Цветок лотоса

      Прошел год. Война, как и было сказано, правда началась. Обе стороны потеряли много солдат, а сейчас Юнги сидел во дворце на чужих землях. Его пригласили на переговоры в надежде на то, что тот все же пойдет на мирное соглашение. Рядом, почти за его спиной стоял Чонгук. Белые волосы, одеяние божества в виде шелковых тканей, что скрывали низ его тела. На оголенной груди и шее с руками виднелись те самые лотосы. Позади были так же три кольца, а глаза были печальными и пустыми.        Юнги будто видел из-за чего тот страдал и решил этим воспользоваться. У него получилось. Не составило труда выдать смерть его возлюбленной за правду. Нашлись похожие тела, одежда. Первый человек, что смог обмануть божество, скорее так описывали Мина.        — Ваше Величество, — Ким Тэхён приклоняет колено перед Мином, — восстание на севере столицы было подавлено. Мирные жители сдались без боя, согласившись на ваши условия с единственным прошением о том, чтобы наместником их земель стал кто-то из вашего близкого круга, дабы их не моги обмануть, как это делал предыдущий.  В том самом городе, в домике у озера, он поселил сестру и свою возлюбленную, ее служанку, что навещал в определенный промежуток времени.        — Что прикажете?        — Обмануть? — Юнги издал смешок и поднялся с места, — Их никто и не обманывал.        Решил тот прикрыть своего отца.        — За ними будет смотреть Чонгук, и, еще кое-что… Пусть приготовят деньги, или все, что из драгоценного у них есть, соберем дань, все-таки война еще не окончена и нужно платить солдатам.        Чонгук с озлобленностью посмотрел на Юнги и лишь скрылся за его спиной, а после и из зала. Он направился в сторону леса. Все думал и гадал, с чего вдруг он, являясь божеством, ведется на слова Юнги, а после вспоминает что тот обещал помочь ему найти возлюбленную, вернее, то, что от нее осталось. Он хотел снова ее увидеть, надеялся, что она жива осталась.        — Мы поедем на рассвете, мой повелитель… Что по поводу… поисков моей сестры? Вы говорили она мертва, есть ли шансы на иное или вы просто обманули его? — поинтересовался осторожно Тэхён. Он то знал правду и то, что никто не знает о том, где Т/И и жива ли она.        — Никаких поисков не будет. Неужели до сих пор не понял? Если Чонгук узнает правду, то будет куда хуже, чем обычная война, как-то… богов гневить не хочется, — издает он смешок, а после бросил под ноги парня небольшой мешочек с монетами.        — Держи, сними какую-нибудь девушку и отдохни, ты хорошо постарался в этот раз.        — В самом деле… Я хотел попросить вас дозволения жениться… Это было бы крайней наглостью, но я давно служу вам и подумал… Что ваша милость снизойдет до меня, — не поднимая взгляда произнес Тэхён, — я становлюсь старше и шансов обрести здоровую семью становится все меньше.        — Нет, ты не подумал о том, какой наглостью будет, если что-то пойдет не так и вдруг ты, ну допустим, умрешь? А твоя женушка? Она будет сидеть после предо мной на коленях и умолять, лишь бы ей сказали жив ты или нет, — с ехидством в голосе тот произнес, сев вновь на свое место, откинувшись на спину.        — Она, наверное, красавица, раз ты решился на такое. Приведи ее ко мне, хочу взглянуть.        Тэхён напрягся всем телом, а после осмелился поднять на Юнги свой взгляд.        — Точно также, как вы взглянули на мою сестру? Она хотя бы что-то значила для вас? Для нее вы значили, пока не сослали в дом для шлюх, где она и умерла, — проговорил он. Сейчас ему было плевать, хоть пусть казнит на месте. Не мог он позволить, чтобы его любимую постригла подобная участь.        — Твоя сестра была лишь обычным предметом заключения сделки между твоей и моей семьей. Ее задача была красиво сидеть подле меня и клепать детей. Так что нет, ни капли не жалею, но, наверное, она была, даже будучи мертвой, также прекрасна, — произносит Юнги, — Лучше будь послушным мальчиком и сделай то, что велено, а теперь ступай! От разговоров с тобой даже голова разболелась.  Ким поднялся с пола, а после произнес:        — Будь она жива… Так сильно разочаровалась бы в вас, что умерла бы снова…  Ким расспрашивал дворцовых слуг, все как один твердили, как билась его сестра в истерике, прося хотя бы на одно мгновение увидеть Мина. Сказать ему, как она его ждала, а он просто торчал в своих покоях, пока ее силой волокли прочь из дворца.        — Она попала в немилость вашего отца, потому что вы не смогли ее защитить. Думаете, справитесь с целой страной? Если бы с вашей сестрой, упокой ее душу Богиня, случилось нечто подобное, так ли вы были уверены в себе? — Ким пошел в сторону выхода. Он наконец высказал тому все, что думал и что терзало его душу.        — О ней даже не смей упоминать. Она была в сто раз лучше, чем эта чертова потаскуха, и умерла она там же где ей и было место! — рявкнул брюнет ему вслед, но тот его уже не слушал.