Антидепрессанты в пакете

В ожидании лечащего врача, я проходил тест. Сидя на койке с подбитыми под спину подушками, отвечал на вопросы. Я в принципе догадывался, чего ради мне всучили такой объем, аж девяносто с хвостиком вопросов — ищут причину обморока. Ну конечно, чего это здоровому психологически человеку плюхаться ни с того ни с сего посреди собственной квартиры? Я намереваюсь вести себя спокойно и доказать, с тестом или без него, что все старания упечь меня в отделение психиатрии напрасны. Кроме того, меня немного пугала мысль, что от новых таблеток я могу утратить возможность вернуться к незаконченным делам. Боялся не встретится больше с Кики. Она ведь меня ждет. А я не могу так с ней поступить, не могу бросить, как все. Да и сдаться сейчас, когда столько уже пережил. Значит, я обязан не провалить тест. Выйти отсюда и постараться больше не попадать. Я неторопясь принялся за ответы теста. Галочки у вопросов росли. Картина из «нет» вырисовывалась интенсивнее, чем в столбце «да». Но судя по коэффициенту на финальной и намек на превышение, проблем не возникнет. Единственное, над чем я задумался и нарочно решил солгать, это был вопрос о ночных кошмарах. Хотя, не такая уж это и ложь: в последнее время из-за усталости, я перестал видеть сны в принципе. А про грезы наяву, которые нельзя считать ни снами, ни явью, вопроса не было, так что… На всякий случай я прогнал ответы через хитрую таблицу с коэффициентом в конце опросника. Даже без расшифровки, ни в каких криминальных словах я не превысил половины, некоторые показатеои и вовсе стремились к нулевому показателю, что радовало. Что воодушевляло и успокаивало. Ведь на какую-то долю в своей нормальности я не мог не сомневаться. Особенно смущали слова Гипертимный, застревающий и тревожный: гипер- уже означало что-то сверх нормы, застревающий был созвучен с зацикливанием, а тревожный, как звоночек, уже звучал как требующий срочного лечения. А вот Дистимичный и Экзальтированный, напротв, звучали вполне по-человечески. Что бы они там не значили. Я остался доволен и расслабился бы, если бы только не обнаружил внизу таблицы сточку Ложь. Половина совпавших пунктов передернула и заставила-таки немного занервничать. Нет, не может быть. Я не лгу. И не обманываю себя. Это не может быть неправдой, просто не может быть плодом моего воображения. Ведь многих случившихся со мной вещей я не знал и не мог знать исходя из опыта. Прежде, чем я смог убедиться, пробежавшись заново по нужным вопросам, зашел врач. Мне пришлось настроится и призвать всю невозмутимость, на которую был способен. Чтобы бесстрашно передать тест в руки врача. Не дождавшись молчаливого конца осмотра пунктов, я заговорил первым: — Я понимаю все ваши подозрения, — начал я объяснение того, что в первую минуту, когда очнулся, подумал, что нахожусь в не в реальной больнице, а в продолжении видений. — Я писатель, для меня абсолютно нормально воображать ирреальные вещи, погружаться в написанное. Кроме того, я уверен, вы сами сейчас подтвердите, что мой обморок был связан с физическим истощением. Я плохо питался и мало спал, пока пытался записать все, что возникало у меня перед глазами. Я пытался успеть, и это меня подкосило, — продолжал я, выразительно жестикулируя, но потом спокойно возвращая кисти рук, сцепляя пальцы над солнечным сплетением. — Теперь я понимаю, что поступал опрометчиво, и мне требуется отдых. Я не в депрессии, это мои обычные эмоции. И не бредил — это всего лишь страницы моей книги. Естественно, я переживал, и первым делом подумал, очнувшись. Мужчина в белом халате слушал меня внимательно смотря тест. Иногда поднимая сканирующие мое состояние глаза и перелистывая страницы. Я тоже смотрел в ответ, оценивая, не вызываю ли в чем подозрений. — Хорошо, — наконец он позволил услышать свой голос. — Мы еще вернемся к вашей ситуации. Но как вы подметили ранее, вам требуется отдых. Попробуйте отвлечься и нормализовать свой режим, пока находитесь тут. — И долго мне еще лежать? — До повторных анализов, а там по ним будет видно, насколько вы смогли восстановиться. Есть ли еще какие-то жалобы? Я сделал вид, что задумался, прислушиваясь к себе. — Нет, кажется не испытываю никакого дискомфорта, — заявил я, хотя по мне быть здесь — уже неудобняк и потеря времени. — Что ж, тогда дозировку оставим. Постарайтесь не злоупотреблять телевизором и книгами. Попробуйте слушать тихую музыку и звуки природы. Да черта с два, с сегодняшнего дня я буду сливать таблетки в раковину. И начну прояснять для себя вещи, которые я подзабыл или упустил из вида. Что-то я могу сделать и сидя здесь. Естественно вслух я ничего этого не сказал. И пытался угомонить внутреннее возмущение на слова докторишки. Я сам знаю, что мне действительно надо делать. Но сейчас важно сохранять лицо. Доктор уже скрылся в своих мыслях, и вряд ли что мог заметить. Он развернулся и ушел, всем видом показывая занятость. И значимость, между тем, и не веря мне, но и не копая глубже. Он верит бумажкам и статистике, а уж бумажки-то я способен обмануть. *** Прошло уже два с половиной дня без лекарств, но ничего не происходило. Меня никуда не переносило, и это уже напрягало. Я беспокоился. Не за себя, не за то, что больше не смогу увидеть и почувствовать созданные творческими умами миры. Я беспокоился, что там у них происходит. Много ли прошло времени. Вдруг человек в черном уже встретился с Анной и натворил дел? Вдруг инспектор перестал заходить к Кики. Вдруг… Да я тут реально сойду с ума, если ничего не сделаю. Но как? Может сбежать домой, и там я смогу… Хотя, в этом случае меня ведь реально воспримут поехавшим и упекут уже в иное учреждение. С такими мыслями я и начал копаться через телефон в интернете. Смотреть свойства препаратов-галлюциногенов. Чтобы видеть, чувствовать, но ни в коем случае не спать. Все, что мне помешало — это успокоительные. Значит, мне нужны еще нервно-возбуждающие. Итак, как выглядят упаковки я запомнил. Осталось пробраться ночью к шкафчикам и попробовать украсть. Если засекут — всегда можно сослаться на «не мог заснуть, хотел найти снотворное». Решено.