Шуточка, конечно, удалась!

С первого взгляда стало понятно, что долговязый не только недоволен, но и зол. Его прыгающий да скачущий почерк был явным тому подтверждением. Наконец настроившись на лад разборок, Малфой сосредоточился на тексте. «Грейнджер, я не ожидал от тебя такой подставы! Никогда бы не подумал, что ты приютишь хорька! Это просто низко! Мы с ним враждуем Мерлин знает сколько лет! Я просто не понимаю. Я думал, что мы друзья, а ты… Я разочарован, Гермиона.

Рон»

— Так значит, эта глупая птица все-таки перепутала письма. А я другого и не ожидал, — размышлял вслух Драко. — Что в Хогвартсе будет! Мама родная! — он засмеялся. — Ты о чем? — спросила только что вошедшая Грейнджер. Малфой, не поворачиваясь, прищелкнул пальцами, выражая тем самым, что раздосадован по поводу своей оплошности и неосмотрительности. Стоило бы ей не знать об этом. Всем было бы лучше. А то истерики бесследно не проходят. Но в какой-то момент стало плевать. Узнает — ладно, не узнает — хорошо. Однако рассказать придется, а то начнется истерика по другому поводу. — Я? Да тут почта пришла, ну я и прочитал, — простодушно ответил он. — Какая почта? — она зашустрила на кухню. Взгляд упал на распечатанный конверт и на имя отправителя. Шумный вздох злобы и закатанные глаза. — Драко Малфой, какого черта ты читал мои письма? Тебе что, действительно спокойно не живется? Твоей заднице неймется? Я ведь не поскуплюсь и пущу в тебя отменное заклятие! — Вообще-то я имею к этому отношение, пусть и косвенное. — Какое к черту отношение? — еще больше вскипела Гермиона. — А ты почитай! Сова твоего дружка все перепутала. Глаза Грейнджер округлились, и она закусила губу. На лице появилась гримаса сожаления. К самой себе, что прискорбней всего. Она осторожно взяла пергамент в руки и забегала глазами по тексту. Закончив, вновь вздохнула. — А что он не подумал? — спросил Малфой. — Хотя, впрочем, как всегда. — О чем? — Надо было сразу кричалку присылать. А то письмо не наполнено той интонацией, с которой он бы тебя вживую отчитал! Считай, наорал через письмо. — Малфой, заткнись, — предупреждающий тихий тон устрашал даже больше, чем ее крик. — А что во втором? — лаконично перевел тему Драко, указывая глазами на лежащее на столе письмо, опираясь на столешницу и скрещивая руки на груди. Гермиона не без печали посмотрела на стол, где четким почерком было подписано: «Гарри». От этого становилось еще более тошно. Если Рон написал такое «милое» послание, то какую тираду там развернул Гарри? Страшно даже представить. Небось, на свиток пергамента, сколько Снегг на рефераты задает. — Ну открывай, Грейнджер! Лучше подготовить себя к предстоящим атакам тет-а-тет, скажем так, — продолжал ехидничать Драко. — Слушай, хорек, что-то у тебя на удивление хорошее настроение, которое еще и портиться не хочет. Может, все-таки по заклинанию? — Ой, читай уже. Угрожаешь и угрожаешь. Уже и не смешно, и не страшно. Завязывай, Герм! — она вновь одарила его злобным взглядом, а он лишь ухмыльнулся с холодом в глазах. Гермиона раскрыла письмо, и с каждой строчкой ее глаза округлялись даже больше, чем при чтении письмеца Уизела. Наконец она отложила его, уставившись в точку перед собой. А ведь действительно страшно представить, чего он там навыдумывал, если у нее такая реакция. Легким движением Драко подхватил лист и начал читать: «Привет, Гермиона! Ты как? Слушай, мы узнали, что ты, эм, приютила хорька. Я считаю, что ты правильно сделала. Каким бы мерзким и отвратительным он ни был, но все же остается человеком. Я на твоем месте точно также поступил бы, скорей всего. К тому же, ты уж точно ему радушный прием не оказала. Я-то знаю. И еще, Рон там в порыве черт знает чего, такого понаписал, будто ты террариум с его нелюбимыми пауками и слизнями развела. Поэтому лучше бы ты сначала мое прочитала, а потом – его. Ждем тебя. Не волнуйся.

Гарри»

— М-да, умеет Поттер удивить, — подытожил Драко, откладывая письмо и возвращаясь в прежнюю позу. — Понятно, почему ты в таком шоке. Я тоже не мог ожидать такого. Можешь расслабиться. Она вновь кинула на него холодный взгляд, вынимая из рукава палочку. — Ты долго меня испытывал! — сказала она, уже направив палочку в сторону. — Ты этого не сделаешь, — спокойно, даже безразлично заметил Драко, все-таки удосужившись оттолкнуться от стола. Однако руки оставались в прежнем положении и взгляд… такой, какого Гермиона давно не видела: не смеющийся, не издевающийся, а холодный, прожигающий внутренним льдом. Как бы банально ни звучало, словно старый Малфой вернулся. Тот, которого она встретила на оживленной улице. Стало даже как-то не по себе. Кажется, она почувствовала слабые мурашки. — Уверен? — она спросила это отчасти глумливым тоном, гордо вскинув подбородок. Именно этого он не терпел. Он небрежно усмехнулся, отводя взгляд к окну. — Ох, Грейнджер, не говори мне, что мы снова враги! Это просто разобьет мне сердце! — Малфой состроил слезливую мордашку, смотря на девушку. — А мы и не переставали ими быть, — устало констатировала факт Гермиона. — Да? А что ты тогда так много со мной общаешься, терпишь у себя дома? — он уже сам начал понимать, что этот разговор не имеет никакого смысла. Надо было признать, что разговоры с ней можно было вести на своем уровне. Вот был бы здесь конопатый — уже с кулаками набросился бы. — А что с тобой поделать?! Не выбросишь же тебя как животное на улицу. Но ты мне прилично на мозг накапал, так что все-таки, пожалуй, что-нибудь пущу в тебя. Родители очень кстати задерживаются. Придут — раз —, а нет Малфоя. Папа будет рад. — Да-а, безусловно! Он за время моего прибывания здесь параноиком стал! — что называется, отомстил. Он практически выкрикнул это. Крик души. — Что? — Гермиона чуть опустила палочку, посмотрев на Драко как на идиота. — Да. А ты не знала, что мы для твоих родителей уже парочка? — выговорился или все же проболтался? Сейчас это не имеет значения. Тут у Грейнджер закончились слова. Она как рыба хватала воздух ртом, ища подходящий ответ, но все же выбор лег на: — Как можно было такое подумать? — это было возмущением. Большим, распирающим изнутри. — Я считала, что родители обо мне лучшего мнения. Такое высказывание Драко принял на личный счет. Холодный, трезвый разум куда-то улетучились, и он, скорей всего, перестал отдавать отчет своим словам. — То есть я на роль парня — ну никак? — пальцы уткнулись в грудную клетку, а бровь вопросительно поползла вверх. Гермиона посмотрела на него, оторвавшись от своих мыслей, а потом усмехнувшись его наивности, ответила: — Знаешь, не рассматривала. Да и с чего бы, скажи? — Ну, по-моему, в школе более менее популярны я и твой Поттер, — в словах почти слышалась скромность. — О, я передам Гарри твое лестное мнение! — она мелко закивала головой, а потом продолжила: — Ну ладно, Гарри — это понятно, а ты с чего вдруг? — В школе потом поспрашивай и приглядывайся. — А, ну если ты имел в виду младшекурсниц, то они бегают за парнями четвертого курса и выше, — с ухмылкой отметила она и тут же наиграно переместила руку к губам. — Прости, я же не ранила твои чувства? Малфой был на грани. Злость волнами выходила, ударяясь о стены и ее насмешливый взгляд. Он сделал огромный шаг, чем уменьшил расстояние между ними до жалких сантиметров. — Грейнджер, ты опять нарываешься. Что-то слишком разговорчивая стала. В школе мы такие паиньки без статуса, потому рот лишний раз и не раскроем. Грязнокровка, — прошипел Драко, смотря ей в глаза. А она продолжала ухмыляться. — Буду знать, что тебе не хватает разговоров со мной. И еще, у тебя, правда, есть что-нибудь другое? А то это уже значительно поднадоело. Внезапно в голове вспыхнул план, поначалу показавшийся отличным, тем самым, что ее заткнет навсегда, становился самым страшным и бредовым, что ему только в голову приходил. А Гермиона продолжала: — Видишь, Малфой, есть люди, которые переиграют твою заносчивость и хамство. Это стало последней каплей, и он уже решительно наклонялся, уверенный в том, что она никогда при нем уже не заговорит, когда входная дверь резко распахнулась — и это заставило его так же резко отпрянуть. Ибо знает последствия. Родители стояли на пороге, и осматривались: кто любопытно, кто подозрительно. А Гермиона стояла не в силах пошевелиться. Ей вполне хватило того, что произошло. Шок отразился в немигающих глазах, которые отказывались верить в происходящее. То, что почти произошло, не поддается здравому уму и логике. Просто не-воз-мож-но. Они разошлись в полном молчании минут через пять, максимум. Она больше не выходила из своей комнаты до конца вечера. Оставшиеся дни они провели, не разговаривая и почти не пересекаясь. Она специально его избегала — и это даже не было догадкой. Он знал, что это правда. Поначалу был доволен собой, несмотря на то, что казалось, что он упал слишком низко для чистокровного аристократа, а потом стало как-то не хватать перебранок, колких словечек и тому подобного. Под самый конец каникул он вообще перестал себя узнавать: он не находил себе места, а душа… такое чувство, что она там ерзала вдоль и поперек. Наконец настал день отъезда. Малфой был рад этому. Как бы весело не прошли эти, хм, каникулы, они достали. Хотелось поскорей в привычную обстановку, где он — главный у своей свиты, на своем факультете — этого не хватает. Кротко простившись с родителями Грейнджер, он вошел в поезд. Найдя свободное купе, он закрыл дверь и упал на сиденье. Мысли спутывались и терялись в безрассудстве. Душа делилась на два фронта: облегчение и опустошенность. И вроде хорошо, что возвращаются, не будет этого непривычного бедлама в размеренной жизни, но… и это «но» пугало. Ему уже не хватало той атмосферы. Кажется, именно в этом доме он понял, что такое на самом деле семья. А не напускное, когда они собираются раз в день за длинным столом в молчании. «Что творится? В кого ты превращаешься, Малфой? — вновь вторило сознание, убеждая в каком-то затянувшемся помутнении. — Где ты привычный, настоящий? — и даже у внутреннего голоса слышалось разочарование. — Еще скажи, что она тебе нравится!» Не без содрогания Драко принял эту мысль. Но как? Он и занудная гриффиндорка. Это же бред! Он посмотрел на коридор. Мимо как раз проходила Грейнджер. Быстро вскочив, он открыл дверь и, взяв ее за руку, рывком втащил в свое купе. Она упала на сидушку напротив, бросая на него уже отложенный в сознании взгляд — недовольный. — Поговорим? — легко начал Драко. — О чем? — спросила она, но ведь сама прекрасно понимала о чем. В какой-то момент в памяти вспыхнуло то происшествие. Ее взгляд мгновенно потупился. Не то, чтобы она была смущена, но испытывала некий дискомфорт. Это было странно, пусть МакЛагген, Виктор тоже пытались, но это нечто другое. — Ты же сама понимаешь, — ответил Малфой, слишком добро ухмыляясь. — Ну, допустим. Давай пооправдывайся для очищения совести, и я пойду. Я и так тебя натерпелась за эти дни. — Что же так категорично? — Малфой, я пойду. И прежде, чем он успел что-либо сказать, она вышла. Усмехнувшись, он подумал, что еще будет много времени на все. Вскоре «Хогвартс-экспресс» уже подкатил к платформе, и ученики начали высыпаться из вагонов. Их всех доставили в каретах в замок, где практически сразу все пошли на ужин. Малфой стоял у входа в Большой зал. Не поговорить, так заявить. Грейнджер показалась у входа минут через десять одна. Тем лучше для него. Видимо, дружки уже сидят в зале и хомячат за обе щеки. Вся толпа, с которой она шла, рассосалась и они вдвоем стали спускаться по ступеням, причем сначала она даже этого не заметила. Однако когда его рука уверенно легла на ее плечо, она, уже опешившая, повернулась. — Ты что делаешь? — зашипела она. – Ох, черт! — ее взгляд упал на учеников, которые удивленно смотрели на спускавшихся по лестнице. — Ты поплатишься за это, Малфой. — А что мне кто может сказать? — лениво ответил Драко. Гермиона в толпе гриффиндорцев нашла Гарри и Рона. Оба не ожидали такого, однако Поттер смотрел как-то снисходительно, в отличии от Уизли. — Тебе не только скажут, но и врежут, так что будь добр, руку убери. Она попыталась вырваться, но его хватка была сильней. — Иди спокойно, поздно уже сопротивляться. — Малфой, отстань ты от меня! Хватит цепляться. Что тебе нужно? — Ты, наверное, — простодушно ответил Малфой, продолжая осматривать помещение. — Что? Тебе что-то не то продали в поезде? — Прекрати паясничать, Грейнджер. Я все сказал, что нужно. Они спустились. И он отпустил ее, направляясь к своему столу. А она бросив еще один зверский взгляд, прошла к своим. Никто из гриффиндорцев и слова ей не сказал, хотя, возможно, и хотелось. Она села за стол, не смотря на мальчиков, а Гарри решил начать первый: — Гермион, что это было? — вкрадчиво и осторожно. — Не знаю, — гаркнула она, буквально пыхтя от негодования. Тут Рон и не выдержал: — Мало того, что ты его в дом к себе пригласила, так теперь еще и в обнимку с ним ходишь! Гермиона, очнись! Это же противный слизеринский хорек! Она уже хотела ответить, но сил не было даже на оправдания. Глубоко вздохнув, она ответила: — Давай позже. Ужин проходил в молчании и постороннем шуме, которого она не замечала. В голове крутилась одна его фраза. Наконец все стали расходиться по своим гостиным. Гермиона устало поплелась за парнями, которые — понятно о чем — шушукались. Внезапно ее опять вырвали за руку из толпы. Она даже как-то не удивилась. — Что еще, Малфой? — таким же усталым тоном спросила девушка. — Ответ потрудись дать. — Какой к черту ответ? — О, ты опять дурой прикидываешься? Зная тебя, это не прокатит. Ты же все прекрасно понимаешь. И что я тогда сказал, и что сейчас происходит, и чего я жду, — он говорил с ухмылкой, которая тесно граничила с улыбкой. Он понял. Да, она ему действительно нравится. Он не знает, когда это понял. Может, когда она впервые кинула в него подушкой, или когда он начал слишком много задевать по-доброму, а может, когда тот самый внутренний голос ткнул его в это. Просто хватало того факта, что она ему нравится. Драко, как всегда складывая руки на груди, ждал. — Я… — она думала, что ответить. Он ждал, но видел ответ в глазах. И это служило еще большим поводом для улыбки. Не дожидаясь уже ненужного ответа, он просто легко поцеловал. Она вновь была ошарашена, но против ничего не имела. Внезапно пустой коридор оглушило эхо разъяренного тона Рона: — Малфой! ..