The glances you took, took hold of you (Брошенные на тебя взгляды завладели тобой)

      Ван Чжи обычно наслаждался утром. Он вставал рано по привычке, укоренившейся в нём за годы служения в императорском дворце. Было что-то умиротворяющее в том, чтобы вставать рано и наблюдать, как гаснут фонари, когда всходит солнце, и люди возвращаются к повседневной суете.       Так что да, Ван Чжи наслаждался утром. Но только не этим утром.       После долгой, изнурительной ночи они не добились никакого прогресса в поисках пропавшего ребёнка. У командующего Западной Ограды не было необходимости лично расследовать такие происшествия, но пропавший ребёнок был знатного происхождения, поэтому к делу требовался деликатный подход. И теперь, уже через несколько часов ему следовало явиться во дворец, несмотря на то, что он совсем не спал, его одежда пропахла потом и дымом, лицо было похоже на грязное месиво, а мысли путались в гудевшей голове.       Ван Чжи потёр усталые глаза и вздохнул. Должен ли он привести себя в порядок, чтобы сообщить плохие новости императору в манере, подобающей его положению? Или лучше оставаться помятым и взъерошенным, чтобы сразу было видно, что он усердно работал?       После минутного подсчёта плюсов и минусов Ван Чжи решил сменить одежду и умыться. Он просто не мог предстать перед императором в подобном виде.       Он как раз закончил вытирать лицо, когда явился Дин Жун и принёс поднос с чаем.       Это несправедливо, — с раздражением подумал Ван Чжи, — что Дин Жун выглядит таким же аккуратным и собранным, как обычно, несмотря на то, что он провёл ночь, бегая кругами даже больше, чем сам Ван Чжи.       Его одежда была чистой и отглаженной, хотя он явно не переодевался, а его глаза совсем не припухли и не покраснели. Но с другой стороны, Дин Жун привык гасить свет в полночь, тогда как Ван Чжи…       Что ж, возможно, он стал мягче, повзрослев, хотя ему не исполнилось и двадцати.       Ван Чжи приподнял бровь, но Дин Жун проигнорировал его и прошёл мимо, чтобы поставить поднос на стол. Как заместителю Ван Чжи, Дин Жуну не нужно было подавать ему еду или питьё — у Ван Чжи было достаточно слуг для такой чёрной работы. Так что, Дин Жун, вероятно, просто беспокоился о нём.       Чувствуя себя слегка растроганным, Ван Чжи подошёл к нему и был встречен чашкой тёплого крепкого чая.       — Это поможет вам сохранять бодрость до окончания аудиенции у его Величества, — заверил Дин Жун.       Ван Чжи обхватил чашку обеими руками, позволяя теплу просачиваться в его ладони. Поджаристый, горьковатый аромат приготовленного Дин Жуном напитка успокоил его рассеянный разум, и…       Может быть, сказался недостаток сна или напряжение, вызванное текущим расследованием, а возможно, это просто Дин Жун, такой спокойный и задумчивый…       Ван Чжи импульсивно наклонился и уткнулся носом в ухо Дин Жуна, затем закрыл глаза и запечатлел долгий поцелуй прямо под ним. Он тихо выдохнул и почувствовал, как Дин Жун вздрогнул.       Дин Жун обернулся. Он прижал ладонь к щеке Ван Чжи и повернул его лицо для ответного поцелуя, лёгкого касания губ, от которого Ван Чжи наклонился вперёд. Он чуть не упал прямо на Дин Жуна, когда тот быстро отступил назад, поймав руки Ван Чжи и не дав чаю пролиться.       Ван Чжи совершенно забыл, что держал в руках горячий напиток, но его губы всё равно надулись. Дин Жун грустно улыбнулся, нежно погладив большими пальцами его запястья.       — Пей, пока не остыло, — он кивнул, отпуская Ван Чжи.       Ван Чжи упрямо перехватил взгляд Дин Жуна. Ему действительно не стоило отвлекаться, но он не собирался оставлять за Дин Жуном последнее слово. Ван Чжи медленно поднёс чай к губам и сделал маленький глоток ароматного напитка. Он заметил, как взгляд Дин Жуна остановился на том месте, где его губы прижались к чашке, и не смог сдержать лёгкую ухмылку.       Изгиб губ Дин Жуна был осуждающим, но мягкость его глаз говорила о нежности.       Ван Чжи сразу почувствовал себя более свежим и энергичным. Он замурлыкал, сделав ещё один глоток.       Несмотря ни на что, утро обещало быть добрым.