За твоей спиной

Чикмарев уже с порога получил приказ явиться в кабинет начальника, он предполагал, что это будет разговор о деле Летягиной, которое Гриша все еще планировал закрыть. - Доброе утро, Иван Леонидович, - вошел он в кабинет, довольный и улыбчивый. - Уверен? – строго спросил полковник, внимательно смотря на следователя. - В чем, простите? - В том, что утро доброе? Особенно для тебя. – Иван Леонидович выглядел недовольным и злым. Все время поправлял какие-то бумажки и смотрел то на них, то на Чикмарева. - Да, вроде, хорошо все, - неуверенно ответил Григорий. - Ну, хорошо, так хорошо, - развел руками начальник. – Тогда доложи мне, что там у тебя по делу Полины Летягиной? Экспертизы? Подозреваемые? - Да там, в общем-то, и расследовать нечего, обычное самоубийство, - пожал плечами Гриша. – Ну, младший сын утверждает, что якобы в доме был кто-то еще, но я думаю, что это просто стресс. Показалось мальчишке. - Показалось, - кивнув головой, повторил за подчиненным Иван Леонидович и встал с места. Он медленно подошел к окну, ладонью проверил, нет ли на подоконнике пыли. Всегда, когда он нервничал или просто все шло как-то не так, его внимание начинал привлекать порядок, все должно лежать ровно, все должно быть чистым и блестеть на солнце. Полковник выглянул в окно, на крыльце курили сотрудники ППС, мимо проезжали редкие машины. День как день, казалось бы, но с утра пришлось выслушивать замечания вышестоящих офицеров о том, как ведется следствие, а вернее даже, что оно вообще не ведется, и его сотрудник, самый лучший, занимается отписками и угрозами судебному эксперту вместо реальной работы по делу. – Показалось! - повторил он громче. - Иван Леонидович, я Вас уверяю, это не наш профиль… - от такого долгого молчания Чикмареву было сложно усидеть на месте. Он понимал уже, что сейчас что-то будет и это явно не очередное звание и не похвальная грамота. – Женщину нашли в ванной с перерезанными венами, сынишка ее с небольшой царапиной на голове, видимо, нашел мать и потерял сознание, когда падал, ударился головой. - А заключение врача скорой ты читал? – поинтересовался начальник, обернувшись к Григорию Владиславовичу и сложив руки на груди. - Нет, все же и так понятно, - напрягся следователь. Про заключение фельдшера он совершенно забыл и даже не запрашивал его. - Понятно ему! – усмехнулся Иван Леонидович и подошел к столу. Какое-то время он перебирал бумажки, а потом одну из них положил перед следователем и встал за спиной. - А вот врач скорой, который приезжал на вызов, уверен, что травма, полученная мальчиком, не могла быть получена при падении с высоты собственного роста, - склонился к его уху начальник. – И он тебе заключение выслал, только в деле его почему-то нет, не знаешь, почему? - Когда мы были на месте происшествия, он говорил совсем другое, - как мог, оправдывался Гриша, потирая салфеткой лоб. От сильного волнения он снова начал потеть, эта особенность организма бесила его с самого детства, но ничего не помогало от нее избавиться. Всю жизнь приходиться носить с собой салфетки и платочки. – Поэтому я и сделал вывод, что мальчик перенервничал и придумал себе нападавшего. - Турбин тоже на тебя жаловался, - отходя от подчиненного произнес Иван Леонидович и сел обратно на свое место. – Ты знаешь, Гришенька, я устал. Мне на речку хочется, порыбачить, шашлык пожарить, с внуками поиграть, а я вынужден каждый день читать и выслушивать жалобы на тебя. - У Турбина ко мне личная неприязнь. - Нужен ты ему, как собаке пятая нога! - усмехнулся полковник. – Ладно, это все проза жизни, не об этом речь. - Прокашлялся Иван Леонидович и более спокойным тоном продолжил. - Меня утром в главк вызывали и настоятельно намекали, что дело Летягиной нужно либо раскрыть в срочном порядке, либо закрыть без вопросов, кому-то, видимо, это очень важно. - Кому? - Аноним пожелал остаться неизвестным, - иронично ответил следователю Иван Леонидович. – Так что, Гришенька, хоть ужом на раскаленной сковороде вертись, но виновного в смерти этой Летягиной найди или весомые аргументы, что она сама себя жизни лишила! Даю неделю, не найдешь – уволю по статье, понятно? - Да, я все понял, могу идти? – нервно перебирая в пальцах салфетку, спросил Чикмарев. - Ну, если ноги еще держат, иди, - не отвлекаясь от изучения каких-то документов, произнес начальник. Григорий Владиславович вылетел из кабинета и сразу расслабил галстук, сев на стул около двери. Секретарша Зиночка усмехнулась и продолжила что-то печатать. Он посмотрел на нее и сразу же отвернулся, обхватив голову руками. Хотел быстро сбросить «глухарь», а придется в срочном порядке искать виновного. Еще это внезапное заключение врача скорой. Вот что ему теперь с ним делать? А может, проще прямо сейчас уволиться? Хотя он этого не сильно хочет, как и мучиться с заведомо провальным делом, а особенно в такие донельзя сжатые сроки.

***

В школе с утра был переполох из-за приезда в школу сотрудников местной газеты, но нервничали все преподаватели и администрация так, будто сегодня к ним заглянет президент страны. На каждом уроке их вновь и вновь инструктировали о поведение и указывали некоторым на их «неряшливый» вид. Димка только с усмешкой наблюдал за всей этой возней, стоит ли овчинка выделки? Это всего лишь местные журналисты. Почти то же самое, что сосед, зашедший за солью и свежими сплетнями. Приедут, поговорят и уедут. Ничего особенного. На уроке математики их внезапно решили рассадить «покрасивее» и ради этого отвели целых двадцать минут урока. И все шло спокойно и хорошо, пока не дошли до Романовой, которая класса с пятого сидит одна на второй парте. - Клинцов пересаживайся к Романовой, – вдруг произнес математик. Виталик, очевидно, решил, что настала его минута славы и, нацепив на лицо ухмылку, выдал: - Я с крысами не сижу, они инфекции всякие переносят! Многие одноклассники поддержали «шутку» своим раскатистым смехом. - Прекратите! – стукнул по столу Павел Макарович. – Такое поведение ни Клинцова не красит, ни вас всех! - Так это же биологический факт! – продолжал свой концерт Клинцов. – Крысы переносчики самых ужасных болезней. - Я смотрю, Виталя, ты по директору соскучился? – строго посмотрел на него учитель. - Да, знаете, жить без Тамары Михайловны не могу, - продолжал откровенно издеваться Клинцов. – Она мой идеал женщины. - Давайте я пересяду к Ксюше, - не смог больше выносить этого спектакля одного актера Димка. Он почему-то решил, что если пересядет к Романовой, то все закончится. - Пересаживайся, - согласился математик. Дима молча собрал свои вещи и перешел на новое место под завывания класса. - Димон, смотри, чтобы не покусала, а то будем скидываться на уколы от бешенства! – тут же выкрикнул одноклассник. Клинцов не хотел заканчивать «шоу», он только разогнался. - Смотри, чтобы тебе на челюстно-лицевого хирурга скидываться не пришлось! – ответил ему Летягин. В классе на несколько секунд повисла тишина. - Это угроза? – поинтересовался Клинцов, подскочив с места. - Нет, констатация факта, - иронично бросил Дмитрий и развернулся к нему, смотря как самодовольное выражение лица Виталия, сменяется недовольством и злостью. - Ну, рискни! - Дмитрий, не стоит реагировать! - обратился к нему математик и постучал по столу ручкой. – Клинцов, сядь на место! Все закончили перепалку, начинаем изучать новую тему! - Ниче, еще встретимся за школой! – тихо произнес Виталя, сверля взглядом спину одноклассника. Дима этого не слышал, да и не собирался он драться с Клинцовым. Слишком много чести. Да, открытая позиция по поводу Ксюши прибавит ему проблем, но у него и так их немало, так что какая уже разница. - Это было необязательно, - произнесла она, не отвлекаясь от записи темы в тетрадь. - А мне твое разрешение и не нужно, я сам могу за себя решать, - ответил ей Димка, внимательно посмотрев на нее. – Да, и место у тебя удобное, пожалуй, тут и буду теперь сидеть. Ксюша недоверчиво и удивленно посмотрела на него. Она пока не могла понять, Летягин издевается над ней или серьезно? А может, и все сразу. Столько лет он делал вид, что его не волнует происходящее вокруг, что он тут часть кирпичной стены и не более, и вот, внезапно, в нем проснулись какие-то геройские чувства?! Разве так бывает? В это верилось слабо. Нет, нельзя сказать, что Димка плохо к ней относился. В начальных классах они даже были друзьями, Летягин провожал ее до дома, помогал таскать портфель и иногда помогал отбиваться от одноклассников, а потом они почему-то перестали общаться. Как бы Ксения ни пыталась вспомнить причину, ничего не получалось. Просто вся дружба сошла на нет, и все. Иногда Дима, конечно, помогал отремонтировать ремень сумки, собрать тетради и учебники. Как-то и каблук приклеивал в кабинете труда, а в остальном, он был далек от нее. И вот спустя столько лет, Дима начал искать с ней дружбы. Все это выглядело для нее странно, но немного подумав, Ксюша решила пока понаблюдать, что будет дальше. С другой стороны, сейчас у него такая ситуация, что может ему, и правда, просто нужен друг, и он решил, что старый товарищ лучше новых. Впрочем, выглядит все равно странно. Пока дети разбирались с математическими задачами, в школу уже приехала журналистка. Девушка с весьма неформальной внешностью: кожаная потертая куртка, «рваные» джинсы и огромные черные ботинки. Она с некоторым разочарованием обвела взглядом холл и, вздохнув, направилась к охраннику. Седовласый мужчина со сборником сканвордов сидел справа от двери, за его спиной находилась раздевалка, в которую старая огромная дверь с облупившейся краской и прорезанным в ней окном. - Доброго денечка, дядь, мне бы директора или завуча, - обратила на себя внимание девушка, опершись на стол руками и брякнув по дереву кольцами. - Здравствуйте, а Вы по какому поводу? – оценивающе осматривая журналистку, поинтересовался он. - Я из газеты, - равнодушно пояснила она. – Скажите, что приехала Берг Агата. - Ну, хорошо, - все еще сомневаясь, кивнул мужчина и достал мобильный телефон. – А подтверждающие документы есть? - Дядь, давай быстрее, у меня вообще-то и другие дела есть, - достала она из внутреннего кармана удостоверение журналиста. Охранник кивнул и наконец-то соизволил позвонить директору. Через пятнадцать минут в холле появилась Тамара Михайловна, следом за ней завуч и несколько преподавателей с улыбками на пол лица и готовые рассказывать о прекрасной и сильной школе, о послушных учениках. - Агата, а ты одна? – удивленно поинтересовалась директор. - Ну да, - спокойно ответила ей Берг. – У областных коллег график плотный, очень извинялись, обещали заглянуть в следующий раз. - А, - разочарованно выдохнула Тамара Михайловна. – Ну, пойдем ко мне, чаю попьем. - Вы мне покажите сначала новый класс информатики, мне там пощелкать надо, - попросила девушка. – А потом можно и чай, и кофе, и потанцевать. - Конечно, пойдем, – кивнула она. – Вы идите по классам, а то дети одни сидят. Мы тут с Галиной Петровной и Агатой сами разберемся. Они прошлись по школе, в кабинете информатики Агата сделала несколько снимков с классом и с директором. Записала нужную информацию и пару мнений о новой технике. Ей все это не очень интересно, простая рутинная работа. - Жаль, конечно, что областная газета не приехала, мы готовились! – вздыхала уже в кабинете директор. – Думала, под шумок на проблемы пожалуюсь. Спортзал вот ремонтировать надо, в прошлом месяце физрук запнулся о щель в полу и ногу сломал. - Нужны мы им, ага, - усмехнулась Агата. – А школа прям совсем не изменилась, как была совком, так и осталась. - Ты всегда была высокого мнения о родной школе! - покачала головой директор. - Какого и школа обо мне, - иронично бросила она. – Что Вы мне на выпускном сказали, помните? - Смотри, не вляпайся куда-нибудь, Берг, - улыбнувшись, повторила Тамара Михайловна. – И как? Пригодился совет? - Конечно, совет-то на все времена! – не скрывая сарказма, отвечала Агата. - Ты же в Питере вроде училась, думала, ты там и останешься, а смотрю, все здесь работаешь. - Чтобы пробиться в Питере, надо быть гением журналистики, а я пока так, сперматозоид гениальности. - Ой, все эти твои фразочки! – осуждающе посмотрела Тамара. – Нисколько ты не изменилась! - А смысл? – усмехнулась Берг. – Я себя устраиваю, а то, что не нравится окружающим – это их проблемы. Вот и вся философия. - Спорить не буду, все равно ничего тебе не докажешь, – отмахнулась женщина и вздохнула. Сколько лет прошло, а Агата все та же максималистка, не признающая ни общественных норм, ни авторитетов. Все говорит прямо в лоб. В школе ее помнят не столько из-за знаний, сколько благодаря «крутому» нраву. Если Агату что-то не устраивало в поведении педагога или подаче материала, она могла встать посреди урока и уйти. Вступала в бесконечные споры. Потому и мать ее была частой гостьей в кабинете Тамары Михайловны. Несчастная женщина. Она и запомнилась-то своей болезненной худобой и тихим голоском, мозолистыми пальцами перебирающими бумажный платок. Все время плакала и жаловалась, что не справляется с дочкой и ее характером, сутками работает в прачечной и просто не успевает. Так и жили. Девочка показывала всем характер, а мать плакала. - Да никто и не пробовал, - пожала плечами Агата. – Ладно, чай был вкусный, Тамара Михайловна, но пора мне. - Ну, заходи в гости, если что. - Не утруждайтесь в изображении радушия при виде меня, видели вы меня все в гробу и в белых тапочках, - улыбнулась Берг, уже стоя у двери и, махнув рукой, покинула кабинет. Агата вышла из приемной и пошла по стареньким коридорам школы, отмечая, что ничего не изменилось, ни в ней, ни в устройстве школы. Стены все так же синие, окна хоть и заменили на пластиковые, но они были по-прежнему пыльные и исцарапанные. А где-то под лестницей на первом этаже, которая ведет к столовой, наверняка до сих пор красуется надпись: «Агата снова вынесла всем мозг». Эту прекрасную запись, характеризующую всю ее сущность. Так Берг увековечил на стенах школы одноклассник Мишка, с которым они часто бегали курить за школу на переменах. На весь коридор раздался противный звонок, и из кабинетов хлынули потоки школьников. Берг пришлось вжаться в стену, чтобы ее не снесло этим «цунами». Когда основная масса учеников сгинула, Агата посмотрела на задержавшихся. И тут ее взгляд выцепил знакомое лицо. - Димка! – крикнула она. Летягин отвлекся от телефона и посмотрел на стоящую у окна знакомую. Когда он ходил в ее сезонный летний кружок журналистики при местном доме культуры, а потом почему-то решил, что он слишком плохо пишет и перестал ходить. - Кто это? – поинтересовалась Ксюша. - Старая знакомая, - ответил Дима. – Подожди минутку, я сейчас. - Хорошо, - ответила одноклассница и пошла дальше по коридору, следующий урок уже через пять минут, а опаздывать из-за Димкиных знакомых ей не хотелось. Да и не обязана она выполнять его просьбы. - Ксюш! – крикнул он ей вслед, но девочка никак не отреагировала. Летягин махнул рукой и направился к Агате. - Привет, Пушистик! – сразу же взъерошила ему волосы журналистка. – Девчонка твоя? - Я же просил не звать меня Пушистиком! – возмутился Летягин, поправляя волосы. – Нет, просто одноклассница. А ты что тут делаешь? - По ее реакции на меня и не скажешь, - усмехнулась она. – Ну, значит, еще будет, ты вон, парень хоть куда! - Мою личную жизнь обсудить пришла? – сложив руки на груди, спросил он, не скрывая недовольства в голосе. - Да нет, кабинет информатики фоткала, скукотища, в общем, - отмахнулась Агата. – А ты чего занятия прогуливать стал? - Ну да, губер же новые компы подогнал, - кивнул Димка. – Решил, что не я главная надежда на будущее журналистики. - Ну, правильно, тебя же Дима зовут, - улыбнулась Берг, слегка толкнув в плечо своего ученика. Летягин чуть отошел в сторону и на шутку никак не отреагировал. – Понятно, чувство юмора тебе тоже ампутировали? - Как-то не до смеха в последнее время. - А чего так? Жизнь идет, птички срут, прости, поют и все такое. - Мама умерла. Агата вдруг, за секунду, стала очень серьезной и даже привстала с подоконника, на который все это время опиралась спиной. - Слушай, прости, я не знала, - сказала она спустя минуту осознания. – Соболезную! - Спасибо, - дежурно ответил он. – Я пойду, у меня биология скоро начнется. - А, да, - задумчиво произнесла Агата. – Погоди! А что с ней случилось, она же молодая еще была? - Ее убили, только мне никто не верит, - развел руками Дима и собирался уже уходить, но Агата схватила его за руку и вернула на место. - А подробнее? - Тебе статью написать не о чем? – недоверчиво посмотрел на нее Дима. Она, конечно, интересный человек, но он знал, что Агата гонится за славой великого журналиста и ищет, как она выражалась, бомбический материал. Поэтому в ее внезапную доброту верить не получалось. - Слушай, я ведь и помочь тебе могу, - понимая, что парень ей не сильно доверяет, она решила начать сразу с логических доводов. – Менты ведь расследовать ничего не собираются, так? - Ну. - А ты наверняка хочешь урода найти, правильно? - Допустим. - Ну вот, а я могу помочь с расследованием, у меня всяко больше шансов инфу достать, чем у тебя! – она внимательно смотрела Димку и понимала, что практически достучалась. В ее взгляде уже мелькала внутренняя борьба под названием «за и против». – Да, конечно, я напишу статью, но не столько ради себя любимой, сколько для резонанса. Общество не любит ментов и будет топить за тебя, поднимется вой в общественных массах и ментам хотят они или нет, придется работать, потому что никому не нужен бунт бессмысленный и беспощадный. Хороший план? - Мне надо подумать, - выпалил Димка. – Я позвоню. - Хорошо! – кивнула Агата и отпустила его на урок. Она была абсолютно уверена, что он согласится. Ее доводы достаточно логичны и он парень не дурак, понимает ведь, что самому ему будет трудно бодаться с полицией. Да еще и в одиночку, а уж она справится. Дима всю дорогу до кабинета биологии думал, как поступить правильно. С одной стороны, он сам хотел найти убийцу, даже наметил себе с чего начать, а с другой, у Агаты шансов получить доступ к информации больше и она гораздо лучше разбирается в расследованиях, не зря же месяц в Питере работала в криминальной хронике. Но ей ведь все это нужно больше для себя, чтобы вырваться из этой глуши и уехать куда-то в более развитый город с перспективами, а не жить вечно в этом болоте. Честно ли будет это по отношению к памяти мамы? Не будет ли согласие Димы на помощь Агаты сделкой с дьяволом?