Верну тебя домой/Carry You Home

Прошла неделя. Неделя с тех пор, как мир для Асоки изменился навсегда. До похорон она просто...не спала, вместо этого блуждая по залам храма, как призрак. Однако, последние две ночи Асока спала в казарме. Братья 501-го в основном видели в ней сестру, и она не задумывалась о приличиях. Проблемой стала одежда. Она не могла попросить Баррис принести ей пару роб из её комнаты, потому что это вызвало бы вопросы, на которые она не хотела отвечать, и дискуссию, к которой Асока не была готова. Тогда некоторые молодые солдаты с небольшими размерами отдали ей свои дополнительные комплекты черной одежды, которые она уменьшила, постирав в машинке. Понятно, что она не могла вечно их обкрадывать - это выглядело странно. Тогда она вспомнила о Падме - она считала сенаторшу хорошей подругой и знала, что они были близки с Энакином, хотя и не подозревала, насколько (однажды она попробовала выпытать это у Рекса, но тот не раскололся). Итак, Асока взяла спидер и поехала на 500-Республики. Не обращая внимания на пристальные взгляды в её сторону, вскоре она оказалась у дверей квартиры Падме и постучала, переминаясь с ноги на ногу в ожидании. Она подумала, что, вероятно, стоило проверить, дома ли Падме, но сенат не заседал, и она...просто предположила. К счастью, Падме открыла дверь с датападом в руке. Асока отметила её усталый вид и красноту вокруг глаз, но была поражена её собранностью. - Асока! - Падме тепло улыбается одними губами. - Заходи. Падме провожает Асоку в гостиную. Похоже, она занята (или, по крайней мере, пытается заниматься делами), так как диван завален датападами. Асока садится не на диван, а в кресло рядом, и ждет, когда Падме вернётся, куда бы она ни ушла. Мысли крутятся в голове, смешиваясь с болью от разорванной связи, которую она всё время пытается игнорировать, но та возвращается вновь и вновь. Прежде чем Асока успевает погрузиться в глубокое отчаяние, Падме возвращается с двумя дымящимися кружками. - Вот каф, - Падме поставила чашку на стол и села на свободное место на диване, подобрав ноги. Падме делает глоток из своей чашки (зная её, это скорее всего чай) и изучающе смотрит на Асоку так, будто та - сенатский документ. Асока знает, что Падме не чувствительна к Силе, но иногда удивляется её проницательности. - Как дела, Асока? - мягко спрашивает она. - Ну... - Асока раздумывает, открыться полностью, или дать короткий ответ. Она знает, что Падме не купится на последнее, а первое будет...грязно. Поэтому Асока выбирает полуправду. - Бывало и лучше. Да. Мне тяжело, спасибо, что спросила. А как ты? Я знаю, что вы с моим Мастером были близки. Лицо Падме лишь на секунду принимает страдальческое выражение. - У меня тоже бывали времена получше. Они обменялись улыбками, объединенные общей потерей, и потягивали свои напитки в тишине. - Асока, - заговорила Падме несвойственным ей неуверенным тоном. - Наверно мне стоит кое-что рассказать тебе. О моих отношениях с Энакином. Асоке становится не по себе, когда она слышит его имя, но она не обращает внимания и отставляет чашку на стол, приготовившись внимательно слушать. - Значит вы встречались? - она старается сконцентрироваться на волнении от такого откровения и не думать о том, что человек, которого они обсуждают, не может ничего сказать. - Асока, мы женаты...то есть были. Асока уставилась на Падме. - Пресвятая расх#ёвина, когда вы поженились? - Сразу после битвы на Джеонозисе. - Значит...всё время, что я знакома с тобой и-и с ним, вы были мужем и женой? Падме кивает. Несмотря на то, что это страшное попрание Кодекса Джедаев, Асока не может сдержать чуть ли не восторга по поводу услышанной новости. К тому же, это всё уже неважно. Ох, Падме теперь вдова. - Падме, я очень соболезную тебе. Сенаторша улыбается, акцентируя мешки под глазами, допив, ставит чашку на стол и поднимается с дивана. - Мне нужно собираться. Останешься здесь, или тебе нужно идти? - Если не помешаю. - Глупости. К тому же, компания не будет лишней: у служанок отпуск, а 3PO не способствует расслаблению, поэтому мне пришлось выключить его после...после. Асока не просит Падме заканчивать фразу и следует за ней в спальню, где на кровати стоит открытый чемодан. - Куда ты собираешься? - На Фестиваль огней. Он будет неделю с завтрашнего дня. Я должна присутствовать как сенатор от Набу и бывшая королева. - Так ты собираешься на праздник? Тебя это не смутит? - Уверена, ты понимаешь, что праздновать - это последнее, чего бы мне сейчас хотелось. Но таков мой долг перед жителями Набу и Республикой. Кроме того, я не могу заявить о трауре - многие и так подозревают о моих отношениях с джедаем и конкретно с Энакином. Падме - вдова, у которой даже нет времени оплакать мужа, чтобы не раскрыть их отношения, поставив под угрозу карьеру. Асока знает, что её подруга никогда бы не стала принимать предвзятые решения во вред Республике в сенате. Но также она понимает, что у Падме много врагов, которые воспользуются любой возможностью разрушить её карьеру. Кстати о долге... Ей неприятно это признавать, но точка зрения Падме на этот счет применима и к ней самой. Однако, она ещё не готова сделать вид, что всё нормально, когда мир вокруг рушится. Не нужно думать об этом. Не сейчас. - Да, Падме, я хотела спросить: можно позаимствовать у тебя одежду? Все мои вещи в храме, а я...пока не готова войти в эту комнату, так что... - А я как раз хотела поинтересоваться, что это на тебе надето. Теперь понятно. Конечно, буду рада помочь. Асока благодарно кивает, Падме кивает в ответ и заходит в свою большую гардеробную. Иногда Асоке хочется не быть джедаем, только чтобы иметь так же много роскошной одежды, как у Падме. Разумеется, это не единственная причина. Падме выходит с парой нарядов. - Вот, это не то, что ты обычно носила, но они спортивные и, надеюсь, должны подойти. - Они прекрасны, спасибо. - Не за что. Падме продолжила собирать вещи. - Асока, а ты не хочешь поехать со мной? - Что? Сенаторша положила очередную вещь в чемодан и обернулась к Асоке. - На фестиваль. У меня хорошая охрана, но ты могла бы поехать в качестве деждая-телохранителя. Я должна прибыть за день до начала фестиваля, выезжать нужно завтра утром. Извини, я понимаю, это неожиданно, но... - Всё нормально, Падме. Сочту за честь. К тому же, будет здорово...отвлечься от всего этого. Падме дарит ей улыбку, но вдруг задумывается, и улыбка исчезает. Асока возится с одолженной одеждой на коленях. - Знаешь, последним моим джедаем-телохранителем был Энакин. Асока вздрогнула и обернулась. - Уверена, что Энакин никому бы так не доверял охрану моей жизни, как тебе. Асока закусила губу, на глазах выступили слёзы. Откуда Падме знает? Зачем она сравнивает её с Энакином? Энакином Скайуокером, Избранным, одним из сильнейших джедаев ордена и прославленным генералом ВАР. Энакином Скайуокером, экспертом-механиком, умелым тактиком, непревзойденным пилотом. С храбрым, уверенным в себе, добрым, решительным и самоотверженным Энакином. Её Мастером. Больше всего ранило то, что он таким был - являлся в прошедшем времени. Асоку никогда не украшали эпитетами, у неё не было достижений, которыми можно хвастать. Возможно, что и не будет. - Эй, - Падме мягко приподняла голову Асоки за подбородок, - сейчас может казаться, что всё ужасно, но потом станет лучше. Асока отвела взгляд, не в состоянии смотреть ей в глаза. На какое-то время воцарилась тишина, которую нарушила Падме: - Вот, хочу кое-что показать тебе. Раздается шорох, и Падме кладет в ладонь Асоки какой-то небольшой предмет. Асока изучает его: деревянный амулет на темно-коричневом шнурке с вырезанными незнакомыми символами. - Он из джапора, - в голосе Падме смешались нежность и грусть. Я ношу его постоянно, но должна прятать от посторонних. Энакин подарил мне его при нашей первой встрече. Это символ удачи на татуине. - Это его родина, да? Падме насмешливо смотрит на неё. - А он тебе не рассказывал? - Я лишь знаю, что он попал в храм в позднем возрасте, и что приехал с Татуина - из сплетен, которые ходят в храме. Он...никогда не говорил о своем прошлом. - О, - ответила Падме, несколько смутившись. - Ну, я думаю, тебе стоит знать. Я впервые встретилась с Энакином, когда ему было девять. Он и его мать были рабами. С нами был джедай, который сделал ставку на свободу Энакина, но мать ему выкупить не дали. Асока ожидала чего угодно, но не того, что Энакин был освобожденным рабом. - Что с ней случилось? С его матерью. Падме замялась. - В конце концов она получила свободу, но её убили таскенские рейдеры. Асока чувствовала, что Падме чего-то недоговаривает, но не стала давить. Её Мастер - раб. Энакин всегда был таким самоуверенным и наглым - эти качества никогда на ассоциировались у неё с рабом. Но теперь, когда она задумалась об этом, прошлое Энакина объясняет...многое. Она вспомнила, как ему было не по себе, когда она называла его мастером в начале своего ученичества. Тогда она списала это на то, что он не ожидал, что ему дадут ученицу, и не хотел её брать. Теперь, зная настоящую причину, она бы, возможно, предпочла первое. Асока попыталась вернуть Падме амулет, но та не взяла. - Всё нормально, Асока. Полагаю, тебе он сейчас нужнее. - Правда? - Падме кивнула. - Спасибо. Асока рассматривает украшение, прежде чем надеть. Она бережно проводит пальцем по вырезанным в дереве символам, говорящим о безусловной любви. Впервые после того момента, когда её жизнь перевернулась, Асока искренне улыбается. _______________________________________________________________________ Оби-Ван предстал перед Советом - Советом, в котором он состоял, и из которого его удалили, пока он не "восстановит внутреннее равновесие". Но он не знал, как это сделать: каждый шаг казался ему шатким и неуклюжим. - Оби-Ван, - обратился к нему Йода, - нам нужно твое мастерство на Набу. Защитить канцлера ты должен. А вот этого он не ожидал. - Мастера, - ответил он, - я...уверен, что многие способные джедаи были бы счастливы сделать это. - Честно говоря, их нет, - заговорила мигающая голограмма мастера Тийна. - Война резко обострилась, и большинство наших рыцарей на поле боя, - он не говорит "или мертвы", но все это понимают. Они не доверяют ему членство в Совете, но, очевидно, считают достойным защищать канцлера. Странно. Его внутренний голос заговорил как Энакин. Хотя он признает и ценит красоту Набу, смерть его мастера сводит на нет всё восхищение. Сила, он не может. Он ужасный джедай. - Оби-Ван, - заговорил Мейс Винду, заметив его тревогу, - Совет полностью осознаёт и признает, какую боль ты испытываешь... - Неужели? - прерывает его Оби-Ван. Хоть это и проявление неуважения, но он тоже член Совета, невзирая на свой возраст и опыт. - Неужели вы действительно понимаете, каково это? Каково беспомощно наблюдать, как убивают и вашего мастера, и ученика, а вы ничего не можете сделать, кроме как жаждать возмездия? Чувствовать сожаление от того, что вы не только позволили их убить, но и отомстили, почтив их память таким ужасным способом, противоречащим вашим принципам. Обнимать их мертвые тела, зная, что ничего нельзя сделать. Каково...- он запнулся, увидев пораженные лица членов Совета. -И-извините меня, мастера. Я, кажется...забылся, - он сцепил пальцы рук и поклонился. - Я готов, б-буду в ангаре послезавтра утром. В Совете царила тишина, когда Оби-Ван вышел.