Алоэ

      Прошло две недели, как Феликс последний раз говорил со своим соседом. Нет, он пытался завести разговор, но тот лишь опускал взгляд и проходил мимо, будто и не слышал. Феликс отчаялся. Внутренне давал себе установку забыть обо всём, заниматься учёбой и повседневными делами. Как и в это воскресенье.       Феликс проснулся привычно рано. Сегодня он запланировал с утра заняться стиркой и уборкой, а после вновь засесть за проект. До сдачи оставалось меньше трёх недель, а вдохновение Феликса так и не посетило. Не сказать, что на занятия по проектированию он приходил с пустыми руками — даже вчера попробовал закомпоновать подрамник —, но смотря на свои эскизы и стилизацию алоэ, внутри всё кипело от злости. Он всё браковал, ничего не нравилось. И такое впервые за четыре года учёбы. Мысли совершенно не могли сосредоточиться на проекте и всё время улетали в сторону Хван Хёнджина, который уже на протяжении двух недель не хотел с ним говорить. Да что там! Даже не здоровался.       Феликс, конечно, понимал, что учитывая его поведение в их первую встречу, и потом, той ночью, Хёнджин мог и обидеться на него. Но ведь Феликс извинился, правда. Спустя несколько дней, после того как он чуть не разнёс стену, он поймал Хёнджина на лестнице. Вцепившись в чужой локоть пальцами, он просил простить его за все те ругательства, что вылил в порыве злости. Но Хёнджин только лишь посмотрел на него поникшими глазами и, поджав губы, прошёл мимо.       И именно сегодня Феликс твёрдо решил, что пора с этим заканчивать. Он правда так решил. Но вдруг услышал как кто-то скулит. Подойдя к стене, прильнул к ней ухом и стал вслушиваться. И точно! За стеной скулила собака. Он аккуратно надел кроссовки, накинул поверх куртку, и вышел в коридор. Подойдя к двери, хотел постучать, и только занёс руку, как позади него раздался голос Хёнджина.       — Что Вы тут делаете? — тихо спросил Хван. Феликс резко повернулся к нему и впился в него глазами. Он выглядел ещё худее, чем был. Под глазами тёмные синяки, а лицо совсем белое. Ликс испугался за него.       — И даже сейчас ты скажешь, что всё в порядке? — начинал злиться Феликс.       — «Ты»? — удивился Хёнджин, — Не помню, чтобы наши с Вами отношения перешли в статус «дружеские».       — Да к чёрту всё это! — выругался Феликс, — Что происходит? У тебя же что-то случилось, верно?       — Всё у меня в порядке, — пробубнил Хёнджин себе под нос и опустил голову вниз.       — Ты ведь знаешь, что хозяйка и моей, и твоей комнаты, запрещает держать животных… А ты всё равно ослушался, — Хёнджин испуганно посмотрел на Феликса.       — Как ты узнал? — озадаченно спорил Хёнджин, — Прошу, только не говори хозяйке. Только не говори, — умолял он, и даже не заметил, как схватил Феликса за плечи. Ликс смотрел в глаза Хёнджина, и казалось, тонет. Он никогда до этого и не рассматривал его так близко. Такие глубокие чёрные глаза, родинка под глазом. Аккуратный носик и пухлые, такие манящие губы. Густая отросшая чёлка упала на глаза и, видимо, кольнула глаз, что Хёнджин поморщился и потряс головой, чтобы убрать. И такой спокойный аромат духов: чистый и свежий.       — Что ты скрываешь? — прошептал Феликс, обмякнув под тяжёлыми ладонями на своих плечах.       — Да ничего я не скрываю, — резко бросил Хван и убрал руки в карманы пальто. А Феликсу тут же стало грустно: он не хотел, чтобы тот его отпускал. — Просто… Давай, зайдём ко мне, и я всё объясню. Нет, ты сам всё увидишь.       — Да, пожалуйста, — Хёнджин чуть подвинул в сторону такого неподвижного Феликса, и принялся открывать дверь.       Как только Феликс очутился в комнате Хёнджина, в нос тут же ударил запах лекарств, что в носу неприятно защипало. Хван включил свет в прихожей и, сняв обувь и пальто, пригласил Феликса пройти. Ликс внимательно посмотрел по сторонам: везде был идеальный порядок, не то что у него дома. Но он-то личность творческая, ему можно простить, так решил он. На письменном столе каждый предмет лежал ровно и на своём месте; на полках стеллажа все книги стояли одна к одной; кровать идеально заправлена.       — Ничего себе, как тут чисто, — искренне восхитился Феликс.       — А у тебя разве не так? — легко улыбнувшись, спросил Хёнджин.       — О, нет. У меня там полный хаос, если честно, — стыдливо ответил Феликс, и повернулся лицом, — Ну, и где собака? — Хёнджин растерялся на секунду, а потом подошёл к шкафу с одеждой и аккуратно открыл одну дверцу. Подойдя ближе, Феликс увидел маленький комочек, неподвижно лежавший на синем лежаке для собак. Это был белый, как облачко, шпиц. Сердце сжалось.       — Это Курым*, — выдохнул Хёнджин, — И… Он умирает, — Феликс бросил взгляд на макушку Хёнджина, который сидел на полу перед собакой и, легко касаясь, гладил своего питомца.       — От чего? — Феликс присел рядом, чтобы лучше разглядеть Курыма. Да и просто хотелось быть ближе к Хёнджину, он понимал, как ему тяжело.       — У него рак… Если можно так сказать, — буднично ответил Хван, — И он быстро прогрессирует. Я хотел оставить его в клинике, чтобы был под присмотром. Но… Когда у него начинаются боли, Курым не может терпеть. Иногда сильно скулит, а иногда его тело просто выворачивает наизнанку. Поэтому приходится оставаться с ним в клинике, когда не справляюсь сам.       — И нет никакого способа облегчить его боль? — шепча спросил Феликс, и посмотрел на профиль Хёнджина. Тот улыбнулся уголками губ.       — Скрипка, — Феликс удивлённо поднял брови вверх. Хёнджин повернулся к нему лицо, и, так же улыбаясь, продолжил, — Его это успокаивает, правда.       — Поэтому ты тогда…       — Да, — подтвердил Хёнджин, — В тот день я забрал его к себе. Мне сказали, что шансов на излечение нет, и что дома ему будет куда спокойнее. Я поверил в эти слова. А ночью у него случился приступ. И я не знал, как поступить, ночь ведь… И всё же решил сыграть.       — Прости ещё раз, что так кричал на тебя за стенкой. Я не знал, — Феликс смутился, — Но твоя игра мне очень понравилась, честно.       — Спасибо, — поблагодарил Хёнджин и, отвернувшись, вновь начал гладить Курыма. А тот никак не реагировал, только изредка вздрагивал, — Знаешь… Я очень боюсь однажды проснуться и обнаружить… — на этих словах он запнулся и из его глаз потекли слёзы. Феликс замер, не зная, как поступить. Но его сердце решило всё само. Он придвинулся ближе и обнял его одной рукой, успокаивающе похлопывая по плечу. Хёнджин заплакал сильнее и, полностью повернувшись к Феликсу, прижался всем телом, уткнувшись носом в шею. В куртке Феликсу стало жарко. Он накинул её, чтобы не замёрзнуть в коридоре, а по итогу сейчас расплавится в чужих объятиях. Хёнджин продолжал плакать, всхлипывал, и уже замочил слезами весь воротник чужой куртки. Руки Хвана так крепко сжали Феликса, что тот, казалось, сейчас задохнётся.       — Как же тебе тяжело, — прошептал Феликс, и начал гладить Хвана по спине, чтобы тот успокоился, — Но мы не властны над этим. К сожалению… Я понимаю, что это трудно принять, но ты должен собраться, взять себя в руки, и позаботиться о нём так, чтобы ему было не так тяжело, — Хёнджин отстранился, смотря заплаканными глазами на лицо Феликса. Не понятно как, но даже таким он выглядел красиво. Ликс сглотнул.       — Спасибо тебе… Ой! — опомнился Хёнджин, — Вы… Ты… Я запутался, — сдался он и опустил голову.       — Феликс, — улыбнулся тот, — Меня зовут Феликс, — и как бы предугадывая, — А тебя Хван Хёнджин, я в первый день прочёл на коробках, — Хван улыбнулся, а Феликсу вдруг стало ещё хуже. Хёнджин взял его ладони в свои и крепко сжал, грея своим теплом.       — Ещё раз спасибо, Феликс, что ты сейчас рядом. Я думал с ума сойду за эти недели.       — Если захочешь, то я всегда буду рядом. Ой, чёрт, нет, не так! — смутился Ликс от своих слов, — Если будет нужна помощь, ты только скажи, — Хёнджин благодарно кивнул в ответ.       — А пока Курым спит, может быть, чаю? Вчера я купил круассаны с шоколадом. Они самые вкусные в нашем городе, поверь, ты должен их попробовать, — заявил Феликс. Вставать, убирать свои руки из ладоней Хёнджина совсем не хотелось, но и ноги порядком затекли, сидя на полу. Поэтому Ликс нехотя вызволил свои ладони из чужих больших рук, и побежал к себе в комнату за круассанами, напоследок сказав: «Ставь чайник!».

***

      С того самого воскресенья началась дружба двух соседей. Феликс всячески помогал Хёнджину с Курымом, помогал с уборкой, стиркой, покупкой продуктов, готовкой. Если было нужно, сидел с собакой, когда Хван задерживался в офисе. Его работа в юридической компании, в которую он устроился сразу после выпуска, совершенно не давала жить нормальную жизнь. И всё было бы хорошо, если не ждущий дома больной Курым, мысли о котором в голове были постоянно.       Приходя домой, они ужинали вместе с Феликсом, и долго разговаривали, пока хватало сил. И Феликс ко всему этому привыкал и даже радовался. Конечно, он понимал, что беда Хёнджина сблизила их, но в душе ликовал. Пока Хвану не позвонили.       Извинившись, Хёнджин встал из-за стола и подошёл к окну, смотря сквозь тюль на окутанный вечерними сумерками город. Феликс повернулся к нему. Невнятно отвечая, Хван быстро закончил разговор.       — Кто это был? — озадаченно поинтересовался Ликс. Тот лишь поджал губы.       — Да, никто. Знакомый, просто хочет увидеться, — соврал Хёнджин и продолжил есть.       Феликс, не замечая этого сам, начал ревновать к тому самому «знакомому». Теперь Хёнджину звонили часто, даже навязчиво. Их совместные ужины превратились в переговоры по телефону. Каждый раз Хван вставал из-за стола и уходил к окну. Говоря с этим «знакомым» он всегда улыбался, и Феликс заметил, что даже кокетничал. Внутри всё бушевало, но имел ли право Феликс запретить Хёнджину общаться с кем-то. Конечно же, нет! Они просто соседи, просто хорошие знакомые, которые вместе ухаживают за больным Курымом.       Феликсу становилось обидно. И тут он решил, что уж если у соседа кто-то появился или, возможно, уже был — они никогда не говорили об этом —, то и он должен попробовать наладить эту часть своей жизни. Поэтому он и согласился на свидание с другом Минхо. Тот заверял, что друг — человек порядочный, но со своими тараканами в голове.       Возвращаясь со свидания, которое на удивление прошло прекрасно, Феликс совсем забыл про то, что они и сегодня договаривались поужинать с Хёнджином. Выйдя на дорожку к парадной, он заметил того сидящего на бордюре. Хван ёжился от холода, кутаясь в пальто сильнее. Подойдя ближе, Феликс присел рядом, положив руки на колени.       — Кого ждёшь? — начал он непринуждённо, а хотел извиниться, за то что совсем забыл про ужин и не предупредил. Смелости не хватило.       — Тебя… — тихо произнёс Хёнджин, не смотря на Феликса. С опущенной головой, он буравил глазами асфальт перед собой, — Как прошло свидание?       — Как ты… — удивился Феликс.       — Ты забыл, что у нас стены картонные. Я слышал твой утренний разговор. Да и куда ещё ты мог уйти вечером воскресенья, — Феликс уставился на его профиль.       — Прошло замечательно, — былая радость куда-то вся испарилась, — Договорились ещё об одном, уже среди недели, — Хёнджин резко поднял взгляд, смотря прямо в глаза Феликса.       — Не ходи…       — Почему же? У меня есть причины?       — Ну… — неуверенно протянул Хёнджин: он подбирал в голове, что же ответить, — Ты же знаешь, я в будни возвращаюсь поздно, а Курым будет один. Ты же обещал, что будешь помогать, — Хван будто уколол своими словами, что Феликс разозлился.       — Я что, сиделка?! — воскликнул он, — Ты можешь хоть один день и сам раньше вернуться! Или моя жизнь теперь крутится только вокруг тебя и твоей собаки?!       — Нет, ты не понял, — начал оправдываться Хван, хватая Феликса за ладони, — Я не знаю, как сказать…       — Так скажи как есть?! — не унимался Феликс, — У меня есть причина не ходить на свидание? — он выжидающе смотрел в глаза Хёнджина, и надеялся. А тот лишь отрицательно покачал головой.       — Нет, конечно нет. Ты… Иди, конечно, иди.       — Ну ты и дурак, Хёнджин, если ничего не замечаешь, — сказал Феликс, и встал с бордюра, — И ты сходи на свидание со своим «знакомым», — Хёнджин хотел было что-то сказать в ответ, но Феликс рванул с места и скрылся за дверью парадной. Хван остался сидеть на бордюре. На улице стало совсем темно и холодно, но домой он не торопился. Ведь там за стеной, он уверен, сейчас злится Феликс и швыряет все предметы специально громко, чтобы он услышал. И он его понимает. Просто он тоже боится.