нескрываемая любовь хайтани

когда все вокруг только и болтали о своих любовных делах, рин ходил на пизделовки со своим старшим братом и хвастался не тем, что он с языком засосался с какой-то девчонкой, а вывихнутыми суставами противников. рину ничего больше не нужно было для счастья, кроме как таких вот стычек, ведь они с раном ходили туда вместе, вместе избивали всех, так, как подобает братьям, плечо к плечу, вместе возвращались домой, вместе смывали с себя кровь, обрабатывали друг другу ранки, если те имелись, и вместе ложились спать. кровать у них была одна, и не потому что денег на вторую не было. просто малыш рин побаивался грозы, ну, что поделать, морды бить не боится, а гром и молнию немножечко да. без осуждений. поэтому еще будучи ребенком, на тот момент пятилетним, риндо прятался под одеялом старшего, дабы не видеть эти яркие вспышки. тогда они делили только общую комнату.       — а если она залетит к нам через окно? она же проткнет меня! ран в ответ тихонько посмеивался, но младшего к себе прижимал и гладил по волосам.       — в окно может залететь только шаровая молния, братец, — старший говорил все это с таким видом, как будто был самым умным ребенком на планете. — и, если это произойдет, нам не сдобровать. там либо сидеть и не двигаться, либо помереть.       — ран! — чтоб черт побрал хайтани старшего за такие слова, тем более ночью! говнюк!       — ладно, ладно, малыш, никто не залетит к нам. у нас таких проказниц не водится, к тому же, если что, есть я. а я кто?       — мой старший брат…?       — и это тоже. а еще твой защитник. я ее одним махом уделаю, если захочет к тебе прикоснуться.       — правда…?       — конечно правда, — поцелуй в лоб окончательно успокаивает. младший все еще лежит на чужом плече, убаюкиваемый поглаживаниями.       — а откуда молнии берутся?       — там тучи ссорятся и дерутся, поэтому, когда сталкиваются, появляются вспышки. помнишь, как в мультиках из глаз стреляют, так вот и у них.       — а дерутся они прямо как мы с соседскими мальчишками?       — точно. после еще парочки гроз, особо громких и таких пугающих, рин предусмотрительно перед сном укладывается уже в кровать старшего. ран совсем не против, на самом деле, ему теперь можно обнимать во сне братишку, а не одеяло или подушку, что он и делает. включает ночник, а то вдруг кровиночка проснется ночью попить водички, укрывает их одним одеялом и привычно целует в лоб, желая сладких снов.

***

сейчас рину семнадцать, а рану восемнадцать, но спать вместе они так и не перестали. все также под одним одеялом, в теплых объятиях друг друга и с поцелуями в лоб от старшего, чтобы кошмаров не приснилось. но кроме гроз, рину прибавилась еще одна проблемка. точнее, не проблемка, а ЕБАНАЯ ПРОБЛЕМИЩА, читать как ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ВЛЮБИЛСЯ В СТАРШЕГО БРАТА. но со всем по порядку. начал понимать свои явно на его взгляд неправильные чувства младший минимум с год назад, когда ран привел какую-то девицу к ним в гости посмотреть фильмец. они вдвоем были такие милые, сидели на диване, обнимались, а рин, проходя на кухню мимо гостиной, чуть не уронил стакан на пол, потому что, это, простите, ЧТО?! ран обнимал девочку постоянно, а когда в телеке вылез скример, так вообще позволил уткнуться в шею, чтобы той не страшно было. рин стоял и думал лишь о том, что эту девицу сейчас бы выкинуть в окно прямо с двадцатого этажа, а на ее место сесть самому. чтобы ран его обнимал, чтобы прятал от страшил, чтобы просто рядом был. и рин совсем не понял, что же это за чувство такое внутри дурацкое. потом начались эти болтания со стороны про чужие свидания, про походы в кино на последний ряд, чтобы поцеловаться в темноте, романтика ведь. рин видел держащихся за руки парочек, когда они с раном шли по улице, и ловил себя на мысли, что ему бы тоже хотелось сейчас взять брата за руку, переплести пальцы, сводить в кино, поцеловаться. стоп, поцеловаться? ладно за руки еще держаться, но целоваться-то как? он не целовался даже ни разу, святая ебааань, а ран сто по сто профи уже, меняет ведь девочек, как перчатки. рин начал к старшему присматриваться не так, как раньше, а по-другому. рин всегда просыпается первый, а вот ран любит поспать, да еще и не отпускать младшего с объятий, аргументируя это тем, что так ему теплее, да и сны хорошие снятся. риндо смотрит на лицо брата и налюбоваться не может, такое умиротверенное и до безумия красивое. рану часто сны снятся, которыми он охотно делится с младшим, и сейчас, кажется, ему снится что-то и правда доброе, потому что он улыбается и крепче обнимает родное тельце. но валяться вечно в кровати нельзя, поэтому рин аккуратно сползает на пол и идет чистить зубки. в ванной он смотрит на свое отражение и даже немного загоняется, потому что считает себя не таким красивым, как девчонки, вьющиеся вокруг рана, да и как сам ран. потому что ран — синоним слова совершенство, а рин просто его младший братик. у него вон, даже, припухлость юношеская не спала со щек, аж бесит.       — ну красивый ты, красивый, — рин вздрагивает, когда на плечо опускается чужой подбородок. ран, такой нежный, с небольшим беспорядком на голове, сейчас смотрит на него через зеркало и лыбится.       — у меня огромные щеки.       — нормальные у тебя щеки, чего ты опять за свое?       — я хочу как у тебя, чтобы скулы были, а не это месиво.       — сейчас я тебя выпорю за такие слова, ринни. у тебя самые лучшие щечки в мире, и я их люблю, — старший подтверждает свои слова легким чмоком в одну из них и присоединяется к утренним процедурам. делает пучок на голове, чтобы волосы не мешались, и начинает чистить зубы, не забывая мазнуть пастой носик младшего. на кухне ран покорно сидит за столом и ждет, пока братик приготовит завтрак. так уж заведено, что в их квартире кукинг лайк э шеф айм э файв стар мишленрин, потому что старший один раз чуть дом не поджег, в прямом смысле, поэтому его за плиту больше не пускают. чайник электрический, на микроволновке кнопочки умеет нажимать, этого достаточно. когда риндо хочет сесть рядом, ран притягивает его к себе за руку, так, чтобы он плюхнулся аккуратно к нему на коленки. младший ойкает, щеки розовеют слегка, а взгляд падает на окно. куда угодно, только бы не встретиться с чужим.       — я тяжелый ведь.       — своя ноша не тянет, это раз. ты не тяжелый, это два. я всегда тебя выдержу, это три. а будешь спорить, с рук моих не слезешь, буду всегда тебя носить, это четыре. дальше продолжать?       — не надо… — если вам интересно, как за несколько секунд смутить риндо хайтани в край, то вот вам ответ — родитесь раном хайтани и все готово!       — чем займемся сегодня? — ран кормит младшего с ложечки. тот кривится сначала, отпихивает, но долго это продолжаться не может, поэтому вскоре рин покорно сидит и все ест, еще и старшего тоже также кормить начинает. только тот не протестует, наоборот улыбается и ротик открывает, ловя ложку. рин совсем ненадолго засматривается на чужие губы. вот бы все отбросить, коснуться их, попробовать на вкус. почему кому-то можно, а ему нельзя?!       — не знаю, а что хочешь?       — лежать с тобой в кровати и прокрастинировать.       — ну нет.       — ну да, ринни, ну да. чем тебе не хорошее времяпрепровождение?       — так всю жизнь пролежим.       — да я и не против.

***

а вот ран выходит из душа, на нем только домашние штаны и полотенце на плечах, чтобы вода на пол не накапала. кстати, про воду и пол, один раз рин чуть не ебанулся из-за братца, когда поскользнулся, но он же его и поймал. тогда рин молился на то, чтобы старший не спалил его глупое сердце, отбивающее стопицот ударов в минуту. так вот. ран с голым торсом, стоит в дверном проеме, вытирает свои чертовы волосы, которые младший так обожает трогать в любой ситуации, и смотрит. смотрит так, как будто сожрать хочет свою кровиночку, но это все кажется рину, на самом деле младший завис просто и не слушит ничего, кроме своих похабных мыслей. проходится взглядом по щиколоткам, потом по икрам, по ляжкам, скользит фиолетовыми глазами медленно, рассматривая, по тазобедренным косточкам, слегка выступающим из-под серой ткани, по кубикам пресса (и откуда они взялись, если он селедка ебаная, тощий говнюк; снова шутка, ран самый сексуальный мужчина по меркам риндо), по груди, по острым ключицам, по такой манящей влажной шее, по подбородку, снова осматривает их парную татуировку. кажется, ран сейчас его поцелует. их лица так близко. СТОП ЧТО.       — эй, алло, инопланетный братец? — ран все продолжает махать рукой перед чужим лицом, пока рин не приходит в себя. отлетает от старшего к дивану, вот прям как ошпаренный, кидает быстрый взгляд на телек, осознавая, что проиграл битву с боссом, и снова смотрит на помешавший ему объект.       — чего?!       — да неужели, — старший глаза закатывает. сколько он звал его? пару минут точно. — ты где витаешь, дурачок? не дозваться тебя.       — нигде я не витаю, просто задумался.       — ну хорошо.       — что надо-то?       — да ничего, может поиграем вместе? и рин ненавидит себя за то, что согласился. раньше-то, конечно, он с радостью бежал к пске, когда брат звал, а сейчас, когда он начал ловить лютую гей панику практически с каждого движения рана, это было немного… э… как сказать…?) невозможно. рин то и дело отвлекался на второй джойстик, и не потому что старший хорошо играет, а потому что там его руки. длинные пальцы с виднеющимися костяшками, парочка шрамов от драк, незажившая царапина с последней, младшему так и хочется наклониться и поцеловать, может языком еще провести, чувствуя припухшую кожу. ДА КУДА ТЕБЯ НЕСЕТ?! и отвлечься от этих рук не получается, риндо смотрит, то и дело проигрывая моментально, за что получает злой взгляд брата и выгнутую бровь.       — да что с тобой?!       — мм…? — голову поднимает, смотря в сиреневые глаза, а у самого взгляд такой невинный, что старший смягчается сразу.       — ты не заболел?       — с чег-, — говорить дальше невозможно. ран двигается ближе, трогает лоб губами, задерживаясь на несколько секунд. щеки риндо, вот опять, предательски краснеют.       — щечки красные. может отдохнешь?       — а ты со мной полежишь? — по лицу нещадно бьет невидимая рука. чего ляпнул вообще…       — ну пойдем. рин как в прострации проходит расстояние от гостиной до спальни, пока ран ведет его словно малыша за руку. старший укладывает его в кровать, ложится рядом, поглаживает по волосам и улыбается.       — такие флешбеки, ринни.       — какие?       — из детства. когда ты болел, всегда просил лежать с тобой и кормить с ложечки.       — не было такого!       — было, было. ты еще попрекал меня тем, что я старше и должен заботиться о тебе, а когда я болел, ты вообще со мной не сидел, говнюк.       — да что ты болтаешь такое? ты в курсе, что если я не помню, то такого не было?       — и правда, как в детстве, такой же мой малыш ринни, — младший плавится. руки рана, которые время от времени спускаются на щеки и лоб, также нежно поглаживают и возвращаются к волосам, заставляют замолчать. ему хорошо, ему спокойно. — я тебя люблю. рин чувствует, как его бедное сердечко останавливается. ран что его? что он сказал?! ран л ю б и т его…?       — любишь?       — конечно люблю, глупый. ты же мой самый близкий человек, моя кровиночка. ну да, точно. кровиночка. рин же брат его младший, о чем это он там мечтать вздумал?! да если ран узнает о его совсем не братских чувствах, выебет телескопкой за эту гейщину и выкинет за порог. рану ведь девочки нравятся, да и инцест это извращенство, народ не примет, друзья откажутся. и с этого дня рин решил, что запрёт свои дурацкие чувства глубоко внутри, ключик потеряет и вспоминать не будет. поэтому прямо с утра он начал приводить свой план в действие. во-первых, раньше позавтракал и оставил одного старшего на кухне. во-вторых отказался играть с ним в пску, аргументируя тем, что хочет почитать, а когда ран пристроился рядом, сказанул, что ему жарко. в-третьих, по той же причине, что и во втором пункте, не лег с ним спать. перетащил подушку с одеялом в зал и залип в телефоне, а на попытки рана отнести его обратно, долбанул в ребра. только вот он не учел тот факт, что старший обидеться может на такое отношение, поэтому следующие два дня между ними веяло холодком. ран не лез, даже не разговаривал с ним, а рин радовался, что его план сработал. осенние грозы были самыми страшными, потому что дождь лил как из ведра, сильнее, чем летом, и барабанил по окнам. тучи как-будто злились на смену погоды, громыхая громче, так, что рин вздрагивал. ко всему этому злодейки молнии зажигались такими вспышками, что комнату освещали. и младший понял, что зря он это все затеял с игнором, потому что спать одному все еще очень приочень страшно. рин даже пошел в спальню, хотел извиниться, мол, плохое настроение было, ну просто ужасное, прости, братик, грешного, пусти к себе, только рана дома не было. младший вспомнил, что тот ушел несколько часов назад, кинув сухо что-то про ночевку у коко. вот же блять. мало того, что риндо один в квартире, так еще и ран не придет. кое как, укрывшись с головой одеялом, у него получилось уснуть. ему снился какой-то кошмар, кажется, там была королева молний, которая пыталась рина убить с помощью своих слуг ака злых туч. но сон резко прекратился, когда на талию легла рука, притянула к теплому родному телу, так еще и поцелуй в макушку бонусом добавился.       — ты же у коко с ночевкой…?       — о тебе волновался, придурошный. сидел и думал, как ты без меня там в такую грозу один, — у рана в голосе так и слышится обида, но обнимать брата тот не перестает. рин просыпается окончательно, смотрит на темный силуэт рядом, руку тянет к волосам и, не видя никаких преград, зарывается пальцами. они чуть влажные, но все такие же мягкие и приятные.       — в общем, это, самое, — младший пытается подобрать слова. ран не перебивает, позволяет поглаживать себя, ждет. — короче, извини за мое поведение.       — извинить, я извиню. но что случилось, м? я тебя обидел?       — не обижал ты меня!       — тогда почему грубил и отталкивал?       — потому что я глупый, понятно?       — понятно, но на вопрос ты не ответил.       — ты что, издеваешься?!       — а может это ты издеваешься?!       — отстань.       — что с тобой происходит, риндо? младший молчит. а что ему говорить?! ран, мы с детства всегда вместе, мне никто не нужен больше, я тебя люблю, давай встречаться? так, чтоли? или сразу предложить замуж за него выйти? да где видано-то такое?!       — и снова в молчанку играем, да? хорошо.       — ран, все сложно.       — неужели я больше не гожусь на роль хранителя секретиков?       — это плохой секрет, тебе не понравится.       — тогда давай секрет на секрет? я волнуюсь за тебя, понимаешь?       — после этого ты за меня волноваться не будешь больше.       — ты заебешь, рин, — ну все, пиши завещание, риндо хайтани. старший злится, а это значит, нужно либо супер правдоподобно соврать, либо признаваться уже наконец-то, и дело с концом. ран оказывается сверху за секунду. включает лампу, чтобы видеть глаза напротив, хмурит брови и смотрит выжидающе, а рин тушуется и взгляд отводит. ладно, дай бог счастья, здоровья, удачи и благополучия.       — что тебя тревожит, ринни? отбрось все переживания и расскажи, я хочу помочь.       — я тебя люблю.       — я тебя тоже.       — нет, ран, это мой секрет.