***
13 августа 2025 г., 10:02
Дин Жун хранил молчание, но в этом не было ничего нового.
Одной из привлекательных черт Дин Жуна всегда была его немногословность и молчаливое понимание намерений Ван Чжи. Правда, в последние недели в столице количество неуместных вопросов с его стороны заметно возросло.
Теперь, оглядываясь назад, Ван Чжи мог понять такое поведение. Оглядываясь назад, он многое мог понять.
Дин Жун наблюдал за ним через стол, его застывшие глаза не мигали.
Ван Чжи взглянул на палочки для еды, которые Дин Жун небрежно держал в руке.
— Что-то не так? Почему ты не ешь?
— Почему вы не убьёте меня?
Что за глупый вопрос.
Ван Чжи продолжал есть, размеренно пережёвывая пищу и делая вид, что не замечает напряжённого взгляда Дин Жуна.
— Разве я был жесток к тебе в последнее время? — спросил он, поковырявшись палочками в зелени у себя в пиале, но так и не поднеся её ко рту в ожидании ответа.
Ответ пришёл не словами, а лёгким наклоном головы Дин Жуна, который Ван Чжи уловил краем глаза.
— Я давал тебе задания по всему городу.
Дин Жун кивнул.
— Я вернул тебе командование собственным отрядом.
Ещё один кивок.
Ван Чжи положил палочки для еды на свою пиалу и поднял глаза, встретившись взглядом с Дин Жуном.
— Эти мелочи может делать кто угодно — ты знаешь, что ты не нужен мне живым, чтобы управлять этим городом, так что почему бы мне и не убить тебя? — Он пожал плечами. — Но почему я должен?
Дин Жун по привычке слегка наклонился вперёд.
— Это то, что я бы сделал.
— Как бы то ни было… — Ван Чжи замолчал. Похоже было, что Дин Жун искал ответ на какой-то другой вопрос.
Дин Жун оставался неподвижным, прислушиваясь к тишине, как будто в ней всё ещё звучало продолжение фразы Ван Чжи. Или, может быть, он услышал ошибку в своём собственном утверждении. «Это то, что я бы сделал» — сказал он. Тем не менее, несмотря на наличие возможности, он этого не сделал.
Возможно, они были похожи даже в этом вопросе. Ван Чжи улыбнулся.
Дин Жун — нет. Он редко улыбался искренне, когда они оставались наедине. Их философии всегда расходились в этом: Дин Жун не видел в улыбках смысла и не находил причин надевать улыбку — ни фальшивую, ни настоящую, — а потому просто воздерживался от обеих. И это было ещё одной причиной, по которой Ван Чжи ценил его: у того не хватало терпения на харизматичные маски, и он оказался рядом с Ван Чжи исключительно благодаря мастерству.
— Ну… — сказал Дин Жун как ни в чём не бывало, взяв, наконец, свои палочки для еды. — Вам следовало убить меня.
Ван Чжи рассмеялся.
— Я буду иметь это в виду.
***
Проблема с набегами и разграблением провизии, предназначенной для солдат на окраинах владений Ван Чжи, наконец была решена.
Дин Жун склонил голову, докладывая:
— Большинство бандитов схвачены, остальных преследуют. Я выясню, как они получили сведения о…
Он резко замолчал, когда Ван Чжи небрежно махнул рукой.
— Пусть погниют в тюрьме этой ночью, — сказал Ван Чжи. Сегодня он чувствовал себя великодушным — или, возможно, виной тому был обжигающий напиток, согревавший его изнутри. — Садись и выпей со мной. Ты хорошо справился.
Ноги Дин Жуна чуть не подкосились от этих слов. Он опустился на колени и, приблизившись к столу, быстро наполнил чашу Ван Чжи, а затем налил вина во вторую чашу, которая уже ждала на столе.
Они молча подняли тост, и Ван Чжи отпил вина, размышляя над недавним поворотом событий. В последние месяцы жизнь в префектуре Хэтао текла гладко. Проблемы не были существенными — не более чем угрозы, с которыми он и раньше сталкивался как командующий Западной Ограды. Жадные торговцы, затаившиеся бандиты, взбудораженные войска и ойратские племена, которые требовалось усмирить — кроме последнего, это были обычные проблемы любого высокопоставленного чиновника.
Ещё не возникло дела настолько грандиозного, чтобы Ван Чжи не смог решить его своими силами. «И это хорошо, ” — напомнил он себе. Но всё же, он порой ощущал редкие приступы тоски. Всё, что он мог с этим сделать — игнорировать свои чувства, забываясь в спокойной компании или в алкоголе.
В столице он делил трапезу с Дин Жуном только в те дни, когда Западная Ограда решала какую-то значимую задачу и выкроить время для обсуждения было важно. Здесь это стало намного привычнее.
Конечно, поначалу Дин Жун мало что мог сказать по этому поводу. Обустроившись в новом доме, Ван Чжи из прихоти решил навестить в тюрьме своего давнего союзника. Он пришёл с намерением разделить с ним ужин — видимо, ему понравилась сама идея — а Дин Жун сухо спросил:
— Что вы собираетесь со мной делать?
— Ты имеешь в виду, буду ли я держать тебя здесь вечно? — хмыкнул Ван Чжи. — Нет. Я хочу отпустить тебя.
Между поглощением пищи повисла тишина, но только со стороны Ван Чжи.
— Но?.. — произнёс Дин Жун. Он ещё не притронулся к своей миске с рисом и не сделал ни малейшего движения в сторону овощей, стоявших на столе между ними.
Странно. Но тогда Ван Чжи предположил, что это была его собственная ошибка — решить, что еда может повлиять на кого-то вроде Дин Жуна.
— Я не забуду, что ты был в сговоре против меня, — сказал он. — Но некоторые люди более полезны на свободе, чем в тюрьме.
— Не то что ваш Ян Фу.
Ван Чжи хмыкнул в знак согласия и ожидал, что Дин Жун скажет что-нибудь ещё. Когда прошло несколько минут без ответа, он был одновременно раздражён и впечатлён демонстрацией решимости.
— Вы не должны этого делать. Если вы меня выпустите, это плохо скажется на вашей репутации.
— Я знаю, что я должен и чего не должен делать, — огрызнулся Ван Чжи.
Взгляд Дин Жуна опустился на стол между ними.
— Я прибыл сюда в клетке. Люди будут болтать.
Ван Чжи криво улыбнулся.
— Я военачальник и при этом евнух, пользующийся благосклонностью Его Величества. Люди уже болтают. Меня когда-нибудь заботило, что они говорят?
После ещё одной паузы Дин Жун встал, отступил к стене камеры и, преклонив колени, поклонился официально, до самой земли.
— Я заслуживаю смерти. Ван Чжи милосерден…
— О, прекрати, если на самом деле ты не имеешь это в виду.
Дин Жун умолк, но не поднял головы.
Ван Чжи продолжил мягко, зная, что к его словам внимательно прислушиваются.
— У тебя нет здесь иной поддержки, кроме меня. Я не забуду, что у тебя были крамольные намерения, но я прощу их на этот раз. Других вариантов нет. Ты больше не попытаешься свергнуть меня.
— Нет, — согласился Дин Жун после паузы.
— Тогда вставай. Съешь что-нибудь. Ты не сможешь мне помочь, если будешь слабым и немощным.
Тогда Дин Жун поднял голову, и маску его самообладания на миг разрушил след эмоции, которую Ван Чжи не смог определить. Дин Жун занял место напротив него, и после ужина они вместе покинули тюрьму.
Теперь, спустя месяцы, они так же вместе пили разогретое вино, как будто ничего не изменилось. И всё же, совместная выпивка сама по себе была заметным продвижением в отношениях между ними.
Отношения между ними…
Ван Чжи задумался над этой идеей, приятно покраснев и балансируя на размытой грани между лёгким дурманом и более глубоким опьянением.
Дин Жун снова наполнил его чашу, и Ван Чжи моргнул, принимая её. Мысленно он отсалютовал — да здравствует император — затем выпил, чувствуя, как пряная сладость вина обжигает горло и наполняет желудок огнём.
— Почему вы не убили меня? — неожиданно спросил Дин Жун. Хотя его слова звучали приглушённо, они, тем не менее, резко нарушили тишину.
А было так хорошо…
Нахмурившись, Ван Чжи прищурился, глядя через стол:
— Почему ты продолжаешь задавать этот дурацкий вопрос?
— Приношу свои извинения.
Хотя его и пригласили сесть и выпить, Ван Чжи заметил, что Дин Жун сидит на краешке стула, сохраняя осанку, будто на дежурстве. Он вежливо осушил первую маленькую порцию, но затем умудрился оставить свою чашу пустой, подливая лишь Ван Чжи.
— Вы скучаете по Тан Фаню и Суй Чжоу, — наобум заметил Дин Жун.
Ван Чжи задумался над истинной целью этого высказывания.
— Мне нравится моя должность здесь, — ответил он наконец. — Обязательства и вызовы — это то, с чем я всегда предпочитал иметь дело. Потеря пары соратников по службе не имеет для меня никакого значения.
— Потеря соратников, — повторил Дин Жун.
— Если тебе есть что ещё сказать, скажи это.
Дин Жун вежливо поклонился, лёгкий наклон его головы был столь же ясным сигналом, как у черепахи, прячущейся в свой панцирь.
— Мне больше нечего сказать, — заявил он. Затем он поднял тост за Ван Чжи и встал. — Мне нужно дать указания тюремщикам сегодня вечером. Я пойду.
Ван Чжи смотрел, как он уходит, и в его душе вспыхнуло раздражение. «Как досадно, ” — подумал он, допивая вино.
За годы совместной службы он привык к безжалостности Дин Жуна, к его послушанию и даже к его случайным вспышкам возбуждения, когда тот сталкивался с новым вызовом. Но он не ожидал, что Дин Жун способен дуться.
Впрочем, он не предвидел его слабости или продажности. Что ж. Эта угрюмость постепенно обретала своеобразную прелесть, хоть и выводила Ван Чжи из себя. И пока Дин Жун выполнял свои обязанности, не имело значения, что за закрытыми дверями у него скверный характер. Ван Чжи всё равно знал его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что он не будет создавать какие-либо проблемы публично. Дин Жун терпеть не мог намёков на то, что он недостаточно профессионален.
***
Пару недель спустя они отправились на юг, преследуя крупную бандитскую группировку, которая, по сообщениям, действовала в небольшом горном лесу. Бандитский лагерь находился всего в одном дне пути от города. Как правило, Ван Чжи не сопровождал подобную операцию, поскольку его люди были более чем способными. Однако недавние грабежи задели его за живое своей неоправданной жестокостью. Более того, торговцы в этом районе были возмущены и напуганы не только угрозой своей безопасности, но и — что ещё хуже — потерей капитала. Это создало изрядное давление на Ван Чжи, который в любом случае не мог смириться с вопиющим ограблением людей, находящихся под его защитой. Поэтому, он решил присоединиться и наблюдать за рейдом.
Его повозка медленно остановилась, и возница объявил, что они достигли места, где заканчивается дорога, дальше земля слишком неровная, чтобы продолжать движение. Когда Ван Чжи выбрался из повозки, он увидел, что рота из тридцати солдат уже разделилась на группы, которые направились в разные стороны согласно ранее намеченным планам.
Среди этого движения Ван Чжи попытался отыскать взглядом высокую фигуру Дин Жуна, который направлял своих людей вперёд. Какое-то время он всё ещё искал знакомый фиолетовый оттенок его одежд, хотя на своей новой должности Дин Жун носил классическую простую чёрную форму с серебряной вышивкой на груди.
Раздав указания, Дин Жун подошёл к Ван Чжи в сопровождении двух солдат, в то время как остальные отправились в путь.
— Разведчики сообщили о движении вокруг скрытой пещеры дальше в этом лесу, — сообщил он в своей невозмутимой спокойной манере. — Мы расставили несколько человек на определённом расстоянии друг от друга, чтобы схватить участников банды, которые попытаются сбежать, но мы предполагаем, что там не больше дюжины бандитов.
Ван Чжи кивнул, и Дин Жун жестом велел солдатам идти вперёд.
Пещера, о которой упоминал Дин Жун, действительно была скрыта, вход в неё был почти незаметен, он располагался в нише из огромных валунов и толстых деревьев, корни которых торчали из холмистой земли. Ван Чжи оставался на некотором расстоянии, пока его солдаты продвигались по впадинам и склонам к пещере.
Крики, эхом разносившиеся среди деревьев, сигнализировали о том, что бандиты всё поняли, и Ван Чжи заметил, как несколько человек выбрались из ниши с мечами, встречая солдат, занявших позицию с поднятым оружием.
— Вперёд! — раздался голос Дин Жуна, и следом резкий лязг металла и беспорядочные крики людей наполнили воздух, создавая знакомый шум.
Ван Чжи терпеливо ждал, сначала уверенный в сравнительном превосходстве своих солдат, но вскоре нахмурился. Количество бандитов, выходящих из пещеры, явно превысило дюжину.
Удар!
Звук тяжело приземлившегося тела заставил его резко обернуться, чтобы вовремя обнаружить, что его охранник падает на землю с перерезанным горлом. Двое бандитов приблизились к нему с обнажёнными клинками, самодовольно ухмыляясь.
Отступив на пару шагов, Ван Чжи упёрся спиной в твёрдый ствол дерева. Он остановился и глубоко вздохнул, подумав, что в такой момент было бы совсем не лишним иметь рядом Цзя Куя. Нужно не забыть и послать за ним позже, сообразив, как бы убедить Цзя Куя присоединиться к нему в Хэтао.
Один из головорезов подошёл ближе, угрожающе направив меч в грудь Ван Чжи, прежде чем его глаза метнулись вверх и вниз, и на лице бандита появилось выражение узнавания.
Ван Чжи сунул руку в широкий рукав своей мантии, пальцы сжались вокруг рукоятки пистолета, в то время как нежданная встреча с одним из высших чиновников Хэтао отвлекла бандита.
— Айя, не двигайся, — сказал другой, более хитрый на вид мужчина высокого роста. Он кивнул напарнику, давая знак броситься вперёд и прижать руки Ван Чжи к бокам. Его ладонь юркнула в рукав халата Ван Чжи и выдернула пистолет, не дав ему выстрелить.
— Хорошая попытка, — фыркнул бандит покрупнее, завладев пистолетом. Он обнажил зубы в самодовольной усмешке, и Ван Чжи увидел, как он поднял руку, явно намереваясь нанести сокрушительный удар.
Но удара не последовало.
Ван Чжи краем глаза увидел брызнувшую кровь, а Дин Жун уже замахивался мечом на второго бандита, который отшатнулся в сторону.
Дин Жун быстро встал между бандитом и Ван Чжи, подталкивая его к бегству, в то время как противник восстановил равновесие и тоже поднял свой меч.
— Уходи, — бросил Дин Жун, готовясь парировать надвигающийся удар.
Ван Чжи упал на землю, когда Дин Жун и бандит схлестнулись, выхватил пистолет у убитого противника и отполз в сторону. К его ужасу, кремень был выбит — в грязи его невозможно было отыскать — и, обернувшись ко входу в пещеру, Ван Чжи увидел нескольких солдат и бандитов, сцепившихся в бою. Грабители были на удивление хорошо обучены и, казалось, держались особняком, тогда как некоторые их сообщники продолжали сражаться, ожесточённо пытаясь вырваться на свободу.
Рассредоточение боя создало хаос, из-за которого отступление было довольно проблематичным.
Ван Чжи сунул пистолет обратно в рукав и нырнул в лес, спотыкаясь о подол своего одеяния на ухабистой земле. Он направился тем же путём, каким пришёл сюда, подозвав горстку солдат, бывших поблизости и заметивших его отступление. Они предприняли все усилия, чтобы прекратить свои текущие стычки и взять на себя роль его телохранителей.
Кровь разлетелась по воздуху и тела врагов рухнули на обочину, когда они бросились прочь.
Ван Чжи мысленно ругался — он ненавидел ошибаться, потому что это создавало нестабильную ситуацию и влекло неопределённое будущее, и…
— Господин, держитесь позади меня, — внезапно раздался голос, и чья-то рука дёрнула его, заставляя остановиться. Затем солдаты окружили его, повернувшись лицом к лесу и высматривая возможных нападающих. Сквозь деревья доносился отдалённый шум продолжающегося боя, но казалось, что большинству бандитов удалось сбежать.
Тяжело дыша, Ван Чжи повернулся к стоящему рядом с ним мужчине, узнав в нём Син Хуншу, офицера, непосредственно подчинённого Дин Жуну.
— Что за дерьмо?! — резко гаркнул Ван Чжи. — Там была совсем не дюжина людей!
Звуки боя утихли, и внезапное возвращение к тишине оглушило Ван Чжи. Он шагнул вперёд, выдвигаясь из круга охранников, как раз в тот момент, когда солдаты, продолжавшие сражаться возле пещеры, разбрелись, чтобы перегруппироваться.
Те, кто был ранен, сразу же двинулись обратно к главной дороге. Ван Чжи огляделся и заметил отставшего солдата с порезом на щеке, направляющегося в его сторону.
— Дин Жун? — спросил он.
Солдат устало поклонился.
— Там была группа бандитов… я видел, как они тащили его на юго-восток, — тяжело дыша, пробормотал он.
Ван Чжи испытал странное ощущение — словно кровь застыла у него в жилах. Он резко вдохнул.
— Ты их видел, да? Почему ты ничего не сделал?
Солдат выглядел потрясённым и начал отвечать, но Ван Чжи нетерпеливо развернулся, чтобы злобно стрельнуть глазами в людей вокруг него.
— Ну?
Син Хуншу быстро подошёл и пролаял:
— Пошевеливайтесь! Преследуйте их на юго-восток, куда они удрали. — Он покосился на Ван Чжи. — Найдите Дин Жуна любой ценой!
Мысли Ван Чжи заметались, когда солдаты бросились выполнять задачу. Если они потеряют все следы бандитов, лучшей следующей зацепкой было бы вернуться в город и допросить тех, кто сейчас в тюрьме. Я допрошу их лично, — свирепо подумал он, сжимая пальцы в кулаки.
— Господин, — послышался голос издалека. — Мы обнаружили кое-какие припасы в пещере и задержали несколько преступников.
При этих словах глаза Ван Чжи засверкали, и его ноги машинально двинулись обратно через лес к пещере.
Трупы были разбросаны слева и справа на разношерстной лесной подстилке — по подсчётам Ван Чжи, не меньше десяти тел в лужах крови. Он заметил пару солдат, которые, видимо, пустились в погоню за убегающими преступниками.
Пятеро мужчин и одна женщина были успешно схвачены и доставлены связанными, все в разной степени растрёпанности. Женщина, крепкая, примерно тридцати лет, одетая в мужскую одежду, была наименее избитой из всех бандитов.
Ван Чжи знаком велел солдатам, конвоировавшим её, остаться на месте и подошёл туда, где она стояла на коленях.
— Есть ли у вас оговореное место встречи?
Она плюнула ему под ноги и уставилась на него большими угольно-чёрными глазами.
— Ваш главарь сбежал или он среди убитых?
Женщина отвернулась, вздёрнув нос.
Очень хорошо. Ван Чжи протянул руку ладонью вверх и не мог не заметить, что прошла лишняя секунда, прежде чем он получил клинок. Он держал его на расстоянии вытянутой руки, приставив остриё к шее женщины сбоку.
— Ради твоего же блага, — сказал он, — я спрошу еще раз. Куда подевались твои сообщники?
Она рассмеялась, в ее голосе прозвучали истерические нотки.
— Никуда! Но я вам вот что скажу — их давно уже нет, хотя…
Из-за ближайшего холма выбежал солдат и, приблизившись, протянул Ван Чжи знакомую бамбуковую табличку.
— Господин, — доложил он, — мы нашли удостоверение Дин Жуна среди деревьев. Остальные продолжают преследование.
Ван Чжи взял табличку и посмотрел на иероглифы, вырезанные на тёмном полированном бамбуке. Он услышал стук своего сердца в ушах, когда крепко сжал пальцы вокруг подвески, и снова сосредоточился на женщине, стоявшей перед ним на коленях.
— Хорошенько подумай, хочешь ли ты жить дальше или нет, — предупредил он. — Приговор за грабёж не так суров, как наказание, которое ты получишь за участие в похищении должностного лица, назначенного волей Его Величества.
Формально Дин Жун не был назначен императором, но это была несущественная деталь. Внутри Ван Чжи бурлил гнев, но он подавил эти эмоции. Он не мог отвлекаться в такой критический момент.
Бравада женщины пошатнулась, и Ван Чжи заметил, как её глаза забегали взад-вперёд, когда она принялась взвешивать возможные варианты. Она нервно облизала губы.
— Планировалось сделать круг и встретиться снова в Наньхэчэне.
Это был ближайший населённый пункт, почти в половине дня езды к югу от их позиции. Ван Чжи почувствовал, как его губы скривились.
— Сколько вас всего?
— Двадцать.
Он сильнее прижал лезвие меча и увидел, как красная линия рассекает кожу и кровь стекает по её шее.
— С-сорок семь! — взвизгнула она. — Н-но некоторые мертвы, а другие могут не следовать плану. — Она зажмурила глаза. — Пожалуйста, пощади меня…
Ван Чжи выпрямился и передал меч ближайшему солдату, кивком давая знак увести её вместе с остальными захваченными бандитами. По крайней мере, он не потратил на неё впустую слишком много времени.
Он повернулся к Син Хуншу.
— Ты знаешь, что делать.
Офицер кивнул и ушёл, а Ван Чжи повернулся к солдату, который принёс табличку Дин Жуна.
— Ты. Покажи мне, где ты это нашёл.
Солдат повёл его сквозь деревья, через небольшие уступы и валуны, мимо входа в пещеру, где несколько стражников деловито проверяли хранилище краденых вещей. Они пересекли два невысоких склона, направляясь к группе больших деревьев, которые росли так близко друг к другу, что создавали настоящую стену леса у подножия второго холма. Ван Чжи никогда не видел таких больших деревьев здесь, в Хэтао, в регионе, который в основном состоял из низкого кустарника и скалистых равнин. По другую сторону деревьев раскинулась каменистая поляна, где растительность снова становилась тоньше и короче.
— Мы нашли подвеску возле этих деревьев. Здесь были следы, указывающие, что несколько человек прошли этим путём. — Солдат указал на поляну. — Если то, что сказала арестованная — правда, то получается, что Дин Жуна взяли в заложники и тащат за собой в Наньхэчэн. Бандиты, вероятно, собираются использовать его в качестве гарантии…
— Понял, — сказал Ван Чжи, глядя на пучки дикой травы на лесной подстилке и обдумывая ситуацию. Табличка Дин Жуна с подвеской держалась на конце длинной тесьмы, окрашенной в сливовый цвет, и Ван Чжи знал, что у Дин Жуна была привычка прикреплять конец шнура к поясу на своём халате.
По крайней мере, это было доказательством того, что бандиты направились на юг.
Ван Чжи снова огляделся вокруг, но не обнаружил никаких других улик. Он повернулся к солдату, который привёл его на это место.
— Следуй за заключенными в тюрьму и убедись, что их допросят об оставшихся припасах. Они украли гораздо больше, чем мы вынесли из пещер. Я хочу знать, где находится основной запас.
— Слушаюсь, господин. — Солдат замешкался. — А как же вы, господин?
Ван Чжи стиснул зубы и выпрямился.
— Я еду в Наньхэчэн.
***
В последний раз, когда он был так ослеплён яростью, на карту было поставлено гораздо больше жизней. Объективно Ван Чжи полагал, что это хорошо. Чем меньше людей подвергается риску, тем больше мира во всех краях.
Более того, бандиты, сбежавшие в направлении Наньхэчэна, в основном были задержаны после очередной погони и сражения в деревне. При облаве на грабителей было пролито мало крови, и в целом, казалось, что ситуация далеко не ужасна.
Однако, пересекая площадь Наньхэчэна, Ван Чжи едва сдерживал ярость, бурлящую под маской фальшивой невозмутимости. Оставшаяся часть украденных товаров так и не была найдена. Да и Дин Жун пропал без вести.
Ван Чжи был готов плеваться от злости, хотя внешне казался таким же собранным, как всегда. Он так крепко сжимал табличку Дин Жуна под длинным рукавом, что края бамбуковой таблички начали врезаться в его ладонь.
Син Хуншу подошёл к нему и склонил голову.
— Господин. Примите поздравления с поимкой грабителей, которые нападали на дорогах.
Ван Чжи ощетинился и с насмешкой оглядел Син Хуншу с головы до ног.
— Поздравления? Припасов по-прежнему не хватает. Убедись, что ни один из этих бандитов не избежал допроса. Мне всё равно, какие методы ты используешь. У тебя есть два дня.
— Слушаюсь, господин. — Син Хуншу начал поворачиваться, прежде чем остановиться. — Господин…
— Говори.
— Люди, которых видели, когда они уводили Дин Жуна, обнаружены среди убитых и взятых в плен. Мы допросим живых преступников, и я поручу своим подчинённым обыскать деревню. Возможно, у них где-то есть тайное хранилище.
Ван Чжи кивнул, и Син Хуншу отправился выполнять его указания и организовать людей. Когда Ван Чжи вернулся к своей повозке, двое стражников последовали за ним.
На землю уже опускался вечер, когда он велел вознице возвращаться в город.
Это была та часть любого расследования, которую он не любил — необходимость ждать результатов и новых зацепок. А теперь появилось дополнительное ощущение срочности.
Повозка покатилась вперёд, и Ван Чжи позволил знакомому движению укачивать его, в то время как он прислонился к стенке и достал табличку Дин Жуна, чтобы ещё раз осмотреть её. Он изучал свою единственную улику уже более дюжины раз, не находя в ней ничего необычного.
Вырезанная полностью из цельного куска дерева, без единой бусины или амулета на шнурке, подвеска Дин Жуна была такой же простой, как и раньше. И всё же, незначительные детали казались отражением её владельца. Цвет шнура соответствовал старой униформе Дин Жуна в столице, а бамбук был отполирован тёмной смолой, что придавало ему элегантный вид.
Ван Чжи снова покрутил его в руке, ощутив гладкость бамбука, и ещё раз всё обдумал. Петля из плетёной тесьмы, которой обычно подвеска крепилась к поясу Дин Жуна, была немного потёртой, но в остальном всё находилось в хорошем состоянии.
Слишком хорошем.
Шнур оставался не повреждённым, а это означало, что подвеска была скорее брошена, а не оборвана. Но почему Дин Жун бросил её там, где он это сделал, прямо в лесу? Он должен был знать, что поиски охватят большую площадь леса — он мог держать у себя подвеску немного дольше, чтобы дать более точное представление о направлении, где нужно его искать.
Почему же он оставил подсказку так рано? Это было намеренное или случайное усилие? К какому дикому выводу смог бы прийти Тан Фань, если бы он был здесь?
Ван Чжи моргнул и наклонился вперёд.
— Возвращайся в лес, — приказал он вознице.
— Господин, вы уверены? Уже темнеет…
— Я знаю. Просто остановись, когда доедешь до леса, — сказал Ван Чжи, откидываясь назад. Он почувствовал слабость, его мысли разбегались в миллион разных направлений. Сомнения и надежда боролись в его душе, и в мыслях мелькнуло раздражение из-за того, что он сразу не догадался провести всесторонний поиск на месте.
Он встряхнул головой, будто физически отбрасывая эти мысли, и запер их в маленькие коробочки в глубине сознания, чтобы разобраться с ними позже.
Правильно. Он снова собрался с мыслями. Он должен ещё раз проверить территорию вокруг пещеры. Должен быть ещё один намёк.
К тому времени, когда они достигли опушки леса, солнце начало садиться, и двое солдат, сопровождавших Ван Чжи — один в качестве возницы, а другой верхом на лошади рядом с повозкой — остановились, чтобы соорудить пару факелов и освещать путь, поскольку никто не приготовил фонари, собираясь на дневное задание.
Оранжевое свечение, создаваемое небольшим отрядом, отбрасывало длинные тени на лес в то время, как Ван Чжи шёл впереди. Он отыскал пещеру, вокруг которой бывшее поле битвы всё ещё было залито кровью, хотя тела давно унесли солдаты.
Ван Чжи на мгновение остановился, размышляя, стоит ли сначала зайти в пещеру, или заново осмотреть окрестности. В конце концов, он кивнул одному из сопровождавших его солдат.
— Ты останешься здесь.
Он жестом велел другому солдату следовать за ним в пещеру, ведущую глубоко внутрь скалистого холма. Хотя низкий наклонный потолок, сырость и холод в пещере не располагали к длительному проживанию, бандитам явно удалось использовать её как приличное убежище. Некоторые вещи хранились в углу на соломенной подстилке, но там было не так уж много по сравнению с тем, что было украдено за последние недели.
Когда припасы начали пропадать, Ван Чжи обратил внимание на чёрный рынок. В последние дни на рынке не увеличилось количество продаваемых товаров, поэтому он был уверен, что украденное всё ещё хранится бандитами в другом месте. Если повезёт, Син Хуншу и солдаты отыщут зацепку в Наньхэчэне.
Потрескивание факела в руке солдата эхом разнеслось по пещере, сопровождаемое лишь звуком падающих капель в неосвещённых углах.
Закутавшись в плащ, Ван Чжи развернулся на каблуках, готовый выйти наружу. Он сам толком не понимал, что ожидал здесь увидеть. Знак тайного хранилища? Нет, все стены пещеры представляли собой явно естественные образования, и внутри не было больших валунов, которые могли бы служить потайным входом.
Как только он направился к выходу из пещеры, снаружи раздался сдавленный крик. Солдат рядом с ним сунул факел ему в руку и бросился вперёд, приготовившись к новой стычке, но когда они вышли, то обнаружили, что второй солдат по-прежнему на месте. Он ткнул сапогом упавшую фигуру и поднял факел повыше.
Огонь осветил нападавшего. По стилю дорожной одежды его можно было опознать как бандита. Стражнику, охранявшему пещеру снаружи, удалось полоснуть его по груди, но, даже истекая кровью, бандит пока оставался жив, дыша неглубоко и широко распахнув глаза в ночи.
— Он вернулся назад, — озадаченно проговорил солдат и поднял свой меч, чтобы закончить своё дело.
— Подожди, — распорядился Ван Чжи, прищурив глаза. Для этого должна быть какая-то причина. Он вернул факел второму солдату и присел рядом с умирающим, заслоняя собой лучи света, сиявшие над головой. Он встретил дрожащий взгляд.
— Зачем ты вернулся? — тихо спросил он. — Скажи мне, и я позабочусь о том, чтобы ты выжил.
На вид бандиту было лет тридцать с небольшим, обветренное лицо и рано состарившиеся глаза говорили о его тяжёлой жизни. Ну, если он когда-то был солдатом, Ван Чжи предположил, что его не обманешь. Он откинулся на пятки, не беспокоясь о своей одежде, которая волочилась по грязи. Подол всё равно уже был испорчен.
— Как тебя зовут? — он попробовал ещё раз. — Я позабочусь, чтобы твоя семья узнала, что с тобой случилось.
Он увидел на лице бандита что-то похожее на проблеск тоски, и мужчина влажно закашлялся, его лёгкие начали наполняться кровью.
— Твоя семья не будет наказана, — сказал Ван Чжи. — Но только если ты скажешь мне сейчас. Зачем ты вернулся? Здесь ничего нет.
— Дере… — глаза бандита начали закрываться. — Деревья… — выдохнул он, прежде чем умереть.
Ван Чжи мгновение смотрел на него, а потом поднялся на ноги; двое солдат, которые удерживали свет у него над головой, теперь попытались убраться с его пути.
Деревья.
«Это почти имеет смысл» — подумал Ван Чжи. Он размышлял о том, что сделал бы Тан Фань. Если бандит сказал «деревья», то это, вероятно, означает, что ему следует пойти поискать какие-то деревья.
Но я окружён деревьями.
Ван Чжи неуверенно шагнул вперёд, прежде чем решиться и указать направление к краю поляны, где была найдена табличка Дин Жуна. Он вспомнил, что за холмом росло несколько массивных деревьев.
Ван Чжи рванулся туда, двигаясь с такой внезапной поспешностью, что опередил свет факела. В темноте густые заросли деревьев, растущих на скалистом утёсе, выглядели как крепости, а широкая окружность их стволов создавала тёмные карманы, куда не проникал свет.
— Здесь что-то должно быть, — заявил Ван Чжи, крутясь на месте. — Какое-то убежище. Обыщите местность.
Он увидел, как два солдата неуверенно переглянулись, прежде чем оба кивнули и разошлись в разные стороны, направляя свет в тёмные углы и внимательно исследуя землю и кусты. Они не знали, что именно искали, но тем не менее, они честно старались. Звуки невидимых насекомых наполняли воздух, пока солдаты искали в противоположных направлениях, свет их факелов удалялся с каждым шагом, растворяясь в чернильном мраке ночи.
Ван Чжи подошёл к ближайшему дереву, упёрся ладонью в кору и подумал, не бегает ли он кругами, как дурак. В конце концов, наступила ночь, и кто знает, какой зверь может появиться здесь в поисках пищи. Кроме того, риск потерять равновесие и сорваться со скалы был намного выше без приличного освещения. Было бы разумнее возвратиться в Наньхэчэн и снова прийти сюда утром…
— Здесь что-то есть! — раздался крик слева от него.
Ван Чжи выпрямился и поспешил на звук, заметив сбоку свет факела в нескольких шагах от себя. Он обогнул одно из огромных деревьев и чуть не потерял равновесие, внезапно споткнувшись об уступ с другой стороны.
— Осторожнее, господин, — проговорил солдат, помогая ему спуститься, чтобы осмотреть свёрток с товарами, наполовину скрытый в расщелине под торчащими корнями дерева.
Солдат вытащил предметы на открытое пространство и отступил назад, подняв факел, чтобы Ван Чжи мог наклониться и развернуть вещи. Внутри находилось несколько украденных металлических изделий, которые, по всей вероятности, предназначались городским торговцам.
— Посмотри, есть ли там что-нибудь ещё, — приказал Ван Чжи, забирая факел у солдата.
Тот опустился на четвереньки, заглянул под дерево и забрался под корни.
— Больше ничего, господин, — доложил он, когда снова выпрямился.
Ван Чжи медленно повернулся на месте, осматривая близлежащие деревья. Где-то в этом районе должен быть тайник с украденными припасами.
В этот момент к ним присоединился второй солдат, и Ван Чжи велел ему как можно быстрее сообщить обо всём Син Хуншу. Ему понадобится больше людей, чтобы вернуться и прочесать лес, как только наступит рассвет.
Солдат умчался.
— Господин? — обратился к нему оставшийся. Ван Чжи подумал, что в будущем было бы полезно хотя бы поверхностно запоминать имена этих людей. Он занимал эту должность уже более полугода; имена местных магистратов и подчинённых чиновников он знал хорошо, но рядовые солдаты, приписанные к городу — совсем другое дело.
«По крайней мере, я наведу справки об именах людей, выбранных Дин Жуном», — устало подумал он. Эта мысль была неприятным напоминанием о том, что… что его… что Дин Жун всё ещё отсутствует.
— Господин, мне продолжать поиски? — спросил солдат. Свет факела начал угасать, и Ван Чжи позвал его обратно.
Он глубоко вздохнул, вдыхая землистый аромат небольшого леса. Воздух вокруг них остыл, и свежесть ранней осени начала холодить Ван Чжи даже сквозь слои одежды. В его кармане табличка Дин Жуна, казалось, весила тяжелее, чем его собственная.
Ему нужно быть реалистом. Было бы лучше немного поспать и вернуться с большим отрядом, когда снова взойдёт солнце.
Ветер шелестел в лесу, тихонько покачивая листву. Свет факела опасно замерцал, пламя затанцевало на ветру. В темноте ухнула сова, и её крик эхом отозвался где-то в небесах.
Солдат вздрогнул и встревоженно огляделся, как будто что-то услышал.
Ван Чжи нахмурился и прищурил глаза, но ничего не увидел за кругом света, исходящего от факела. Он посмотрел наверх и увидел только тусклый лунный свет, пытающийся пробиться сквозь покрывало облаков.
— Господин, вы слышали?..
Солдат замолчал, наклонив голову, чтобы прислушаться.
Ван Чжи тоже сосредоточился, затаив дыхание, и прислушался к тихим шорохам леса. Потом он услышал слабый звук, как будто что-то стучало по утрамбованной земле.
Его глаза расширились, и он огляделся, уверенный в том, что звук донёсся откуда-то слева от него, но когда он напряг слух, чтобы услышать его снова, ночь затихла. Он подождал, но шум не повторился.
— Это может быть какое-то животное… — предположил солдат.
Ван Чжи пренебрежительно махнул рукой, нахмурившись из-за того, что его прервали, и сделал пару шагов влево, всматриваясь в группу деревьев впереди. Те, что он видел, были такими же большими или даже больше, чем дерево, под которым были спрятаны металлические товары.
Ван Чжи охватило смешанное чувство понимания и сомнения, за которым быстро последовало беспокойство.
— Проверь в том месте. Посмотри вокруг корней. Эти деревья должны быть полыми.
Бандиты должны были хранить украденное не только под деревьями, но и в них, каким-то образом. Стволы были единственным местом, достаточно большим, чтобы спрятать там кучу вещей.
Но достаточно ли они велики, чтобы вместить человека?
Ван Чжи шёл впереди солдата, похлопывая ладонью по ближайшим стволам и прислушиваясь к любым признакам того, что они выдолблены внутри. Он исследовал землю, пригнувшись, чтобы посмотреть, нет ли там ещё одной расщелины, выкопанной под корнями.
Стук!
На этот раз Ван Чжи отчётливо услышал звук. Он ни о чём не думал, когда бросился туда, слегка поскользнувшись на выбоине с рыхлой землёй.
Ночную тишину нарушил звук разлетающихся тяжёлых камней, за которым последовал приглушённый стон.
Взгляд Ван Чжи был прикован к незаметному участку земли рядом с одним из деревьев, когда облачный покров рассеялся, позволив серебряному свету луны прорваться, чтобы осветить тревожную сцену.
Из земли протянулась рука, устремлённая к небу. Вскоре за ней последовали остальные части тела, и фигура выбралась сквозь путаницу корней на небольшую насыпь, казавшуюся едва ли достаточно большой, чтобы укрыть собаку.
Дин Жун.
Облегчение обрушилось на Ван Чжи, как волна в штормовом море. Он продрался через корни деревьев и валуны, из которых выбрался Дин Жун, как раз в тот момент, когда тот, пошатываясь, поднялся на ноги.
Дин Жун огляделся с грозным выражением лица, как будто ожидая драки. Он прищурился, когда свет факела за спиной Ван Чжи ударил ему в глаза, затем пошатнулся и рухнул. Ван Чжи неосознанно рванулся вперёд, подхватив его прежде, чем тот ударился головой о землю.
С близкого расстояния Ван Чжи увидел запёкшуюся кровь на лице Дин Жуна. Его веки затрепетали, стараясь оставаться открытыми.
Именно благодаря упорству Дин Жуну удалось пробить себе путь наружу через лаз в земле. Он выглядел грязнее, чем Ван Чжи когда-либо его видел, грязь испачкала его бледную кожу и измазала одежду. Его волосы спутанными прядями свисали вокруг лица, но почти сразу же, как Ван Чжи подхватил его, он снова попытался подняться без посторонней помощи. Однако силы покинули его, и он свалился обратно в объятия Ван Чжи.
Дин Жун ухватился за руку Ван Чжи, крепко вцепившись пальцами. Его глаза смотрели вдаль, отражая оранжевый свет факела под одним углом и серебро луны под другим. Он моргнул, его взгляд скользнул в сторону, и он решительно посмотрел на Ван Чжи, стиснув челюсть. Он был в порядке.
Ван Чжи на мгновение крепко прижал его к себе, пока сам не восстановил дыхание. Да, подумал он, с ним всё в порядке.
Через минуту Ван Чжи оглянулся через плечо и обнаружил, что солдат предпочёл остаться стоять чуть в стороне и ждать дальнейших указаний. Ван Чжи кивком велел ему подойти и помочь поднять Дин Жуна на ноги.
Теперь его нужно было поддерживать на самых неровных участках земли. С каждым шагом Дин Жун всё больше снимал свой вес с Ван Чжи, который тем не менее крепко удерживал его за спину.
Они втроём медленно продвигались плечом к плечу, стараясь отыскать дорогу обратно через лес. Сначала они вышли к пещере бандитов, и оттуда солдат смог определить нужное направление, туда, где их всё ещё ждала повозка.
Лошадь нетерпеливо заржала, увидев свет факела, и солдат помог Ван Чжи и Дин Жуну забраться в повозку, прежде чем отвязать лошадь. Он задал быстрый темп по равнине, и хотя Ван Чжи не был уверен, направляются они домой или в Наньхэчэн, это не имело значения.
Он сидел с Дин Жуном в кромешной темноте повозки, на одной скамье, хотя она была достаточно длинной, чтобы можно было лечь и отдохнуть. Ван Чжи пожалел, что не держал в повозке флягу с водой — Дин Жун наверняка испытывал обезвоживание после нескольких часов в таком… чёрт знает в каком состоянии. Ван Чжи подозревал, что яма в земле, в которую его запихнули, была намного глубже, чем казалось, хотя, конечно, это не делало её менее убогой.
Дин Жун был тих, как призрак, но Ван Чжи чувствовал, как его тело двигается с каждым вдохом, и его тёплый вес у бока Ван Чжи был ещё одним доказательством того, что он вернулся целым и невредимым.
Пока Ван Чжи бродил взад и вперёд в своих поисках, в конце концов, именно Дин Жун сам помог себе выбраться из заточения, где бандиты намеревались держать его. Доверься Дин Жуну, он сумеет спасти себя сам.
Он способен на такое.
Ван Чжи издал тихий смешок.
— Что? — прохрипел Дин Жун. Это было первое, что он сказал с тех пор, как вылез из земли на глазах у Ван Чжи.
Он похлопал Дин Жуна по колену.
— Я начал скучать по тебе, вот что, — сказал Ван Чжи, чувствуя себя игриво теперь, когда всё в его маленьком мире в Хэтао, казалось, встало на свои места.
Дин Жун фыркнул и попытался сесть прямо, чтобы вернуть себе немного собственного пространства.
— Ты ранен. Не беспокойся, — сказал Ван Чжи.
Дин Жун замер.
— Я не хотел бы обременять вас, — проговорил он, всё ещё сохраняя формальный тон, хотя его голос был едва ли громче хрипа.
— Ты обременял меня больше, когда тебя вообще здесь не было, — отозвался Ван Чжи.
Дин Жун ничего больше не добавил, но раздражённо вздохнул.
— Вы теперь стали другим, — сказал он, повторив слово в слово то, что Ван Чжи слышал месяцами раньше. Однако его голос звучал не столь доброжелательно, слова в его устах казались практически обвинением.
Ван Чжи поднял брови и подумал об этом с точки зрения Дин Жуна. Ну, не то чтобы он изменился к худшему.
— Почему это тебя расстраивает?
Тишина.
«Опять начинается», — недовольно подумал Ван Чжи.
— Ты знаешь, почему я тебя не убил? — спросил он.
Без ответа.
Воздух наполнился скрипом повозки, катящейся по ухабистой дороге.
— Попробуй догадаться.
— Я полезен, — предположил Дин Жун.
Ван Чжи кивнул.
— Ты полезен, — согласился он. — Но не забывай, что я всё ещё способен многое сделать без тебя.
Дин Жун поёрзал на месте, пытаясь снова опереться на что-нибудь другое. Повозка подпрыгнула на неровной земле, отбросив его обратно к центру скамьи, обратно к Ван Чжи.
В этот момент Ван Чжи почувствовал сквозняк, проникавший в повозку от ветра снаружи. А плаща у Дин Жуна давно уже не было.
— Садись сюда скорее, — велел Ван Чжи. Он повернулся и накинул свой плащ на Дин Жуна, чтобы он укутал их обоих.
Дин Жун на мгновение напрягся, а затем расслабился, как будто смирившись со своей судьбой.
«Как и следовало ожидать», подумал Ван Чжи слегка раздражённо. Он, как правило, не был так добр с кем попало.
— Ты всё ещё жив, — наконец объяснил он, — потому что я хочу, чтобы было так. Потому что я помогаю тем, кто помогает мне, а ты помогал мне дольше, чем кто-либо ещё.
Он услышал, как Дин Жун прерывисто вздохнул, но его голос звучал как обычно сухо, когда он пробормотал:
— Я не знаю, на что рассчитывал.
Ван Чжи наклонил голову, задумавшись на мгновение, прежде чем полез в рукав. Он вытащил табличку Дин Жуна, выбрав её на ощупь, поскольку она был тоньше и легче, чем его собственная. Пошарив в темноте, он отыскал руку Дин Жуна и положил её на его ладонь. Он сомкнул пальцы Дин Жуна над подвеской и держал их там, прикрывая своей рукой.
— Не потеряй это снова, — сказал Ван Чжи. Когда он сделал движение, чтобы отпустить, свободная рука Дин Жуна крепко сжала его запястье, останавливая его.
— Вы изменились, — повторил он, но на этот раз он произнёс это задумчиво, как откровение. Затем он замолчал и начал оседать назад, усталость захлестнула его. Повозка покатила дальше в установившемся молчании, и, хотя рядом не было никого, чтобы увидеть это, Ван Чжи позволил себе улыбнуться.
***
Поздравления звучали в его ушах в течение всего дня, когда среди жителей города распространились слухи, что почти все украденные припасы были успешно возвращены.
Хитроумные норы в скалистом лесу были тщательно обысканы на утро после первого рейда, что позволило обнаружить целую сеть туннелей, которые вели к ящикам, мешкам и связкам похищенных товаров.
Ван Чжи встретился с местными купцами и магистратами и заверил их, что угроза нападения бандитов устранена и больше они не создадут никаких проблем.
На обратном пути из центра города он задержался на местном рынке, закупившись разными закусками по старой привычке, хотя у него было очень мало причин делать это после вступления на новую должность. Город, в котором он жил, был одним из немногих городов в регионе Хэтао, и даже называть его городом можно было с большой натяжкой. Тем не менее, он был более развит, чем приграничные города-крепости, такие как Гуаннин, и поэтому здесь всё же можно было что-то купить у уличных торговцев, даже если закуски были на северный вкус и выбор их был невелик.
Однако выпечка всегда оставалась выпечкой.
Ван Чжи направился по улицам пешком, осознавая тот факт, что среди следовавших за ним стражников не было того человека, который обычно был рядом. Было несколько неловко идти в сопровождении солдат в таких заметных доспехах, но личность Ван Чжи уже и так не была тайной.
Он подошёл к низким каменным воротам, которые вели к частному дому Дин Жуна, и громко постучал в деревянную дверь. Дверь была не заперта, поэтому он жестом приказал своим охранникам остаться снаружи и шагнул через дверной проём во двор.
Это был скромный дом из двух половин, и в последний раз Ван Чжи был за этими воротами, когда Дин Жун всё ещё сидел в тюрьме, а он готовил подходящее жилье для чиновника среднего звена.
Он прямиком прошёл в нужную часть дома, бросив пакеты с выпечкой на небольшой квадратный стол, который стоял в центре главного зала. У стола стояло только два простых бамбуковых стула, и, осмотрев остальную часть комнаты, Ван Чжи отметил отсутствие декора на всём её пространстве. Это было не то, чего он ожидал, но опять же, большая часть имущества Дин Жуна, вероятно, была конфискована в столице. Ван Чжи рассеянно подумал, должен ли он направить запрос, чтобы узнать о судьбе этих вещей, или Дин Жун уже сделал это сам.
— Что-то случилось?
Он обернулся. Дин Жун стоял в дверях, одетый в простую коричневую мантию, с белой повязкой на голове. Он выглядел намного лучше, в том смысле, что был чистым и умытым, но он по-прежнему казался потрёпанным; на его лице багровело несколько синяков и царапин, которые Ван Чжи не заметил под грязью и кровью, когда они вернулись на рассвете в город. Он выглядел несколько измождённым, или, возможно, это были просто хмурые морщины, которые стали глубже, когда он обнаружил Ван Чжи в своём доме.
Ван Чжи махнул рукой на лежавшие на столе пакеты.
— Я подумал, что мог бы зайти в гости.
Взгляд Дин Жуна проследил за его жестом в сторону выпечки, и его поза заметно расслабилась. Он всегда немного сутулился в присутствии Ван Чжи, как будто стеснялся своего роста, но когда вокруг никого не было, его поза была заметно прямее. Он вошёл в комнату и направился в угол, где был устроен очаг и стоял чайник для кипячения воды.
— Я не Тан Фань, — коротко сказал он, наливая воды из ближайшего кувшина и разводя огонь, чтобы разогреть чайник. — Вам не нужно приносить мне закуски.
— Всем нужно есть, — возразил Ван Чжи, поворачиваясь, чтобы заглянуть на кухню в соседней комнате. На первый взгляд, она была явно рассчитана только на одного, и даже это было сомнительно. — А теперь скажи мне честно, — сказал он. — Это ведь не твой дом, правильно? Похоже, здесь никто не живет. Ты не подумывал о том, чтобы сдать комнату внаём?
Дин Жун поставил чайник на маленький живой огонь, который ему удалось разжечь. Он поднял глаза.
— Вы ужинали?
Ван Чжи оживился.
— Ты приготовишь мне еду?
Дин Жун тонко улыбнулся, губы едва изогнулись, за исключением одного уголка. На протяжении многих лет он часто заказывал еду для Ван Чжи, но никогда не готовил сам. Однако они теперь не жили в столице или даже в главном городе провинции.
— Я не Суй Чжоу, — просто сказал он.
— Нет, — согласился Ван Чжи с искрой раздражения, потому что это сделало бы его Тан Фанем, и это была немного адская мысль. — Ты Дин Жун.
Дин Жун кивнул, пересёк комнату и пошёл на кухню, чтобы принести чайную посуду. Ван Чжи последовал за ним, встал напротив длинного кухонного стола и принялся наблюдать, как Дин Жун зачерпывает чайные листья из чайницы и опускает в заварочный чайник отточенными практикой движениями.
Ван Чжи обдумал множество вещей, которые он мог бы сказать. Разговоры о государственных делах или обсуждение будущих стратегий, безусловно, заинтересуют Дин Жуна. Его не было рядом в тот день, чтобы контролировать возвращение украденного — хотя Ван Чжи был уверен, что он всё же нашёл кого-то, кто рассказал ему о случившемся. Опять же, Ван Чжи пришёл не для того, чтобы говорить о каком-то конкретном деле. Он пришёл, чтобы унять непрекращающийся зуд беспокойства, мучившего его весь день.
Изучая Дин Жуна, он мог заметить знакомую сдержанность в его движениях; его привычная услужливость присутствовала даже сейчас в том, как он слегка склонил голову, когда готовил чай. Но Ван Чжи также мог различить плотно сжатые губы Дин Жуна, что отражало общее недовольство. Это было что-то новое.
Он всегда считал Дин Жуна довольно прямолинейным, и эта простота делала его привлекательным и заслуживающим доверия помощником. Однако в последнее время он начал задаваться вопросом, почему их отношения не вернулись окончательно к тому, что было раньше. Он думал, находясь на новом посту… это было почти то же самое, что начать всё сначала, но на более высоком уровне, разве нет? Да, Суй Чжоу сказал, что Ван Чжи изменился — стал мягче, дружелюбнее, но тогда почему…
Почему Дин Жун не вернулся ко мне?
Он думал, что они поняли друг друга, но он чувствовал себя несправедливо обделённым его вниманием. И это после всего, что он сделал, чтобы, по сути, восстановить Дин Жуна у власти.
— Ты тоже изменился, — заметил Ван Чжи.
Руки Дин Жуна замерли, и он вскинул взгляд со странным выражением, которое тут же исчезло, когда он снова опустил глаза. Он убрал чайные листья и поставил чайник на поднос с двумя чашками и пустой тарелкой.
— Если вам не нравится, я изменюсь обратно.
Ван Чжи почувствовал, как улыбка тронула его губы, и он вернулся следом за Дин Жуном в главную комнату, где уже начал закипать чайник.
Дин Жун налил в заварочный чайник горячей воды, а Ван Чжи придвинул стул ближе к столу.
— Ты всегда пьёшь чай так поздно после полудня? — спросил он.
— Если есть работа, которую нужно сделать.
Дин Жун выложил на тарелку часть выпечки, которую принёс Ван Чжи, и присел у соседнего края стола.
Пар от заваривающегося чая струился вверх из заварочного чайника.
— У тебя выходной, — заметил Ван Чжи. — Ты не должен возвращаться на работу до завтра. Почему ты завариваешь для меня чай?
— Вы принесли мне еду. Я должен приготовить вам чай, — сказал Дин Жун. — И я должен извиниться.
— За то, что заставляешь меня волноваться? — поддразнил Ван Чжи.
Дин Жун размашисто закатал рукава и взял чайник, осторожно налил немного чая и, склонив голову, протянул чашку Ван Чжи.
— Я должен всегда помнить о милосердии Ван Чжи и раскаиваться.
Ван Чжи уставился на чашку, не совсем уверенный, были ли эти слова сказаны в шутку или всерьёз. Любой вариант был возможен, и один был более болезненным, чем другой. Он принял чай, но затем поставил свою чашку и, отодвинув руку Дин Жуна, сам налил чай во вторую.
Дин Жун поднял брови.
— Если ты ещё раз попытаешься извиниться, я тебя не прощу, — сказал Ван Чжи.
— Я мог бы снова предать вас.
— Тогда я оторву тебе голову, — парировал Ван Чжи, и привычная морщина на лбу Дин Жуна разгладилась, уголок его рта приподнялся в ухмылке.
Ван Чжи кивнул сам себе. Это было немного больше похоже на правду.
— В любом случае, — сказал он, взяв свою чашку чая и сделав первый глоток, — трюк с Ян Фу невозможно повторить, и — с благословения небес — я буду работать на благо династии Мин ещё долго.
Он наблюдал за лицом Дин Жуна, когда говорил это, но это испытание было встречено спокойным, бесстрастным взглядом.
Он почувствовал приступ раздражения, чувствуя себя странно обиженным.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Ван Чжи взорвался. — Что тебе нужно, чтобы стать… чтобы ты перестал ждать, когда я передумаю? Я не передумаю. Ты же знаешь, что я этого не сделаю. — Он встал, обогнул стол и посмотрел вниз. — Ты хочешь, чтобы тебя наказали? В тюрьме к тебе слишком хорошо относились?
Дин Жун моргнул.
— Ты хочешь, чтобы я сказал, что был зол? — продолжил Ван Чжи и кивнул. — Я был в ярости. Твой эгоизм и жадность поставили многое под угрозу. Это подвергло риску Его Величество.
Он почувствовал, как пульс бешено забился в венах, и подошёл ближе, на этот раз возвышаясь над Дин Жуном.
— Но это всё в прошлом, — проговорил он. — Его Величество в безопасности, и ты здесь, на севере, со мной. Здесь больше никого нет. Только ты.
Рука Дин Жуна легла на стол, и Ван Чжи взял её, крепко сжав между своими ладонями.
— Ты понимаешь?
Дин Жун молча смотрел на него, хотя тот факт, что он не отстранился, сам по себе говорил о многом. Наконец, он поднялся на ноги, и сделав это, развернул свою ладонь в руке Ван Чжи и переплёл их пальцы.
Это было немного странное ощущение. Несмотря на то, что именно Ван Чжи схватил Дин Жуна за руку, его поразило, что никто так не держал его руку с тех пор, когда он был совсем ребёнком. Даже тогда это должно было привести его куда-то ещё. Рука Дин Жуна была намного грубее, чем его собственная, мозолистая от разной работы на протяжении долгих лет.
Его внимательный взгляд метался по лицу Ван Чжи, и Ван Чжи не знал, что он искал там.
— Ты должен отвечать мне, когда я задаю вопрос, — сказал Ван Чжи непринуждённо, хотя он чувствовал, как сердце бешено колотилось в груди. Он полагал, что Дин Жун тоже это чувствовал.
Глядя на Дин Жуна, который всё ещё изучал его глазами, казавшимися более блестящими, чем обычно, в тусклом освещении комнаты, Ван Чжи принял решение. Он немного выпрямился, а затем медленно — очень медленно, давая Дин Жуну возможность уклониться — отпустил руку Дин Жуна и сам шагнул ближе. Он обвил руками талию Дин Жуна, притягивая его в свои объятия.
Преодолев собственное смущение, Ван Чжи прижался теснее, приподнялся на цыпочки и положил подбородок на плечо Дин Жуна, хотя Дин Жун продолжал стоять прямо, как доска.
Прошла ещё секунда, а затем Ван Чжи почувствовал, как тот слегка вздрогнул и растаял рядом с ним. Руки Дин Жуна скользнули вокруг него, крепко обнимая его в ответ. Его дыхание щекотало затылок Ван Чжи, когда он пробормотал:
— Я здесь. Никто другой. Я понимаю.
Ван Чжи на мгновение закрыл глаза, просто держась за него.
— Хорошо, — прошептал он. — Не забывай об этом.
