Алоэ

Там на столе моё сердце, возьми! Положи в свой пустой карман. Оно тебе на счастье, как талисман, Оно тебе поможет, увидишь сам! Там на столе моё сердце Ждёт, пока его отнесут в тепло. Оно уже и так всё изранено, Надеюсь, что хоть ты сбережёшь его... Асия «Алоэ»

      — Ты хотя бы попробуй! — негодовал Минхо, — Это же просто свидание! Тебя ни к чему не обязывает. Если он тебе не понравится, то и ничего страшного. Боже, какой ты неисправимый!       — Минхо, — смиренно выдохнул Феликс, — Мне эти свидания уже поперёк горла. Я каждый раз слушаю твои советы, и иду, но по итогу — я всё равно один. Пойми ты наконец, я не готов открывать своё сердце. Не готов!       — Ты обжёгся один раз и теперь боишься, что всё будет точно так же, — констатировал факт Минхо, — Если так продолжать бояться, то можно упустить не только время, но и настоящую любовь, — Ли грустно посмотрел на друга и, потрепав его волосы на макушке, пошёл прочь от дома, где друг снимал комнату. Феликс зло шаркнул подошвой кед по асфальту и зашёл в парадную.

***

      — Неисправимый, неисправимый... Заладил, — бурчал Ликс, поднимаясь на третий этаж.       Здание, где жил Феликс, было настолько старое, что речи о наличии лифта и не было. Старая планировка; старая обшарпанная парадная, с кружащей пылью в свете солнечных лучей; старые широкие лестницы и высоченные потолки, которые давным-давно утеряли свою белизну. И Феликсу, признать, всё это нравилось. Единственный минус — стены были будто картонные. Поэтому он так радовался, когда предыдущий сосед, наконец, закончил институт и съехал. Феликсу же оставалось продержаться ещё один год, а потом он точно переедет в другое место: тишина для него очень важна. Поднявшись на свой этаж, Феликс повернул направо. Подойдя к своей двери, он замер.       — Нет, нет, нет, только не это, — зашептал Ликс, смотря на две большие коробки, стоящие рядом с соседней дверью. Он мысленно выругался и на цыпочках начал красться, чтобы посмотреть, что написано на коробках: обычно там указывали имя и адрес.       — Так-так… Темно! — шёпотом негодовал Феликс, — Хван…так... не вижу. Хван Хёнджин. Чёрт! Опять парень! — громко возмутился Феликс. Дверь открылась, и на пороге появился тот самый Хёнджин, который вышел забрать свои вещи. Феликс застыл в полусогнутом состоянии, растерянно смотря вверх на парня. Тот смотрел удивлённо: он не ожидал кого-то увидеть за дверью, да ещё и возле своих вещей.       — Добрый день, — тихо поздоровался Хёнджин, продолжая держаться за ручку двери.       — Ни черта он не добрый! — ответил Феликс и выпрямился. Он зло впился в испуганные незнакомые глаза напротив и тут же пожалел, что начал знакомство с грубости.       — Отчего же он не добрый? — всё так же тихо поинтересовался новый сосед.       — Я надеялся, что этот год проживу в этом крыле дома один. Мне хватило предыдущего соседа, который устраивал секс-марафоны и вечеринки почти каждый день. Я ненавидел его. И вот, теперь ты…       — Я не доставлю Вам никаких проблем, — пообещал Хван и обиженно опустил голову вниз, смотря на коробки. Феликс дал себе мысленно подзатыльник, за то что нагрубил, но сдавать назад было поздно. Хёнджин убрал ладонь с ручки двери и наклонился вниз, беря одну из коробок в руки. Феликс решил, что нужно исправлять такое нелепое знакомство:       — Тебе… Вам, помочь? — выдавил он.       — Я же сказал, что не доставлю Вам неудобств, — повторил Хёнджин через плечо, и дверь захлопнулась. Феликс же несколько секунд помялся возле двери, махнул рукой и зашёл в свою комнату.       Весь вечер Ликс прислушивался к звукам за стеной, пытаясь понять, что делает его сосед. Но Хёнджин, действительно, делал всё максимально тихо, стараясь не шуметь: только спокойные, глухие звуки. Так и не найдя ничего подозрительного, Феликс лёг спать, но долгое время не мог заснуть. Мысли о том, как грубо он разговаривал с новым соседом, грызли всё внутри. Он вспомнил испуганный взгляд Хёнджина и стало грустно.       — Ну ты и дурак! — выругался он, ударив по постели рукой, и перевернулся на бок, лицом к стене. Смотря на нее, он, неосознанно, вновь начал прислушиваться. И ему показалось, что он слышит чужое дыхание. Закрыв глаза, под это спокойное дыхание Феликс заснул.       На следующее утро, выбравшись как можно тише из своей комнаты, Феликс на цыпочках прокрался к лестнице, и только потом выпрямился и пошёл обычной походкой. Но как только он миновал первый лестничный пролёт, тут же в кого-то влетел: боясь встретить соседа, озирался по сторонам и постоянно смотрел наверх, а не под ноги. Ликс, до дрожи испугавшись, отпрыгнул в сторону, ударяясь локтем о стену.       — Ай! — простонал, щурясь от боли.       — Простите, простите! — затараторил Хёнджин, — Вам очень больно? Простите, умоляю, — он хотел было прикоснуться к чужой руке, но вовремя опомнился.       — Всё в порядке, — по сравнению со вчерашним днём, голос Ликса звучал мягче и тише, — Я не рассчитывал, что встречу тут кого-то в такую рань.       — Извините, я не мог заснуть и вышел прогуляться, — объяснил Хёнджин, виновато смотря на Феликса.       — Не могли заснуть? — переспросил Феликс, — А кто же тогда… — на этой фразе он осёкся. Стыдно говорить о том, что он слышал ночью его дыхание и под него смог, наконец, заснуть.       — Много мыслей было в голове, — буднично ответил Хёнджин, — Извините, я пойду. Мне скоро на работу, я должен успеть собраться, — Хван задержал взгляд на губах Феликса, затем посмотрел в глаза и побежал вверх по лестнице. Ликс, конечно же, взгляд этот заметил и очень смутился. К щекам прилила кровь, что он схватился за них руками — горячие. Опомнившись, быстрее побежал вниз, на улицу. Пока он не знал, что будет делать столько времени до начала занятий, ведь вышел он раньше только для того, чтобы не встретить соседа. Кажется, строить планы это не его.       — Ну, согласен на свидание? Приём, ты меня вообще слушаешь? — возмущался Минхо, стоя рядом с другом, который, болтая ногами, сидел на подоконнике. Феликс улетел в своих мыслях далеко-далеко: утренняя встреча с соседом на лестнице и его взгляд всё никак не выходили у него из головы.       — А? Не знаю, нет, да, наверное, стоит сходить, — отстранённо, ответил Феликс.       — Что-то ты не особо заинтересован. Ладно, я дам Чанбину твой номер. Он готов хоть сегодня вечером встретиться.       — Да, хорошо. Сегодня я свободен, — Феликс так быстро на всё соглашался, только бы отвлечь себя, — Хотя нет! Постой! Не надо давать мой номер, я сам ему позвоню.       — Когда это? — хитро прищурив глаза, уточнил друг.       — Когда буду готов, — Минхо закатил глаза, но ничего не ответил.       Отсидеть сегодня все пары было куда труднее, чем когда-либо. Хоть день выпал пасмурный и обещали дождь, внутри будто всё пылало. И Феликс боялся этого. Он вдруг вновь начал узнавать давно забытое чувство, что будоражило его кровь. Да, именно так всё и было. А потом его сердце, которое так верно служило тому человеку, выбросили. Его не долюбили, не согрели, не смогли сберечь. И даже спустя два года он так и не смог оправиться, боялся, что все люди похожи. Все. И вот вновь трепет внутри, да только от чего? От того взгляда, которым смотрел на него новый сосед. Такой грустный, глубокий… Шоколадный. Нет-нет, Феликсу нужно остановиться. Он его не знает, да и незачем эти знакомства.       В этих переживаниях прошёл весь день в институте. После всех занятий Феликс поехал в центр, в самую старую булочную города: там по истине лучшие круассаны с шоколадом, а они всегда поднимали настроение. Вышагивая по серому тротуару среди людей, которые бежали кто куда, смотря на желтеющие деревья и величественные здания, на сердце становилось легче и теплее, несмотря на начавшийся дождь, который обещали ещё два часа назад. Гуляя, разбираясь в своих чувствах и мыслях, Феликс совершенно забыл, что нужно спешить домой — проект по графике был до сих пор не готов. Опомнившись, он спешно побежал к метро.       Спустившись к поездам, он достал телефон и в ужасе обнаружил, что стрелка часов уже стремилась к половине девятого. Дорогу от станции до дома, Феликс провел в раздумьях о том, стоит ли идти на свидание с другом Минхо. Он взвешивал все «за» и «против». С одной стороны, это его ни к чему не обязывало, с другой — боязнь Феликса никуда не делась. Так и петляя в своих мыслях, Ликс доплёлся к дому. В голове всё вновь запуталось, а в руках, в коробке, остывали круассаны. Подходя к парадной, он наконец оторвал взгляд от своих кед, и посмотрел вперёд. Прямо перед ним, на скамье, забравшись на неё с ногами, сидел его новый сосед. Обхватив колени руками, Хёнджин качался из стороны в сторону. Тут до Феликса донеслись звуки мелодии, которую тот мычал себе под нос. Набравшись смелости, Феликс решил подойти.       — Всё в порядке? — немного смущаясь, спросил Ликс: в его памяти тут же возникло воспоминание об их утренней встрече и о том, как Хёнджин смотрел на его губы. Но видя подавленный вид соседа, мысли эти сразу же растворились.       — Ммм? — вяло подняв голову вверх, только и выдавил Хёнджин. В свете уличного освещения, Феликс посмотрел в его глаза: такие красные, он точно недавно плакал.       — Я спросил, всё ли с Вами в порядке? — растянуто, будто иностранцу, повторил Феликс.       — Да-да, — опомнился Хёнджин, — Всё хорошо, — опустив ноги вниз, он принялся вытирать своими большими ладонями, остатки слёз с щёк. Скорее машинально — его лицо было сухим. Феликс буквально залип, смотря на его руки: уж больно красивыми они показались ему. Хёнджин поднялся на ноги, поправил своё коричневое длинное пальто, и направился к дому. Ликс увязался следом.       — Кажется, Вы мне врёте, — тихо произнёс он, вышагивая рядом. Сосед лишь слегка покосился на него сверху, и зашёл в парадную. Феликс не унимался: и что на него нашло? — Когда всё в порядке, то человек не плачет, — продолжил он.       — А вдруг, это слёзы счастья?       — Ваш взгляд говорит об обратном, — Хёнджин резко остановился на лестнице и повернулся лицом. Смерил серьёзным взглядом, и вновь повторил то, что говорил и вчера:       — Я же обещал, что не доставлю Вам неудобств. Поэтому, не берите в голову, Вас это не касается, — Феликс сначала испугался, сжимая коробку с круассанами в своих руках, и несколько секунд пристально смотрел соседу в глаза. Он и сам не понимал, к чему устроил свои расспросы. Зачем он вообще лезет к малознакомому человеку. Но вместо того, чтобы просто уйти, он резко прошёл мимо, задевая плечом. Раздражённо достал ключи из кармана куртки, быстро открыл свою дверь и также быстро скрылся, громко захлопнув за собой.       Просидев до двух ночи над заданием по графике, Феликс остался недоволен проделанной работой. Стилизовать алоэ совершенно не получалось. На столе лежала куча листов с эскизами, как и на полу, но Феликс на всё смотрел с недовольством. Не закончив, он бросил рапидограф на стол, выключил ночник, и забрался под одеяло. Сон — это то, на что он рассчитывал, чтобы избавиться от мыслей и о этом чёртовом цветке, и о Хёнджине.       Сон не шёл совсем. Долго ворочаясь в постели, он улёгся на спину и уставился взглядом в потолок. В мыслях вновь возник образ соседа: поникший и разбитый. Стало не по себе.       — Да что с ним произошло? — задал вопрос Феликс тишине своей комнаты.       Перевернувшись на бок к стене, что соединяла его комнату с комнатой Хёнджина, он начал водить по ней пальцем, будто пытался найти ответ. Устало вздохнув, прикрыл глаза, попытался заснуть и ни о чём не думать. И у него получилось: через пару минут сон затянул его.       Прошло буквально полчаса, не меньше, как на всю комнату раздался звук скрипки, да такой громкий и чёткий, что Феликс подпрыгнул и сел на кровати. Не понимая, что вообще происходит, он в суматохе вскочил на ноги и осмотрелся по сторонам. Звук скрипки нарастал.       — Это что такое?! — возмутился Феликс, — Ночь, а он играть вздумал?! Дня не хватило?! — злость окутала его. Он подпрыгнул к стене, и со всей силы начал стучать по ней кулаком, крича ругательства. Скрипка прервала свою игру буквально на пару секунд, и вновь продолжила. Феликс прислушался, и замер. Мелодия лилась не прерываясь, в ней было столько боли, что и у него защемило в сердце.       — Как прекрасно, чёрт побери… — прошептал он. Очарованный игрой, он так и сидел возле стены, не в силах заставить себя просить прекратить: а ведь он собирался бежать к Хёнджину на разборки. Но от игры его сердце смягчилось, а вспыхнувшая злость — потухла.       На следующее утро, проснувшись в восемь, Феликс ощущал себя полностью разбитым. Сев в кровати, он минут десять тёр глаза, пытаясь пробудиться:       — Меня будто переехал грузовик… — протянул Феликс, и повернулся к окну. Там во всю бушевала непогода: дождь и порывистый ветер. С приходом октября, надеяться на тёплую погоду не приходилось. Он поёжился от холода в комнате.       Выбравшись из-под одеяла, Ликс подошёл к стене и прислушался: там царила полная тишина. Всё это показалось странным. С чего вдруг Хёнджин, который вёл себя так тихо, и так уверенно пообещавший не беспокоить, в ночи играл на скрипке. Феликс решил, что этому должно быть хоть какое-то объяснение. И даже не заметил, как принялся искать оправдание выходке соседа. Потряс головой, чтобы отогнать от себя эти мысли, и пошёл готовить завтрак.       — Да что же со мной такое? — выдохнул он, наливая кипяток в кружку.       Последние дни недели, как Феликс не старался, вновь встретить соседа не получалось. Признать, он караулил его. Возвращаясь из института, специально останавливался возле парадной или садился на скамью и, озираясь по сторонам, ждал. Но Хёнджин будто сквозь землю провалился. А сидеть под дождём с пронизывающим холодным ветром, как Хатико, Феликс точно не собирался. Расстраивался и заходил в дом.       В комнате Феликс старался делать всё тихо, чтобы не упустить момент. Он прислушивался к каждому шороху в коридоре. И вот, спустя неделю с той самой ночи, Хёнджин объявился. Феликс, услышав шаги за дверью, а потом звук замка, рванул с места и, без обуви, в одних носках, вылетел из комнаты.       — Вы… — только и слетело с губ Феликса. Он толком и не успел ничего сказать, как Хёнджин захлопнул за собой дверь. Феликса это задело, и он вновь разозлился. Он громко постучал в дверь, и тут же пожалел, но ему сразу же открыли. В темноте комнаты, белое лицо Хёнджина, выглядело болезненно. Он безразлично посмотрел на Феликса и тихо спросил:       — Что Вам нужно?       — Я…       — Если вы насчёт той ночи, — он тяжело выдохнул, — Прошу меня простить. Объяснений от меня не ждите, я слишком устал, — он на секунду вновь посмотрел прямо в глаза, и захлопнул дверь. Феликс даже не нашёл что ответить. Хотелось возмутиться, но видя человека таким, даже незнакомого, ему стало грустно. Тут в голову полезли воспоминания, болезненные для сердца Феликса. Ему показалось, что, возможно, Хёнджин расстался или, быть может, поссорился со своим любимым человеком и тяжело это переживает. Возможно… Возможно хоть что, но Ликс выбрал для себя именно эту версию, и побрёл обратно в комнату с поникшей головой.