Potter's reflections

март 1997го Контрольная была важной, сложной и из тех, которые валить-вот-никак-нельзя, если не хочешь допустить роста дополнительных домашних заданий в пять раз. Потому Гермиона не теряла надежды, что дрожащее перо само закончит предложение. Строки перед глазами, однако, расплывались и съеживались в цельные линии, мешая даже прочитать последнее задание, не то, что понять его полностью. Мио устало отложила бесполезный предмет и поерзала на стуле, распрямляя затекшую спину. Конец пары должен был быть с минуты на минуту. Блуждающий взгляд пробежался по классу, выискивая, за кого бы зацепиться, чтобы унять нервы хоть немного. Забини, сидящий слева, лениво что-то выписывал на пергамент. На его коленях под партой лежала книга, а с лица не сходила ухмылка превосходства: он не верил, что преподаватель посмеет снизить балл. С тех пор, как Малфою стало не до учебы и школьных проблем, Блейз практически перенял лидерство на факультете и стал откровенно много себе позволять. Мио поспешно перевела взгляд вперёд, подавляя желание сглазить его какими-нибудь "соплями из ушей". За первой партой с видом кролика в террариуме застыла Булстроуд, а вторая, прямо перед Гермионой, пустовала. Правда, рядом, через проход, как раз отвлёкся от своего свитка Уизли, и Мио случайно встретила его взгляд. Рон резко выпрямился, зачем-то схватился за галстук, отчего тот скособочился до ещё более неопрятного состояния, чем обычно, задетая локтем чернильница сдвинулась, застыв от края столешницы в опасных нескольких дюймах. Бравый гриффиндорец этого не заметил: он как раз семафорил Гермионе глазами, пытаясь то ли «соблазнительно» подмигнуть, то ли передать с помощью неизвестного науке шифра, что он ну о-очень нуждается в подсказке, чтобы хоть что-то вписать в тест. Гермиона вздохнула. К середине шестого курса подкаты Уизли наконец перестали быть настолько странными, что аж не распознать, но продолжали оставаться неуклюжими и неуместными — это напрягало. Его навязчивое внимание было абсолютно лишним. Сегодня уж точно. — Пст, Грейнджер! — Шепнули ей сзади, отрывая от мимолетных мыслей о сокурснике, и Мио скосила глаза на Парвати. Небольшой клочок бумаги толкнулся в руку, как только написавшая записку ведьма убедилась в привлечении внимания. «Что там Поттер?» — Гласила незамысловатая надпись. Гермиона только поморщилась. «Событие дня» для сплетниц застало их перед контрольной, и, даже несмотря на характерную напряженную тишину на уроке, до конца его Патил таки не дотерпела. Неискушенный человек посчитал бы, что Парвати беспокоится, однако Мио знала её уже больше пяти лет, и… С подругами на факультете у Гермионы не сложилось, а с сокурсницами, и, по совместительству, соседками, отношения были скорее натянутыми: за все время общения так и не сыскалось общих интересов. Патил, (кстати, что одна, что вторая), всегда мило улыбались, но то и дело гадили при случае. Гермионе казалось, завидуют оценкам, однако под Рождество, обновляя ей испорченный оберег, подруга напрямую заявила, что последний заход «праведной мести» — это из-за МакЛаггена. Мол, он всерьёз запал на Мио, сорвавшись с крючка Парвати. Не то, чтобы что-то новенькое, добавила она, Патил всегда находили, чему позавидовать. Когда обычным девчонкам можно тусить, а тебя родители контролируют магическими клятвами, чтоб точно до совершеннолетия ни-ни, когда все учат после С.О.В., что хотят, а у тебя — базовый курс гербологии и заклятий, заполированный кружком по домоводству, потому что большего сговоренной невесте в культуре твоей нации не положено, когда у соседок-англичанок еще и сиськи раньше выросли (что логично, раз родились соседки тоже на много месяцев раньше близняшек) — в общем, когда мир несправедлив, не завидовать не получается. МакЛагген, вроде как, выгодная партия, в пользу которой могли бы пересмотреть договор Парвати со "скучным старикашкой" — но куда уж тут, если МакЛагген отказывается смотреть на «кого нужно» и частенько (не менее неуклюже, чем Рон) намекает на то, как он хорош, Гермионе. До третьего-четвертого курса соседство было еще вполне ничего так: оторвать от книг парочку Грейнджер-Поттер было не по силам никому, а синяки под глазами от слишком усердной учебы мешали завидовать. Но со временем сам собой начался новый этап: Мио никогда не включали в тихое шушуканье о парнях, перемежающееся хихиканьем - а такие разговоры стали занимать не менее девяноста процентов времени, проведенного в общей спальне. Парвати и Лаванда, бывало, даже снисходительно на Мио поглядывали: ну как же, бедненькой заучке некому пожаловаться, что ходить ей в целках до скончания веков. Мио, в свою очередь, недоуменно хмурилась на такую недалёкость. Подруга у неё была. Кассеты, свиснутые Айрис у кузена в тринадцать лет, вкупе с атласом по анатомии из стеллажа Джона Грейнджера и дневником периода студенчества, соответственно, Джин Грейнджер, вовремя просветили обеих девчонок обо всем том, о чем те же Парвати и Лаванда еще года три робко гадали. Когда Мио доросла до практики, глупые советы соседок не понадобились. Впрочем, идти за советами к Лаванде Гермионе в голову бы так и так не пришло. Парвати же, опасаясь суровости мамки, тем более оставалась исключительно теоретиком, а потому исходила от злости, когда на Мио, несмотря на неприлично высокие оценки и неприятие «нужных любой нормальной девчонке» мантий с рюшиками, стали недвусмысленно поглядывать парни. Что думают о ней соседки по комнате в связи с «возмутительным» отсутствием прыщей (зря она, что ли, зелья учит?) и «кошмарно короткими домашними штанами» (предки Мио, в отличии от чистокровных ретроградов, не запрещали пробежки в спортивных шортах), Гермиона с радостью бы не знала. Однако, тяжело это — не знать, когда подруге вдруг приспичивает ударными темпами улучшать скилл ментальной магии, и она месяцами сосредотачивается на всех без разбору. А потом, конечно, матерится. Гермионе ещё ничего, ведь не она легилименцией баловалась — а вот Айрис так и узнала вагон и тележку неприятных вещей. Например, что обувь ее сделали кусачей младшекурсницы исключительно из-за «блядских зеленых глазищ», которые кому-то там из парней покоя не дают, что на мантии оказался чесоточный порошок потому, что она умеет садиться на минусовый шпагат и танцевать румбу, тогда как Ханна — не умеет, и вдруг, Финч-Флетчли, с которым Айрис появилась-то на вечеринке всего раз, да еще и год назад, опять посмотрит не на ту ведьму? Никому не было важно и то, что Малфоя Айрис вообще не переваривала: раз уж он сам не мог пройти мимо, чтобы не бросить двусмысленную подколку, самое оно записать ее одновременно в соперницы и в «расчетливые сучки». Той же Парвати сейчас абсолютно плевать и на чувства Гермионы, и на Поттер. Записку она подсунула потому, что не терпится посплетничать с Лавандой, а, если кто и знает подробности о том, что произошло, так только Мио, до которой снизошла мадам Помфри. «Не твоё дело, » — набросала резковатый ответ Гермиона, и, скомкав, отправила записку назад. Негромкий хмык со стороны преподавательского стола намекал, что препод движение заметил, стоит дёрнуться ещё разок, как Гриффиндор потеряет десяток баллов. Гермиона и ухом не повела: баллы на фоне случившегося, конечно же, не имели никакого значения, как, впрочем, и контрольная. Она не хотела сюда идти, даже ради "алиби". Она уверена, что и Луна, сидящая на своем уроке, тоже мыслями вовсе не там... Где-то вдалеке прозвенел колокол, двадцать свитков, одновременно поднявшихся в воздух, когда время на тест вышло, оглушительно зашуршали. Мио, не теряя времени, одним движением палочки скинула свои вещи в сумку. — Конечно, дело моё! Я так переживаю! — Драматично воскликнула Парвати, едва дождавшись раздраженного кивка профессора расходиться. Лаванда была еще быстрее: подскочила с другой стороны, прижавшись к Мио почти вплотную. Глаза её горели безграничным любопытством, и лишь на какую-то сотую долю — сочувствием. — Ты обязана нам всё рассказать! — Горячо зашептала она. — Падма написала, что нашла её лежащую без движения, Голдстейн не смог привести её в чувство никакими чарами, хотя у него способности к колдомедицине! Что тебе сказала мадам Помфри? Поттер вообще живая, или как? Рядом послышался громкий звук падения книг, и Гермиона пожалела, что проигнорировала записку этих пираний, а теперь они орут слишком громко... — Помфри так и не смогла определиться, — буркнула в ответ Мио, прикусывая губу, чтобы не расплакаться, и изворачиваясь, чтобы наконец выбежать из кабинета вслед за Томасом. В её состоянии объясняться со Снейпом — откровенно глупая идея, в конце концов, он — не студент, в два счета узнает все новости, если даже до сих пор о произошедшем не слышал. Снейп тоже чёртов легилимент, Мио вовсе не улыбается случайно показать ему что-то о намереньях двух анимагов украсть тело Айрис для осмотра. Мио совершенно не представляет, что Снейпу нужно будет теперь, если с Тем-кого-нельзя-называть и правда покончено... Вот уже несколько месяцев они делали всё возможное, чтобы история, из-за которой перевернули время, не повторилась, чтобы только мир, дружба и жвачка. Кажется, что-то опять сломалось. Но Мио не будет Мио, если сдастся так просто. В конце концов, не было еще ни разу, чтобы они не справились найти выход!