Potter's reflections

(март 1997го) Она сказала, это похоже на паутину. Вероятно, так и есть — для паучихи, которой норм быть в центре и стремиться всем управлять. Но для меня все еще похоже на дерево, потому что не отрубать восприятие времени — единственная моя возможность игнорировать настоящее и будущее, вместо этого заглядывая глубоко в прошлое — линейное и альтернативное. Я хочу в самом деле понять, почему я за всю жизнь так и не смогла создать ни одних прочных уз, и все, что было, только что оборвалось с треском. Я всматриваюсь в себя, и вижу… проклятые развилки, дороги, на которых обязательно предаю чье-то доверие, или на которых кто-то, кто мне дорог, умирает. Я смотрю все дальше, но, черт возьми, не жалею о сделанном, я и сейчас делала бы точно также, и… Это спрятано где-то в том, кто я? В том, какая я? Где-то глубоко в корнях? Мне не хватает сил заглянуть во времена до своего рождения. А после него… Почему я не вижу ни одного варианта, ни одного места, в котором просто счастье, всем и задаром, ну хотя бы родне, ну пусть и с какой-то доплатой? Есть параллели, в которых избранным пророчеством о Темном Лорде был Лонгботтом, и у Гарри с мамой и папой порой даже было несколько хороших лет, но второй виток войны между британскими магами они не переживают нигде. А еще, ни в одной из этих параллелей нет меня. Всегда кто-то из нас троих — Невилла, Гарри, и меня — очевидно лишний, и, если уж начистоту, предначертанно, что лишняя — я. Я — тот самый кусочек паззла из другой коробки, которому вечно нет места в гармоничном узоре. Кусочек, который втиснули на чужое место, криво приладили суперклеем там, где не совпало, и сделали вид, что так и надо… Чужие решения и правила мироздания, притащившие меня к этой точке, долетают отголосками, а я тупо смотрю, ибо мне недостает способностей, чтобы их изменять. Да что здесь менять, если и могла бы? Юи говорит, я освоюсь с возросшей силой через… десятки лет, вероятно, когда будет еще более поздно. Чтобы найти, создать, по сути, ветку вероятности, где я могу выжить, понадобились все ее силы — и еще сверху, силы других арахн. Возможно, когда-нибудь я насобираю столько же магии и смогу вплести в кружево неочевидную нить с путешествием во времени и изменением нашей вероятности — тогда можно будет перечеркнуть то, что уже несколько раз с подачи Юи переписывал Гарри, и качнуть вероятность в одно из старых русел. В то, в котором все Поттеры гибнут в битвах 97го года, или в то, в котором Гарри остается сиротой в 81м, или еще в какое-нибудь, какая уже разница, если в любом случае скорая смерть ищет не только меня, но и их?! Самоубийственное решение изменять прошлое может спасти, разве что, Невилла, которому несправедливо прилетело из-за кривой платы, обещанной отражением Гарри. Зато толпы других магов пострадают, не говоря уже о том, что я сама совсем не хочу отменять свое существование… Коробит от осознания того, что Юи, оказывается, выжала из вероятностей максимум. Лучшего, чем она выбрала, для нас и желать не приходится — как бы впустую не потратили мои родные этот шанс. Она говорила, я рано или поздно пойму и вынуждена буду принять — но черт, неужели, в ее словах и впрямь было зерно истины?! Пора, наверное, в таск-лист внести тренировку называть ее «матушкой»… Я зависла здесь, фиг знает где, и фиг знает, насколько надолго — треш полный, эта инициация, если уж не привирать. Пытаюсь одновременно осознать столько вариантов всего, что мозг их автоматически вытесняет на периферию и забывает — но когда еще выдастся такая возможность это осознание упорядочивать? Вот я и… смотрю, на тех, кого хочу видеть больше всего, и на кого хватает смелости посмотреть — потому что не на всех хватает, если честно. Я знаю, что где-то там, в родном мире, Гарри наконец-то закрыл петлю и стабилизировал нашу вероятность, которую Юи ради меня расшатала, и это повод праздновать. Мы успешно избежали схлопывания всего острова во временной аномалии, и все на этом фронте просто замечательно, только… Только я не успеваю радоваться за успех крышанутого начинания отражений Гарри и Мио, радуется только какая-то крохотная часть меня. А другая часть мечется в стадии отрицания, переваривая то, что я вижу в прошлом родителей. Они готовы были отдать что угодно, чтобы сохранить мне жизнь, и, блин, отдали! Кое-что слишком уж ценное и слишком нематериальное. Я осталась в живых, только из нашей семьи ушло то, что делало нас семьей. Мне казалось, я давно уже смирилась со своей незначительностью в глазах родителей, но после их смертей меня поедала злость на произошедшее. Сейчас она тает, эта злость. Люди влияют на свою жизнь никак не меньше, чем обстоятельства. Неужели такая огромная, запредельно сложная просьба с моей стороны была — чтобы родители просто были где-то рядом, пусть даже я и тянусь к ним больше, чем они ко мне? Видимо, да. Я вижу в этом чертовом дереве вероятностей, что маме были предначертаны десятки возможностей найти новые пути и новые цели в жизни, найти даже новую любовь, если бы она сделала все, чтобы отпустить папу — но она не пыталась ограничить свое желание его вернуть, и оно выросло в одержимость. Мама была несчастной, и мы не справились с тем, чтобы привнести в ее жизнь достаточно смысла: она не хотела этот смысл видеть. Мне не следовало срываться на Юи — вышла бы она замуж за папу или нет, мама не стала бы счастливее, пока не пересмотрела бы свои приоритеты. Да блин, почему-то не у мамы, а лишь у Юи в приоритетах вообще присутствовала я — Юи-то честно хотела взять меня под опеку! Хотела прекратить полагаться на то, что кто-нибудь со мной посидит, сводит к врачу или вспомнит о записи в школу — потому что это всегда оказывались бабушка, тетя, а то и вообще дядя Питти, но не родители! Папа, в отличии от мамы, за развилку событий все же уцепился, нашел, как жить дальше и после маминого ритуала — я должна порадоваться, но вот снова «но». Я стала для него практически чужой, почти безликим именем в документах. Юи рассказала ему о моих способностях к вероятностной магии и об опасности, которую они несут, едва ли не сразу после знакомства с ним… Возможно, она хотела посоветоваться о том, что лучше для меня, когда еще совсем меня не знала, с тем, кто должен был знать — но весь совет отца свелся к его собственным желаниям! Он категорически отказался даже думать о возможности единственного варианта «стабилизирующего» брака для меня, в котором мне действительно было бы комфортно — на основе собственных антипатий, игнорируя выгоды для ребенка. Юи, наверное, особо не расстроилась: инициировать меня ей было бы интереснее, чем просто выдать замуж, но она же честно уведомила отца о варианте, в котором я тоже могла бы жить вполне счастливо! А он послушал, но его удовлетворил только вариант, в котором мне лишь бы «просто жить». Это такая ирония, потому что его первая любовь разрушилась из-за меня, и они с мамой тоже остались «просто жить», не умерли в один день, защищая друг друга? Черт, ну неудивительно, наверное. Хлипенькие у меня семейные узы всегда были — где уж тут выбрать потом идеально праведную компанию и никогда никого не предавать, при таких примерах. Вот и стоило всего-то слегка подраться, слегка травануться, и первый же магический перекос загоняет меня в трансформацию сущности. Так и не научилась строить стабильных отношений, которые бы меня удержали. И ну его в пень уже, раз так. Отвечать лучшим ожиданиям и никого не расстраивать все равно для меня слишком сложно. Мио меня никогда не простит за то, что я сгоряча сделала, а Гарри вряд ли примет то, что сделала на холодную голову. Он даже уже не тот Гарри, которого я знала, ведь он, по сути, прожил несколько параллельных жизней, и тех, кого я видела друзьями, он помнит как опасных врагов. В его будущее я не смотрю особенно упорно — не хочу, не хочу сейчас ничего видеть о том, как изменятся наши отношения, когда моя трансформация закончится! Ладно, поплакались, и хватит, все равно ты, дорогой дневник, не отвечаешь, встроить, что ли, функцию ИИ, раз больше мне поток сознания выливать некуда… Том теперь — наг, ему уже так просто на жизнь не пожалуешься, разве что вслух — но лучше не надо. Вот так поделись кому-то, потом вечно припоминать будут, так что, знаешь… Если наша связь между мирами все же работает, Тергео. Отлично, вот и последняя, — подумала субличность Айрис, предусмотрительно созданная для координирования и сборки остальных по окончании работы. С огромным удовлетворением она отправила Айрис-нытика к другим ипостасям. Переживать развернувшийся во время пика инициации всплеск вероятностной магии было непросто, настолько большие объемы информации проносились через ее сознание, а потому, возблагодарив Юи за науку, девушка включила все свои ментальные способности, чтобы разделиться на субличности и обрабатывать захлестнувшее ее сумасшедшее количество данных по частям. Но дело все равно затянулось, в основном потому, что большая часть субличностей дистанцировались от переживаний и с радостью умчались просматривать вариации будущих колебаний фондовых рынков, а многие из оставшихся — проигрывать потенциальные узловые точки, провоцирующие апокалиптические сценарии, так что на обработку личностных отношений и эмоционального восприятия осталось совсем мало копий Айрис. Нет, она не могла сказать, что ее субличности поголовно неправы — раз уж выдалась такая возможность, мониторить потоки, необходимые для работы инвестиционных банкиров, однозначно стоило: из-за внезапной мутации она пропустила целый день на работе — и это после того, как взяла отгул на день после посвящения в клан! Шефа точно стоило чем-то задобрить, пока он не разочаровался в Айрис, а что может быть для гоблинов лучше, чем предоставление надежной стратегии для увеличения комиссионных доходов? Пакеты услуг, связанные с инвестициями, всегда пользовались популярностью среди волшебников, радо делегирующих столь сложные материи гоблинам, и, к счастью, входили в компетенцию как раз ее подразделения банка… Но в результате это вот любопытство скорость инициации Айрис скорее тормозило, чем увеличивало — а закончить превращение и выйти с непредвиденного больничного уж точно стоило поскорее. Так или иначе, трудоголичные субличности Айрис были наконец усмирены, с остальными тоже удалось как-то утрясти — хотя они и норовили доставить как можно больше неудобств каждая. Усилий стоило угомонить «кровожадную» версию себя, из-за раздобытых в прошлом даных подспудно планирующую месть Кричеру: восприятие его спасения хозяина было конфликтным, но отпустить ситуацию субличности, которую вновь окунуло в чувство потери отца, было сложно. Была субличность, предельно зациклившаяся на оплакивании дружбы с Гермионой — всплеск вероятностной магии подсветил и так уже давно выявленные трещины в отношениях, бросив на них еще более темные тени. Субличности, ответственные за отношения с противоположным полом, вообще откровенно ехали крышей, и координирующая проекция Айрис изрядно помучилась, вписывая в балансирующую на краю систему нового «я» весь этот зоопарк. Напряжение неуклонно возрастало, хрупкое нестабильное «я» тянуло в противоположные стороны. И все же, инициация, хоть и туго, но двигалась, даже несмотря на осложнения, вызванные нетипичным проведением с помощью двух наставниц, вместо одной, да еще и в разделенном между двумя мирами состоянии. Где-то там далеко, в родном мире, мозг, похоже, перестроился: чехарда с глюками восприятия реальности проекциями сознания сходила на нет — Айрис почувствовала, что дело движется к итогу. Оставалось, по сути, только собрать ментальные потоки заново, получив новую себя. Было очень странно и довольно боязно: Айрис не могла знать, какой характер в итоге получится. Но тянуть не следовало: не оставаться же с разделенными потоками навсегда, тут и факта разделения с телом многовато! Так что она вдохнула поглубже своими воображаемыми легкими, запуская рулетку выбора. Условно материальная голова взорвалась болью, вероятно, от переполняющих ее мыслей, мир закружился провоцирующим тошноту торнадо, но какое-то упрямое, самоуверенное начало в самом центре ее личности заставило, пусть и крепко «зажмурившись», «дышать» дальше. Еще и еще. Мысли усилием воли были выстроены в очередность на обдумывание. Айрис прошла уже такой длинный путь, черта с два она сдастся сейчас, проиграв какой-то карусели! Мир вокруг, кажется, послушно прекратил вращение. Спустя еще тысячу-другую мгновений Айрис перестала осторожничать, открыла глаза. Вокруг было так же пусто, как в начале медитации, но очень светло. Айрис моргнула — резкость выровнялась, позволяя разглядеть контуры белоснежных перистых облаков, до которых, казалось, было рукой подать — настолько высоко она забралась по настоянию Андрасте. Заподозрив неладное, она щелкнула пальцами, наколдовывая зеркало, и внимательно всмотрелась в свое условно материальное отражение. Взгляд зацепился за выделяющееся над ключицей свеженькое клановое тату, с помощью которого можно прокладывать гоблинские тропы, — Плющик нервно оправила ворот, чтобы его полностью закрыть. Без косы, конечно, сложнее, нужно будет пересмотреть одежду, выбирая адекватные вырезы. Выставлять его напоказ не хотелось, тем более, форма тату Айрис не очень нравилась. А может, она просто еще к нему не привыкла — но не то, чтобы она пожалела о принятии в клан хоть на секунду. Помимо прелестей любимой работы, благодаря этому зачарованному знаку и клановым знаниям, снималась проблема быстрых путешествий. Теперь, когда осваивать техники нагинь глубже, чем она уже научилась, будет опасно и конфликтно с выбранным при инициации вектором магии, а Юи еще и наложит гейс на умение аппарировать, тропы будут не лишними. Несмотря на то, что зеркальные переносы, скорее всего, останутся доступны Айрис и после трансформации, в границах одного мира они не супер удобны, порой проще самолетом летать, чем фазы луны подгадывать. Лицо осталось точь-в-точь, каким было раньше. Но вот глаза изменились: вокруг привычной зелени радужки появился золотой ободок, а зрачки выглядели совсем по-другому, несколько вытянувшись и формируя узкий овал. Как что-то промежуточное между нормальными, человеческими, и отчетливо змеиными, хотя глаза раньше преобразовывались лишь в моменты колдовства с отражениями реальности. Неудивительно, что Айрис, даже продолжая висеть в тумане облака, так хорошо видела. Вполне вероятно, зрачки с более широким диапазоном реакции на свет у нее навсегда — раз уж их видно даже у межмировой проекции. Но расстраиваться Айрис не спешила: не так уж и заметно, чтобы простецы, только ее увидев, с криками паники разбегались, так, немного необычно, иллюзия нужна будет минимальная. Легко отделалась — как для дурочки, умудрившейся после запуска процесса собственной трансформации наколдовать ритуал, захвативший несколько планов реальности и переход между мирами. Обе ведьмы, которые осознали, что с Айрис происходит, и смогли донести до нее неизбежность процесса, предупредили: изменения внешности могут быть. Что Андрасте, с ходу распознавшая нетипичную ослабленность проекции Айрис после межмирового переноса, и по-быстрому загнавшая ее в глубокую медитацию с помощью местных благовоний, что Юи, едва пробившись к Айрис поговорить через все случайнообразованные барьеры. Айрис и испугаться не успела — как только пропала необходимость дополнительных убийств и даже брачных контрактов, пресловутое превращение в арахну стало очень даже привлекательным. Знала бы, что так вот, без мутотни с убийствами благоверных, можно, подготовилась бы получше: чтобы изменений внешности не было, превращение планировать надо, а не как Плющик. Но уж как получилось, ноги в змеиный хвост вроде бы не срослись, и рук в небоевой форме только две — и на том большое спасибо мирозданию. — Знаешь, ты могла бы просто сказать «нет». Если уж так не хочется приходить на свидание, всегда есть вариант не приходить. Необязательно проводить сомнительные ритуалы, чтобы сбежать от встречи аж в другой мир! — Послышалось вдруг сердитое ворчание рядом. Проекция Айрис, застигнутая врасплох, отчаянно завертела головой в поисках того, кто обратился к ней с мыслеречью. На облаке, мерно плывущем рядом с тем, которое она облюбовала для медитации, том самом, где недавно появлялась проекция Падмы, одержимой сознанием Юи, сидел Северус. В смысле, тоже его проекция, наверное — откуда реальному Снейпу оказаться в этом мире? «Что он здесь делает?!» — запищали наперебой осколки бывшей личности в голове, и Айрис поморщилась, старательно разгоняя все оттенки своего новообразованного «Я» по местам, пока какая-нибудь особо эмоциональная часть ее сознания не догадалась кокетничать, реагируя на еканье… проекции сердца. Она тосковала — слишком мало времени прошло, чтобы полностью смириться с разрывом, пусть даже ей бы этого хотелось. — Что ты здесь делаешь? — Спросила Айрис предельно спокойно, вскидывая бровь в излюбленной манере самого Снейпа. Северус едва заметно вздрогнул, не ожидая столь равнодушного приема. Он щурился, наклонял голову в разные стороны, пытаясь рассмотреть ее лицо — было слишком светло, и Айрис, должно быть, казалась ему слегка размытым силуэтом на белом фоне. Дезориентация Северусу определенно шла: он выглядел мило, что понукало Айрис позабыть о их безобразной ссоре. Почти. — Я уговорил Питера попробовать построить мост сознаний для меня. Ты не приходишь в норму, несмотря на странную комбинацию, которую ради тебя провернула мачеха. Он имеет в виду двойную проекцию, Юи через Падму — догадалась Айрис. Как жаль, что они решились ментальный мост колдовать— а ведь Айрис так надеялась своей оборудкой с дневником Тома никого не подставить! Но с чего бы теперь еще и Северусу приспичило строить ментальные мосты? Ради чего ему рисковать мозгами, особенно после того, как это уже кто-то сделал? — Падма смогла вернуться? В сознание и в наш мир? — Поспешно спросила Айрис, сложив два и два в ужасающее четыре. — С ней что-то случилось? Нужна помощь, чтобы она нашла выход? — Мисс Патил? — Моргнул Снейп. — Она уже несколько часов, как в Хогвартсе — вернулась в общежитие вслед за мисс Грейнджер и мисс Лавгуд. Насколько я знаю, у студенток никаких новых происшествий не было, но они собираются сбегать из школы и завтра, чтобы тебя навестить. — То есть, у всех все хорошо? Никто не пострадал из-за того, что строили мост сознаний?! — Твои подруги живы-здоровы. — Успокоил ее колдун. — Несколько… взбудоражены тем, что с тобой случилось, но Рейвенкло умеют терпеливо ждать, а мисс Грейнджер твоему брату удалось успокоить. Полагаю, и занять тоже. — О. Супер, — облегченно улыбнулась Айрис. Им вообще не стоило рисковать с этими ментальными чарами, Андрасте и без помощи Юи как-то бы ее отсюда выпихнула, а там бы уж матушка разобралась с кривой инициацией — но Гарри прохлопал скрыть отсутствие Айрис, из-за чего все жутко переполошились. Хорошо, что с Падмой все в порядке. И что Гарри наконец-то один и цельный. С Волдемортом там тоже, вроде как, все успешно развязалось, эту новость еще Юи сообщила. Тело Волдеморта, изъятое аврорами из поместья Малфоев, уже совсем точно труп с тех пор, как Плющик с Томом дали деру через астральные планы, здесь Северусу не о чем особо переживать. Перед дядей Питти, конечно, Айрис не расcчитывала искупить вину быстро, или даже искупить ее в принципе — слишком уж многим он по жизни жертвовал, чтобы избавиться от Тома, которого она, по сути, оградила от справедливого суда. Но вот Снейпу что вообще в произошедшем не понравилось? Чего теперь смотрит на Айрис так, будто она у него любимый котел украла и поплевала туда? Сам к Темному Лорду когда-то пришел, сам его когда-то предал, но даже не засветился! Теперь и вопрос с Лордом решен, и руки не замараны, в чем проблема? — Это все? — Поджал губы Северус. — Сейчас почти полночь, ты целый день в стазисе! Мы думали, тебе нужна помощь, я пришел… А тебе совсем нечего мне сказать? — На какую именно тему? — Уточнила Айрис устало. — Извини, голова чугунная, не особо соображаю. Я так поняла, Юи вам обоим пояснила, что я в процессе превращения, что случилось-то такого экстра, что вы с дядей снова построили мост, не дожидаясь, пока я сама вернусь? — Так ты все же собираешься вернуться? Диагностические чары уже час как показывают, что стадия стазиса пройдена, но сознание не возвращается, и ты каждые пятнадцать минут то впадаешь в кризис, то снова нормально дышишь! Как долго это, по-твоему, будет продолжаться, пока это тебя не доконает?! Мы даже не сможем тебя реанимировать, случись что, потому что твое тело сечас не всякое колдовство воспринимает! Не кажется ли тебе, что самое время приложить максимум усилий для слияния хотя бы с этой стороны? — Но Юи же там, да? Она знает, что делает, следит за моим превращением, зачем вам было вмешиваться? Сейчас не кризис, это как бы норма, скачки должны повториться семь раз в сумме, и только потом мне в самом деле будет можно возвращаться, — пояснила Айрис. Через Падму Юи предупредила, что так будет — тело сейчас проходило последнюю стадию превращения, приспосабливаясь под обретение боевой формы, что требовало времени. Из-за того, что инициация Айрис шла не самым линейным путем, и по стечению обстоятельств в разные моменты контролировалась то нагиней, то арахной, результирующая форма обещала несколько отличаться от канона арахн — и ей советовали выждать в «разделенном» состоянии до конца мутации, чтобы избежать лишней боли. — Когда наступит это «потом», ты знаешь? Во что ты превращаешься?! Что это все значит, и какого черта ты вообще здесь?! — Предполагается, что я пойму, когда можно будет вернуться. А насчет того, во что я превращаюсь, не думаю, что я могу сказать больше, чем вам с дядей уже рассказала… матушка Юи. Повисла неловкая пауза — Северус, казалось, никак не мог выбрать, что добавить. Спасать здесь никого не требовалось, его непонятные претензии Айрис предпочла проигнорировать, а светское общение их актуальные отношения (почти два дня, как прекращенные) в общем-то и не предполагали. — Думаю, тебе стоит поскорее вернуться в наш мир. У меня, раз говоришь, уже скачки пошли, последняя стадия превращения, ее можно потом обсудить, — предложила Айрис, отводя глаза. Снейпа не хотелось видеть, не после жуткой сцены, которую он закатил в прошлый раз. Но одновременно и хотелось — сейчас, когда он не бросал идиотских обвинений, накатывали стандартное для влюбленной дурочки умиление и проклевывались предательские мысли о том, что она соскучилась. Это не радовало: Айрис ненавидела чувствовать себя дурочкой… даже влюбленной. Ненавидела до такой степени, что готова была выпихнуть Снейпа из этого мира самостоятельно — да только переживала, что такой импульс может сказаться на дяде Питти, который удерживал Снейпу связь. — Я в состоянии решить, когда мне возвращаться, сам, — заметил Северус раздраженно. — Ну так и я тоже, — парировала Айрис, по-прежнему не понимая, что он от нее хочет. Насколько ему некому выносить мозги, что нужно было явиться сюда? Правду сказать, возвращаться в родной мир совсем не хотелось. В смысле, Айрис понимала, что вернуться нужно: свинством было бы не закончить трансформацию после того, что Юи сделала, а из альтернатив оставалась только смена вектора трансформации. Ближайшие несколько минут ее еще можно было провернуть, но Айрис не собиралась становиться нагиней: их менталитет был ей еще более чужд, чем менталитет арахн. Можно было оставаться в этом мире, развивая пространственную составляющую своего дара, как много раз предлагала Андрасте, но Айрис никогда всерьез об этом не думала. Только вот куда идти в мире родном? Нет, Айрис, конечно, последние несколько лет прикладывала уйму усилий, чтобы поудачнее устроиться в обществе на магической стороне Британии, но… На Британии мир клином не сошелся. Компанию по зачарованию так и так решили основать не в ней. Гоблинский клан, в который приняли Поттер, действовал во многих странах, даже во многих мирах, и тоже не требовал привязывать работу к месту. А что Айрис держало на месте теперь, когда она всех предала? Когда предпочла закрыть глаза на все грехи Тома и помочь ему избежать расплаты? Когда об этом станет известно тем, кто искал крестражи — если еще не стало — та же Мио ее ни за что не поймет. Вряд ли выдаст суду — слишком уж часто их компания применяла сомнительные и незаконные методы, Юи так или иначе убедит молчать всех… Но одно дело убедить молчать, а как заставить понять? Дяде Питти и дяде Сири Айрис уже сейчас не знала, как в глаза посмотреть, столько они отдали в борьбе с Темным Лордом, и когда они поймут, что именно она сделала… Грустно это, видеть разочарование дорогих людей. Айрис не сильно верилось в то, что Гарри им о Томе не скажет: даже тот аспект брата, с которым у нее сложились наилучшие отношения, тяжело принял ее попытку дать Тому шанс, да и то, принял в основном потому, что никак не мог это предотвратить, ведь основные этапы подготовки переноса Тома в другой мир Айрис совершала, пока Гарри еще был в зеркале. Сложно ожидать, что брат, когда станет цельным, не будет держать на нее обиды: у троих из четырех аспектов Гарри, вообще-то, Волдеморт убил родителей… Не самое ли время переехать? Чем больше расстояние, тем лучше получится не мозолить глаза людям, чью веру в себя ты убила. Да и, что поменяется в неправдоподобном варианте, когда Гарри наступил на горло совести и ни с кем правдой не поделился? Они с Айрис ведь все равно всегда будут знать, что она сделала. Перед глазами резко, без предупреждения и подготовки, мелькнуло видение: полузабытый за десяток лет тип растительности, крохотная деревушка, горы, холодное глубокое озеро, которое она использует, как зеркало… Что это, Айрис вернется в Чили? Хотя, почему нет… логично. Это не единственная страна, в которой сносно относятся к зеркальной магии и можно не ныкаться по норам и не чертить экранирующие контуры каждый раз, как захочется пообщаться с Андрасте и Томом, но в Чили — самая привычная обстановка из всех вариантов в Южной Америке и на Дальнем Востоке. В высокогорье наверняка найдется даже не один подходящий водоем, через который можно иногда создавать стабильные переходы между мирами — Андрасте за помощь нужно честно отплатить. Разумеется, наги не будут контактировать с миром Айрис через Британию, с ее драконовскими нормами насчет «тварей иномирных», есть много других культур, с которыми исторически больше позитивного опыта. Без инициации в нагиню действительно сильным зеркальщиком-пространственником Айрис не станет, но… При ее поддержке контактов с этой стороны регулярные межмировые прыжки и передачи будут возможными, хотя, конечно, одного позаимствованного из школы Еиналеж слишком мало для обеспечения всех условий, а других старых зеркал у Айрис пока нет. Придется обходиться озерами, подыскивая подходящие артефакты. Тропа-другая, чтобы бегать на работу в банк и в гости к тем, кто захочет Айрис видеть, в Чили тоже должна найтись, а большего и не нужно… И так Айрис сможет быть подальше от Северуса. С глаз долой, как говорится… — Ты на меня злишься, — удивленно констатировал Северус, который так и не рассеял проекцию, тщетно ожидая от Айрис продолжения диалога. Она злится? Капитан Очевидность. — Ты меня бросил. И оскорбил, — напомнила ему Айрис, чувствуя, как его попытка сделать вид, что между ними все ок, бросает ее в точку кипения без разогрева — хотя, казалось, сумасшедшая круговерть событий последней пары суток надежно притупила эмоции от неожиданной и унизительной ссоры. Пусть перспектива расставания на этой неделе была вполне реальной (Айрис ведь собиралась замуж), ей всегда представлялось, что, если Северус не согласится продолжить интрижку, они просто разойдутся. Цивилизованно. Он настолько самодостаточный и педантичный маг, что они и сходились-то, устанавливая попутно жесткие рамки договоренностей, какого, спрашивается, в итоге при расставании случился базарный скандал? На этот риторический вопрос напрашивался единственный адекватный ответ: Северус, несмотря на все, что между ними было, так и не стал воспринимать Айрис, как равную. Как кого-то, с кем ситуацию можно спокойно обсуждать. Был предубежден насчет ее характера, в силу разницы в возрасте или просто пребывая в комфортном ему патриархальном видении мира. Не верил в то, что Айрис не просто призналась в мимолетной симпатии, а реально ставила его удобство и его счастье выше собственного. Приравнял ее логику к его личному пониманию «женской загадочной и непостоянной», судил о чувствах Айрис, исходя из этого обобщения, вместо того, чтобы всерьез принять то, что Айрис говорила о себе прямым текстом. Они не понимали друг друга — потому что Северус и не стремился (иначе уж должен был бы догадаться, что Айрис готова была соблюдать поставленные им рамки, а не скандалить на публику невесть ради чего). Весь позитив, который принесли ей эти отношения, честно говоря, разбивался о горечь осознания, до какой степени они с Северусом на самом деле бесконечно далеко от друг друга. Разве не стыдно, в самом деле, настолько не понимать партнера, пусть даже всего лишь любовницу, будучи менталистом? Том никогда бы не допустил такой ошибки, — вдруг подумала Айрис. У Тома были проблемы с эмпатией, да, но Плющик никогда не недооценивала его способности ее развивать: даже в худшие времена, когда его сознание было изолировано, у него всегда оставался исследовательский интерес, причем весьма непредвзятый. Том любил загадки. Когда они разгадывались, он был рад, когда не поддавались — он испытывал азарт, лихорадку от предвкушения охоты, или что там у него был за аналог этих эмоций в условиях отсутствия материальных мозгов… Айрис знала, что годами была одной из таких загадок, своим поведением она ставила Тома в тупик, и подогревала его интерес — пока они не начали общаться в ментальных планах еще больше, и не увязли друг в друге настолько, что больше не могли причинить друг другу вред… Том прекрасно знал, что он может положиться на Айрис, знал, что она пойдет ради него на многое, включая то, что плохо укладывается в ее нормы морали — но она и сама стала дорога ему настолько, что он отказался от идеи просить ее о чем-либо, что было для нее слишком. Так почему Том понимал всего лишь подругу по переписке и верил ей настолько исчерпывающе? А Северус не понимал любовницу вообще и не верил ей на слово, при том, что они не в баре случайно встретились, а даже были соратниками по борьбе с магически одаренной нежитью? Логика Айрис редко подводила, и сейчас логика сообщала неумолимую правду — Тому просто, в отличии от Северуса, не плевать, и в самом деле достаточно интересно разбираться в ее характере. Учитывать ее мнение, подстраивать взаимодействие так, чтобы их сосуществование было максимально комфортно обоим. Для Северуса же существовал только он сам. Конечно, Айрис знала это и раньше, конечно, она полагала, что готова к «эмоционально односторонним» отношениям — в основном потому, что карты исправно обещали катастрофу, и ей хотелось хотя бы немного повеселиться перед тем, как катастрофа наступит. Но с тех пор, как катастрофа была устроена собственноручно, и ничто, внезапно, не закончилось, этот вопрос возник снова. Что для Айрис важнее сегодня, гордость или любовь, уже истрепавшаяся от острого разочарования? Нежелание Северуса развивать «серьезные» отношения вполне можно было принять, но она что, ангел, чтобы нормально реагировать на то, как он вначале срывает на Айрис раздражение, а потом удивляется, почему это она злится? — Я же извинился, — неожиданно заявил Северус. Уверенно, как будто это не было откровенной ложью. — Да? Это когда? — С интересом уточнила Айрис. — Я сразу сказал, что нам есть что обсудить! Я писал тебе ночью, предложил место встречи! Но нет, ни буквы в ответ, зато тебя находят без сознания, очевидно отравившейся, ты хоть представляешь, что я мог подумать?! Ах, вот оно что… у кого-то опять самомнение шкалит. Он решил, что малахольная брошенка траванулась от обиды! Да уж, жаль что Гарри в самом деле не смог прикрыть ее получше — тут и нескольких часов в отключке нельзя проваляться, чтобы народ чего неправильного не подумал… — Это не из-за тебя. Не парься, просто много чего совпало, — пояснила Северусу Айрис, отнюдь не желая вдаваться в подробности о том, как просчиталась в комбинации страховочного яда, зеркального ритуала и эпично не заметила начало собственной инициации. — А связной пергамент я сожгла еще до комиссии. — Сожгла?! Он как, правда считает, что просто черкнуть пару слов и сложить потом лапки — правильный способ извиняться после публичного унизительного скандала? — Ну а что мне было с ним делать, в рамочку поставить, чтобы периодически трепетно слезы на него пускать? У меня были и другие дела! — Эти «другие дела» зовут Том, не так ли?! В мыслях Северуса, который уже почти ментально кричал, ей вдруг послышался какой-то болезненный надрыв. Будто бы она все же переоценила его пофигизм. Будто бы Северус… ревновал? К Тому? Еще несколько дней назад, предположи она такое, циничная (и самая практичная) сторона ее сознания точно зарубила бы эту мысль на корню. Айрис четко знала, что влюбиться в нее не просто сложно, а и очень маловероятно, так что на чьи-то чувства ближайшие годы рассчитывать бессмысленно. Тем более, на чувства двоих, прямо скажем, не самых простых, парней. Донедавна Айрис не думала, что между ней и Томом что-то возможно, даже такое поверхностное, как с Северусом. Даже перед переносом в этот мир, они с Томом, казалось, просто подкалывали друг друга и озвучивали крышанутые идеи о свадьбе в порядке мозгового штурма, но… губы теперь помнили его поцелуи. А видения, продолжавшие захватывать сознание во время инициации перевернули все понимание происходящего Айрис, приводя ее в смятение и странный трепет. Последние несколько часов изменили слишком многое. Том, обретя тело, в своей обычной манере, продолжил желать всего и сразу. Айрис совсем не ожидала, что и сама войдет в понятие «всего» — но Тому было абсолютно плевать, что он осознал это желание весьма недавно. Гадания говорили, что Тому суждено быть с другой, той, с которой у него буквально сродство душ, но... То было гадание его старой судьбы, не учитывающее новые вводные, не учитывающее Айрис. Предвидение предупреждало Айрис о том, что его желание в будущем само по себе не изменится, а значит, Том скоро начнет планомерную осаду ее сердца. И у Тома были шансы… преуспеть. Потому что Айрис не была уверена, что должна уходить в сторону. Потому что Айрис тоже начала сомневаться в том, что они друзья. Нескольких шальных поцелуев было мало для того, чтобы тут же влюбиться… но их было достаточно, чтобы она начала думать. О мрачном очаровании Тома, о его уме и таланте, о его характере, о его внимательности к ее мечтам и проблемам, и, черти бы их побрали, о случайных поцелуях — которые могли закончиться ничем или же могли перестать быть случайными. Том был магом, самые сокровенные мысли и секреты которого она видела, и одновременно человеком, который был способен удивлять. Том был магом, с которым она и сама делилась куда большим количеством секретов, чем с другими. Конечно, кто-то мог сказать, что она слишком уж идеализировала Темного-Лорда-В-Проекте, сказать, что он играл ее привязанностью, чтобы оказаться на свободе. То, что он отказался от идеи захватить ее тело ради собственного воскрешения, служило сомнительным доказательством его душевных качеств. Во-первых, ума Тома вполне могло хватить на то, чтобы догадаться о страховке Айрис на случай захвата тела чужим духом, он и сам бы, наверное, пил соответствующие яды перед встречами с ненадежными людьми, и мог предугадать, что, убей он ее, карма сработала бы тут же, самым фатальным образом. Во-вторых, сам по себе отказ от убийства кого-то к тебе лояльного — это плюс, но никак не предел доброты. Конечно, кто-нибудь, взглянувший со стороны на их с Томом отношения, вероятнее всего, решил бы, что Айрис успешно обвели вокруг пальца. Однако Айрис верила себе больше, чем кому-то со стороны. Она знала, что природная тяга Тома к манипуляциям всего лишь служит противовесом к ее собственным (весьма паукообразным) тараканам. Она знала, что взаимные манипуляции скорее развлекают, чем напрягают обоих. Она знала, что между ней и Томом поразительной силы эмоциональная связь. Как много нужно, чтобы эта связь переросла в отношения отнюдь не платонического характера? Айрис чувствовала — совсем чуть-чуть. Стоит ей только этого захотеть, ведь Том свое решение уже принял, как бы мало времени ему для этого не понадобилось. Сейчас, пока история еще не повторилась, и пока он недостаточно знаком с другой, у них с Айрис открыто окно возможностей... И они будут отличной парой. Парой, в которой будет не только страсть. Парой, в которой никто не будет недооценивать друг друга. Что ж, Северусу действительно стоило волноваться: Тому удалось вытеснить его из мыслей Айрис полностью — по крайней мере, пока Северус не решил вдруг напомнить о себе через проекцию. Маг, очевидно, реагируя на оттенки ее мыслей, витающих между ними, чуть слышно зарычал: Северус явно почувствовал, что Том много для Айрис значит, и это ему не понравилось. — Какое это имеет значение? — Хмыкнула Айрис. — Я живой человек, иногда у меня возникают моменты, требующие внимания… Иногда оно требуется в другом мире, но с кем ни бывает. С Айрис, судя по потоку видений о новых развилках вероятностей, еще и не то может быть, с учетом безлимита на гоблинские тропы. Возможно, она проведет ближайший год или два, путешествуя ими, — если выбросит из головы глупости вроде отношений и займется карьерой. В сентябре появится предложение о командировке в другой мир расселения гоблинов, его вполне можно и принять… Тропы, опять же, пригодятся, если Айрис пожелает быть с Томом — как бы глупо не прозвучало когда-то во время мозгового штурма предположение дяди о личности Андрасте, оно оказалось правдивым. Ее змеиная ипостась была крестражем Волдеморта, и от переноса через зеркало ее связь с Томом не исчезла. Явно не в последнюю очередь потому Андрасте так активно помогала Айрис организовывать Тому слияние со змеиной сущностью и превращение в нага — пусть в ее прошлом и была другая, более взрослая версия мага, он многое для нее значил, да и она для него — тоже, иначе почему бы он буквально отдал ей часть души? Том-то заберет ее обратно и склеит, что можно склеить, раз уже начал, но связь между ними двумя не вычеркнуть из их прошлого. Том заинтересуется этим феноменом, а потом заинтересуется и радушной хозяйкой дома, в котором его приняли и воссоздали тело… Если Айрис не будет мешаться, Андрасте, вероятно, со временем очарует и новый вариант Реддла, но, если Айрис решит с ним встречаться… хм, в таком случае их парочке стоит где-нибудь пересидеть разочарование опасной ядовитой дамы, у которой потенциального любовника может увести молодая родственница… — Много у кого не бывает! — Не принял легкомысленного тона Снейп. Еще бы, у него перед внутренним взором не мелькали десятки картин из разных вариантов будущего, превращающие восприятие в слегка шокирующий карнавал впечатлений. — Почему, Айрис, почему? Если у тебя такого порядка проблемы, что их нужно улаживать с привлечением такого порядка сил, почему ты о них не сказала?! Почему я вдруг узнаю о том, что ты в одиночку охотишься на акромантулов, что на тебя саму охотится леди Малфой, что с тобой вообще жутко поступил мальчишка Малфой… почему я узнаю об этом случайно и от других людей?! Почему вдруг оказывается, что тебя преследует смерть, и тебя полагается обязательно выдать замуж — а я ни о чем таком не слышал даже! Неужели, я был настолько незначительной деталью твоей жизни, что не заслужил этого знать?! Или, в самом деле у тебя просто всегда был… Том? Зачем же ты тогда приходила ко мне, для чего была рядом, Мордред тебя побери! — Ты знаешь, зачем. — Поморщилась Айрис. — Я тебе сказала, когда пришла первый раз после того, как стерла тебе память о лучшем, черт возьми, что случалось в моей жизни, о днях наедине с тобой! Мне понравилось то, что тебе не полагалось помнить, настолько, что я показала тебе больше, чем ты хотел знать! Мне хотелось снова быть рядом, и я согласилась бы на любой вариант этого «рядом», на какие угодно крупицы твоего времени, лишь бы в это время ты не сопротивлялся тому, что я рядом нахожусь! Ты сказал, тебе может быть интересна беспроблемная интрижка, я согласилась, потому что и не планировала решать проблемы за твой счет! Не понимаю, ты сейчас всерьез предъявляешь мне претензии, что я мало тебе докучала подробностями своей жизни? Ты вообще понимаешь, насколько это глупо звучит после того, как ты меня бросил потому, что я проблемы создаю?! — Я не это имел в виду! — Северус все-таки взорвался, затапливая мысли собеседницы волной беспорядочных эмоций. — В самом деле, я действительно не так все понял из-за тех слухов, я вспылил, и вовсе не хотел бы, чтобы между нами все было кончено, тем более, на такой ноте... Я не должен был так остро реагировать, но пойми, это были как раз те проблемы, которых я ожидал и которых опасался! Полоскание репутации на людях, пересуды о нашей разнице в возрасте и положении — конечно, меня такое не радует, я предупреждал тебя, что не хочу этого допускать! И пусть я изначально дал понять, что не хочу вникать в какие-нибудь студенческие разборки или отменять твои отработки, неужели ты правда думаешь, что я не помог бы тебе с на самом деле серьезными проблемами?! — Северус, хватит. Просто хватит говорить что-то, что может заставить меня думать, что тебе не все равно! — Но ведь мне не все равно, и меня бесит, что ты думаешь, будто это не так! — Я не думаю… В смысле, я знаю, что тебе не совсем все равно — просто я во всем предпочитаю определенность! Ты говорил, между нами только постель — ладно, я ни на что больше не рассчитывала, но ведь проще всего ни на что не рассчитывать, когда ты не делаешь красивых жестов и не подаешь ненужных надежд. Так зачем мне ставить нас обоих в неудобное положение? Ну сказала бы я тебе о своих проблемах, что именно это бы изменило? — Я попытался бы помочь тебе их решить! Но ты не пришла ни за помощью, ни за советом, как будто твои дела меня вообще не касаются! Я, дурак, наивно верил, что у тебя все в пределах стандартной школьной жизни! — Если бы пришла, что бы ты сделал, женился бы на мне? Не смеши мои тапочки, ты такой фанат брака, что даже, когда твое время жизни бешенными темпами съедало проклятие, решил забить на спасительный вариант с женитьбой и сделать ставку на поиски легендарного философского камня, блин! Обменяйся они брачными клятвами три года назад, у них было бы полно времени, чтобы привыкнуть к друг другу — Айрис все равно влюбилась бы, да, но вряд ли сильно раньше, чем в реальном времени. Первые пару лет она проводила бы в доме Снейпа минимальное время на каникулах и радовалась бы самому факту, что ему не приходит в голову как-либо ограничивать ее свободу учиться или тянуть ее в постель. Северус делал бы, что хотел, а она на его «их общей» территории «вела бы себя прилично» и «не мешала бы», незаметно для себя подстраивалась под его вкусы и домашний порядок. Но после того, как Айрис закончила бы школу, они сталкивались бы в домашней обстановке регулярно. Она подпала бы под очарование его харизмы, а он заметил бы, насколько ненапряжно ему быть рядом с сильной менталисткой. Нашел бы в ней прекрасную собеседницу с пытливым аналитическим разумом и бешенной тягой к самосовершенствованию и компетентности. Увидел бы ее красоту… Переосмыслил бы, зачем именно ему этот брак… Но все случилось, как случилось. Удачный момент для начала их отношений был упущен еще несколько лет назад — а теперь все наперекосяк, и реализация вероятности «договориться и жить счастливо» настолько морально выматывает, что впору сдаваться. Подстраиваться ей теперь нужно было весьма осознанно, со всемы вытекающими последствиями для гордости и… Айрис успела вырасти достаточно, чтобы задаваться вопросом, так ли ей это нужно, если это принимают, как само собой разумеющееся. — Я не знаю, что я сделал бы! Ты мне даже шанса подумать над этим не дала! — Так теперь уже и не нужно, все прекрасно само решилось! Кроме того, в 94м у тебя была возможность подумать, но ты меня уже тогда отверг. — Я тебя даже не знал тогда, не говоря уже о том, что ты была ребенком! Откуда тебе вообще знать, о чем я думал в 94м! — Я много странных вещей теперь знаю. — Ты в самом деле стала… кем-то иным, да? — Нерешительно спросил Северус после некоторой паузы. — Все мы каждый день становимся кем-то иным. — Покачала головой она. — Потому что идти по пути назад, ко вчерашним нам, слишком опасно, и куда проще позволить им исчезнуть. — И что теперь с нами будет? Ты говоришь, больше… ничего? — Почему же, с нами будет будущее. Что ты от этого будущего хочешь? — Я... не знаю, — выдохнул Северус. — Я тоже пока не знаю, — ответила она ему. А потом почувствовала, что ее инициация... закончилась. Как-то резко, без предупреждения и перехода — но абсолютно точно закончилась, так четко Айрис это ощутила. — Пойдем, поспорим в своем мире. После того, как всех наших успокою насчет того, что со мной все в порядке, конечно. И после того, как Юи наложит на меня гейс. Андрасте я уже оттуда маякну, что прошло нормально, и нет нужды для меня срочно искать гадюку. — Что? — Несколько растерянно моргнул Северус. — Говорю, я больше не меняюсь, нет смысла дольше быть вне тела. О том, что будем делать потом, можно поговорить и без астральных проекций. Сделаем вид, что я все-таки прочитала, что ты мне там писал о встрече, и назначим ее на когда-нибудь. Ее проекция взяла проекцию Северуса за руку, и, благодаря почти привычному уже ментальному усилию, легко ориентируясь на надежную путеводную от дяди Питти, потащила их сквозь миры и вероятности, туда, где ожидали рисковых хозяев их физические оболочки. Туда, где за Айрис переживали родные - те, кто простит ей ее поступки, или будет помнить их вечно. Туда, где будет Северус, которого Айрис изо всех сил прогоняла из своего сердца, да так и не прогнала до конца, и туда, где не будет Тома, который так и норовил забрать это сердце себе. Туда, где был ее дом — дом, в котором ее не должно, не суждено было быть, но в котором, вопреки предназначениям, она могла теперь остаться... и который могла покинуть, ведь она могла сделать своим домом любое место. Ее инициация в самом деле закончилась. И Айрис нравилось это странное новое чувство… Она знала, что перед ней больше никогда не будет тупиков, только развилки и дороги. Всем неудачным вероятностям придется теперь провалиться в пропасть. Айрис была не из тех, кто отпускает свое. У Айрис никогда не было ничего более своего, чем она сама.