было много. Но в том-то и дело: большинство этих людей не говорили ни слова, молча загорая на солнце или же наслаждаясь купанием, выражая свой восторг лишь возгласами. Он устало взглянул на Падме с Оби-ваном. Чего они от него хотят? Они итак уговорили его сфотографироваться, хотя он был против. Он со своей уродливой рукой тоже, мать твою, не фотогеничен! Но Палпатину разрешили не фотографироваться, а вот на мнение Энакина всем наплевать. Теперь же они тащат его на этот трижды проклятый пляж... с песком! "Энакин. Пляж и должен быть с песком. Ты не знал?" - В очередной раз ехидненько заметил Оби-ван. Энакин бы послал его в ответ за такие слова. Но вот только это будет уже совсем не оригинально. "Пойди один раз на уступку - так они из тебя и раба сделают", - мысленно возмущался Скайуокер. Нет уж. С Энакина довольно. На пляж они его затащат только в виде трупа. Асока спрятала айфон. Энакин, хоть и не видел её, направлялся как раз в её сторону. Девушка затаилась. Когда Энакин поравнялся с пальмой, она выскочила из своей засады, решив напугать друга - а заодно и вывести его из болезненно-меланхоличного состояния. Однако Тано сама испуганно ойкнула, когда сильная рука схватила её за запястье. Реакция у Энакина была молниеносной. - Шпилька? - Удивлённо прозвучал голос парня. Его полубезумный взгляд стал более осмысленным, и он отпустил девушку. - Да, это я. А ты кого хотел увидеть? - Асока с облегчением выдохнула и весело ухмыльнулась. Но её улыбка тут же поблёкла, когда Энакин отвернулся от неё, с тревогой оглядываясь на пляж. - Ты что-то видишь? - Шёпотом спросила Асока. Энакин взглянул на неё и улыбнулся: - Ничего, Шпилька. Асоку неприятно кольнуло в сердце. Последнее время Энакин замкнулся в себе и отдалился даже от неё. Девушка знала, что с ним происходит что-то страшное; она боялась за него. Но она совсем не знала, как ему помочь. - А ты почему не купаешься? Разучилась плавать, что ли? - В голосе Энакина неожиданно прозвучало веселье, и он по-мальчишески ухмыльнулся одним уголком рта, напомнив прежнего себя. - Не-а. - Хитро прищурилась Асока. - Я тут фотографирую, компроматы на всех собираю. - Она постучала пальцем по карману, в котором лежал айфон. - Твоя кислая морда здесь, кстати, тоже есть. Я её потом Падме покажу. - Ах ты ж... хулиганьё малолетнее! - Энакин шутливо замахнулся кулаком на Асоку. Но уже через мгновение его лицо снова посерьёзнело. - Я хочу тебя кое о чём попросить. Не могла бы ты во-он с того ракурса - Энакин указал на какую-то отдалённую точку на пляже - сфотографировать для меня океан? Только постарайся, чтобы в кадр не попал пляж. А ещё... сфотографируй для меня небо. Много раз. - Тебе небо с чайками или без? - Надув щёчки и закатив глаза, спросила Асока. - Как хочешь. - Слабо улыбнулся он ей. - Тогда пойдём? - Бодро отозвалась Асока, вытащив из кармана айфон. - Нет. - Энакин задумчиво посмотрел в сторону обрыва. - Я хочу побыть один. Понимаешь? - Л... ладно. - Неуверенно отозвалась Асока. - Я буду там, у обрыва. Посмотрю на океан с высоты. - Сообщил Энакин и, помахав рукой Асоке на прощание, стал неторопливо подниматься вверх по склону. Асока пожала плечами и побежала исполнять просьбу Энакина. ...Энакин стоял у обрыва, слушая шум прибоя. С высоты смотрел он в сторону пляжа - туда, где сейчас находились его близкие люди. Они - единственные, кто не отвернулся от него, когда с ним случилась беда; единственные, кто продолжал за него бороться - хотя и бороться уже было не за что. Энакин горько усмехнулся. Он вспомнил, как когда-то в детстве любил лазить по мусорникам, собирая изношенные, никому не нужные детали от холодильников, стиральных машин. Энакин потом чинил всё это; он знал - любому хламу, если постараться, можно дать новую жизнь. Но вот в чём проблема: люди - это не вещи. В отличие от жестянок и прочего хлама людей нельзя починить, если они пришли в негодность. А его близкие этого, похоже, не понимают... Энакин стал на самый край обрыва и с интересом посмотрел вниз. Прыгать отсюда высоко - но не настолько, чтобы убиться насмерть. Разве что если здесь есть подводные камни... Интересно, если Энакин сломает об них шею, он погибнет? Или он заработает новую инвалидность, и Падме будет всю оставшуюся жизнь возить его в кресле-каталке? А ещё - не спать ночами, каждый раз просыпаясь от его криков... - ...Помогите! - Внезапно раздался чей-то вопль. Энакин вздрогнул; все мысли в его голове осыпались мелкими осколками. Сердце, больно ударившись о грудную клетку, тяжёлым булыжником рухнуло вниз. Кричал Оби-ван. Энакину было хорошо видно с обрыва, как его друг барахтается в воде, захлёбываясь. Оби-ван находился далеко - от берега, от людей. Почему он тонул? Чего его вообще туда занесло? У Энакина не было времени задавать себе подобные вопросы, поэтому он, ни секунды не раздумывая, тут же сиганул вниз, до смерти перепугав стоящих рядом туристов. Вода оглушила Энакина, угрожающе сомкнувшись над его головой. Призрачное солнце, что в воде казалось лишь тенью, окончательно померкло, скрывшись за миллиардами воздушных пузырьков, так похожих на осколки мутного стекла. За несколько мгновений перед Энакином пронеслась вся его жизнь, причудливо отражаясь в этих крошечных зеркалах... Но он не погиб. Подводных камней здесь не оказалось, да и до дна ещё оставалось пару метров. Надо выплыть на поверхность - с одной рукой это будет немного труднее, но всё же возможно. Энакин вынырнул и, отплёвываясь, завертел головой в разные стороны, ища взглядом Оби-вана. Слава Богу, тот ещё держался на воде. - Оби-ван! Держись! - Крикнул ему Энакин и, усиленно работая ногами и гребя единственной здоровой рукой, поплыл к своему другу. "Пожалуйста, Оби-ван, держись! Только посмей умереть, только попробуй - убъю!". Пару раз чуть не захлебнувшись, Энакин таки доплыл до Оби-вана - и довольно быстро. - Хватайся за меня. Ну! - Воскликнул Энакин, пытаясь подобраться к Оби-вану как можно ближе. Но Оби-ван вёл себя странно. Он больше не барахтался, не звал на помощь. Просто... спокойно смотрел на Энакина. От такой реакции тот снова едва не захлебнулся, когда от удивления открыл рот. - Стань на ноги. - Посоветовал Энакину Оби-ван. - Ч... то? - Ошалело переспросил тот. Оби-ван коснулся плеча Энакина. Тот, инстинктивно распрямив ноги, почувствовал ими дно. - Здесь... мель?! - Неверяще воскликнул Энакин. Тем временем к ним подплыл Кит Фисто. - У вас всё в порядке? - Удивлённо спросил он, наматывая на палец один из своих дредов. Кит тоже подумал о том, что человек, тонущий на мели - это странно. - Оби-ван, ты ничего мне не хочешь объяснить? - Обратился к товарищу Энакин. Голос парня угрожающе вибрировал, отражая начальную стадию гнева. Черты его лица обострились, между бровями появилась складка. Солнечные лучи дивно играли с радужками его глаз, постепенно окрашивая их в янтарно-лавовый цвет... Оби-ван чувствовал себя паршиво. Он понимал, что поступил с другом жестоко. Но он даже не мог объяснить Энакину, почему он устроил этот фарс. Ведь причина-то абсурдна. Всё дело было в плохом предчувствии, будь оно неладно. Когда Оби-ван, проплывая мимо обрыва, увидел Энакина, стоящего на краю, ему стало неспокойно. Он... в общем... почувствовал, что с Энакином может произойти что-то непоправимое, и если он сейчас же не помешает этому, то потом он ему уже ничем не поможет. - Мне наконец удалось тебя расшевелить. - Усмехнувшись, ответил Оби-ван Энакину. На лице Оби-вана теперь была маска - спокойная, улыбчивая. Он надевал её каждый раз, когда не хотел, чтобы люди знали о том, что он чувствует. В конце концов, он сказал правду. Нормальную. Адекватную. Энакин сжал кулак - почти до хруста. Солнце окончательно сделало его глаза ядовито-жёлтыми, и это придало его взгляду особую лютость. - НЕНАВИЖУ. - Сказал он Оби-вану. Словно вторя его слову, огромная волна, непонятно откуда взявшаяся, с грохотом ударилась об утёс - и мелкие камешки полетели во все стороны. Оби-ван еле смог удержаться на ногах - ему словно влепили пощёчину. Что ж, подумал он: Энакин имеет полное право с ним так разговаривать. Виноват. Заслужил. - Ей, ребята, вы чего? Ссориться, что ли, собрались? - Заговорил Кит, всё так же растерянно глядя на этих двоих. Что здесь вообще происходит? Но Кита не замечали, и никто не спешил давать ему ответы... Каждый день Оби-ван винил себя в том, что тогда, несколько месяцев назад, не мог летать более проворно; что не управился со стремительно падающим истребителем и посадил его прямо посреди поля битвы, а не где-то скраю; что потерял сознание именно в тот момент, когда надо было выбраться из повреждённой машины; что не защитил Энакина и не остановил его, когда тот, сумасшедший камикадзе, бросив всё, в очередной раз полез его спасать. Оби-ван был без сознания, когда Энакин достал его из горящих обломков и потом тащил на себе, отбиваясь от вражеских солдат. А когда Оби-ван очнулся, было уже поздно: Энакин, весь в крови, лежал в паре метров от него... - Прости... - Тихо произнёс Оби-ван. - Мне жаль, Энакин... что из-за меня ты... Энакин молча смотрел на него. Золотые лучи больше не отражались в его глазах, и те снова стали небесно-голубыми. Но вот только взгляд его теперь был уставшим, даже каким-то поблёкшим. - Я ни в чём тебя не винил. И не виню. Просто оставь меня в покое. - Сказал он Оби-вану и, отвернувшись, неуклюже поплыл в сторону берега. Когда он вышел из воды, он с ненавистью пнул песок - Оби-ван и об этом позаботился. Пройдя несколько десятков метров, Энакин с размаху плюхнулся в шезлонг, стоящий по соседству с шезлонгом Палпатина, подумав о том, что чужому старику не будет до него никакого дела. Но он, похоже, ошибся. - Что произошло? - Встревоженно поинтересовался Шив. "О Господи, и ты туда же!" - Энакин в бессильной злобе сцепил зубы. - Ничего. Всё нормально. Как всегда. - Вслух ответил ему Энакин - коротко и довольно недружелюбно. Палпатин его больше ни о чём не спрашивал, и Энакин был ему за это благодарен. Оби-ван и Кит вышли на берег. Сатин резко вскочила со своего места и, тут же оказавшись перед мужем, вскричала: - Бен, я же просила тебя не заплывать за буйки! Оби-ван стоял, понурив голову. - В следующий раз не пущу тебя без матраца. - Сатин порывисто обняла его. Друзья вопросительно смотрели то на Оби-вана, то на Кита... Энакин искал взглядом Падме, но не нашёл её. Наверное, она куда-то временно отлучилась. - Вы любите море? - Внезапно спросил Палпатин. Энакин чуть не вздрогнул. Он уже и забыл о существовании старика - так тихо тот сидел. - Да. Люблю. - Ответил Энакин. Палпатин молчал, глядя на океан то ли с ностальгией, то ли с глубокой печалью. - Возможно, я тоже полюбил бы его, если бы всю жизнь жил на берегу океана и умел плавать. А так... я к нему, скажем, равнодушен. - Что же вам помешало жить на берегу океана? - Поинтересовался Энакин. - Как-то не до этого было. Может, не судьба. - Пожал плечами Шив. - Вы верите в судьбу? Палпатин многозначительно посмотрел на своего собеседника: - Более чем. Энакин и не заметил, как втянулся в разговор и стал отвечать с всё большей охотой. Узнав Палпатина поближе, молодой человек проникся к нему симпатией и уважением - Шив показался ему достойным, мудрым человеком. С ним было легко - он каким-то образом вёл себя так, что рядом с ним Энакин чувствовал себя уютно, забывая даже о своей неполноценности. -... Оби-ван мне больше, чем друг. Он мне как брат. - Откровенничал с Палпатином Энакин. - Сколько раз он спасал мою жизнь! И заступался за меня. Выгораживал перед начальством... - Не только вам повезло с таким другом. Ему - тоже. - Палпатин улыбнулся. - Я видел, как вы, не раздумывая, прыгнули с обрыва, как только увидели, что ваш друг в беде - в то время как остальные растерялись, онемев от ужаса. Да... За всю свою жизнь я не встречал более мужественного человека, чем вы. Услышав это, Энакин смутился. Не только он был героем - Кит тоже был тем, кто сразу же кинулся спасать Оби-вана, пусть даже для этого и не бросался с обрыва. Но... как же Энакину было приятно от этих слов! Он снова почувствовал себя значимым. Почувствовал человеком. Энакин завороженно глядел в добрые глаза старика. Что-то подсказывало ему: только этот человек поймёт его; только он примет его таким, какой он есть - не осуждая, не пытаясь его изменить... - Ненавижу! - Сквозь зубы процедил Энакин. - ЧтО, простите? - Удивлённо переспросил Палпатин. Энакин спохватился и замолчал, потупив взгляд. - Я вижу: что-то мучает вас. Расскажите мне, не стесняйтесь - вам станет легче. Я никому ничего не скажу, обещаю. - В голосе Палпатина звучала теплота и искреннее участие. - Я на него...так зол. Он... понимаете... ненормальный! - Вскричал Энакин, резко вскинув голову. И тут молодого человека словно прорвало. Яростно сверкая глазами, Энакин стал жаловаться Палпатину на Оби-вана, а тот, слушая его, с интересом наблюдал за его выразительной мимикой. -... Он же у нас само Совершенство - как минимум Иисус Христос!.. -...Рядом с ним я постоянно чувствую себя слабоумным придурком. Он меня во всём контролирует, будто я его личная собака. Только ещё будку мне не купил и на цепь не посадил. Я, конечно, понимаю, что он - мой начальник и выше меня по званию. Но это уже слишком!.. -...Он в жизни мне плохого слова не сказал и ни разу меня ни в чём не упрекнул; но, понимаете, своими действиями он каждый раз мне даёт понять, что я идиот и псих. И что он так думает. А ещё он вечно во всё лезет, вообразив себе, что спасает меня... - Оби-ван заботится о вас. - Вставил Палпатин своё слово в монолог Энакина. - И до чего же дошла эта забота? - Гневно вскричал юноша. - Знаете, чтО он только что сделал, что бы, видите ли, вывести меня из депрессии?! - Он сжал подлокотник шезлонга, и тот едва не треснул. - Он...сделал вид, что тонет! Подул сильный ветер, сорвав с головы Палпатина панамку. Погода на море стала портиться. Не обратив внимания на потерю шляпы, Шив продолжал всё так же внимательно смотреть на Энакина. В данный момент юноша выглядел совсем дико - черты его лица исказились; волосы растрепались так, словно он только что получил большой электрический разряд; глаза сверкали; а чёрная футболка и чёрные шорты довершали картину, придавая истерике Энакина зловеще-мрачный оттенок. - Это было жестоко с его стороны. Он ведь знает, насколько мне дОрог. - Энакин затих, закрыв лицо ладонью. Палпатин положил ему руку на плечо... ...Квин вышел на берег, напоследок окинув океан недовольным взглядом. - Да что ж это такое! - Вслух пожаловался он друзьям. - Только что наконец погода стала нормальной - с ветром, большими волнами, а теперь опять всё спокойно. Блин, ну это не дело... Квин сел на песок рядом с Оби-ваном: - Как думаешь, Оби, через сколько дней настанет подходящая погода для сёрфинга? - Я не знаю. - Пожал плечами тот. - Неправда. Всё ты знаешь. - Квин ткнул Оби-вана пальцем в бок. - Слушайте, ребята, - обратился Вос ко всем, - у меня есть предложение. Может, махнём в Вегас? Там весело. Куча всяких казино и красоток в купальниках... Сатин вцепилась в Оби-вана словно львица в свою добычу. - Никаких Вегасов! - Вскричала она. - Знаю я вас, мужчин. Пойдёте в казино, всё проиграете - и нас по миру пУстите. - Ну не скажи. Оби-ван, например, всегда выигрывает. - Сказал ей на это Квин. У Сатин округлились глаза. Она медленно повернулась к побелевшему Оби-вану. - Это с каких это пор ты стал выигрывать? - Да ладно, Сатин. Какой с Оби-вана азартный игрок? - Рассмеялась Падме. - О, ещё какой. - Хмыкнул Квин, игнорируя жесты Оби-вана, адресованные ему. - Особенно хорошо у него получается играть в покер и рулетку. Хотите верьте, хотите нет - ни разу не проиграл. А помню, я когда-то крупно продулся, и Оби-ван сел за столик вместо меня. Так он не только отыграл обратно все проигранные мною деньги, но и едва не обанкротил казино. Все думали, что он махлюет. - Чего я о тебе ещЁ не знаю? - Нависла Сатин над вжавшим голову в плечи Оби-ваном. - Это было несколько раз и до тебя. - Быстро пробормотал он, оправдываясь. - Да ладно, ребята. Я же просто предложил. - Квин поднял руки ладонями вверх. - Кто его знает, может, Вегас даже Энакина привёл бы в чувство? - Взгляд Квина переместился на Энакина и Палпатина, мирно беседующих. - Энакин не играет в азартные игры. - С уверенностью отозвалась Падме. - Да ну? С его-то характером? - Не оборачиваясь в её сторону, скептически заметил Квин. - Ему и войны хватало. - Сказала ему на это Падме. Глаза Квинлана удивлённо распахнулись. - Гляди-ка... а они, похоже, поладили. - Воскликнул он, повернувшись к Падме. Падме смотрела на беседующих Энакина и Палпатина, не отрывая от них взгляда. - Я так рада. - Измученно произнесла она. - Последнее время Эни ни с кем не хотел разговаривать. Шив Палпатин - удивительный человек. - По лицу Падме побежали слёзы радости. - Да. - Согласился Квин. - Если у него получилось усмирить даже твоего мужа. - Квин усмехнулся. - А ведь с Энакином не смог справиться даже психиатр... - Какой психиатр? - Воскликнула Падме, широко распахнув глаза. - О, это был целый анекдот. - Квин! - Предупреждающе вскричал Оби-ван. - Да ладно, Оби, расслабься, здесь же все свои. - Отмахнулся от него тот. - Я поделился этим с тобой не для того, чтобы ты потом рассказывал об этом всем подряд. - Обиженно отозвался Оби-ван (насколько, конечно, вообще мог обижаться). Однако все остальные начали подначивать Квина, чтобы он рассказал. - Хорошо. - Самодовольно отозвался журналист, скрестив руки на груди. - В общем, решил наш Оби избавить Энакина от кошмаров и пескофобии. Каким-то чудом он сумел уговорить его пойти к какому-то крутому психиатру. Угадайте, чем всё закончилось? Почти все напряглись, инстинктивно подавшись вперёд. - После первого же сеанса психиатра увезли в психбольницу. Падме, волнуясь, прикрыла рот ладошкой. Оби-ван продолжал с неодобрением смотреть на ухмыляющегося Квина. Сатин же, скривившись, пробурчала: - Скайуокеру не поможет психиатр. Из него надо бесов изгонять. - Это точно. - Согласился с ней Мейс. Падме зверем взглянула на них. Атмосфера стала напряжённой. - Давайте подумаем о том, куда мы вечером пойдём развлекаться. Мы всё же на отдыхе. - Заговорил Оби-ван, стараясь разрядить обстановку. - В оперу! - Тут же отозвалась Сатин. Пожав плечами, она добавила: - Оперу все любят. И Энакин её любит. - Энакин любит оперу потому, что под неё он отлично засыпает. - Просветил её Оби-ван. - Да ну её, ту оперу. Скучно. - Скривила мордочку Эйла. - Давайте в бар пойдём - там можно и джаз послушать, и хорошо выпить. - Фу, как некультурно. Отдых для рабочего класса. - Брезгливо поморщилась Сатин. - За то весело. - Парировала Эйла. - Давайте в боулинг пойдём. Или в бильярдный клуб. - Предложил Мейс. - Да ну. Это развлечения для старпёров. - Отмахнулся Квин. - По-твоему, я старпёр? - Обиженно отозвался Винду. - Давайте в парк сходим. - Мечтательно произнесла Падме. - Когда вечером зажигают фонари, он выглядит особенно красиво... Воображение унесло Падме на несколько лет назад. Тогда была ночь, и деревья, освещённые фонарями, отбрасывали на асфальт причудливые тени. Листья, сорванные с деревьев порывом ветра, кружились в свете фонарей, как будто благословляя их с Энакином любовь. Он обнимал её, и они вместе с листьями кружились в медленном вальсе. Он целовал её, и свет фонарей отражался в его глазах, придавая им нежный янтарный цвет... Но вернувшись в реальность, Падме увидела лишь скучающие лИца. - А где Асока? Может, она что-то дельное подскажет? - Предположила Эйла. Асока появилась тут же. Она выскочила неизвестно откуда вместе с айфоном в руках. - Асока, куда бы ты хотела пойти вечером? - Спросили её более старшие друзья. Асока, долго не раздумывая, воскликнула: - На дискотеку! Все задумались. - Дискотека воспитывает у молодёжи плохой вкус. - Выразила своё мнение Сатин. - Мы же на отдыхе, Сатин. - Напомнил ей Оби-ван. - А вообще-то...дискотека - это весело. - Поддержала Асоку Падме. - И Энакину, думаю, понравится. - Никогда не был на дискотеке. - Почесал затылок Мейс. - Дискотека - это круто. Да, Кит? - Улыбнулась Эйла мужу, протянув ему свой кулачок. Кит, улыбнувшись ей в ответ, прикоснулся к её кулачку своим. - Сатин, мы никогда не ходили на дискотеку вместе. Давай попробуем? - Обратился к жене Оби-ван. Сатин недовольно фыркнула. - Я обещаю: в следующий раз я отведу тебя в театр. После этих слов Сатин повеселела. И согласилась... -...Вам не стОит сердиться на Оби-вана. - Сказал Палпатин Энакину. - Он беспокоится о вас - я вижу это. Оби-ван хочет вам помочь, но не знает как. Ведь он никогда не сможет понять вашей проблемы: он не слышит, о чём шепчет пустыня; не видит, как песок, напевая заунывную песню, кружится над землёй, погребая под собой всё, чего коснётся... Широко открытые глаза Энакина смотрели в никуда. Перед ним снова в деталях предстали картины всех его кошмаров. - От...куда...вы это знаете??? - Нервно сглотнув, прошептал он. Шив Палпатин прикрыл глаза, с наслаждением подставляя своё лицо свежему океанскому бризу. Но стоило только нежному влажному ветерку коснуться его кожи, так он сразу же брезгливо поморщился, сцепив зубы: - Я ведь был там, в пустыне. Я видел, как в ней происходили странные вещи, которые не сможет объяснить ни наука, ни логика. Люди многого не видят. И не знают. Нам только кажется, что пустыня - это камни и песок, но за ними...скрывается нечто большее. - Старик умолк, многозначительно взглянув на своего молодого собеседника. Энакин, внимая каждому его слову, осторожно подался вперёд - словно дикий зверь, которого начали прикармливать. - Живая душа?.. - Несмело отозвался он. - Именно. - Медленно кивнул Палпатин. - Она лишена человеческой морали, и законы ей не писаны. Она беспощадна, дика и капризна - но именно в этом её прелесть. И в этом её сила - она делает всё, что ей заблагорассудится, а всё, что она ни возжелает, она забирает себе - и уже не отдаёт обратно. - Палпатин грустно улыбнулся. - Я думаю, что я остался в живых лишь потому, что не был ей нужен. Палпатин умолк и продолжил задумчиво смотреть на океан - куда-то далеко-далеко, за горизонт. Энакин же, подперев голову рукой, угрюмо наблюдал за компанией своих друзей. Они о чём-то оживлённо беседовали. Видимо, решали какой-то вопрос - мнением Энакина, конечно, никто в очередной раз не поинтересовался. Энакин чувствовал себя изгоем. И дело было совсем не в том, что он калека. Так было всегда. Может, виной всему был его характер, а может, ещё что-то - но люди избегали его, боязливо от него шарахаясь. Пока это были чужие люди, его это не особенно беспокоило, но когда это стали делать близкие... стало больно. Даже Падме, его Ангел... Ещё с самого начала между ними разверзлась огромная пропасть, навсегда разделив их. Увы, одной лишь любви недостаточно, чтобы быть счастливыми. Любовь дала им крылья, чтобы они могли парить над пропастью - но не смогла свести краЯ этой пропасти. И теперь, когда у них у обоих сломаны крылья, они находятся по разные стороны бездны, и всё, что они могут - лишь смотреть друг на друга... -...Если вы захотите о чём-нибудь поговорить со мной - приходите ко мне. - Отвлёк Энакина от невесёлых мыслей голос Палпатина. - У меня есть чай с печеньками. Приходите вместе с Падме в любое время! Я буду рад вашей компании. - Лицо Палпатина украсила добрая, ласковая улыбка. - Спасибо за приглашение! Конечно, мы придём. - Немного смущённо улыбаясь, пообещал Энакин. Глаза Палпатина счастливо заблестели, слегка отливая желтизной. А Энакин, взглянув на песок, с удивлением подумал о том, что он впервые при его виде не испытывает приступ тревоги. *** Два часа спустя. Горничная Джилл остановилась перед дверью номера 236. Сейчас ей предстояло привести его в порядок до прихода гостя. Она вспомнила о том, что это - один из самых шикарных номеров, и гость, который сейчас в нём обитает (какой-то пожилой джентельмен), выбрал его именно потому, что ему захотелось, чтобы вся его комната была в красных тонах. "Хорошо, когда есть куча бабла, и ты можешь позволить себе всё, что захочешь!" - Подумала Джилл, отпирая номер. Спрятав ключи в карман, девушка дёрнула за ручку двери. Дверь не открылась. Девушка удивлённо моргнула и навалилась на неё всем весом. Дверь лишь едва приоткрылась - было такое впечатление, будто её подпёрли чем-то тяжёлым. Джилл с размаху налетела на дверь, и та наконец распахнулась. Это произошло так резко, что горничная, влетев в комнату, не удержала равновесие и упала на четвереньки. Под ладонями и коленями она почувствовала что-то мягкое...и сыпучее. Рот Джилл открылся в немом изумлении. Её взгляд неверяще уткнулся в пол - она стояла прямо на песке. - Ч...то??! - Тихо выдавила она из себя. Джилл медленно подняла голову. И увидела то, что заставило её впасть в шок. Весь пол в номере был покрыт толстым слоем песка. И поверхность столов. И постель. Даже алые бархатные шторы - и те потускнели от рыжевато-жёлтой пыли, покрывшей их. Все растения, что ещё несколько часов назад цвели и пахли, теперь стояли - скрюченные, высохшие. Джилл снова моргнула, помотав головой и, с трудом поднявшись на ноги, выскочила из номера, быстро закрыв за собой двери. Оперевшись на стену, она принялась усиленно соображать, думая о том, что это было. Она зашевелилась только тогда, когда краем глаза заметила своего начальника, проходящего мимо неё. - Мистер Флинн! - Окликнула его Джилл, нервно тыча пальцем в дверь номера 236. - Там песок... Мистер Флинн повернулся к горничной, взглянув на неё как на дурочку. - Так убери. - Сказал он ей ровным деловым тоном. - Но там много песка! Как я всё это уберу? - Воскликнула девушка. - Это твоя работа. За что я вам всем плачУ? - Начал раздражаться начальник. Джилл впихнула руки в бока. - В таком случае я требую надбавку к зарплате. Я не буду горбатиться, убирая ТАКОЙ срач, за крохи, которые вы мне даёте. Брови мистера Флинна гневно поползли вверх. - Слушай, ты не оборзела, милочка? Может, тебя уволить? Вон сколько желающих на твоё место - бери хоть мексиканцев, хоть иммигрантов. - Ну пусть они это и убирают! - Зло вскричала Джилл, снова указав пальцем на злосчастный номер. Мистер Флинн медленно выдохнул, чтобы взять себя в руки. - Значит так. Или ты на протяжении часа приводишь номер в порядок - или я тебя увольняю. Всё. И да, кстати: не забудь потом зайти в мой кабинет - извиниться за своё хамское поведение. Джилл оторопела, широко раскрыв рот - как будто это еЁ сейчас обхамили. - Вы специально так, да?! - Обиженно воскликнула она. - Вы ведь знаете, что я не справлюсь за час. - Справишься, если пошевелишь своими ленивыми булками. Давай, вперёд, если тебе дорогА твоя работа. Там нечего делать. - Ах нечего делать?! - Вскричала Джилл. - Так я сейчас вам покажу... Джилл схватилась за ручку двери и, резко дёрнув её вниз, отворила дверь. Обернувшись к начальнику с порога, горничная добавила: - Посмотрите. Номер выглядит так, будто его только что раскопали археологи. Тут не горничная - тут экскаватор нужен. Мистер Флинн подошёл поближе и заглянул в дверной проём. Затем скрестил руки на груди и насмешливо уставился на свою подчинённую. Брови Джилл в недоумении сложились домиком, и она повернулась лицом к номеру. И чуть не обомлела. В номере было светло и чисто. Мебель из красного дерева и покрывала из алого бархата радовали глаз. На подоконнике в вазонах стояли живые цветы. - Но...как..? - Заикаясь, растерянно затараторила девушка. - Здесь же был песок! И цветы... сухие... - У тебя час. - С еле сдерживаемым раздражением сказал мистер Флинн. - И учти: я тебе на месяц урежу зарплату; но в следующий раз я тебя уволю. - Но мистер Флинн, тут же правда был пе..! - Из последних сил пыталась доказать свою правоту Джилл - но начальник уже повернулся к ней спиной и пошёл дальше по коридору. - Козёл. - Тихо огрызнулась она, обращаясь к его спине и, тяжело вздохнув, затащила в номер принадлежности для уборки. Джилл недоверчиво окинула взглядом номер, не понимая, куда делся песок. "В любом случае, хоть работы меньше". - Подумала она. Но беспокойство не покидало её. Она пыталась понять, почему она видит галлюцинации. Вроде ж Джилл перестала принимать ЛСД ещё на первом курсе коледжа. Так откуда..? В поле зрения Джилл попали цветы. "Наверное, в первую очередь я полью цветы. А то ещё и вправду засохнут". Джилл взяла лейку и отправилась в ванную, чтобы набрать воды. Открутила кран. Затем - второй. Вода не текла. - Тоже мне, номер люкс. - Хмыкнула Джилл и начала стучать по крану. Прислушавшись, она услышала в трубах какие-то звуки. "О, может, наконец потечёт?" - Обрадовалась горничная. Из крана в её лейку вместо воды толстой струёй хлынул песок. - Да что за фигня?! - Недовольно воскликнула Джилл, от неожиданности отпрянув назад. Она попыталась закрутить кран, но у неё не получилось. Песок продолжал сыпаться из крана, наполняя ванну. Наверно, надо позвать мистера Флинна. "Да ну его, этого козла. - Подумала Джилл. - Ещё скажет, что это я всё сломала". Но кого-то позвать, конечно, надо. Джилл вышла из ванной комнаты. Когда она переступила её порог, ноги девушки ступили на что-то мягкое... Джилл испуганно вскрикнула. Лейка выпала из её рук. Комната приняла свой первоначальный вид, полностью покрывшись песком. В вазах и вазонах, скрючившись, стояли засохшие цветы. Снова. Как Джилл не протирала глаза и не трясла головой, номер не желал возвращать себе нормальный вид. Осторожно ступая по песку, девушка подошла к окну. Дрожащей рукой дотянулась она до ближайшего мёртвого цветка, надеясь, что её пальцы нащупают вместо сухих листьев живую, упругую зелень. - Я ведь говорил, что у меня на цветы аллергия. Почему вы их не убрали? - Прямо возле Джилл раздался мужской голос. Девушка испуганно вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял тот самый пожилой джентельмен, который и поселился в этот номер. Его огненные глаза, ярко пылая, смотрели на неё спокойно - изучая, оценивая. Джилл отвернулась от него, собравшись бежать. Но её взгляд, к несчастью, наткнулся на зеркало. Оно отразило комнату, погребённую под песком; окно с засохшими цветами; саму Джилл - бледную как полотно, перепуганную; и ЕГО...ЕГО...НАСТОЯЩИЙ ЛИК. Вопль ужаса замер у неё в груди, так и не вырвавшись наружу. Ноги онемели. Тело оцепенело. А потом она закричала. Палпатин, улыбаясь, с интересом наблюдал за тем, как девушка царапала себя ногтями, пытаясь сбросить или сорвать с себя нечто, видимое только ей одной. Не переставая вопить, она выбежала из номера и помчалась по коридору. - Маленькая забывчивая глупышка... - Почти ласково произнёс Палпатин, провожая её немигающим янтарным взглядом. Его улыбка превратилась в ухмылку, а затем - в жуткий оскал. Он подумал о том, что из этой девушки получится отличный ужин. Она молода, её жизненная энергия сильна. Жаль, он не может позволить себе растянуть удовольствие на несколько дней - увы, сейчас он не в том положении... Но тут Палпатин вспомнил, что сейчас с минуты на минуту к нему придут гости - Энакин с Падме. К их приходу нужно подготовиться. Он взглянул в сторону своего номера. С сожалением наблюдал он за его преображением - за тем, как исчезает песок, как снова оживают цветы. Ещё нужно уничтожить зеркало. Тем, кто сейчас придёт к нему, не нужно видеть того, что оно может отразить. Глаза Палпатина снова приобрели небесно-голубой цвет, а оскал плавно преобразился в добрую, тёплую улыбку. Вроде бы всё... Ах нет, нужно ещё достать печенье и приготовить чай. Старик скривился при этой мысли. Как же он устал изображать, как сильно он любит чай с печеньем! Ему так надоело делать вид, что он нуждается в человеческой еде - ведь для него она абсолютно бесполезна. Но несмотря на всё это, он знает: за своё терпение он будет вознаграждён. То, ради чего он покинул свою родную средУ, стОит его мучений. И жизни его отца. И даже его жизни.