Цветок лотоса

      Раннее утро. В покои принца входит один из охранников, что должен был принцессу сопровождать, следуя за повозкой. Чонгук сидел за столиком и завтракал. Он никогда не выходил в обеденный зал. Завтракал, обедал и ужинал в своей комнате, в полном одиночестве, лишь слушая как «ловец ветра» в виде прозрачного колокольчика, что висел на специальной подставке, тихо звенел, колыхаясь от ветра.        — Господин Чон! Прошу прощения, что прервал вашу трапезу! — приклоняется слуга на одно колено, опустив смиренно голову ниц.        — Встань, — тот скомандовал и тому ничего не остается, как выполнить приказ.        — Что случилось? — чуть кашляя он спрашивает, с небольшой хрипотцой в голосе.        — Ваша неве… — он спешился поправиться: — Госпожа, которую мы должны были сопровождать… её нет в покоях… Нам её найти?        — Нет, это её воля, значит искать нужды её нет, — произносит брюнет, отставляя почти нетронутую еду в сторону.        Прошло несколько дней. Кухарка все с кухни причитала о том, что во дворце завелись крысы и нет с ними никакого покоя. Только и делают, что ночами тащут запасы с кухни. Один только единственный человек, а может и не очень, знал, что эта крыса пряталась в конюшне, под дальней кипой сена. Мылась на речке, что была неподалёку, таскала яйца из курятника, пока никто не видел. Благо, охраны у принца было не слишком много.        — Итак, если продержусь тут ещё недельку, он остынет и передумает меня прогонять! — пыталась убедить себя Т/И, покачивая ногами. Она забралась на середину кучи, со стороны стены, где видно её было меньше всего. Какое-то странное навязчивое желание остаться, не позволило ей той ночью вернуться к себе в комнату. Боялась, что когда уснет, то проснётся только утром и её сошлют.        Отец прямо в лицо сказал о том, что отрекается от неё, брата сослали на границу, а больше у неё и близкого никого не осталось. Терять единственного знакомого человека, что так отчаянно пытался её оттолкнуть, она просто на просто боялась.        — Скорее бы все легли спать… Кушать так хочется… — она мечтательно вздыхает и откидывается на спину. Послышался шорох, а потом недовольное шиканье от того, что, судя по голосу девушка, поцарапала ноги о колючее сено. Это была та самая служанка, что и присматривала за принцессой.        Забравшись наконец в укрытие девушки, та, придерживая ткань юкаты, что чуть задралась до колен, посмотрела на брюнетку.        — Я не удержалась и решила прийти, извините, — она мило улыбнулась, убирая из головы солому. Волосы растрепались, от чего та была схожа с обычной замарашкой.        — Ничего. Думала, от скуки поспать, но ночью тогда совсем нечем заняться. — ответила Т/И.        — Почему вы остались? — задает та вопрос, уже удивленно смотря на девушку. Она пожимает плечами, а потом опускает взгляд куда-то вниз.        — Все эти дни только и думала об этом… Не знаю. Наверное, несмотря на то, как он себя вел и что делал, все в конечном итоге вышло лучше, чем могло быть. Кто знает, после свадьбы, меня могли отравить или убить, пока я сплю. Сейчас не стало намного лучше, но по крайней мере мне никто не тыкает на то, как надо жить и… Думаю, твои слова заставили меня пересмотреть свои взгляды. Я видела, как они обращаются с ним и могу понять, почему он обращался так со мной. Он просто не знает, как иначе… — она поднимает взгляд на девушку: — Ты же не скажешь ему, что он начинает мне нравиться? Я ведь это просто могла подумать так, потому что он хотел меня отпустить!        — Как вы появились у нас, юный господин сильно изменился! — служанка садится рядом и, раскрыв подол, вновь переводит взгляд на девушку. Она прятала платок, из которого вкусно пахло свежей выпечкой.        — Он не по своей прихоти такой. Его отец… нет, я не могу сказать, иначе меня выпорют, — тихо она произносит, а сама платок перекладывает на колени Т/И. Тот раскрывается, открывая вид на булочки из рисовой муки, начинкой которых были бобы и мясо, предварительно тушенное около десяти часов, и таяло во рту.        — Господин Чон сам их готовил и поделился со мной, я решила отнести их вам.        — Он ведь с тобой поделился! Как я могу?! — девушка возмутилась, а после одну булочку отдала своей соучастнице.        — Давай, тогда отведаем их вместе! — предложила принцесса, а после откусила свою половинку. Да, за эти дни, что ей удалось утащить краюху подсохшей булки, пару овощей и сырые яйца, сейчас это была просто пища богов.        — Как ты думаешь, он меня прогонит? Когда узнает, что я все ещё тут? — спрашивает Т/И, когда они закончили перекус.        — Не прогонит. Он отправил несколько солдат на ваши поиски, чтобы убедиться, что вы добрались благополучно, но когда они вернулись ни с чем он их…        — Что?        — Испепелил… — неуверенно та сказала. — Он волнуется за вас госпожа. Ночами не спит. Идемте, я кое-что вам покажу, — произносит она и, убирая платок в рукав юкаты, поднимает подол и слезает со стога, а после выходит из укрытия. Пояс был развязан, а следом снята верхняя часть и протянута девушке.        — Наденьте, — произносит она, а сама стоит в коротком подкладе с рукавами, внизу одного из них болтается платок. До сего момента, сплавив верхнюю часть одежды по реке, принцесса бродил в нижнем платье, состоящим из топа и длинной юбки.        Послушно накинув сверху то, что ей дала девушка, Т/И уставилась на неё, в ожидании дальнейшей команды. Взяв ту за руку, брюнетка чуть смутилась, так как не привычно ей было ходить вне своей комнаты лишь в подкладе, однако откинув все мысли, та выводит девушку из конюшни и, посмотрев нет ли охраны, быстро проходит ведя за собой особу до заднего двора. Они идут до двери в подвал и, достав из другого рукава ключ, служанка открывает тяжелую металлическую дверь.       Спустившись по лестнице, девушки оказываются в огромном зале с высоким потолком. Размером зал был, наверное, не меньше дворца, разделен лишь колоннами, а в центре было большое дерево с цветками лотоса золотистого цвета, что блекло светились.        Пройдя чуть дальше, можно было заметить большую яму, что была прямо в булыжнике. Пол был выровнен и состоял из такого же камня. Вода чуть светилась золотистым светом.        — Господин Чон в последнее время часто приходит сюда. Как только вы ушли в тот раз, его здоровье стало заметно хуже, — сказала та и, отпустив руку девушки прошла к воде, посмотрев на свое отражение.        — Господин Чон не чудовище, просто… многие этого не понимают. Он ребенок, что был дарован этому свету одному из семи божеств. Его отец и есть это божество, он потерял свою силу, когда господин Чон родился, а его родная мать умерла. И его будет ждать то же самое из-за одиночества. Даже его родители, боясь, что тот не сможет удержать свою силу — сослали его сюда.        —       Я… не знала…        — Я не должна была вам этого говорить, но хочу, чтобы вы знали, что он не со зла обращался так с вами…        С того дня прошло ещё несколько дней. Той же ночью, под покровом тьмы, крысеныш пробралась в покои спящего принца через открытое окно. В конюшне было прохладно несмотря на то, что она зарывалась в сено как могла.        Улегшись под боком молодого человека, Т/И положила голову ему на грудь, слушая как бьётся его сердце.        — Я тебе только сегодня приснюсь… мое милое чудовище, — шёпотом произносит она, — даже не мечтай о большем…