Potter's reflections

начало декабря 1995г — Джинни, голову выше, плечи расправь наконец, и хорош пялиться, это реально неприлично уже! Джинни, неразборчиво угукнув, и ухом не повела. «Хорошо, хоть Луна ведет себя, как нормальный человек.» — подумала Айрис, недовольно закрывая глаза. У них и так уже не разминка, а фестрал знает что: сначала пробежку пришлось прервать, потому что Гарри умыкнул Мио, потом стандартные упражнения в два раза медленне пошли из-за некоторых, теперь Уизли вообще в простейшую асану сложиться не может, отвлекаясь… Главное, она, что ли Джинни упрашивала присоединяться? Нет, та сама заявила, что с боков нужно согнать пару фунтов жира, бал, как-никак! Так-то Джинни уже три с половиной года, с тех самых пор, как получила место ловца, на их утренние пробежки не заглядывала: ей с головой хватало тренировок от крышанутых гриффиндорских капитанов. В этом году квиддич отменили, но снова разминаться с подругами Джинни решила только сейчас — и пожалуйста, делает что угодно, кроме упражнений… — Но они же, кажись, целуются! — Громким шепотом возвестила Джинни, очередной раз оглянувшись на Гарри и Мио, которые, несмотря на холодный ветер со стороны озера, устроились неподалеку от воды. — Когда они успели такой прогресс? — Со вчера встречаются. Не тайно, — зевнула Айрис: подъем в пол шестого утра после посиделок до трех сказывался не лучшим образом… Но нужно просыпаться, сегодня еще минимум двенадцать часов к ряду отчет под надзором Наставника составлять. Констатировав мимоходом, что попытки привлечь внимание Джинни к йоге все равно провалились, Айрис забила и перетекла в асану посложнее. — Заметь, и даже спаивать никого не пришлось, — хихикнула Луна, тоже возвращась к стандартной программе. — Так нечестно! — Взорвалась, тем временем, Джинни. — Мы с ней в одной башне, могла сказать хоть полслова! — Признай, — вздохнула Айрис, — тебе нужны все подробности их разговора, и Мио об этом знает. Очевидно, она не собирается ими делиться. Кроме того, если тебе это поднимет настроение, нам она тоже ничего особенного не сказала. И вообще о том, до чего довыясняли отношения, Генри мне первый написал. — Но интересно же! — Почти простонала Джинни. — Вам что, нет?! — Нет, — отрезала Айрис, раздражаясь от того, что никак не получалось сосредоточиться на дыхании. Ей действительно было абсолютно не интересно, что происходило между Гарри и Мио наедине, кто кому какую слащавую ерунду сказал и что именно сделал (особенно это!) — главное, что все живы, целы и максимально довольны! Странно было бы скорее наоборот — намеренно интересоваться подробностями личной жизни брата и подруги, ведь так или иначе она регулярно оказывалась той, кто слушал о душевных переживаниях обеих сторон. Луна мудро промолчала: по жизни более терпеливую, чем Айрис, натуру, не отвлекали от йоги такого рода разговоры. — Могли бы хоть вы мне новости вчера сказать. — Я узнала уже после твоего ухода. И правда, закругляйся, мне не по себе, когда ты так шею выворачиваешь! Ну что там нового может быть, пусть воркуют! — Вероятно, я завидую, — слегка ядовито ответила Джинни. — Кто обещал мне погадать? Мое будущее висит на волоске… Нужно же мне как-то отвлекаться! Айрис стало холодно. Конечно, нельзя было надеяться, что Джинни забудет, пусть как стойко она не напоминала о недавнем обещании до сих пор. — Знаешь, я все же не думаю, что гадать на кого-то — это хорошая идея, — сказала она. — Тем более, моими силами. Я никогда не собиралась составлять гороскопы на продажу и вообще делать расклады, завязанные на личную жизнь. Мне кажется, я откровенно плохо их читаю. Ошибки делаю. Джинни, услышав это, недовольно прищурилась. — Кто хвастался недавно, что точность прогнозов превысила точность прогнозов половины старших коллег, и можно рассчитывать на перевод на штатную должность через год-полтора, когда у вас там будут кадровые перестановки?! — Одно другому не мешает. Прикладная нумерология куда лучше стыкуется с финансовой аналитикой, чем интуитивные предсказания, я просто пытаюсь сейчас улучшить точность спорных моментов за счет баланса разных техник. Мои подходы к рассчетам эффективные, да и не так уж это сложно — получить постоянную должность после стажировки… — Да это же гоблинские гоблины! Биллу понадобилось горбатиться несколько лет, пока его взяли в штат, он только-только смог договориться о переводе поближе к дому и прибавке к жалованию. А тебе через Флитвика выбили индивидуальный план на обучение и разрешение на еженедельные отлучки из школы, когда еще и семестр не начался, не то, что С.О.В. не сданы! А ты, по их меркам, работаешь всего ничего, да еще и неполную неделю! Будешь мне теперь заливать, что у тебя маловато практики и точности в предсказаниях? — Но я же им не на милых сердцу гадаю, а на денежные дела! — В контексте техники гадания это почти одно и то же! Ты мне вчера пообещала! — Да, но… Подумай еще раз, на трезвую голову, ну зачем тебе этот прогноз? Знаешь, как на самом деле жить мешает?! Вон меня замуж выдают из-за результатов предсказаний, два года все споримся, как лучше поступить! Не пророчили бы, так меньше стресса было бы, это точно! — В смысле, тебе карту совместимости составили? — Уточнила Джинни. — Так часто делают, когда по сговору замуж выдают. — Не-а, круче, — с энтузиазмом ответила Айрис, в надежде, что её печальный пример все-таки отвадит Джинни от дальнейших попыток гадать на Невилла и рассчитывать варианты будущего с ним. — То есть, карту совместимости составили тоже, но меня вообще именно из-за гадания на будущее выдают замуж. Вторая жена моего отца очень хороша в понимании вероятностей, она когда-то составляла прогноз на меня, так там девяносто три процента на смерть в семнадцать с хвостиком, а все опции, где не смерть — так это когда я замужем или с Наставническими контрактами, а лучше — не с одним, или вообще, и в ученичестве, и замужем. Вот и хожу теперь помолвленная. — Мерлин, жесткий у тебя вариант, раз нужны крепкие связи с другими магами, чтобы беречься от опасности, — сочувственно пробормотала Джинни. — Интересно, от чего такой сильный эффект на судьбу… Но это же наоборот, здорово, что нагадали и знаете! Айрис, с помощью достаточно большой компании сочувствующих уже далеко не первый день интересующаяся, «от чего именно может возникнуть такой сильный эффект на судьбу», скорчила нарочито недовольную рожицу. Так они и не узнали, что там грядёт столь масштабно-неприятного, а единственный вариант, который приходил в голову Айрис, сильно пугал, потому что предполагал, что лажу не предотвратить. Иногда ей казалось, что основное направление у веток вероятности больше похоже на то, которое видел когда-то её брат (а в его параллели Айрис, похоже, с младенчества не было в живых), и получалось, что стабильность развития, к которой мир стремится, предполагает убить Айрис в уязвимый период, когда связи с опекунами слабеют в силу взросления — если она не успеет стабилизироваться иначе, за счет новых. — Здорово, что знаем, но тут вот какое дело: для серьезной связи магический брак нужен, а с таким потом попробуй еще разведись без потерь! Любви мне в этом браке не видать, и знаешь, как приятно вот об этом заранее знать? Не очень! Не гадали бы так детально, или хотя б мне не сказали, я бы не знала точно, оно сложилось бы, как сложилось, и мне было бы психологически проще. Наверное. «Ну и горазд же ты заливать, подруга» — сказали ей глаза Луны, расширившиеся от удивления. Всю доступную информацию Айрис, разумеется, предпочитала знать, и никогда — игнорировать. Когда Юи наконец соизволила поделиться с ней очередной порцией неприятной правды насчет помолвки, на которой, по ее словам, настаивал отец, Айрис первая упрашивала мачеху рассказать абсолютно все, что та знает, и первая же занялась поиском вариантов проверки этого рассказа. Детали были её всем, а попытка это отрицать прозвучали не очень-то убедительно. — Вероятность, что тот, кого мне выбрали в мужья, будет уважать мое мнение — восемьдесят шесть процентов, вероятность, что мы не будем ссориться на тему карьер — семьдесят четыре, вероятность того, что мы купим дом спустя два года после свадьбы — пятьдесят восемь и пять десятых процента, вероятность, что у нас родится только один ребенок — девяносто девять целых и шесть десятых процента, и это будет мальчик, — поспешно добавила Айрис. — Ходить налево муж начнет меньше, чем через месяц после женитьбы. Вероятность, что Людо умрет в возрасте семидесяти восьми лет превышает шестьдесят процентов, но есть тридцать три процента на то, что он все же дотянет до целых ста девяти. Двадцать семь процентов на медовый месяц в Малайзии, тринадцать — на Японию, но наиболее вероятно, что мы никуда не поедем, потому что у меня не будет возможности взять отпуск на работе. Свадьбу отложим минимум раз, и отмечать её придётся примерно в апреле 98го, а не в сентябре 97го, как написано сейчас в предварительном соглашении насчет нашей помолвки. Ну как тебе, Джин, уровень просчитанности нашего совместного будущего? Очень романтично, да? — Предельно, — впечатленно хмыкнула Джинни. — Если вы заморочились такие детали прикинуть, то неужели, лучшего кандидата в мужья просчитать не удалось? Кстати, ты еще несколько месяцев назад обещала объяснить, кто он — но так и не рассказала. Если так подумать, я никого с именем Людо не знаю. — Знаешь-знаешь, — заверила её Айрис, на всякий случай оглядываясь, чтобы удостовериться, что кроме них с девчонками никаких сплетниц рядом больше не пробегает. — Это мистер Бэгмен, ну такой светловолосый, судья и комментатор Турнира. На балу посмотришь на него поближе, если захочешь, мы конечно же некоторое время друг другу уделим, возможно, и потанцуем. — Да ладно! Он же старый! — Ты только при Падме или Парвати этого не скажи — мы внезапно поладили на почве «бедную несчастную выдают замуж за нелюбимого». Я от них личность жениха скрываю, говорю, не знаю еще — потому что вот у них правда женихи в солидном возрасте, им конкретно так за шестьдесят. А у нас с Людо на этом фоне вообще не разница. Честно говоря, мачеха правда пыталась найти мне кого-то порядка двадцать плюс, но это просто нереально. Папа считал, что это должен быть обеспеченный колдун, ни в коем случае не магглорожденный или маггл, да еще и с покладистым характером. Таких раз-два и обчелся, сама понимаешь, кто вообще соглашается жениться на едва совершеннолетней… Только те, кому девственность важна, получается, жуткие консерваторы и частенько мудаки. Людо — правда хороший вариант на фоне других. — Но слушай, братья про него сплетничали, что он — игрок, и притом очень азартный, он регулярно висит кому-то денег… Если это правда, на кой тебе такой муж? Сколько бы он ни зарабатывал, все легко потеряет… И почему вдруг магглорожденных-то нельзя? В смысле, я поняла про семь процентов на жизнь, но если уж супруга можно выбрать… Услышав это, Айрис непроизвольно улыбнулась: иногда ей казалось, что кандидатуру Людо утвердили не в последнюю очередь благодаря тому, что он игрок. Этот факт очень помог составить приемлемый брачный контракт, потому что, по правде, Айрис тоже не являлась хорошей партией. Семья её мужа не получала выгоды в виде большого приданого или связей — ну какие связи у сироты? Кровный статус был так себе, так что количество козырей, которые могла использовать Юи для экстренной, но при этом удачной помолвки ограничивалось личным обаянием и смазливостью подопечной, её невинностью, которую всегда столь удобно использовать в ритуальных целях на благо рода, и предварительными обещаниями, которые реалистично было выполнить самой Юи или Айрис. Из всех рассмотренных кандидатов Людо, согласно расчетам мачехи (и дополнительным расчетам Айрис), был самым лояльным, и, в какой-то долгосрочной перспективе должен был «принести Айрис достаточно много пользы». Так что Людо просто заговорили (силами Юи) — столь эффективно, что теперь он физически (на основе психологического фактора) не мог дать или принять любой заклад, не согласовав его с Айрис — а та, в свою очередь, опираясь на свои активно развиваемые способности к нумерологии и прорицаниям, не запрещала только достаточно достоверно выигрышные ставки. За несколько месяцев, прошедших с момента подписания договора, Людо с помощью предсказаний Айрис не только отыгрался на гонках кентавров и вернул взятое у гоблинов взаймы, но и вышел в значительную прибыль, что устраивало абсолютно всех. Как и было обещано ранее, деньгами из приданого Айрис все еще не могла свободно пользоваться — зато ими теперь распоряжался Людо, причем строго так, как этого хотела она. В частности, именно эти деньги он использовал, чтобы вернуть свой долг близнецам Уизли — и добавить столько же сверху, предоставляя им стартовый капитал для их магазина. Инвестиция была на редкость успешной: уже сейчас вклад почти вернулся за счет процентов от прибыли, которые теперь поступали на блокированный счет, и прибыль эта обещала значительно вырасти, что, несомненно, грело душу горе-невесте, рассчитывающей на удвоение своих активов к моменту свадьбы, когда она наконец получит к ним легальный доступ. Семейство Бэгменов, возжелавшее с помощью ритуальной женитьбы заядлого холостяка на подходящей ведьмочке развеять ряд мелких проклятий, пожалуй, проявляло больше всего недовольства соглашением Айрис и Людо: будущая свекровь предпочла бы, чтобы сын женился вчера или хотя бы завтра, а не подписался на долгосрочную помолвку. Однако здесь возраст Людо был на пользу: пусть он и начал поиски невесты, признавая решение семейного совета, он уже не пацан, чтобы не отвоевать право голоса на тему того, на ком, собственно, он будет жениться. В сделке с Юи и Айрис для него лично было довольно много выгоды, да и как раз ему не было принципиально торопить свадьбу, так что подождать с ней до совершеннолетия невесты, тогда как бонусы можно получать уже сейчас, казалось Людо очень разумным — а его семье с этим решением пришлось смириться. — Ах, это. Я знаю, не проблема вообще, на счет его азартности у нас дополнительное соглашение. А по поводу статуса крови не очень повезло, так, может, был бы в списке еще кто-то приличный, но Юи уперлась по возможности следовать всем пожеланиям папы… Прикинь, он считал, что им с моей мамой очень мешали слишком разное воспитание и бытовые привычки, а потому он не желал мне подобных проблем. Только он забыл, что я наоборот, с магглами куда больше времени проводила и культурными предрассудками как раз не страдаю… Зато возраст жениха папа не оговаривал, зачем, право слово? Хорошо хоть Юи с пониманием отнеслась к моей просьбе искать кого помладше. — Лучше бы ты попросила искать кого-то, кому ты понравишься, и кто понравится тебе, — скептично заметила Джинни. — Ну разве ж это нормально, «он начнет изменять через месяц после свадьбы»?! — Предполагается, что я в курсе и морально готовлюсь к этому факту, — деланно ровным тоном прокомментировала Айрис. — Да искали мы! — Не выдержала Луна и тоже вмешалась в разговор. — Есть такой колдун, который ей понравится, и который может полюбить её — только она не может выйти за него замуж! Эта её мачеха правда до жути крутая, она вариант с этим магом еще несколько лет назад посчитала и первым делом, когда мистер Поттер узнал про вилку вероятностей с угрозой смерти дочери, предложила сделать все, чтобы выдать Айрис замуж именно за выбранного колдуна. Но мистер Поттер, как узнал, кого там нагадали, заявил «только через мой труп» и постановил, что выдавать замуж, конечно, нужно — но за кого угодно другого. И теперь дражайшая опекунша, неукоснительно следуя воле покойного, выбрала варианты, игнорируя тот, в котором любовь вообще возможна. А мы, конечно же, имени колдуна не знаем, потому что сей секрет мадам не выдаст, и нагадать его самостоятельно, чтобы что-то предпринять, у Айрис тоже никак не получается! — Ну, не то, чтобы я считала умным правда что-то предпринимать, — справедливости ради заметила Айрис. — У меня куда менее точный расклад получается, чем у мачехи, но основные вехи подтвердились: девяносто три процента на смерть, если не придумаем мне побольше связей на крови и магии. И эпичные ноль целых двадцать восемь сотых на то, чтобы выйти замуж за любимого — и это если брать все варианты с замужеством за сто процентов. С такими шансами, да еще и не зная, кто именно мне понравится, рассчитывать на вариант диснеевского хеппи энда тупо — все-таки мне уже шестнадцать и четыре месяца, меньше двух лет осталось до момента смертельной опасности. — Офигееть, — протянула Джинни. — Ну ты даешь… Так, ну подожди, не может быть, чтоб вообще никак не подсуетиться! Рассказывай давай, что ты еще про этого колдуна знаешь, не может же вообще ничего не быть, инфу искать надо! — Я, по-твоему, ни разу не пробовала, что ли? — Огрызнулась Айрис. У нее ничего не получалось, а потому тема за последние месяцы стала достаточно болезненной. — Там полный ступор, потому что я ни пикси без исходников адекватно нагадать не могу! Получается, мне приходится выдвигать одну четкую гипотезу и проверять ее долго и нудно, чтобы или принять, или опровергнуть! Я надежно знаю, что этот колдун — умный тёмный маг, и на этом всё, веер вероятностей почти на бесконечность. О, еще, вроде бы, высокий брюнет — с первого взгляда узнаваемая экзотика, да? Что он умный — это я предположила, что в дурака не влюблюсь, и таки да, валидная мысль, на девяносто девять и девять в периоде. И что тёмный маг, момент тоже логичный — папа, наверное, многое принять мог бы, но уж точно не зятя, у которого проблемы с моралью. — А для тебе самой его мораль, как, не проблема? — Осторожно уточнила приятельница. — Что, если он Темный Лорд, или там, Пожиратель Смерти? — Местному Темному Лорду за пятьдесят и он пропал без вести, а Пожиратели в Азкабане сидят, где, по-твоему, Айрис должна кого-то из них встретить, чтобы влюбиться? Если даже не осудили кого, они же там все чистокровные, женаты давно, наверное, да еще и с магическими клятвами… Разве что новый Лорд объявится, помоложе. — Я не знаю, кто бы это ни был… — вздохнула Айрис. — Раз я именно в него влюблюсь, то, вероятно, его мораль не может помешать, так же? Меня либо устроит уровень его «темности», либо это просто не будет иметь значения. Ну, влюбляются же в хулиганов, они тоже бывают обаятельными — или того круче, вдруг, он из категории «очаровательный мерзавец»? — Или, по нем просто будет не понять, какая там у него мораль, — добавила Луна. — Сомневаюсь, что у умного мага прямо на лбу написано, что он еще и темный. Или, что он мерзавец. Ты ее, Джин, не слушай, его мораль её очень даже заботит — мы не меньше месяца пытались как-то сузить круг подозрений, а варианты, что мог знать об этом маге отец Айрис, сверяли по уголовному кодексу в том числе. Одно утешает: даже, если по колдуну будет не видно, что он практиковал что-то темное, то мы все равно будем знать — уже по тому факту, что Айрис в него влюбится. Ну, когда влюбится, конечно. — Так, а что ваши вероятности-то говорят, насколько все плохо? Он убийца, или похититель, или ставит неэтичные эксперименты, или просто считается тёмным по другому варианту определения — из-за того, что пытается практиковать что-то из слишком малоизученного? — На убийцу семьдесят три процента, — скривилась Айрис, — на похитителя — пятьдесят и семь десятых, на сомнительные эксперименты — что-то около шестидесяти, на практику запрещенных и условно разрешенных чар процент большой, восемьдесят пять плюс. Но ты же понимаешь, что я все равно не могу вот так сказать ничего точно?! Вся грусть слепого расклада в том, что я оцениваю исключительно потенциал, а потенциал с потолка не берется — он формируется на основе внутренних убеждений и внешних условий. Всё, что я смогла узнать — это то, насколько далеко характер этого мага позволит ему зайти, если припечёт — и ответ «далеко», он пойдёт в том числе на убийство, если его вынудят обстоятельства. Следуя теории параллельных миров, которая тебе так понравилась, в семидесяти трех из ста жизнь у этого мага в достаточной мере «не сахар», чтобы ему пришлось убить — но я пока я не знаю, на кого гадаю, и не могу нормально уточнить исходник для расклада, я понятия не имею, насколько релевантна эта инфа в настоящем, в котором живу я! И о том, насколько серьезные причины могут спровоцировать жестокость со стороны этого мага, я тоже не знаю — нет возможности оценить, он убивал потому, что психопат и ему по фану, или потому что воевал, например, или на него в темном переулке напали и он защищался… И так по всем пунктам, какой не возьми, вопросов получается больше, чем ответов! — А от обратного идти не пробовали? Ну должно же быть что-то, что можно исключить, чтобы попытаться выяснить личность? — Мы исключили канибализм и педофилию, — жизнерадостно сообщила Луна. — Там крохотные доли процента были, понятно же, что этим загадочный мужчина судьбы не грешит. Но как-то это не особо помогло определить его личность и выяснить, что с этим делать. — Ну почему же, помогло, — отрезала Айрис, желая прекратить это бессмысленное обсуждение. — Сразу стало ясно, что, в кого бы я не влюбилась, тратить время на него не стоит: он старше меня, значит, он довольно долго может меня подсознательно рассматривать, как ребенка. Предполагается, что у меня появятся к нему чувства, когда мне будет где-то семнадцать с небольшим, а это уже близко к периоду риска. Я могу успеть умереть до того, как он решит, что я всё-таки не маленькая и у нас могли бы быть отношения — и как за таким бегать, а? — Так ты же уже взрослой будешь, совершеннолетней, — возразила Джинни. — В семнадцать уже многие рожают, в четырнадцать — заключают помолвки, и это нормально, он совсем необязательно должен считать тебя маленькой, так же? — Нет, необязательно, но откуда мне знать? В конце концов, то, о чем ты говоришь, не более, чем привязка к физиологии развития аур, конечно, если ведьма первую кровь уронила и укрепила дар, то её уже не зазорно посватать, а, если дар сформировался, то можно уже и обряд-другой девственной кровью усилить, кто исключительно ради этого в род принимает, то дольше ждать не будет… Ты бы еще вспомнила о том, что у нас уголовная ответственность с момента получения первой палочки — просто в силу того, что дар у детей уже достаточный, чтобы убить! Это же не мешает психологически, по факту, все еще развиваться медленнее, чем магически… Я не знаю, я себя уже маленькой не считаю — но то я, а то непонятный колдун, мало ли, что он там себе напридумывает. Да и что с того, даже, если у него не будет загона на тему разницы в возрасте, я же ему, скорее всего, банально не понравлюсь! — Стой, но почему?! Ты же сказала, сколько-то там процентов на счастливую взаимность и свадьбу! — От этой временной точки, меньше двух сотых, — покачала головой Айрис. — Это я влюблюсь практически неизбежно! А вот он — не обязательно, считай, только если очень уж повезет. А так он может меня хоть безразлично игнорировать, хоть ненавидеть, хоть использовать, осознав, что он мне нравится — пытаться заручиться моей поддержкой в тех же ненадежных экспериментах. Или предложить мне переспать, если я ему понравлюсь в этом смысле — но переспать, это же не влюбиться, так? Темные маги вообще особым джентльменством не страдают, так что было бы глупо с моей стороны на что-то рассчитывать. — А если включить какое-то событие, которое смещает вероятность в сторону… — начала было Джинни. — То я всё ещё слишком мало исходников для расклада знаю, чтобы их адекватно менять, — перебила её Айрис. — Так можно до бесконечности события перебирать, а мне есть, чем заняться, кроме этого — и не вижу вообще никакого смысла рыпаться, пока любовь не появится на горизонте. А скорее, и потом смысла никакого: я прикинула максимум, до которого смогу качнуть вероятность, и там вероятность взаимной любви, хоть и выше, чем исходная, на порядок, всё равно даже до одного процента не дотягивает. В общем, такая вот лажа: светит мне безнадежно втюхаться в какого-то тёмного чела, и развитие наших отношений в положительную сторону в принципе станет возможным только благодаря подземельям и драконам — что бы это ни значило. — Воу. Получается, вы можете сойтись на почве общих интересов в играх… — Но, вероятно — на больше девяноста девяти процентов — не сойдемся, у меня там явно будут какие-то проблемы помимо влюблённостей, раз уж меня нужно будет стабилизировать. Ну что, Джин, ты морально готова вот так погадать на парня, и узнать что-то, что может разбить твои надежды нафиг, как мои? Ты действительно хочешь знать все эти дурные вероятности — которые всё равно не обязательно сбудутся, покуда шанс не стопроцентый? — Боюсь, если ты даже просто еще раз скажешь слово «вероятность», мне уже не по себе станет, — наморщила нос Джини, резко вставая из неудобной (и откровенно неправильной) асаны, чтобы экспрессивно замахать руками. — Я просто… Да боюсь я его приглашать! — Гриффиндорцам бояться не пристало, — назидательно сказала ей Луна. — Просто возьми и пригласи, он не откажет! — А откуда… — Нет, не знаем мы точно, мы просто так думаем, — заверила её Айрис. — Какой идиот вообще откажет такой крутой ведьме, как ты? Джинни, вероятно, смутившись, чуть закусила губу, обдумывая неожиданное заявление, и Айрис незаметно вздохнула с облегчением: получилось. Джинни пригласит, не циклясь некоторое время на (бес)полезности прорицаний в контексте устройства личной жизни, Невилл примет приглашение, а потом ей станет не до предсказаний. Вероятно, на балу Невилл не будет уделять Джинни достаточно внимания, она расстроится и демонстративно уйдёт тусить с другими — и хорошо проведет время, хотя потом и будет регулярно повторять, насколько сильно Невилл не прав. Ей не захочется быть его заложницей второго тура, потому что она все еще будет обижаться, — в любом случае, она еще долго не будет просить Айрис на Невилла гадать. И Айрис не придётся ей врать или заговаривать зубы сплетнями, силясь ничем не выдать того факта, что она уже погадала. И раз, и второй, и даже сорок пятый — ведь именно из-за это глупого гадания на Невилла сидела до трех утра, пока её окончательно не срубил сон. Если карты и цифры оставляли Айрис аж целых семь процентов на выживание после какой-то фигни в семнадцать с хвостиком лет, то у Невилла ни в одном из раскладов попросту не было ничего. Всё, что Айрис прочла, выглядело настолько темным и беспросветным, настолько пустым и постоянным — независимо от любой замены исходников, которую она могла придумать, что получалась какая-то однозначная смерть еще до совершеннолетия. Невиллу не могли помочь все сорок плюс оцененных вариантов вмешательства: ни своевременное предупреждение, ни то, что Айрис прошлась бы со своим предсказанием по преподавателям и предупредила всех подряд, не забыв написать его бабушке, ни даже (ну а мало ли) спешная женитьба на той же Джинни. Единственный вариант, в котором у Невилла на самом деле было будущее, это вариант, в котором Айрис из-за малой практики просто тупит и читает предсказанное сикось-накось, то бишь, банально ошибается. Ложась спать, Айрис от всей души на него понадеялась. Однако в пять двадцать пять утра её разбудило сообщение от неусыпно присматривающий за её жизнью Юи. Та предупреждала, чтобы Айрис держалась от Невилла Лонгботтома и его судьбы подальше, чтобы не забрать ненароком эту судьбу себе — а просто так Юи никогда не предупреждала. Невилла ожидало впереди нечто ужасное и настолько неизбежное, что казалось, он запродал кому-то душу. У Айрис пока не поворачивался язык сказать о том, что она нагадала, влюбленной в смертника ведьмочке. По крайней мере, Айрис требовалось больше времени, чем несколько беспокойных ночных часов, чтобы принять какое-то решение о том, что с этой информацией делать. — Так, ладно, у меня еще один вопрос, — перебила её невеселые мысли ни о чем не подозревающая Джинни. — Что ты, Плющик, теперь с этими твоими колдунами будешь делать? Если один тебя не полюбит, а второй вообще непонятно кто? — Выходить замуж за Людо, что ж еще, — пожала плечами Айрис. — Я бы никогда с таким мизерным шансом на удачу не сделала бы ставку в казино, скажем, так зачем ломать нормальную схему, обеспечивающую долгую жизнь, ради даже неясно чего? Подумаешь, любовь… Определенно, без неё можно жить и, тем более, входить замуж — полно народу так делает. — Просто тоскливо без неё жить! Ну какая вообще семья без любви?! А если, не приведи Мерлин, ты вытянешь менее вероятный несчастливый билет с этим Людо, и у вас даже с уважением не сложится? А потом ты все равно влюбишься в кого-то другого, и будешь на эту тему страдать? — То рассмотрю возможность тоже встречаться на стороне, наверное. Вдруг выгорит. Слушай, Джин, я понимаю, что тебе это дико — при том воспитании, которое ты получила, тебе кажется, что в семье обязательно все всех любят и друг о друге заботятся… Но проблема в том, что это не так. На самом деле бывает по-разному, муж и жена могут разлюбить — или изначально не любить — друг друга, они совсем не обязательно любят своих детей, хотя вроде как инстинкты и должны в этом помогать, а дети отнюдь не вседа ценят то, что для них делают родители. — Айрис невольно запнулась, привычно отгоняя упорную мысль о том, что её вот, например, родители не особо любили, а она сама предельно обижена на них за то, что они так и ушли, оставив её и не успев сообщить, что уходить от неё они совсем не хотели. — Да и вообще, кто сказал, что у каждого в принципе на роду написано найти любовь? Если бы это было так, не было бы в мире одиноких людей. Может, мне никогда не суждено будет любить взаимно, и что теперь, умирать с горя или кому-то назло? — Мы хотим попробовать создать сестринство, чтобы снизить риски и дать побольше времени, — сказала Луна. — Но у Айрис уже есть один Наставник, и этого вроде как, мало, раз вероятности такие неприятные. Может, и наши связи её не особо защитят… Свадьба будет всё-таки надёжнее, так что… — Так что я буду милой с Людо, — подытожила Айрис. — И, может, все будет не так и плохо. Поживём — увидим, в кого я там влюблюсь, может, пострадаю и перестану в пользу законного жениха. — Главное, чтобы ничего не пошло не так из-за этого… В последний момент, — заметила явно неубежденная Джинни. — Так, ладно, сколько можно уже. Давайте возвращаться к пробежке, мне через полчаса на работу, а еще ж на завтрак нужно что-то прихватить. Не волнуйся за меня, Джин, я подумаю над бэкапом на всякий случай — Юи тоже говорит, что один жених — хорошо, а второй в запасе не помешает. Три-четыре, что ли, — проговорила она, махая всем, чтобы всё-таки закончили пробежку вокруг замка. Мио явно сегодня прошланговала, и ждать её больше не было смысла. — Я имела в виду, после свадьбы, — пояснила Джинни, уже на бегу. — Муж может всерьёз обидиться, если ничего не решится с твоей влюбленностью, и ты будешь по кому-то страдать. Обиженный муж способен создать очень серьезные проблемы. Может, кстати, потому и сам пойдёт налево… — Будем посмотреть, — хмыкнула Айрис. — Всегда можно как-то между собой договориться, или развестись, хоть и поморочившись из-за последствий ритуальной женитьбы. — А если муж совсем не прав, всегда можно отгрызть ему голову. На крайняк, — резковато пошутила Луна, вызывая у Джинни, как обычно в подобных случаях, сдавленное хихиканье и наполовину испуганное, наполовину восторженное восклицание о том, что даже ведьмам стоит быть добрее. Айрис, никак не прокомментировав, поддала скорости, обгоняя девчонок. Она никогда не делилась этим ни с кем, но подруги-то у неё что надо, и вполне способны сами найти информацию, пусть даже покопавшись в Запретной секции или расспросив кого-то из старшей родни. Возможно, Лу догадалась и искренне переживает, и, наверное, стоит с ней об этом поговорить… Когда Айрис придумает, что умного по этому поводу сказать, кроме «нет, ты что, я не хочу, это ж очевидно.» Стопроцентный шанс на выживание Айрис давало не только замужество, но и более серьезное ученичество, чем у нее уже было под началом гоблинов — например, ученичество у Юи, тему которого та все еще периодически под разными предлогами поднимала. Айрис часто казалось, что Юи было бы куда интереснее сделать её ученицей, чем выполнить просьбу бывшего мужа — но Юи было сложно понять. Мачеха никогда не настаивала, и всегда говорила с легким оттенком несерьезности… просто вскользь упоминала, что найти подходящую ведьмочку сложно, они редко доживают до возраста обучения — тогда как Айрис действительно подходящая. У таких, как Юи, собственные дети считаются чудом, а потому они видят семьёй тех, кого выбирают сами, иногда тратя десятки лет на то, чтобы их найти, — благо, средняя продолжительность жизни в несколько веков позволяет потратить достаточно времени и учит терпению. Возможно, Юи и правда рассматривала Айрис как потенциальную ученицу. Только Айрис не рассматривала её, как возможную Наставницу — даже за плюшки в виде гарантированного избавления от предсказанной опасности, увеличения продолжительности жизни, магического потенциала и приобретения неувядающего очарования. За ученичеством, увы, следовала добровольная инициация, предполагающая именно что такую мелочь, как растерзание благоверного после первой свадьбы. Айрис не представляла себе, чтобы это было возможным, а потому не видела смысла это ученичество начинать — все равно не закончит. Юи не настаивала: ей не было никакой выгоды навязывать наставничество, не ожидая взамен, что его закончат, по ее мнению, правильно. Айрис же попросту не заводила разговор о том, чтобы стать с помощью Юи редким магическим существом, наплевав на свои принципы и изменив судьбу. Обе уже несколько месяцев не поднимали эту тему при встречах или в переписке. Собственно, зачем её поднимать. Обе уже провели оценку вероятности того, что Айрис станет для Юи настоящей дочерью, последовательницей и преемницей. Одну из них вероятность в двадцать пять процентов пока что устраивала, вторую — неизменно пугала. Обе приняли за лучшее просто ждать. Рано или поздно прояснятся новые переменные и исходники, которые все решат.