нескрываемая любовь хайтани

у рана история с принятием чувств началась раньше, но по сюжету была примерно такая же. у старшего любовь заиграла еще в далекий пубертат, поэтому, когда он посмотрел на рина и первый раз почувствовал огромное желание его поцеловать, желание убить себя тоже было таким же огромным. ран поначалу считал себя ебаным извращенцем инцестником, мало того, что рин его брат, так еще и ребенок совсем, да и сам ран не взрослый еще, чтобы о таком думать, тем более фантазировать о губах кровиночки своей. да уж, ситуация из разряда пиздец. до лет шестнадцати было просто. там, в принципе, каждодневные пизделовки за район, набирание баллов авторитета, чтобы слова плохого в сторону хайтани никто сказать не мог, а что? риндо расстроиться может, отпиздит конечно тоже, но погрустит. покупка телескопки. ран никогда не забудет этот момент, потому что приходят в магазин два пиздюка и говорят, что им нужна дубинка, да попрочнее. рин тогда с горящими глазами смотрел на весь ассортимент, помогал выбирать, а потом с таким же восхищением наблюдал за старшим, когда тот нещадно бил по головам плохишей. конечно они и сами не особо хорошие, но те, кто лезет на хайтани, еще хуже. драки в основном заканчивались ссадинами на лице, потому что уж все удары отразить было невозможно. дома они всегда обрабатывали друг другу побои, ран сначала сажал младшего на диван, приносил аптечку, аккуратно смывал всю кровь и проводил ваткой по царапинам, а когда рин тихо-тихо шипел, потому что больновато это все, целовал и успокаивал, это было в порядке вещей. в таком же порядке, как и заплетание кос перед выходом. вообще у рана отдельный пунктик был на волосы, потому что он обожал, когда младший трогает их. бережно расчесывает, так, чтобы не было больно не дай бог, заплетает аккуратные косы. вечером делает массаж головы, потому что волосы перетягивают, обнимает сзади, потирается щечкой о макушку, а ран тает от таких нежностей. сидел бы каждый день с братом в гостиной и обнимался. потом была стадия отрицания, рану хотелось забыться, поэтому в ход пошли отношения со сверстницами. но как бы старший не хотел, никто из них не был желаем так, как младший брат. все было не то. руки слишком тонкие, прости господи, слащавые речи о его красоте и о том, как же ран им всем нравится. конечно нравится. уже успел отсидеть в колонии за избиение, защитник от любой гопоты, так еще и при деньгах. супер красивым парень себя не считал, потому что, как минимум, он живет под одной крышей с риндо хайтани. а риндо хайтани в топе рана хайтани был на первом месте, эталон, так еще и гибкий как змея, в хорошем смысле, рану такого не видать. ростом наградили, а вот с растяжкой проблемки, но ничего. хорошего понемногу. у каждой девочки обязательно была подружка, которая с воздыханием смотрела на рина, а рану хотелось уебать ей любимой телескопкой. ревновал ужасно, хотя сам приводил раз в неделю новую пассию, да мозолил глаза младшему. но для рана был немного непонятен тот факт, почему рин сам никого не приводит. вокруг все то и дело болтают о любви и свиданках, ран вон какой пример подает, а младший все ходит и ходит один, да закрывается у себя в комнате, когда у них кто-то в гостях. потом ран решает испытать братца на прочность. красивым он себя все еще до нужной степени не считает, ни лицо, ни тело, но полуголым походить по дому можно. вдруг фортанет? выход из душа значит накинуть на себя только половину одежды, т. е. штаны, или вообще полотенце вокруг бедер обвязать, во всяком случае светить прессаком. вот тогда ран уже замечает в свою сторону двусмысленные взгляды, рин все чаще начинает зависать, прослушивая обращения в свою сторону. хотя, может, старшему все это кажется. до лет шестнадцати, как уже говорилось ранее, было проще. а вот потом рин начал заметнее взрослеть и становиться, ей богу, еще красивее. и вот тогда ран держаться не мог. уже и сам засматривался на брата, еще больше телесно контактировал. обнимал при первой возможности, сажал на коленки, наблюдая румянец на чужих щеках, целовал их, не контролируя данный процесс. иногда, бывало, за руку схватит, пальцы переплетет, за реакцией наблюдает, но ничего не понимает. младший вроде и не отталкивает, а вроде и в ответ почти не тянется. и как вот догадаться, что у него на уме?! и конечно как обойти стороной грозы. ран любил их, но не потому что красиво, а потому что рин прижимался к нему так близко, обнимал так крепко, что хотелось спрятать его. ран помнил, что у младшего пунктик страхов на данное природное явление, поэтому старался показать, что он рядом и защищтит его от любой непогоды. рин в теплых объятиях засыпал быстро, а ран не мог до конца насладиться этой близостью, лежал еще какое-то время, гладил личико младшего, обводил аккуратно брови пальцами, носик, губы. до губ хотелось дотронуться своими, ощутить эту мягкость и нетронутость, целовать медленно, растягивать момент. но старший ограничивался только пальцами, выводил контур и возвращался к волосам. прижимал теплое тело к себе всю ночь, не выпуская из объятий, а утром сидел на кухне и ждал завтрак. братья хайтани обязательно расскажут вам историю про неудачную готовку. и если вы думали, что гей панику ловил только младший хайтани, то вовсе нет. рин тоже был любителем, например, пощеголять без футболки после душа, только ран совсем не скрывал того, как он пялится. смотрел жадно, дай только знак, накинется сразу, зацелует всего, добавит красок в их татуировку, читать как понаставит засосов, чтобы все видели, чей это парень. еще рину нравилось бегать по дому в одних трусах перед выходом, потому что белье сушилось в коридоре, носки вообще в гостиной могли лежать и ждать, а другие вещи были в шкафу в спальне, поэтому ран сидел смирно на кровати, наблюдая за этим, и молился всем богам, чтобы у него не встал, иначе как объяснить это рину прямо сейчас? братюнь, у тебя просто такая задница охуенная, я хочу пристроиться сзади, уж извини?)

***

когда рин вдруг стал себя вести как придурок, игнорировать старшего, а потом вообще ушел спать на диван, ран и правда обиделся. вообще, сначала он думал, что сделал что-то не так. может, надавил слишком, пересек черту, но у них ведь взаимопонимание, они давно договорились рассказывать друг другу обо всем, что не нравится, и приходить к взаимному решению. а это ни с того, ни с сего, гудбай ран, не обнимай меня, а то жарко, спать не хочу с тобой, потому что тоже душно. спасибо хотя бы за завтрак. и коко, вообще-то, позвал их обоих на ночевку. к ним еще должен был присоединиться инупи, вечер обещал быть веселым, без драк и травм, фильмы под пиво, да может какая-нибудь игра по типу пилид. только ран сразу сказал, что ему надо бы высказаться по поводу отношений с братом, а хаджиме, как нелицензированный психолог их команды антификсиков, понял принял и со скрипом в сердце написал сейшу о переносе веселого вечерочка на потом. ран выглядел грустным, коконой даже предложил выпить вискаря бокальчик, откуда взял, история умалчивает, но настроения не было. старший хайтани просто уселся в кресло, обнял подушку и прожигал взглядом стеклянный столик.       — щас дырка будет, — хаджиме не сильно пинает рана по коленке, чтобы тот начал разговор. — что произошло?       — он кинул меня в игнор.       — ты что-то натворил?       — в том то и дело, что нет. все было как обычно, просто он как-будто отгородился. совсем не подпускает к себе, даже спать ушел в зал.       — ну это конечно уже серьезная проблема, — ран награждает друга строгим взглядом, мол, не шути сейчас, а коко в ответ выставляет руки в примирительном жесте. — без смеха. я же знаю вас давно, на моей памяти вы ни разу раздельно не спали.       — вот и я о чем. может он понял о моих чувствах, и ему стало противно?       — мы конечно можем рассмотреть все варианты, дорогой, но я не хочу, чтобы ты так думал. возможно, у рина что-то случилось, и он боится тебе рассказать. доверие у вас, конечно, на высоте, но бывают такие проблемки, которые рассказать может быть стыдно.       — например такие, когда ты пришел к нам пьяный из-за инупи?)       — не вспоминай! но да. думаю, ты, как старший братец, должен посадить его и без давления расспросить.       — а вдруг я переборщу? у меня итак все терпение сдохло, пока он эти дни шарахается от меня.       — а ты не переборщи, сам понимаешь, какой рин ранимый и нежный. в конце концов, вы родные люди. попробуй показать, что ты все еще рядом и всегда поддержишь. не обязательно прямо выпытывать из него слова, просто успокой его. и с чмоками своими не лезь, пока не разрешит.

***

      — я тебя люблю.       — я тебя тоже.       — нет, ран, это мой секрет.       — чт-       — я тебя люблю. ты мне нравишься. рин глаза прикрывает и выдыхает. как же тяжело. еще и ран молчит. в голове снова дурацкие мысли о том, что брат сейчас скинет его с кровати, скажет выметаться, будет презирать, возненавидит. но старший касается губами лба, задерживается поцелуем на время и улыбается, заставляя снова посмотреть на него.       — я тебя тоже люблю, и это мой секрет.       — ты… меня?       — я тебя, да, — ран ложится рядом, укладывая голову на грудь брата. слушает сердцебиение, посмеивается с того, какой быстрый ритм оно приобрело, ведь у него также. — ты поэтому бегаешь от меня?       — потому что я думал, что ты возненавидишь меня. это ведь неправильно, ладно к парню, но ты мой брат.       — небось уже готовился вещи собирать?       — готовился.       — глупышка, — ран ловит чужую руку, переплетая пальцы. и как теперь убрать улыбку с лица? никак, зачем ее убирать. — я боялся, что сделал что-то не так, потому что чем старше мы мы становимся, тем меньше я могу контролировать себя по отношению к тебе.       — то есть… ты совсем не хочешь выставить меня за дверь?       — хочу тебя выпороть, потому что я пиздец испугался. правда, чего я только уже не надумал себе, а выходит, мне просто надо было прижать тебя к стенке и засосать?)       — ран! что ты болтаешь?       — а что, не хочешь целоваться?       — я не умею.       — а я научу.       — нет, вот ты правда не шутишь? это все взаимно?       — взаимно, малыш.       — и как давно?       — да уже и не помню. а у тебя?       — год точно. подожди, тогда для чего ты приводил девочек домой?       — ну, если уж мы сегодня такие честные, то я хотел забыться. потому что не только у тебя тут сомнения и неприятие были, мы в одной лодке. но никто из них даже на процент меня не привлекал так, как ты.       — и ты мозолил мне этим всем глаза так долго?!       — извини?       — ладно, я тоже виноват.       — ничего не поделаешь, такие вот мы глупые. по комнате разносится тихий смешок со стороны старшего, но рин тоже посмеивается, снова зарываясь пальцами второй руки в волосы. вот так лежать в тишине в обнимку с братом, когда они наконец-то поговорили и пришли к взаимности, выше любых желаний младшего. они и правда оба глупые, но радует то, что разрешилась проблема сейчас, а не через лет десять.       — мы теперь получается того, ну это, то самое.       — вместе?       — да…       — ага, теперь только попробуй уйти спать в зал или отказаться обниматься со мной, мало не покажется, понял?       — а целоваться когда можно?       — хахаха, рин, — старший поднимает голову, ловит смущенный взгляд и целует в подбородок. — через пару денечков, думаю.       — чего? почему не сейчас?       — это тебе наказание за мои страдания. рин впервые за год точно просыпается не первый и от легких поцелуев на щеках. ран ластится как котик, водит носом по скуле и целует следом, не забывая поглаживать вторую щечку пальцами. младший подставляет лицо под ласки, приоткрывает глаз, видя любимую улыбку, и улыбается тоже. теперь, получается, можно без зазрения совести прижаться к брату еще теснее, потрогать его везде, тоже чмокнуть куда хочется, и это не будет странным? да почему это до этого-то было бы странным? и раньше это было бы нормальным, просто рин не мог себе этого позволить, поэтому сейчас, резко осмелев, садится сверху, так, чтобы ран держал его за талию, и тянется к лицу. но тут вот какая преграда. старший успевает остановить его в нескольких сантиметрах от своих губ.       — ну ран!       — жди два дня, ринни.       — я не хочу два дня ждать! я итак сколько ждал, не хочу еще.       — поговорим об этом после завтрака. ран с кровати поднимается, но младшего не отпускает. рин не протестует, сидит у того на руках, скрестив ножки на пояснице, утыкается носом в плечо, а в ванной, когда старший собирается посадить брата на тумбочку, целует в шею. да, кажется, рану все же придется пересмотреть этот пункт с первым поцелуем.