За твоей спиной

Прошло три дня. Димка все так же продолжал игнорировать Ярослава, и брат, кажется, с этим смирился. С одним Дима смириться никак не мог – со смертью мамы. Ему не хватало ее омлетов на завтрак, подъемов при помощи пульверизатора. Даже банальных нравоучений и тех не хватало. Да и в ванну он теперь заходил с нервной дрожью, да, там все убрали, и выглядела она так, словно ничего и не было. Но стоило ему подойти к дверному проему, как его сковывал дикий страх. Он включал воду, и она виделась ему красной. Сколько бы раз парень ни моргал, чтобы прогнать ужасные галлюцинации, не помогало. Кровавая вода продолжала литься из крана, из душа, и весь пол был сплошным морем крови. Но это Дмитрий еще мог пережить и смириться, а вот ощущение, что в ванной присутствует кто-то еще, стоит за его спиной, дышит ему в спину… Вот, что пугало Диму больше всего, и он старался как можно скорее покинуть ванну и выйти в безопасное пространство коридора. - Сегодня нужно к следователю, помнишь? – холодно поинтересовался у него Ярик, когда они столкнулись в кухне. - Ага, - коротко ответил ему Димка и полез на свою полку в холодильнике, где скромно лежала половина палки колбасы, хлеб и макароны. Это он купил на остатки сэкономленных карманных денег, но понимал, что надолго такого количества еды не хватит и нужно поискать подработку, хотя бы на полдня. Питаться на деньги Ярослава он отказался, как и вообще вести с ним какие-то общие домашние дела. - К трем часам, не опоздай! – крикнул ему из прихожей брат и, не дождавшись ответа, ушел на пары. Он никак не мог понять, на что обижен Дима? Ведь Ярослав ничего плохого ему не сделал, наоборот, старался поддержать его, помочь, а в ответ получил только агрессию и последующий раздел территории. Ярик выселился в мамину комнату, а брат остался жить в их когда-то общей комнате. Никогда Летягин-старший не мечтал жить в коммуналке, но, видимо, придется. Осталось только соседа-алкаша к себе подселить. Дима же спокойно позавтракал и отправился в школу. Когда-то он был рад туда не ходить и сидеть весь день дома, а теперь оставаться одному некомфортно. Когда Ярик, как бы он к нему ни относился, находился в соседней комнате, все равно было спокойнее. А сейчас ему немного тревожно, хотя в коридоре горит свет, за окном тоже не сказать, что темно, но есть ощущение, что сейчас кто-то вернется за ним и добьет. Хотя это не логично, ведь если мамин убийца не стал добивать его тогда, то зачем это ему сейчас? Или его спугнул кто-то еще? Ведь дверь была открыта, стены в квартирах тонкие, иногда даже слышно, как сосед справа ругается с телевизором. Пока Димка складывал учебники в рюкзак, размышлял, с чего нужно начать свое расследование. Ведь ясно, что следователь Чикмарев планирует закрыть дело и не мучиться. Значит, нужно все взять в свои руки. Вот только Дима обычный школьник, в его распоряжении нет штаба оперативников и экспертов криминалистов, да и нужных знаний нет. Есть интернет, но в теории, там уже третий месяц висит неоплаченный долг и гасить его нечем. А информатик может и не разрешить долго сидеть после уроков в его кабинете. Единственное, можно пока опросить соседей, вдруг кто-то все же видел незваного гостя.

***

- Ну что, заключение готово? – поинтересовался Чикмарев, входя в кабинет судебного эксперта Турбина. Тот задумчиво поднял голову. - Приличия ради мог бы и поздороваться! – холодно ответил эксперт. - - Здравствуйте, Георгий Петрович, - исправился следователь. – Хотел поинтересоваться, готово ли заключение Летягиной Полины Дмитриевны? - Не готово, - спокойно ответил тот. – У меня есть вопросы. - То есть, как? – удивленно и недовольно посмотрел на него Чикмарев. – Мне нужно тело сегодня родственникам выдать и дело закрыть! - Торопитесь, Григорий Владиславович, - присаживаясь за свой стол, произнес эксперт. – Не все экспертизы еще готовы, а Вы заключение хотите сию минуту. - Но там же все ясно, какие вопросы? – возмутился Чикмарев. – Самоубийство налицо! - Хорошо, - вздохнул Георгий. – Скажите, перерезав одну руку, Вы способны перерезать вторую? - Понятия не имею, - развел руками тот. – Не пробовал. - Ну, попробуйте, - пожав плечами, ответил ему эксперт. – Потом сравним заключения. - Вам надо, Вы и пробуйте! – раздражался следователь. – А мне, пожалуйста, заключение выдайте! На месте работал Цветков, и он сказал, что это абсолютно точно самоубийство! - А у меня другое мнение, - Георгий говорил холодно. Ему было неважно, что там хочет следователь или любой другой специалист, а он свою работу должен выполнять честно, как его учили. – И я не собираюсь выдавать заключение на основе чьих-либо предположений и желаний. Можете жаловаться, конечно, но только учитывайте, что я так же, как и Вы, выполняю свою работу. - Жалоба будет, не волнуйтесь! – бросил ему резко Чикмарев и покинул кабинет, хлопнув дверью. Он надеялся поскорее закрыть это дело и заняться чем-то более важным, а теперь придется ждать заключения, хотя все и без него ясно, как считал следователь. Мало того, что младший сын погибшей выносит ему мозг безосновательными утверждениями об убийстве, так теперь еще и эксперт тормозит весь процесс. Григорий давно бы уже вынес отказ в возбуждении дела, но, видимо, из-за эксперта Турбина опять придется заниматься ерундой. - Какие все нервные! – усмехнулся Георгий и повернулся в кресле к окну. Солнечные лучи упрямо пробивались в кабинет сквозь серые шторы. Турбин все чаще задумывался уехать отсюда, работа тут не заладилась, с коллегами отношения тоже не сложились. Он ведь просто хочет честно помогать людям, а другие считают, что Гоша мечтает им испортить жизнь, подкинуть лишней работы. А ведь покидая Петербург, Георгий надеялся, что тут-то, в провинции, точно ценят людей и их жизни, но здесь на поверку оказалось все гораздо хуже и труднее. Вот и дело Летягиной хороший тому пример. Женщину действительно убили, но следователь только и думает, как бы скорее закрыть дело и отвязаться от поисков преступника. Такое положение дел Турбина угнетало, но его дело – это экспертизы, а не расследования. Да и влиять на Чикмарева он не может, и следователей назначает тоже не Георгий, но он надеялся, что все же экспертиза даст толчок расследованию, потому что других вариантов у него нет. *** Димка сидел на уроках, но даже важная контрольная, не помогала ему сосредоточиться на учебе и не думать о том, что происходит в его жизни сейчас. Летягин все пытался распланировать свои действия. Понять, что важнее в первую очередь: найти работу, искать убийцу мамы, учиться в школе. Все одновременно вряд ли получится. - Дмитрий, сдавайте работу! Мы только Вас ждем! – вырвал его из круговорота мыслей голос учителя и звонок на перемену. - Да, простите, - задумчиво ответил он, схватив свой листик с записанными условиями первой задачи. Больше там ничего не было. - Дима, это все? – удивленно посмотрел на него математик. - Извините, я плохо подготовился, - соврал Летягин. - Хорошо, ладно, - вздохнул мужчина, потерев висок. – Зная твою ситуацию, давай так, в пятницу после уроков зайдешь ко мне и перепишешь, я оценку пока ставить не буду. Договорились? - Да, конечно, спасибо, Павел Макарович, - кивнул Димка, не выразив особой радости. Оценки волновали его сейчас в последнюю очередь, но пускать учебу на самотек действительно не стоило. Впереди еще год учебы, а там поступление. В общем, надо как-то браться за себя, особенно, если он хочет отделиться от Ярика и признать себя взрослым через суд, чтобы не попасть ни в детский дом, ни под опеку брата. Стоило Диме выйти из класса, как он наткнулся на Ксюшу, собирающую содержимое сумки с пола. Он поставил рюкзак к стене и присел рядом, чтобы помочь. Он молча подавал ей тетрадки и ручки, она иногда всхлипывала и протирала глаза от слез. Когда сумка снова была укомплектована, они поднялись с пола и Димка отдал однокласснице ее дневник. - Сумка-то цела? – поинтересовался он, с сожалением смотря на Романову. – Хочешь, поговорю с Клинцовым? - Нормально все, ничего не надо, - быстро ответила Ксения, пытаясь ровно уложить дневник в сумку. - Да ладно, мне несложно, - попытался настоять Летягин. - Раньше было сложно и сейчас ничего не изменилось, - шмыгнув носом, ответила девушка. – Так что не надо строить из себя героя. Я сама справлюсь со своими проблемами. Спасибо, что помог собрать все, – бросила она ему, уже повернувшись спиной. - Как хочешь, - пожал он плечами и вздохнул. Оправдываться Дима не стал, он и правда, никогда не помогал Ксюше, да и не защищал ее. Так что все она правильно о нем сказала, Летягину сложно вступаться за кого-то, не хочется лишних проблем, хотя сейчас именно их у него и много. Правда, как с ними разбираться он понятия не имеет, слишком все это сложно. Димка досидел последние два урока в раздумьях к кому обратиться за работой, и чтобы платили достаточно, а не тысячу в месяц. Можно попробовать пойти к дяде Коле и попроситься в автосервис, хотя бы каким-нибудь автомойщиком и помощником. Еще можно спросить у Макара, знакомого из параллельного класса, он давно уже где-то зарабатывает деньги и живет достаточно неплохо. Практически не зависит от родителей. После уроков он пошел на спортивную площадку, Макара можно было найти там, на баскетбольной площадке, если, конечно, не работает. Димка долго высматривал в толпе знакомую широкоплечую фигуру, но так и не нашел. Значит, сегодня он работает, поэтому лучше пойти к дяде Коле. Уходя со школьного двора, он заметил Ксюшу, которую за что-то отчитывала мать. Такая классическая грымза в строгом костюме, застегнутом на все пуговицы. А острые черты лица только подчеркивали ее излишний перфекционизм и желание, чтобы ее дочь во всем всегда была лучше остальных. Всегда выглаженная идеально одежда, ровной стопкой сложенные учебники и тетради, ручки, разложенные по цветовой гамме и знания абсолютно во всех областях школьных предметов и тонна кружков, на которых тоже нужно быть лучше всех. В общем, свободного времени у Ксении не было никогда. Как-то в седьмом классе он позвал одноклассницу в кино, она отказалась. Летягин еще пару раз попробовал ее пригласить куда-нибудь, но все было безуспешно, и он перестал ее звать куда-либо. Лишь сейчас он понимал, что всему виной стремление ее мамы вырастить самую умную, самую лучшую и самую воспитанную девочку. Сегодня Ксюше досталось за пятно от белой штукатурки на пиджаке. Хотя ее вины в этом не было, а стереть она просто не успела. Дима немного понаблюдал за всем этим, про себя посочувствовал Ксении и, вздохнув, направился по своим делам. Если с Клинцовым он мог как-нибудь помочь, то с мамой вряд ли. Он уже подходил к знакомому гаражу, как позвонил Ярик и напомнил про поход к следователю, Дима про это совершенно забыл. Пришлось срочно развернуться и идти к остановке. Он сел в первый подъехавший автобус, воткнул в уши наушники и уставился в окно. Мимо проплывали серые многоэтажки, пыльные деревья и редкие прохожие, идущие по разбитому и вздыбившемуся как разъяренный кот асфальту. Димка смотрел на них, а сам думал, что же сейчас скажет Чикмарев? Что он скажет ему в ответ? И стоит ли вообще рвать жилы и что-то ему доказывать, если он совсем не хочет искать маминого убийцу. Как говорится, хочешь сделать что-то хорошо и правильно, сделай сам. Вот Летягин сам и разберется. За всеми этими мыслями он и доехал до полицейского участка. Ярослав уже ждал его на крыльце. Дима не торопился и шел спокойным шагом, а брат недовольно вздыхал и поглядывал на часы. - А еще медленнее можешь? – бросил он к подошедшему Дмитрию. - Я сейчас вообще домой уеду! - огрызнулся он. Ярик не стал ничего отвечать, только покачал головой и цокнул языком. – Хоть объяснил бы, че ты меня сюда вытащил. - Чтобы заключение забрать и маму подготовить к погребению, - коротко ответил брат. - Заключение, которое не даст ход делу? – усмехнувшись, поинтересовался Дмитрий. - Прекращай уже! – закатив глаза, бросил ему Ярик, уставший от утверждений Димы, что маму кто-то убил. Он в это не верил и считал, что слова Димки блажь, чтобы для себя оправдать поступок мамы и не более того. Ему тоже больно от потери, но еще больнее от того, что мама предала их, а Дима продолжает считать ее чуть ли не святой. Придумал какого-то мифического убийцу и носится с этой версией, как с единственной истиной на этой планете. В кабинете их уже ждал Чикмарев, которые все думал, как бы ему сообщить о том, что заключение еще не готово и тело он выдать не может, но чтобы при этом ему опять не устроили скандал нервные родственники. - Здравствуйте, Григорий Владиславович! – вошел в кабинет Ярослав, за ним протиснулся Дмитрий. Он не стал здороваться, холодно осмотрел заставленный шкафами кабинет и старые советские столы, заваленные бумагами и папками. - Добрый день, - постарался улыбнуться следователь. – Присаживайтесь, пожалуйста, – предложил он им и начал подбирать в голове более тактичные слова. - Заключение готово? – сразу поинтересовался старший Летягин. - Видите ли, Ярослав, - начал Чикмарев. – Наши лаборатории очень загружены, поэтому заключение еще не готово, но я уверяю Вас, что в ближайшие дни Вы получите его на руки и сможете забрать тело. Буквально через пару дней. - И в этом заключении, конечно, будет указано, что это было самоубийство, да? – ехидно улыбнулся Димка, внимательно посмотрев на следователя. Тот вздохнул. - А Вы по-прежнему считаете, что это убийство, Дима? – сдерживая раздражение, обратился к нему Чикмарев. - Кому Дима, а кому Дмитрий Дмитриевич, - резко бросил Летягин. - Успокойся, пожалуйста! – не выдержал Ярослав. - Сам успокойся! Вот голова, вон стена, меня лечить не надо! – отбрил его Димка. – Как будто ты не видишь, что этот колобок просто работать нифига не хочет! А урод, который убил маму и мне голову разбил, будет припеваючи ходить по городу без наказания! - Я бы попросил… - хотел возразить ему следователь. - Чего? Прибавки к зарплате за продавленное кресло? – зло бросил Димка. - Дмитрий, я выполняю свою работу хорошо! Но у меня нет никаких доказательств ваших слов об убийстве, - тактично произнес он. - Будут! Я сам его найду! – уверенно произнес Дима и покинул кабинет, громко хлопнув дверью. - Тяжело Вам сейчас, - промокнув лоб салфеткой, посочувствовал он Ярославу. - Ничего, пройдет время, и он успокоится, - отмахнулся старший Летягин. – Простите, что он так себя повел. Я с ним поговорю. - Ничего, я привык. - Ладно, Вы тогда позвоните, как можно будет забирать маму и заключение? - Да, конечно, Ярослав. - Хорошо, всего доброго! – попрощался он с ним и направился поскорее догонять брата. Но, когда он вышел в коридор, Димы уже не было. На улице его Ярослав тоже не обнаружил. Бегать по городу и искать его он не стал, сам придет, а он ему не нянька. Пусть лучше продышится, успокоится и тогда можно будет с ним поговорить нормально. Димка почти бегом удалялся от полиции, пиная какую-то первую попавшуюся банку. Ветер подгонял его в спину, и он несся по неровным тротуарам, ничего и никого не замечая. Дмитрий размышлял о том, почему ему никто не верит? Неужели так легче жить, поверив в самую банальную и поверхностную версию? Не допустить и мысли, что он прав, а они зря наговаривают на маму. Особенно Ярик. От него Дима меньше всего ожидал такого предательства, он ведь тоже ее сын и хорошо знает маму?! Но верит, что она сама убила себя, хотя у нее не было причин для этого. Да, их жизнь не была идеальной и абсолютно счастливой, но все было в пределах нормы. По крайней мере, Дмитрий никаких проблем у мамы не замечал. Она всегда улыбалась. За два месяца до… Полина как обычно выпроводила сыновей на учебу. Она закрывала дверь и улыбка, натянутая на лицо из последних сил, исчезала. Но для Ярослава и Димы нужно быть сильной, веселой, легкой, иначе и они медленно, но верно, следом за ней уйдут на дно отчаянья. Несмотря на две работы, денег не хватало. Она обещала мальчикам новый компьютер, но придется снова отложить покупку на неопределенное время. Да еще и кредит мужа, повисший на ней бетонной плитой. Он исчез с радаров и естественно за деньгами пришли к ней. Им плевать, что они развелись и что он вообще забыл о ней и сыновьях. У него другая жизнь, а на Полину он возложил ответственность за все оставшиеся проблемы. В ее скромный бюджет и умещалось-то только коммуналка, кредит бывшего мужа, собственный кредит на новый холодильник и плиту и совсем немного на жизнь. Вернее на еду, а все остальное – после долгих накоплений. Страшно. С каждым днем ей все больше казалось, что мир рушится сильнее и совсем-совсем недолго осталось до того момента, когда земля уйдет из-под ног. А ей нужно держаться. Потому что Дима и Ярик, и она им пока еще нужна, хоть они в этом и не признаются никогда. Не круто. В общем, нет у нее права сдаться, и остается только терпеть и идти дальше. С утра мыть полы в так называемом бизнес-центре, а на деле – обычной двухэтажной конторке советской постройки с бетонными полами и деревянными оконными рамами. И раз в трое суток сидеть на вахте общежития местного ПТУ. Других работ в городке и не было, а там хоть и платили копейки, но стабильно и в срок. Но как же все это выматывало ее. Выходных она старалась не брать, чтобы зарабатывать больше, но когда они наступали, сил уже не было. Их не хватало не только на уборку, но и на обычные бытовые радости, вроде просмотра телевизора с детьми. Она старалась, и вроде даже получалось убедительно, дети верили во «все хорошо». Пока Полина улыбалась снаружи, внутри нее все рассыпалось и падало в темную бездну усталости и искреннего желания, чтобы наконец-то наступил покой… Поговорить об этом всем ей было не с кем, кроме самой себя. Да и не подпускала она никого к себе, и уже давно. Привыкла мучиться сама. Разве что сталкивалась иногда с соседкой Ниной или та приходила к ней за солью, маслом и чем-нибудь еще, но с ней Полина не была откровенна, чтобы потом весь подъезд и район не узнали о том, что с ней что-то не то. Поэтому болтали они только на отвлеченные темы и не более десяти минут. - Ладно, надо на работу собираться! – глубоко вдохнула она и, протерев глаза, отошла, наконец, от двери, через пару секунд исчезнув в ванной.