Did You Get Enough Love (My Little Dove)?

Томми устал. Слишком долго Томми был один, да парень иногда разговаривал с Дримом. Он знал, что это только вопрос времени, когда Дрим тоже откажется от него. Огонь, который когда-то зажег Томми, угас, превратившись всего лишь в тусклый уголек. Иннит не был уверен, сколько еще он сможет терпеть. Дни сливались воедино, и парень мог сказать, что теряет себя. Томми был лишь оболочкой того человека, которым он когда-то был, и это вызывало у него отвращение. Его одежда уже едва держалась на нём и единственной вещью, которая выглядела несколько нормально, был синий свитер, связанный из шерсти Друга. Всякий раз, когда Томми смотрел на свое отражение в воде, его пугало, что лицо, которое смотрело на него в ответ, было неузнаваемым. Его волосы были длинными, спутанными и в целом нездоровыми. Его глаза ввалились, а мешки, образовавшиеся под глазами, с каждым днем становились все больше. Его когда-то ярко-голубые глаза теперь потухли, явно потеряв свой блеск. Он начал замечать, как уставал от простых задач, таких как поход на пляж, чтобы вскипятить воду или когда ему приходилось добывать еду. Тем не менее, аппетит Томми был минимальным, что он рассматривал как форму наказания. Томми умирал с голоду, но он находил утешение в этих голодных муках. Юноша часто вспоминал свою жизнь в Л'Манберге и начинал винить себя во всем. Может быть, если бы он не был таким громким и напористым, все бы не отвернулись от него. С тех пор как никто не пришел на его пляжную вечеринку, Томми начал разочаровываться в себе. По крайней мере, раньше он надеялся, что люди скучают по нему и просто не знают, где он. Теперь у них не было оправдания, и это опечалило его. Иннит провел много ночей, рыдая из-за этого, хотя никогда бы не признался в этом ни одной живой душе. Томми был готов сдаться. Он был на пределе своих возможностей. Ничто больше не имело значения. У него не было никого, кто заботился бы о нем, тем более что Дрим был ... ну, в лучшем случае сбивающим с толку. Парень хотел сохранить надежду, что кто-то всё еще заботится о нем, особенно когда он посмотрел на компас, который крепко держал на шее. Он ничего так не хотел, как чтобы Таббо подошел и сказал, “Пора идти домой, Томми”. Но Томми знал, что это было незрелое чувство. Он знал, что Таббо не придет. Черт возьми, Таббо был единственной причиной, по которой он был здесь. Если бы Томми не любил своего лучшего друга так сильно, как он любил его, компаса бы уже давно не было. Но что-то внутри Томми закричало, когда он подумал уничтожить компас. Сегодняшний день был похож на любой другой, но Томми не подозревал, что весь его мир вот-вот изменится к лучшему. По крайней мере, на какое-то время. Боги знали, что Томми нуждался в покое, так что именно это они и сделали.  Они дали ему покой. *** Томми внезапно проснулся от резких болей в животе. Парень думал, что наконец-то привыкает к ним, но с другой стороны, становилось только хуже, потому что он по-прежнему отказывался есть. Тихий стон сорвался с губ Томми, когда он перекатился со своего бока на спину. Его глаза медленно открылись, но они все еще казались невероятно тяжелыми. Это занимало слишком много энергии, чтобы снова не закрыть глаза, но Томми знал, что должен начать день. Последнее, чего он хочет, это чтобы Дрим застал его в постели. В последний раз, когда это случилось, Дрим чуть не вывихнул ему руку, вытаскивая его из постели. Воспоминание было смутным, но Томас помнил, как Дрим кричал что-то о том, что — «не будь ленивым, иначе никто никогда не захочет его вернуть»..  Томми мог бы посмеяться над этой мыслью, если бы только Дрим знал, что никто не хочет его возвращения, несмотря ни на что. Юноша сосредоточился на крыше, пока его тело полностью приспосабливалось к окружающему миру, стряхивая с себя сон. Единственное, что было, так это то, что у Томми раскалывалась голова. Резкой боли, пронзившей его череп, было почти достаточно, чтобы вызвать у него рвоту. То есть, если у него в желудке было что-нибудь, что могло вызвать рвоту. Почему у него так сильно болела голова? Томми попытался вспомнить вчерашний день. Он помнил, как проснулся, вступив в особенно серьезный спор с Дримом, который привел к появлению новых синяков, которые ему пришлось бы осмотреть снова. Потом он решил, что ему нужно пространство, и пошел прогуляться по лесу, но после этого все было как в тумане. Парень решил, что лучше не думать об этом слишком много, потому что от этого у него только сильнее заболит голова. Может быть, он просто был обезвожен. Медленно подросток поднялся в сидячее положение на своей кровати, его тело кричало от полного изнеможения, но боль, пронзившая все его тело, была проигнорирована. Томми на самом деле не смотрел на то, что его окружало, его больше интересовало разглядывание своих рук. Мальчик осторожно закатал рукава своего синего свитера, обнажив несколько отвратительных синяков самых разных цветов. Некоторые из них были разных оттенков желтого, указывая на то, что они хорошо заживают, в то время как некоторые были оттенками синего и пурпурного, чтобы показать более недавние повреждения. Томми начал получать удовольствие, наблюдая, как они меняют цвет, это было поэтично в извращенном смысле. Физические шрамы заживут, но душевные шрамы останутся на всю жизнь. Томми не любил слишком долго думать о своем будущем, особенно когда не ожидал, что оно продлится долго. Взгляд парня остановился на самом темном синяке. На нем были видны очертания чего-то похожего на отпечаток руки. Пять круглых отпечатков пальцев были близко друг к другу с темно-фиолетовыми отпечатками, и там, где когда-то были пальцы Дрима, были небольшие линии. На краю того места, где сформировались круглые отпечатки пальцев, были глубокие порезы от того места, где ногти масочника впились в мальчика. Если бы кто-нибудь спросил, Томми мог бы поклясться, что Дрим удлинил ногти исключительно для того, чтобы сделать Томми более изощренно, но он знал, что Дрим будет это отрицать. Томми измученно вздохнул и осторожно опустил рукава, чтобы скрыть следы. Он сделал мысленную пометку обмотать руки медицинскими бинтами перед началом рабочего дня, чтобы, если Дрим снова придет к нему, у него был дополнительный уровень защиты. Парень наконец поднял взгляд и увидел свою палатку, которая напомнила ему о том, что он, по сути, бездомный и одинокий. За исключением того, что он не был в его палатке. Нет, юнец был в полноценном доме. Ну ... может быть, не совсем полноценный дом. Томми заметил, что, похоже, это была только одна главная комната с кроватью у стены, задвинутой в угол. Напротив изножья кровати, по-видимому, стоял какой-то сундук, расставленный в определенном порядке. На каждом был какой-то неаккуратный почерк, который можно было описать только как куриные царапины, который, казалось, описывал то, что было в каждом сундуке. Справа находилось нечто похожее на импровизированную кухню. На кухне было несколько шкафов и холодильник, который был прижат к стене. Вдоль столешницы стояла раковина, в которой, казалось, было небрежно брошено несколько грязных тарелок. Наконец, была дверь, которая находилась между комодом и кухней. Томми мог только предположить, что это была ванная. Подросток посмотрел на кровать, на которой он лежал. Наполовину ожидая увидеть свой обычный спальный мешок, он был удивлен, обнаружив, что лежит в нормальной кровати. На этой кровати, однако, не было обычных простыней. Кровать была завалена одеялами, рубашками и в основном любыми материалами, которые, казалось, были собраны и беспорядочно свалены в то, что лучше всего можно было бы назвать гнездом. Томми был сбит с толку. Был ли он у Фила? Он знал человека, который решал свить гнездо, когда был особенно напряжен, но это всегда казалось более организованным, чем сейчас. А также тот факт, что Филу не нравился Томми. Казалось, этот человек ненавидел Томаса и всё, за что тот выступал, особенно после смерти Уилбура, а Томми так усердно работал, чтобы сохранить свою мечту живой. Фил, человек, которого он когда-то считал отцом, когда Уилбур взял его к себе, даже не заботился о том, что Томми был изгнан. Томми мог смириться с ненавистью большинства людей к нему, но Филу было гораздо больнее. Томми быстро отогнал эти чувства прочь. Прямо сейчас они не имели значения. Прямо сейчас Том должен был выяснить, где он, черт возьми, находится.  Томми быстро отогнал эти чувства прочь. Прямо сейчас они не имели значения. Сейчас Томас должен был выяснить, где он, черт возьми, находится.  Парень спустил ноги на край кровати и вздохнул, уставившись на свои ступни. На одной ноге был только носок. Носок все еще был в основном цел, но в нем быстро появлялось больше дырок, чем он мог выдержать. На другой ноге все еще был ботинок, но ботинок явно познавал лучшие дни. Подошва его башмака висела буквально на волоске, если бы Томми поднял ногу, подошва свисала бы вниз. Шнурки у него давно порвались, так что оставшиеся нитки были заправлены по бокам. Томми знал, что ему нужно срочно что-то придумать, но он слишком устал, чтобы мыслить ясно. Юноша решил, что попробует немного освежиться, если предположить, что он был прав насчет двери на другой стороне комнаты. Томми поднялся в положение стоя, ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить равновесие, так как у него закружилась голова. Эта головная боль доставит ему сегодня много проблем. Том подошел к двери и медленно открыл ее, наполовину ожидая, что по ту сторону кто-то есть. К его облегчению, он был один. Перед ним была стандартная на вид ванная комната с туалетом, раковиной и душем. Душ. Томми месяцами купался в озере, и одного вида нормального душа было почти достаточно, чтобы довести мальчика до слез. Томми потянулся к душевой кабине, но остановился. Он даже не был уверен, где находится, не говоря уже о том, в чьем доме находится. Он не собирался рисковать, заходя в душ и заставляя кого-то кричать на него. Особенно, если Дрим узнает, что он принял душ без разрешения. Рука Томми упала на бок, вспышка боли отразилась на его лице. Он обратил свое внимание на шкафчики в ванной. Он старался избегать своего отражения, он еще не был готов встретиться с ним лицом к лицу. Он порылся в припасах, там было несколько полотенец, какие-то случайные средства по уходу, которые он не потрудился прочитать, а потом— Бинго. Рука Томми схватила аптечку первой помощи, спрятанную в шкафчике. Он открыл её и улыбнулся, увидев несколько марлевых бинтов, которые можно было обмотать вокруг рук. Марлевые повязки были одной из немногих вещей, которые Дрим активно приносил пареньку. Дрим утверждал, что это для того, чтобы Томми мог сам о себе позаботиться, но ему это всегда казалось странным. Томми не хотел думать об этом слишком долго, Дрим сбивал с толку. Томми снял свой синий свитер и принялся за работу. Сначала он начал с использования некоторые спиртовые салфетки, лишь слегка морщась, когда его открытые порезы горели. Затем он начал обматывать свои нижние конечности. Бинты были не слишком тугими, чтобы перекрыть кровообращение, но и не слишком свободными. Томми пугающе хорошо научился перевязывать каждую руку точно таким же образом, зная, что ни одна из них не развалится. Как только парень полностью закончил перевязку, он снова натянул свой свитер. Это, по крайней мере, прикрыло большую часть его изодранной рубашки и заставило его чувствовать себя немного менее мерзким. Синяя шерсть, которую ему подарил охотник за привидениями, когда Томми был особенно расстроен. Гостбур. Томми не видел его уже несколько дней и так по нему скучал. Гостбур, память о старшем брате, которого он так нежно любил. Душа, которая ничего так не хотела, как делать людей счастливыми. Тот, который подарил Томми компас для его прежней жизни, чтобы он знал, что никогда не был по-настоящему одинок. В основном, Томми скучал по призраку. Но часть парня всегда знала, что Гостбур рано или поздно оставит и его. Громкий, несносный Томми, которого, кажется, теперь все ненавидят. И снова Томми подавил печальные чувства. Еще одна вещь, которую Томми действительно хорошо умел делать: игнорировать свои негативные эмоции и загонять их глубоко под поверхность. Томми вышел из ванной и остановился в зоне, похожей на кухню. Ему все еще нужно было выяснить, где, черт возьми, он был. Если бы только у него было что-то, что, как он знал, указывало бы ему, где он находится, что-то вроде… Его компаса! Томми быстро сунул руку под зеленую бандану, которая все еще была закреплена у него на шее, и потянул за цепочку, которая лежала под ней. Он тянул до тех пор, пока в поле зрения не появился компас, и он схватил его в руку. Изучение циферблата компаса предупредило Томми, что что-то было очень, очень не так. Там, где циферблат обычно указывал бы в одном неподвижном направлении, теперь он сходил с ума. Он вращался во всех направлениях, подпрыгивая, как будто области, на которую он указывал, больше не существовало. Юнец начал паниковать. Это может означать несколько вещей. Во-первых, что-то случилось с Таббо. Может быть, взорвали Белый дом. Если Белый дом будет взорван, то это означало, что Таббо может оказаться в крайней опасности. Томми должен был понять, где он был, и где он был быстро. Компас выпал у него из рук, и он поправил свитер. Боль в животе и боль в голове внезапно исчезли, поскольку каждая частичка Томми кричала, что Таббо в опасности. Он знал, что должен что-то сделать, даже если он хотел ненавидел Таббо, ему нужно, чтобы с Таббо все было в порядке. Томми, не колеблясь, быстро подошел к двери и резко распахнул ее. —«Чат! У нас проблема! Мой компас сломался, и я беспокоюсь, что Таббо в опас...» Томми оборвал себя, ступив на то, что, как он ожидал, должно было быть землей. Вместо этого его нога, та, что была без ботинка, погрузилась в землю и теперь стала невероятно холодной. Парни шка опустил взгляд, и его лицо сморщилось в замешательстве. —«Снег...?» - Спросил он вслух, прежде чем поднять взгляд. Томми только сейчас понял, что находится на вершине горы. Его желудок подскочил к горлу. Подросток ненавидел высоту. Всякий раз, когда он был на чем-то высоком, его разум кричал "ПРЫГАЙ". Обычно чат тогда успокаивал его и говорил "нет", ну, в большинстве случаев. Всегда был редкий случай, когда чат подбадривал его, но тогда это обычно заглушалось позитивом. Вдоль горизонта виднелось здание, парящее в воздухе. Это было на огромном острове. Томми никогда не видел ничего подобного. Под ним был большой водоем, который немного ослабил беспокойство парня, зная, что он всегда благополучно приземлится, если все-таки упадет или, что еще хуже, прыгнет. Прямо над водой был мост, который, казалось, соединялся с маленьким городком. Город, казалось, соединялся с горой, на которой оказался Томми. Это было мило, всего несколько зданий, но они казались очень уютными. Что-то пробудило печаль в Томми, когда он увидел деревню. Прошло так много времени с тех пор, как он был среди других, что ему захотелось просто ворваться в город. Однако он был полон беспокойства при мысли о том, что город опустеет или, что еще хуже, люди проигнорируют Томми, когда он войдет. С другой стороны, зная, что там могут быть люди, которые могли бы помочь ему понять, где он находится, и, что еще более важно, приблизиться к тому, чтобы убедиться, что с Таббо все в порядке, чего было достаточно, чтобы заставить Томми сдвинуться с места. Юноша остановился на краю платформы и посмотрел вниз, на тропинку, ведущую вниз. Казалось, что на всем пути вниз были расставлены небольшие платформы. Томми знал, что ему придется спускаться на паркуре. Томми год назад с радостью принял бы вызов, чтобы показать, что он самый большой и крутой человек на свете. Но теперь Томми знал, что его измученное тело не сможет справиться с этим. К счастью, Томми заметил лестницу. Он вздохнул с облегчением и направился к ней. Томми схватил лестницу и почувствовал, как его беспокойство растет, когда он заметил, как далеко она уходит вниз. Эту лестницу лучше не ломать. Томми не собирался терять свою последнюю жизнь из-за чего-то глупого, вроде случайно сломавшейся лестницы. Томми осторожно надавил ботинком на верхнюю ступеньку лестницы, слегка усилив давление. Лестница, к счастью, даже не скрипнула, а это значит, что она, вероятно, была новой. Это определенно заставило подростка почувствовать себя лучше. Ухватившись за верхнюю часть лестницы, Томми начал свой медленный спуск. Его хватка была такой крепкой, когда он опускался, что костяшки пальцев начали белеть И действительно, ноги Томми наконец коснулись земли. Блондин не колеблясь, отступил назад и сделал глубокий вдох. Он слегка дрожал от беспокойства, накопившегося в его теле, но теперь он был в безопасности. Томми развернулся и медленно направился в деревню. Было тепло, намного теплее, чем на вершине утеса, на котором он только что был. Это было совсем не похоже на теплое лето в Л'Манберге, когда стояла палящая жара, которая почти никогда не спадала. Во время войны в Л'Манберге Томми несколько раз чуть не падал в обморок от жары. Эта деревня была похожа на приятное весеннее тепло. Не настолько, чтобы это вызывало дискомфорт, но солнце было особенно теплым, а легкий прохладный ветерок дул. Шаги Томми слегка отдавались эхом на тропинке, так как в городе было тихо. Это было странно, Томми ожидал увидеть хотя бы несколько человек, но этот город казался почти пустынным. У Томми снова скрутило живот. Что, если он был заброшен? Тогда что бы он сделал? Как, черт возьми, он оказался в заброшенной деревне? В голове у Томми завертелись вопросы, и его головная боль вернулась. На этот раз достаточно сильный, чтобы заставить юнца закрыть глаза, пока он пытался справиться с болью. Его тревога, смешанная с головной болью, была готова вызвать у него полномасштабный приступ тревоги, если он в ближайшее время что-нибудь не придумает. Размышления парня вскоре были прерваны слишком знакомым голосом. “Томми!” Глаза Томми распахнулись, и он быстро посмотрел в направлении голоса. На секунду он был уверен, что у него галлюцинации, поскольку он никак не мог услышать голос того единственного человека, которого искал. Так было до тех пор, пока его взгляд не остановился на говорящем. Таббо. Его лучший друг ростом пониже летел к нему. Подожди. ЛЕТАТЬ? Ну, это больше походило на поплавок, но за его спиной определенно хлопали крылья, так быстро, что Томми почти не мог их разглядеть. Таббо приземлился прямо перед ним. Ну, он был похож на Таббо, но это было ... не так. Волосы Таббо были короче, ухоженные. На нем был синий комбинезон, а под ним рубашка в желтую и оранжевую полоску, совсем не похожая на зеленую рубашку, в которой Томми привык его видеть. Рога Таббоса тоже исчезли. Вместо этого пара больших пчелиных крыльев расположилась у него на спине с двумя пчелиными антеннами, которые росли из макушки его головы. Однако самым заметным было отсутствие шрама. Фирменный шрам Таббо от ужасных событий фестиваля исчез. Вместо этого на него смотрело лицо лучшего друга, которого он помнил еще до всего. В глазах Таббоса все еще горел блеск детского восторга, который исчез после фестиваля. Улыбка на лице Таббо была широкой, беззаботной и могла бы осветить всю комнату, улыбка, которую Томми не заметил. Затем то же самое лицо уставилось на Томми, скривившись, как будто Таббо только что почувствовал запах чего-то абсолютно гнилого. —«Срань господня, чувак, ты дерьмово выглядишь. Что, черт возьми, произошло?» Томми пришёл в себя. Месяцы не виделись, и вот как Таббо приветствует его. — «Ты чертовски хорошо знаешь, что произошло.» - Тон Томми вышел холоднее, чем он изначально хотел, но он не собирался позволять Таббо прикидываться дурачком. Таббо был явно шокирован этим ответом, и его лицо быстро стало расстроенным. Таббо даже в конце концов слегка отступил назад из-за того, что не ожидал такой внезапной вспышки гнева от своего лучшего друга, показав, насколько он был ошеломлен. — «Я действительно понятия не имею, о чем ты говоришь… Я буквально видел тебя вчера, и ты выглядел не так уж плохо. Я говорю это самым приятным образом, но ты выглядишь так, словно несколько месяцев блуждал по пустыне.» Таббо, казалось, нашел это почти забавным, поскольку в конце предложения в его голосе прозвучал легкий смешок. Томми, однако, не находил это ни в малейшей степени смешным. —«Может быть, потому что я в принципе так и сделал. Придурок.» - Он сплюнул. Игривый характер Таббо быстро исчез, и его лицо стало озабоченным. Крылья на его спине, казалось, слегка поникли, как бы отражая остальную часть его позы. Таббо выглядел так, словно собирался что-то сказать, но Томми быстро оборвал его. —«Как скажешь. Я понимаю это. Какую бы больную шутку ты ни затеял, она старая. Для тебя это просто какая-то дурацкая игра, в которой я пешка, с которой ты можешь делать все, что угодно, потому что Томми всегда отскакивает. Что ж, на этот раз это не так. Я даже не хочу слышать, что ты хочешь сказать. Ничто не может компенсировать то, что ты сделал. » Это, казалось, заставило Таббо замолчать. Его разум, казалось, лихорадочно работал, пока он пытался понять, почему Томми, казалось, так злился на него. Томми чувствовал себя почти виноватым за то, что накричал на Таббо. Они видят друг друга впервые за много лет, и Томми слишком занят, оскорбляя Таббо, он не может выразить свое облегчение, увидев, что с его другом все в порядке. Томми хотел быть счастливым, увидев своего друга. Вся причина, по которой он был напуган, заключалась в том, что он был убежден, что Таббо попал в беду. Но вот Таббо стоял перед ним, и все, что Томми мог сделать, это позволить маленьким частичкам своей ярости просочиться наружу. Этот Таббо казался счастливым, более беззаботным. Таббо, которого знал Томми, теперь с трудом мог отпускать шутки. Президентство действительно испортило ему жизнь, и, прежде всего, Таббо сослал Томми. Томми был уверен, что Таббо не станет шутить по поводу своего изгнания сразу после возвращения. Но Томми ошибался. Может быть, его изгнание что-то изменило. Может быть, люди были счастливее. Это не объясняло внезапную смену гардероба Таббо или отсутствие физических характеристик. Томми хотел обсудить это дальше, но он все еще был зол на Таббо. Томми знал, что ему нужно сначала остыть, прежде чем снова разговаривать с Таббо, иначе он может просто наброситься еще больше. —«Забудь об этом. Мы можем поговорить позже.» — «Томми, подожди!»  Но Томми не стал ждать. Он тут же прошел мимо Таббо, ударившись плечом о плечо Таббо, ровно настолько, чтобы Таббо слегка отклонился от центра тяжести. Таббо продолжал протестовать, но Томми проигнорировал его. Его мысли быстро сосредоточились на другом человеке. Кто-то, кого Томми с огромным облегчением увидел. Прежде чем Таббо успел схватить его за запястье или что-нибудь еще, Томми рванулся к фигуре —«Гостбур!» - Взволнованно воскликнул мальчик. Полупрозрачная фигура медленно повернулась к нему с выражением чистого шока на лице. Томми остановился недалеко от Гостбура, на его губах появилась легкая улыбка. — «Эй, чувак, где черт возьми, ты был? Прошло несколько недель с тех пор, как я видел тебя в последний раз.» Томми усомнился. Но Гостбур, казалось, не понял ничего из того, что сказал Томми, вместо этого призрак просто продолжал смотреть на мальчика перед собой. Когда Гостбур наконец заговорил, его голос был обеспокоенным, почти печальным, так как он слегка дрогнул к концу предложения. —«Томми… Где, черт возьми, твои крылья?»