Potter's reflections

почти 1997й — Значит, ритуал перемещения во времени, в котором момент для перемещения задается на основе сформулированного желания, — хмуро констатировал Сириус, сурово гляда на Гарри. Так странно было получать от крестного трепку… Нет, к тому, что Сириус еще жив, Гарри худо-бедно привык за вторым прыжком. Он тогда много времени провел с Сириусом образца 93го года — вроде бы, тот был даже младше, чем этот, но в современности Сириус выглядел значительно лучше. Более собранно, мотивированно и... вменяемо. Затяжная кома и боль от недавней потери друга, конечно, сказывались, но этот след не шел ни в какое сравнение с тем, как сильно в других временах потрепал крестного Азкабан. Сейчас же перед Гарри сидел молодой, красивый, спортивный мужчина — и только то, как устало он прислонился спиной к быльце дивана, пройдя несколько шагов по стеночке, указывало на пока медленное восстановление здоровья. Из сада в дом их доставил Кричер, когда Сириус решил, что разговор стал слишком серьезным, но домовик не слишком-то трясся над хозяином, исчез, только его и видели, едва посчитал распоряжение выполненым. Гарри несмело кивнул в ответ на вопрос. — И ты даже не можешь точно сказать, как выбрал время в первый раз! — Осуждающе продолжил свою мысль Сириус. — Да, потому что изначально время уже было выбрано Гермионой, я безвременье проскочил и не заметил — только за второй попыткой действительно осознал себя в зеркальном лабиринте, вот тогда и назвал точную дату, — еще раз пояснил Гарри. Дурдом в прошлом начался с первой же секунды: Гарри увидели в момент появления. Поттер помладше знатно прифигел, когда к нему в душ вломился из ниоткуда такой гость. Конец пятого курса… почему Гермиона выбрала именно это время, Гарри не понимал и по сей день. Но, казалось, как раз тогда времени было еще полно, пусть Гарри и не успевал предотвратить возрождение Волдеморта. Или это было к лучшему, ведь младший Гарри, наверное, оставался крестражем, и с этим нужно было что-то делать? Единственное, в чем Гарри был уверен, рискнув продолжить начатое Гермионой, так это в том, что он был единственным, кто помнил предыдущий вариант развития событий. И в том, что пути назад не существовало: как бы не повернулось, ритуал должен был создать новое прошлое, приняв, в конечном итоге, как жертву того, кому иначе суждено было остаться в живых. В сердце Гарри теплилась надежда, что это будет его жертва, а Гермиону неумолимое время оставит в покое. Собственная младшая версия… бесила. Подросток настойчиво требовал у него ответов — а где их взять? Угрожал на ровном месте, хотя очевидно же, кто из них сильнее… Нужно было сразу применить к нему Обливиэйт. Но Гарри стукнуло в голову кое-что другое: раз мелкий Гарри воспринял появление старшего двойника из будущего нормально, то почему бы не просить у него помощи? Все-таки, ломанулся в прошлое, как дурак, без плана, без друзей и без минимальной подготовки — даже мантии-невидимки нет! Можно, наверное, было украсть, но Гарри решил сказать немного правды и то, что понадобится, одолжить. Он наврал самому себе с три короба на тему секретного задания от Дамблдора из будущего — ну конечно, об этом задании никому нельзя было рассказывать. Благо, провальные уроки окклюменции к тому моменту уже были неактуальны — а иначе Снейп бы узнал все первым. Он выдал младшему Гарри ценные советы по типу: ни за какие коврижки не соваться в Отдел Тайн, ведь тогда не умрет Сириус, не заводиться больше со Снейпом и начать ему верить: нет человека, который помогал и поможет Гарри противостоять Волдеморту в большей мере. И еще он нагрузил мелкого миссией — сходить в Тайную Комнату и взять там клык василиска, сходить в Выручай-комнату и найти там диадему-крестраж, применить одно к другому в правильной конформации. Этого всего, вроде бы, должно было быть достаточно, чтобы подросток вместо ненужных геройств был занят полезным делом — и чувствовал себя занятым полезностями, что еще важнее. Был некоторый шанс, что мелкий решит рассказать о происходящем директору — но это Гарри не волновало, ведь отменить путешествие во времени — уже не отменишь, нужно выгребать с этой точки, а цели в этой точке у него и у директора совпадают. Гарри даже сам думал пообщаться с мистером Дамблдором, только вот пятый курс оказался таким пятым курсом… директор-то покинул школу. Впрочем, это не помешало Гарри, перебравшему с сотню наименований колдовских сластей, коварно проникнуть в его кабинет и прихватить оттуда меч Годрика Гриффиндора. Воистину Амбридж сглупила, не додумавшись подбирать пароль и обосновавшись в обычном кабинете. Рассудив, что долго готовиться — время терять, Гарри покинул альма-матер и аппарировал в Лондон, наведаться на Гриммо. В этом времени найти и уничтожить медальон не должно было составить труда (ну, если сравнивать с той отчаянной вылазкой в Министерство и всякими ныряниями в прорубь). К огромной радости Кричера и знатному ступору крестного, Гарри и впрямь расправился с опасной драгоценностью в рекордные сроки. Оставалось кольцо, змея и ограбление банка. Насчет кольца проблему стоило все же обсудить с директором — он как раз должен был бы уже приближаться к тому, чтобы найти нужную хижину. Насчет банка все было несколько сложнее: с наскока не получилось бы. Требовалось придумать план получше, чем в первый раз. Следующие три дня обсудить происходящее с кем-то, кроме Сириуса, так и не удалось, однако Гарри, уже вполне освоившись в прошлом, не унывал, занимая свое время подготовкой к вылазке. Младший Гарри поговорил с ними вечером по сквозному зеркалу, отчитавшись, что диадема успешно найдена и ждет часа своего уничтожения под присмотром Рона и Гермионы — уж двоих-то она одновременно не заморочит, верно? А Гарри собирался спуститься под школу, угу, метлу взял, нет, сессию не завалит, завтра прорицание, не готовиться же к нему, в самом деле. И вообще, он не маленький, разберется: у него целая ночь, чтобы обойти блокпосты занудной директрисы, выискивающей следы заговора, и запастись клыками с ядом. Около полуночи взрослую версию Гарри утянуло в пространственно-временной переход сквозь начищенную до блеска кухонную панель. При себе у него был свежий бутерброд, мантия-невидимка, и волшебная палочка — на этом везение заканчивалось. Сейчас Гарри полагал, что второй Гарри каким-то образом умер — но, конечно, он не мог знать, что именно случилось. Он знал только то, что бездарно упустил свою первую попытку с путешествием во времени. Он укрылся под мантией прежде, чем выбрать новую временную точку для запуска ритуала, и, пообещав себе, что в этот раз непременно будет действовать более взвешенно, ступил за мерцающую гладь зеркала. Перенесясь в 1993й год, Гарри больше не посмел приблизиться к себе прошлому. Одних и тех же ошибок он никогда не повторял. Была мысль ни с кем не контактировать вообще, делая свое вмешательство во время точковым и дозированным. Однако Гарри, подумав на досуге хорошенько о причинах и следствиях, все же нашел Сириуса. Тот как раз бежал из тюрьмы, и стоило убедить его заняться делом более глобальным, чем месть. Хвост никуда не денется — по сути, если он не будет раскрыт, ему нет никаких причин убегать из Хогвартса и возрождать к жизни Волдеморта. Гарри мог бы сперва привести крестного в порядок, позаботиться об уничтожении крестражей, а там, через пару месяцев, когда Хвост, никем не преследуемый, чуть успокоится и потеряет бдительность, Гарри сможет схватить его вернее, чем Блэк, за которым охотятся дементоры. Так все и случилось: Хвост был пойман и надежно изолирован, три попытки побега пресечены, все крестражи, кроме кольца, будто провалившейся сквозь землю змеи и подростка — уничтожены. Пришел момент, когда Гарри и Сириус были готовы заручиться поддержкой директора. Они могли предоставить ценнейшую информацию насчет Темного Лорда, а он — инициировать пересмотр дела Сириуса, предъявив в аврорате Хвоста, и помочь найти оставшиеся осколки души (деревню, в которой жили когда-то Гонты, Гарри упорно, но все еще безуспешно искал, проклиная свою дырявую память на топонимы). И вот, в день, когда директор Дамблдор посетил Гриммо, 12, Гарри снова утянуло в мерцающее ничто временного потока. Если он правильно сопоставил все с замечаниями местного Хвоста о еще одной своей версии, в тот день в школе как раз был матч Гриффиндор-Хаффлпафф и большая буря. Дементоры, привлеченные яркими эмоциями болельщиков, появились на поле, тринадцатилетний Гарри Поттер потерял сознание, упав с метлы. Скорее всего, профессора общими усилиями прогоняли тварей, возможно кто-то даже заметил падение Гарри и пытался его затормозить — но не успел. Парень, должно быть, разбился насмерть. — За третьим переносом зато, говоришь, скорее загадал желание, — пробурчал Сириус, будто бы и не услышав ответ Гарри. По мере того, как он проговаривал для себя моменты, расказанные Поттером, его взгляд становился все более задумчивым. — Больше ты мне ничего сказать не хочешь, Сохатик?! Например, каким именно образом ты решил исправить искажение ритуала? Самым простым из доступных, ведь так? Несмотря на свою буйную, всегда стремящуюся к действиям натуру, за дни пребывания в 93м Гарри неоднократно искал возможностей проводить масштабное исследование — после первого провала ему нужно было понять, что пошло не так. Он пользовался библиотекой Блэков и библиотекой Хогвартса, он делал расчеты и спорил о их результатах с Сириусом, он сравнивал свои изыскания с краткой выжимкой расчета чар, которую составила перед ритуалом Гермиона… Он даже посетил Отдел Тайн, чтобы убедиться: в период, когда Гарри попал в то время, у них случилась пропажа большого количества Песка Времени. Поттер стал намного лучше понимать, во что ввязался, уж точно лучше, чем тогда, когда он рискнул начать путешествие. И главным пониманием стало, конечно, то, что он очень сильно исказил ритуал Гермионы: корни как минимум части проблем были как раз в этом. Как и любой сильнодействующий ритуал, то, что собиралась провернуть Гермиона, должно было откуда-то черпать энергию на стабилизацию некорректной временной петли. Разумеется, цели изменить весь мир не стояло, все искаженные события в любом случае затронули бы ограниченное количество человек на ограниченной территории — а уже их искаженное влияние на мир постепенно затухало бы, перемалывалось неумолимым течением времени, и это происходило бы тем быстрее, чем менее связаны были эти люди с эпицентром ритуала, но энергии все равно требовалась прорва. Согласно пониманию Гарри, ритуал должен был использовать отражения реальности для реализации прыжка путешественника, и, как только условие, поставленное в начале пути, переставало выполняться, это отражение реальности также переставало существовать, никак не влияя на саму по себе реальность. Результат мог закрепиться только после выполнения условия — или после того, как ресурс будет исчерпан. Гермиона объединила жертвоприношение, обещанное в уплату за ритуал, и решение по обходу проблемы появления зеркальных двойников заклинателя: она собиралась перенести свое сознание из угасающего взрослого тела в младшую версию себя. Это создавало минимальную нагрузку на континуум, давало Гермионе возможность делать в прошлом все, что она хочет — и предполагало ее тихую смерть в 1998м году, когда наступит дата ритуала. Да вот только вместо нее в прошлое шагнул Гарри. Все прошло со значительными отличиями от плана: тело Гарри было живо. Расчеты нарушились, энергии перераспределились, парадокс двойника разыгрался на полную катушку. Гарри постоянно невольно способствовал гибели других Гарри — и не столько потому, что уделял защите подростков слишком мало внимания, но и потому, что нарушал хрупкое равновесие запущенного им же механизма. Закончив свое исследование, Гарри уже понимал, что шансов и у его второго двойника не умереть по глупой случайности было очень мало. Потому, когда случился спонтанный перенос, знаменующий, что и вторая попытка провалена, Гарри почти не удивился. Лишь пожалел, что не успел решить проблему Волдеморта к тому моменту, как подставил младшего себя: если удалось бы устранить Темного Лорда, то менять ничего не было бы нужно — а так пришлось использовать последний шанс. Можно было понадеяться, что директор и Сириус бы справились... Но во всей этой кутерьме Гарри надеялся только на себя. О, конечно, поскольку у него была возможность заранее обдумать свои действия на такой вот случай, Гарри решил попытаться исправить хотя бы один источник нестабильности в ритуале. Он должен был, как и задумывала Гермиона, перенести в прошлое только сознание. Гарри, полностью уверившись, что этот выход — лучший, прямо там, в странном нигде, перерезал вены, встав так, чтобы не было и шанса потом промахнуться мимо мерцающей зеркальной поверхности (подруга именно в этом моменте сделала ошибку). Удивительно, насколько быстро крестный догадался. Впрочем, именно Сириус и указал Гарри на несколько нестыковок в том, как он понимал ритуал, и на то, как их полагается решать. Другому крестному понадобилось почитать для этого кое-что, но ведь тот Сириус и не расследовал много лет преступления темных магов, попутно совершенствуя свои познания в магии — его опыт ограничился Азкабаном. — Да, я совершил самоубийство. Не думаю, что то, что от меня теперь осталось, правильно называть живым, — подтвердил Гарри, пожав плечами. — Мне нужно встретиться с настоящим Гарри, чтобы он получил наконец мою память и занялся делом. Не понимаю, почему слияния не произошло сразу, согласно нашим расчетам я должен был перестать существовать, очнувшись уже как маленький Гарри с памятью взрослого. Получилось совсем не так, раз в это время занесло не только меня, но и память еще каких-то отражений — похоже, еще один неучтенный побочный эффект от исходного косяка. Я вообще оказался рядом с твоим телом в разгар колдомедицинской диагностики Хвоста. Но, судя по тому, что он сказал, я могу все починить при физическом контакте с другим Гарри Поттером. Ты не знаешь, как с ним связаться? — Мне не нравится, — сердито перебил его Сириус, — как легкомысленно ты об этом говоришь. Из-за твоих ошибок нашему Гарри осталось жить всего ничего! Натворил безобразия со временем — и стремишься к беспорядочным действиям дальше! Сейчас, когда ты видишь, что расчет даже с поправкой некорректен, почему опять спешишь куда-то, делать что угодно, кроме разбираться в том, что пошло не так?! — И что это даст?! Да и как я должен об этом говорить?! — Начал закипать Гарри. Он никогда не мог долго терпеть попытки учить его жизни. — Все эти Гарри — это ведь я, в конце концов, а я — это они! Со своей жизнью что хочу, то и делаю, а уж реальность я пытаюсь переписать к лучшему для других! Если Волдеморт будет побежден ценою меньшего количества жертв, а у каждого первого ученика волшебной школы в 98м году не будет посттравматического расстройства, я считаю, все не зря! Помоги мне найти лучше точку бифуркации, узнать, какова ситуация в противостоянии с Пожирателями сейчас, дальше я сам, неужели многого прошу?! И так уйму времени потерял, раз Волдеморт уже восстал! — Меньшего количества жертв..? — Обманчиво спокойно переспросил Сириус. — Меньшего количества жертв?! Да ты хоть знаешь, балбес, откуда у магов Песок Времени? Знаешь, что из-за ваших капризов была израсходована почти четверть его мировых запасов?! Их пропажа вызвала огромный переполох и, по сути, смену власти, неспроста — да только не вернуть уже! Мы имеем ровно на двадцать пять процентов меньше шансов предотвратить мировую катастрофу уровня падения огромного метеорита или ядерной войны между магглами! А у тебя «все не зря» и «дальше я сам»! На самом деле, теперь Гарри знал — и о том, на какой «крайний» случай столь опасную субстанцию вообще хранили, и почему ее не пытались использовать все, кому не лень, и то, откуда ее получили. В те далекие дни, когда мир предков волшебников умирал, Песок был среди того немногого, что забрали с собой беженцы. Эти крупицы магии хаоса осели на одеждах тех, кому чудом удалось пережить первую волну проклятий, уничтожавших джиннов и эльфов — крупицы, по сути, и состоящие во многом из останков этих могущественных существ. Те же, кто пережил начало конца и сбежал зеркалами в ближайший подходящий мир, собрали Песок уже после переселения, узнав, какой огромный потенциал может быть сокрыт в золотистой пыли. Говорят, именно поделившись этим знанием с толпой бывших рабов, освободившихся после катастрофы, некоторые смески и полукровки бывших хозяев, также уцелевшие благодаря генам «презренных слабаков», и затерявшиеся в толпе при побеге, выпросили право на жизнь — пусть и в служении. Настоящих гениев и эльфов среди беженцев не было и не могло быть: и те, и другие нашли способ уничтожить всех до единого противников в разгоревшейся войне, создав чары, распознащие расу, и по стечению обстоятельств оба убийственных ритуала были закончены почти одновременно. Все до единого чистокровные представители сильнейших волшебных созданий погибли, колоссальные магические выбросы в считанные минуты уничтожили и остальную жизнь — лишь некоторые группы смесков и рабов из других рас смогли найти выход, спешно открыв зеркальную дорогу в более спокойное место. В место, где, как оказалось впоследствии, они были немногими из тех, кто мог творить волшбу. Да, как и в многих других мирах, в этом встречались заядлые путешественницы-русалки, охотники-тролли и искатели новых ресурсов-гномы, но, пока мир был беден на магию, их было сравнительно немного. Позже, когда волшебный фон, привнесенный вынужденной массовой миграцией магов, перераспределился, создав источники, стали появляться и другие: более редкие гости, желающие сменить место жительства, менее умные волшебные твари, облюбовавшие новый климат, вездесущие завоеватели-гоблины, от которых едва удалось отбиться… Однако, сколь бы не была велика угроза для расселяющихся магов от других народов и туземного населения, не способного к магии, зато превосходящего их в количестве на четыре порядка, к полукровкам бывших хозяев отношение не менялось. Ни немногим пережившим войну благодаря удачно резистентной комбинации генов смескам-джиннам, ни смескам-эльфам не было дано и единой поблажки за века. Слишком тяжелой была память о том, как война между двумя народами уничтожила целый мир, а ведь были и те, кто хранил знание о том, как они сами или их старшие родственники стали рабами, будучи похищенными из других миров и вынужденно живя в насыщенной волшебной среде и адаптируясь к ней. Большинство в новом образовавшемся сообществе магов быстро приговорило пару дюжин растерянных смесков к выбору между немедленной смертью и ограничением магических сил в искупление за грехи родни. Теперь те, кто когда-то имел более высокий статус, надзирал и наказывал, сами стали рабами чужих желаний. За послушание потомков эльфов поручились некоторые маги, что пожелали поселиться неподалеку от точки переноса. Потенциально еще более долгоживущих потомков джиннов заточили в индивидуальные тюрьмы, которые передавались из рук в руки согласно определенным правилам — их взяли с собой те волшебники, что приняли решение искать другие земли для своих будущих городов. Прошли века, маги расселились по всему миру и закрепились в нем, усовершенствовали свои беспорядочные и ограниченные когда-то знания о силах, которыми обладали. Немногое наследие, привнесенное из разрушенного мира, они бережно собрали и осторожно изучали, храня на крайний случай: чтобы иметь шанс уберечь уже этот мир от участи предыдущего и не бежать вновь туда, где придется завоевывать себе место… Прошли века, и для волшебников, что стали рождаться в семьях магглов, поучительные былины стали восприниматься бредовыми легендами — неудивительно, что Гарри их узнал лишь путем упорных и методичных расспросов. Как оно, к несчастью, случается по прошествии многих лет, письменные свидетельства очевидцев тех времен были утрачены в огне смутных времен войн с гоблинами — а носителями полезных сведений остались столь нелюбимые Гарри чистокровные снобы, трясущиеся над семейными ценностями. Гарри был практически уверен, что Гермиона понятия не имела, сколь могущественную субстанцию собиралась израсходовать ради изменения всего нескольких судеб и искупления личных ошибок. Он, шагая через отражения, не знал — иначе, может, с куда большим почтением отнесся бы к той горсти Песка: ведь этот ресурс исчерпывающийся и невозобновляемый. Да, Гермионе однажды удалось прихватить с собой целую баночку с упавшего стеллажа в Отделе Тайн — но это лишь указывало на то, насколько разрушительными могут быть действия школьников, мало что смыслящих в хранящихся там ценностях. Ведь именно школьники разгромили Отдел, Пожиратели лишь исхитрились наслать подчиняющие чары на всех невыразимцев вечерней смены и убрать их из уравнения Поттер-пророчество, изначально никто не собирался переворачивать вверх дном все комнаты… — Я знаю теперь, сколь ценен был Песок, — сказал Гарри крестному. — И предпочел бы, чтобы его охраняли чары помощнее и люди поспособнее, а не только таинственность и условная недоступность секретного места. Когда начинался ритуал, я, правда, еще ничего о Песке не знал, только предполагал, что несколько песчинок того же вещества должно питать работу хроноворота, но ведь теперь-то, по сути, какая уже разница? Песок просыпался, сложный ритуал с прыжками во времени, да еще и через отражения, создан, реальность изменилась, жизни изменились, смерти изменились, и песчинки уже не собрать назад! Я теперь просто обязан сделать так, чтобы это было не зря! Я ведь говорил тебе уже, что из семьи у меня там никого не осталось, ты тоже умер. И даже там не узнал, сколько магов уцелело после захвата Волдемортом власти — да из британцев по сути, только те, у кого хотя бы деды магами были, плюс еще пара сотен магглокровок! Те, кто был без детей, которых легко расщепить при дальней аппарации, и вообще, достаточно силен, чтобы аппарировать сквозь барьер на границе; те, кому повезло очень уж хорошо липовой родословной прикрыться; те, кто в нору забился или по лесам удачно прятался — и не попался егерям! Остальные на корм дементорам пошли, за год-то террора! У этих чокнутых темных магов уже перевороты по всей Евразии на мази были, и план готовился на тему того, как всех магглов уничтожить! Волдеморта не так уж много факторов сдерживало: восточные маги, может, у них школа волшебства другая, и они могли реальное войско противопоставить, потому Волдеморт к ним даже агентов не слал, покуда не взял под контроль, скажем, МАКУСА. Плюс, его исследования не очень хорошо шли — чары для тотального геноцида немагической жизни давненько, оказывается, придумали, только ни один Темный Лорд рисковать не стал, понимая, что все глобальные биосистемы тоже заденет! А этот собирался рискнуть всей жизнью на планете, крестный, ему терпения не хватало ждать, пока решение все же будет найдено! Одно нам на руку было: у Волдеморта, все-таки, с головой был непорядок, как зациклился на том, чтобы сверхмощную палочку получить и меня — волшебника-недоучку — извести, так и отвлекался постоянно от чего-то глобального! Конечно, Волдеморта необходимо останавливать! — Ты забываешь о том, что, по твоим же словам, вы его уже остановили! А теперь у тебя повтор (третий повтор!) из разряда «к лучшему по трупам хорошего»! Думаю, тебе вообще не стоило начинать это все! — У него невеста на руках умерла, вот он на эмоциях и начал, а потом уже понеслась, — Послышался от дверей другой голос. Гарри резко развернулся и с ужасом увидел подпирающего косяк Хвоста. Хвоста-Пожирателя Смерти, с которым нужно было вести себя предельно осторожно — но который на деле, похоже, слушал их разговор уже сколько-то времени! — Бродяга, что ты хочешь от него, еще ж пацан совсем, нас в его возрасте вспомни, да и кто бы в такой ситуации сильно о глобальном думал и риски взвешивал? В чем он прав, так это в том, что сейчас уже вообще все это без разницы, а теории обо всех побочных эффектах его ритуала нужно просчитать и учесть ровно до той степени, чтобы не просрать его последнюю попытку «сделать хорошо». Сириус, услышав это мнение, казалось, ненадолго завис — а потом медленно кивнул, не замечая, как застыл Гарри, уже в красках ощутивший, что только что как раз просрал почти все на свете.