Цветок лотоса

      Прошло, должно быть, дня два.        Добравшись до какой-то небольшой деревеньки, служанка спрятала принцессу в старом и заброшенном ангаре, а сама прошла в единственную харчевню в округе. У неё было всего два варианта: давить на жалость и ждать, пока найдутся добрые люди и хоть немного дадут ей еды, либо вторым доступным способом, о котором и вслух говорить не нужно. Второго ей бы делать крайне не хотелось.        Подойдя к стойке, та посмотрела на мужчину, что стоял за ней. Волосы растрепались, а пряди, мокрые от дождя, что шел на улице, липли к лицу, как и одежда. Юката была потрепана и свисала, немного оголяя плечо и грудь.        — Простите, не могли бы вы дать немного еды? Прошу… Она очень нужна моей госпоже… — взмолилась та, но мужчина, окинув взглядом девушку, засмеялся. В такую погоду в харчевне было не много народу.        — Вы только послушайте её! Ей нужна еда для госпожи! — сказал тот, как нарочно громко, вновь засмеявшись, — Сначала деньги, а потом еда.        — Но… у меня нет денег… Пожалуйста. Если понадобиться, я могу помыть посуду или… — она сглотнула противный ком, что подступил к горлу, — Расплатиться телом…        На столешницу упало несколько золотых монет. Молодой человек в накидке, скрывающей лицо, произнёс:        — Просто дай им еды и приготовь комнату.        На поясе из-под плаща были видны ножны, на руках перчатки, какие обычно использовали воины имперской семьи.        — Где ты оставила свою госпожу? Приведи её сюда. Могу пообещать, что её никто не тронет, — он говорил размеренно, отчеканивая при этом каждое слово.        — С… спасибо вам огромное! — Девушка упала на колени, поблагодарив того, а когда поднялась, побежала за принцессой.        Зайдя в «убежище», если таковым можно было эту развалюху назвать, та проходит к углу, где и посадила принцессу.        — Госпожа, идемте, я нашла, где можно остановиться на ночь и что поесть, — произносит она, хоть и понимала, что расплатиться ей в любом случае придется. Её этому научили, что бесплатно ничего не бывает.        — Ты ведь не делала ничего глупого?        — Нет, госпожа… один добрый человек согласился помочь нам…        Пройдя в комнату, принцесса села на край кровати. Через несколько минут в комнату раздался стук и в неё вошёл тот самый человек, заплативший за их еду и ночлег.        Подойдя к Т/И, он поставил еду на стол и потянул ту за руку на себя, заставляя смотреть в его лицо. Взволнованное, но в тоже время спокойное.        — Чтоб мне в аду гореть… — прошептал он, а после крепко девушку обнял. Кайсо смотрит на это и скорее машинально дергается в его сторону, схватив за рукав оттаскивает от принцессы.        — Вы сказали, что её никто не тронет! — кричит та, пытаясь хоть как-то высвободить Т/И из его, как она думала хватки, пока не падает на пятую точку, на пол, едва ли вскрикнув от боли.        — Вы обещали… — снова та повторяет. От самой себя было стыдно, что даже сделать ничего не может. Тот на неё даже как-то удивлённо смотрит, а потом присваивается на колени, протянув руку.        — Не бойся, замарашка, я собираюсь сдержать свое слово.        — Тэ, ты здесь как? — слетает с губ Т/И вопрос, на что у того пропадает настроение.        — Лучше скажи мне ты… Как «ты» здесь? — он переводит на неё свой взгляд. Сколько слез он пролил, узнав, что сестра погибла от рук семейства Чон, а после видит её, живую и здоровую.        — Это долгая история… — смущенно отводит она взгляд от брата.        — А я никуда не тороплюсь.        Кайсо встает без помощи и, лишь сев на пол у кровати, словно щенок у ног хозяки, обнимает её за ногу и с какой-то злобой и тревогой смотрит на незнакомца.        — Кайсо, не волнуйся. Это мой брат. Тэхён. Он меня не обидит.        — И как вы попали сюда? — спрашивает молодой человек, смотря вниз, понимая, что сестра не торопится отвечать.        — К… кто-то сказал его Императорскому Величеству, что юный господин предатель и отправил во дворец солдат, а господин Чон… остался там, а нам позволил уйти… — тихо та ответила на поставленный вопрос.        — Вот оно что… Ах, я такой невежда! Даже не представился! — Парень бьёт себя в лоб ладонью, а после снимает капюшон. Волосы собраны в высокий хвост специальной заколкой.        — Ким Тэхен…        — Так почему ты здесь? Во дворце сказали, что тебя сослали на границу, но… — Т/И прервала их разговор, — ты здесь один, не видела других…        — Мин Юнги расширяет территории. Его отец умер, а тот воспользовался моментом. Назревает война. Я во главе с войском собирали с прилежащих деревень добровольцев. Вы ушли с той земли довольно далеко. Гостиницы заняты, решил найти место потише. Как попали сюда?        — Сплавились по реке.        — Вот как… Здесь оставаться тоже нельзя. Если ты жива…        — Он позволил отправить меня в дом кисэн… До меня Мин Юнги дела нет.        — Не хочу рисковать. Провожу вас завтра в место по безопаснее. Твоя накидка в крови, ты ранена?        Он подскакивает к сестре, внаглую стаскивая с её плеча ткань, но там ничего нет.        — Все в порядке, это чужая. Кайсо… как насчёт отмыться, поесть и лечь спать? — перевела она разговор на брюнетку, показывая брату, что разговор окончен.        — Подождите… Вы сказали, что Мин Юнги решил устроить войну. Отец господина Чона сотрудничает по мирному договору с семьей юного принца. Если господина Чона не убьют, то… — она замолкла, а после тихо сказала, — Тогда в этой войне никто не победит.        — Похоже, они договориться не смогут, верно? Ваши лица меня пугают… Они не значат ничего хорошего. Так. Обе есть и спать, завтра же идём в путь. Ну же! — хлопнув в ладоши, парень усаживает Кайсо на кровать, рядом с принцессой, и вручает каждой по тарелке супа.        — Поищу для вас чистую одежду. А вы ешьте! — отдал он приказ и щёлкнул обеих девушек по кончику носа, пытаясь приободрить, а после покинул комнату.        — Кайсо… Ты говорила ранее, но я не стала спрашивать. А почему умерла мама Чонгука? — внезапно спросила девушка ту.        — Отец господина Чона любил его мать, а вот она его нет. Он ее взял силой. Юный господин, как говорила повитуха, мог умереть еще в утробе… Можно сказать, что она отдала все свои силы, чтобы ее ребенок остался жить, но и сама, приняв в себя нелюбимого, забрала его силы. А к чему вы спрашиваете? — переводит та взгляд на принцессу, а когда осознает к чему та может клонить тарелку с супом сжимает пальчиками, но не произносит ни слова.        — Ты никому не скажешь, хорошо? Даже Чонгуку, если потребуется, пока мы не будем уверены до самого конца. Если твои слова правда, тебе не стоит обо мне беспокоиться, это произошло перед моими прятками. Тогда я уже не хотела уходить. Давай есть… — Т/И самой тяжко было. Не знать, что будет потом, но… Если так подумать, она только до встречи с Юнги знала, что и как будет в её жизни. Принимать решения самой ей не доводилось. А сейчас она его приняла. Оставить ребёнка, во что бы то ни стало, ведь она правда полюбила этого…монстра.        — Если что-то пойдёт не так… И мы с Чонгуком не встретимся. Хочу, чтобы ты о нем позаботилась, ладно? — неожиданно произнесла принцесса.        — Я? Я не смогу, вернее, просто не достойна этого! Даже ваш брат сказал, что я замарашка, но это не важно. Если, вы его и правда любите он отдаст все ради того, чтобы вы и ваш ребенок были живы, — заверила Кайсо.  На ее лице мелькнула все такая же добродушная улыбка.        — Это только на крайний случай…        Когда суп был съеден, а одежда принесена, Кайсо помогла принцессе отмыться и привести в порядок, а после уложила спать.