Цветок лотоса

      Чонгук тяжело дышал, а тело источало жар. Приоткрыв и переведя взгляд усталых глаз, под которыми были легкие синячки, тот смотрит на девушку, а после уводит взгляд в потолок. Лежит так с мгновение, поворачивается на бок и, обняв девушку, слабо, чуть дрожащими руками, целует её, еле касаясь девичьих губ.       — Если это… подарок перед смертью… то я рад ему… — на уголках глаз блеснули слезинки, а губы дрогнули в улыбке.       — Да кто тебе разрешит? Лично не я точно… Моё личное чудовище… — она усмехается, смотрит ему в глаза. Придвинувшись плотнее, девушка целует Чона в губы сама, размыкает их, подобно тому, как он делал это с ней, углубляет поцелуй.       От девушки пахнет сеном и какими-то травами, волосы пылью, но это однозначно все ещё она. Рука её покоится на его груди, чуть сжимает ночную рубаху, но после проникает под неё, пальчиками касаясь кожи.       — Надеялся, что хотя бы ты не посчитаешь меня чудовищем… но видимо я им и останусь… мне суждено умереть в одиночестве, как и полагается чудовищу… — произносит он хрипло и перекладывается на спину.       — Ваше величество… Не губите себя, поправляйтесь, — произносит она, чуть отстраняясь.       На щеке юноши, как и под пальчиками девушки, которыми она сжимает его кожу, проступают крапинки, походящие внешне на чешую, хотя стоп — это она и есть. Золотистая, с отблеском бронзы.       — Чудовище…       — Хей, я ведь просто пошутила, — она приподнимается и садится на него сверху, ручками упираясь в грудь.       — Я хотел тебе показать себя настоящего, но просто испугался, — честно тот признался, прикрывая глаза.       — Какая разница, что думают остальные? Пусть хоть сто тысяч раз ты чудовище, но только один раз будешь моим! — похоже, она наконец для себя определилась. Обхватила ручками его лицо, держа его прямо. Оставалось сдаться честно, под солнечным светом и надеяться, что это он не только в бреду такой ласковый.       — Я… Очень хотела бы сказать вам… Спросить… Нет, не так. Я хочу провести эту ночь с вами. Как полагается… Можно?       Он лишь ей в глаза смотрит своими почти потускневшими золотистыми и мягко улыбается ей.       — Можно, если это твое настоящее желание… Не хочу больше просыпаться… Чон рукой проводит по ее щеке и приподнявшись нежно целует ее губы, не так напористо, лишь едва касается язычком губ. Раскрыв ее ротик, проникает языком, сплетаясь с ее, водя по нему и играясь с ним. Рука ложится на талию, переходит на бедро, а после и под одежду поглаживая бережно кожу.       — Можешь позволить себе все, что угодно… Этой ночью я весь без остатка только твой. — шепчет он в девичьи губы и вновь целует их.       Т/И снимает с себя одежду, представая перед ним обнажённой, забирается под его одеяло, занимая прежнее положение. Это смущает, дико, но в глазах её горел задорный блеск, потому что он позволил ей быть рядом.       Снова поцелуй, её ручки скользят под его одежду, извлекая оттуда половой орган. Девушка пальчиками проводит вверх-вниз, заставляя его твердеть под собой, а когда он становится достаточно твёрдым, усаживается на него сверху, заставляя войти до основания.       С уст принцессы срывается стон. Лишь поддавшись ей, он сладко стонет, толкнувшись ей на встречу, при поднимается и касается ее губ вновь целуя, а руки кладет ей на бедра, нежно поглаживая и едва ли царапая кожу когтями. Да именно ими. Он хотел показать ей, какой он без человеческой формы       Ее бедра щекотали маленькие чешуйки на его руках, что доходили до локтей. Волосы медленно приобрели белый оттенок. Так же чешуя была на шее и едва ли доходила до груди. Он видел себя, как и остальные, чудовищем и не более, боялся, что та сейчас увидит его и уйдет, а он проснется с большим чувством пустоты внутри себя.       — Ты очень красивый… — произносит она, чуть замедляется, потому что устала, смотрит на него с каким-то восхищением что-ли. Проведя ладонью по чужой щеке, Т/И чуть погладила его, а после поцеловала, снова давая себе толчок, чтобы начать двигаться быстрее.       Было приятно, от всего в совокупности, она быстро намокла, громко стонала, но лишь для него одного. Двигаясь с чуть ускоренным тактом, как мог, парень стонал в ее губы и лишь для нее одной. Они отдавались друг другу без остатка почти до раннего утра, а после, с первыми лучами солнца, Т/И будто ветром унесло, словно и не было её там никогда. Словно она действительно была просто сном.