нескрываемая любовь хайтани

риндо злится не на шутку, когда его кондиционер для волос, внимание, третий за месяц, снова кончается. чертов братец, снова берет его уходовые, а новые не покупает. сейчас он ему устроит.       — ран, ты гандон ебаный, — младший выходит из душа в одном лишь полотенце на бедрах. ран поднимает глаза от экрана ноутбука, переставая что-то печатать.       — малыш, я может и гандон, но ебаный из нас двоих — ты, — рин закатывает глаза на самодовольную ухмылку брата и складывает руки на груди, не забывая хмурить брови. — и чего обзываешься?       — не обзываюсь, а говорю по фактам. какого хрена ты снова берешь мой кондиционер?! у тебя своего целый флакон.       — хочу пахнуть как ты, братец.       — а кто это мне говорил, что мой кондиционер слишком приторно воняет, а?       — наверное я.       — ТАК КАКОГО ХУЯ? — и рин бы высказал еще что-нибудь, только ран ноутбук свой откладывает на столик и медленно подходит к младшему. точно как лев к добыче. еще и улыбается снова похабно, как бы уебал ему меж ребер! — ну и че ты лыбишься?!       — думаю, как буду насасывать прощение у моего любимого младшего братика, — подходит вплотную, ведет руками по прессу и останавливается у полотенца. — ты ведь любишь мои губки, да?) а язычок?)       — ран, твою же, — речь обрывается, стоит только старшему стянуть полотенце и коснуться головки. тело слушаться перестает, как бы рин сейчас не злился, а кровь к члену приливает стремительно. ран губы блядские свои облизывает, так, что они поблескивать начинают, и медленно спускается влажными поцелуями от шеи к груди, вбирает бусину соска, облизывая, а пальцы все также водят по члену младшего, чувствуя, как тот поднимается. рин правда хотел трахнуть старшему брату мозг, да так, чтобы до него хотя бы немного дошла суть происходящего, но, кажется, трахнет он сейчас рот рана, а после ран трахнет его самого, и еще, кажется, риндо вовсе не против. ран опускается ниже, выцеловывая пресс и слизывая капельки воды, что успели стечь с волос, а рин впутывает свои пальцы в чужие распущенные волосы и требовательно, но слегка надавливает. вид старшего брата на коленях заставляет простонать, выдавая рина с потрохами. тот ловит ухмылочку рана и снова стонет, когда головки касается чужой язык. сосет ран отменно. сначала обводит головку, слизывая белесые капельки, потом вбирает ее в рот. она проезжается по небу, ран заглатывает глубже, так, что до горла достает, и выпускает член изо рта с характерным звуком. рин смотрит в потолок, прикусывает губу и сжимает волосы в руке, а ран продолжает. снова вбирает член младшего по основание, стонет пару раз, так, что рин чувствует вибрацию и стонет в ответ. не может сдержаться, всегда показывает брату, как же ему, блять, хорошо. ран движение ртом ускоряет, разрешает риндо самому задавать темп, уже не давится, как в первые разы. слезы в уголках глаз собираются, но старший продолжает сосать, быстро двигая головой и не забывая поглаживать тазобедренные косточки. рин срывается, чувствует приближение разрядки, поэтому надавливает на затылок брата сильнее и продолжает постанывать. для рана стоны младшего братика — услада для ушей. не описать словами его любовь к риндо и то, как же он любит делать приятное своему брату. это и льстит немного, ведь тот доверился ему и отдался полностью, не был ни с кем до этого и никогда уже не будет, потому что не зря с детства они твердят всем, что братья хайтани вместе, вдвоем и навсегда.       — давай, ринни, кончи для братика, покажи, как тебе хорошо, — и рин кончает. изливается прямо в рот старшему, стонет протяжно и видит звездочки перед глазами. ран довольно улыбается и ловит младшего, как только тот обмякает на руках. рану хорошо, потому что рину хорошо. они целуются до одури нежно, ран придерживает брата за талию, а рин хватается за чужие, читать как родные, плечи и чувствует свой же вкус у того на губах.       — черт, ран… — младший поднимает голову, встречаясь с такими же, как и у него, фиолетовыми глазами, и тянется за новым поцелуем, кусая несильно за нижнюю губу. — трахни меня.       — что, что?)       — сука выеби меня, — рин рычит, а ран ухмыляется похабно, подхватывая тело брата на руки. младший чувствует задницей чужой стояк, присасывается к коже на шее, оставляя новый засос, и обвивает ножками торс. как только спиной чувствует прохладу постельного белья в их спальне, снова тянет старшего на себя, затягивая в поцелуй, и лезет руками под футболку, проводя ногтями по торсу. ран отрывается от любимых губ на пару секунд, чтобы снять ненужную сейчас тряпку, откидывает куда-то на пол и возобновляет поцелуй. рин времени не теряет, стягивает с него штаны с боксерами, проводя по члену, сжимает в кольцо, двигая рукой еще быстрее, и слышит рык где-то в районе шеи, после которого по обыкновению следуюет укус. пальцы старшего впиваются в бедра, губы гуляют по ключицам и плечам, оставляя новые отметины. они давно перестали скрываться, радуя всех вокруг пятнистыми телами, поэтому без опаски каждый раз присасываются к нежной коже. оба хайтани чертовы собственники, а еще ведут негласную битву, кто больше засосов оставит, и зачастую побеждает старший. ран достает смазку, греет ее на пальцах, подставляет ко входу и ловит стон губами, как только вводит первый палец. насколько часто бы они не занимались сексом, внутри всегда до одури узко, но рану нравится. нравится, как рин принимает в себя его пальцы, как сам насаживается, как вздрагивает и выгибается, когда старший достает до чувствительной точки, как рин выстанывает его имя, прося больше. рану нравится эта узость, когда он меняет пальцы на свой член, неторопливо вводя сначала головку, а рин снова выгибается, почти до хруста в позвоночнике, сжимает простынь и губу прикусывает, смотря затуманенным взглядом из-под полуприкрытых век. рану нравится смотреть на то, как расширяются стенки, пока он входит дальше, нравится, как принимают в себя, как податливо риндо подмахивает бедрами, когда ран начинает двигаться. и ран знает, как больше всего нравится трахаться риндо. сначала медленно, растягивая удовольствие, входить до середины, задерживаясь на несколько секунд, а после почти полностью выходить и резко вбиваться до основания, чтобы был громкий шлепок тела о тело, чтобы головка проехалась по простате, тело вновь выгнулось, а с губ слетел громкий и протяжный стон. дальше должны быть неторопливые движения, чтобы рин извивался, просил побыстрее, поглубже, тянул руки к старшему, целовал везде, куда дотянется, в щеки, в подбородок, в уголок губ, впутывал пальцы в волосы и спускался к плечам, крепко сжимая.       — ран… агхх… прошу… — так сладко, так умоляюще, так прекрасно.       — конечно. и ран начинает двигаться быстрее, с каждым толчком входя до конца, вбиваясь в податливое тело и доставляя ни с чем несравнимое удовольствие. член каждый раз попадает по простате, рин стонет в чужие губы и закатывает глаза, все еще лихорадочно целуя, а ран продолжает двигаться, гладит ягодицы, спину, талию, приподнимает за бедра, укладывает ногу себе на плечо, еще больше ускоряясь, и упивается таким братом. рин для рана чертово произведение искусства в любом виде, но, когда он будто в бреду то и дело выстанывает имя старшего, кусает свои невозможные губы, царапает спину и сбивает дыхание напрочь, ран считает, что в таком виде его брат просто невероятное совершенство. и когда оба чувствуют приближение оргазма, ран ведет рукой по ноге к члену младшего, но тот его останавливает, переплетает пальцы и впивается ногтями в костяшки.       — без… рук, ран. я хочу… кончить без рук, — и скажите, кто такой ран, чтобы не послушаться. рин уже, кажется, хрипит, когда член старшего в который раз проезжается по простате.       — блять, ран! — тело выгибается с новой силой, младший кончает себе на живот. его слегка потрясывает, потому что это феерично, сука, как может быть иначе с его охуенно невъебенным братом?! — как же… я люблю тебя. ран двигается еще пару раз, грубее, чем до этого, и просто не может выдержать того, как младший сжимает его. он рычит, кусает того за лодыжку и кончает внутрь, сжимая чужое бедро, останется синяк, не иначе. старший падает рядом, притягивая брата к себе, и целует в лоб. рин ложится сверху, утыкаясь носом в шею. и они молчат какое-то время, восстанавливая дыхание и приходя в себя.       — можешь брать, что угодно, если после этого ты будешь также извиняться, — рин говорит тихо, почти шепчет, но ран слышит. поглаживает младшего по волосам, спускается к спине, проходясь вдоль позвонков, и оставляет руку на талии. улыбается, словно довольный кот.       — ловлю на слове, милый. и я тоже люблю тебя.