Sister..?

      Кейл Хенитьюз. Единственный сын графа Хенитьюз, которому недавно исполнилось восемь лет. Сейчас он сидел в саду и пытался сплести венок, как учила его мама. Неподалёку стоял дворецкий, виски которого беспощадно начали седеть.       Цветами для венка были выбраны алые розы, которые посадил его отец в честь мамы сразу после их свадьбы. Кусты колючих, но всё же прекрасных цветов заполнили стену вдоль всего юго-западного угла. Кстати, о колючих… — Ай! — тихо вскрикнул мальчик и посмотрел на ранку на безымянном пальце.       Но не успел ребёнок сделать что-либо ещё, дабы продолжить плести своё творение, как его аккуратно схватила за запястье большая ладонь, облачённая в белую перчатку. Повернув голову, маленький Кейл улыбнулся своему дворецкому и няне по совместительству. — Рон, мне совсем не больно. Дай мне доделать маме подарок! — воскликнул он на цепкий взгляд дворецкого. — Может лучше этим займусь я под Вашим надзором, молодой господин, чтобы Вы больше не поранились? — Рон улыбнулся одной из своих странных улыбок, после которой все сплетники, собирашиеся в коридоре, прятались по закаулкам. — Но я сам хочу! Это ведь тогда уже будет не мой подарок, а твой! — мальчик был против такого варианта. — Молодой господин, Ваша мама растроится, если увидит, что Вы поранились. Более того, Вы уже почти всё сделали, осталось совсем немного и, думаю, если я прикоснусь к подарку госпожи - он не испортится.       Кейл наклонил голову вниз и осмотрел свою руку более тщательно. Представив себе расстроенную маму, ребёнок мотнул головой. Нет, он не хочет её расстраивать! Снова взглянув на дворецкого, мальчик медленно протянул едва ли законченный венок из красных роз. — Ладно. — настолько серьёзно, насколько это возможно с пухлым детским личиком, ответил красно-кареглазый ребёнок.       Улыбка дворецкого стала более мягкой, когда ему передали ценный артефакт, на который щенок угробил всё своё утро. Мужчина еле-еле уговорил мальчишку хотя бы позавтракать, прежде чем ускакать в сад.       Венок был аккуратно устроен на землю, пока Кейл наблюдал, как Рон из-неоткуда достаёт слабое целительное зелье. Ребёнок не знает, откуда мужчина их берёт, но почему-то ему кажется, что ответ он уже знает. Жидкость капает на царапину и через пару секунд её как будто бы и не бывало.       Вдруг в самой дальней от них части сада, у резиденции, слышится какая-то возня и непонятные вскрики. Мальчик сразу нахмурился. Ему это не понравилось. Отец отъехал по делам к Уилсмонам, а мама вчера вечером отправилась на край графства, обещая вернуться примерно в это время. Неприятная догадка забралась под багрянную макушку волос. — Рон, ты знаешь, что сейчас происходит? — спросил Кейл, ведь возможно сегодня был какой-то особенный день, а он просто забыл, что странно. — Прошу прощения, молодой господин. — покачал головой дворецкий вставая с одного колена, на которое он опустился, дабы разговаривать с мальчишкой на одном уровне. — Тогда нам следует пойти проверить, не так ли? — ребёнок изобразил весёлую улыбку, которой седеющий мужчина, походу, не поверил. — Давайте я лучше схожу проверить и, как закончу, всё Вам доложу? — предложил Рон, который всегда сначала препологал худшее.       Щенок окинул его взглядом, который совсем не подходил невинным дестким глазкам. Помедлив полторы секунды, мальчик запоздало кивнул. — Иди. Я не буду трогать венок до твоего возращения. — заверил его Кейл, хотя походу дворецкому снова мало верилось, но он поспешил удалиться в сторону всё ещё исходящего шума.       Взглянув на незаконченный подарок, расположившийся на земле, мальчик вспомнил свою маму. Возможно он бы и дальше продолжил плести розы, игнорируя ранки, но ей нельзя было беспокоится. Особенно маленькому Кейлу не хотелось, чтобы она беспокоилась из-за него.       Сейчас была середина ноября. Его день рожденья был почти что на первой неделе месяца. И скоро должен был появиться на свет его младший братик или сестрёнка.       Чем дольше мальчик думал об этом, тем более ржавым становился привкус во рту. У него было плохое предчувствие. Он не знает как его оправдать, это ощущение беды, но на душе было не спокойно. И всё из-за какого-то шума! Да и тем более… Где Рон? Он уже должен был вернуться.       Кейл пошёл в сторону поместья, ведь он обещал не трогать венок, а не уходить. Так что максимум, что ему скажет Рон - это замечание. И то наврядли.       Невесомыми шагами, Кейл приблизился к выходу из сада и огляделся. Вдали был вход на территорию графа, около которого, что видно даже издали, не было никого, не считая пустой кареты. Вообще, улица как будто бы чудотворным образом опустела.       Ощущение неприятного усиливалось в груди, когда мальчик понял, что это была карета, на которой его мама вчера уехала. В голове был рой вопросов. Почему она здесь? Где сама мама? Что это была за возня недавно? Почему никого нет снаружи, а слуги бегают внутри резиденции. Стоп-       Мальчик, сорвавшись на бег, толкнул массивную входную дверь и вбежал внутрь, чуть не ли сбивая Софи - личную служанку его мамы. — Юный господин К-Кейл? — она заикнулась на его имени, — Разве Вы не должны быть в саду? — Где мама? — твёрдо спросил мальчик, смотря на молодую девушку снизу вверх. — Г-госпожа?! — она снова испуганно заикнулась, — Она же ещё не приехала, юный господин Кейл. — она попыталась изобразить улыбку. — Веди меня. — да, он был ребёнком, но далеко не глупым. Единственный, кто может его обмануть - это Рон. И иногда мама.       Обеспокоенная служанка стояла перед ним с метающимися мокрыми глазами. — Юный господин Кейл… — она присела перед ним на одно колено, — Вы должно быть понимаете, что госпожа скоро должна была рожать, но…       Приподнятые брови перед её лицом говорили о том, что мальчишка догадался. — Да, Вы не сможете сейчас увидеть свою мать, но ей заняты лучшие люди графства, так что всё должно быть в порядке. — Софи слабо улыбнулась, — Так что как насчёт того, чтобы прогуляться до библиотеки и почитать книги, пока всё это не закончится?       «Что-то не так»       Что-то было не так, но Кейл никак не мог понять что именно. — Хорошо. — смиренно кивнул мальчик, вызвав у служанки облегчённый вздох.       Идя по нервному поместью ребёнок, прислушиваясь к шагам, размышлял. То, чем он отличался от других отпрысков, так это отсутвием детской амнезии и идеальной памятью. К слову, об этих фактах знало не так много людей, но это на потом. Он, даже не смотря на то, что ему тогда и года не было, помнил, что его мама тяжело пережила его роды. Во время второй беременности мама выглядела болезнено, хоть улыбка и стала чуть счастливее. И, нет, не подумайте, он рад, что мама выглядела радостнее обычного, но это было в некотором роде странно.       Софи открыла перед ним массивные двойные двери библиотеки. Помниться, когда он только узнал о пополнении, он перенёс парочку книг на другие полки, чтобы не вызвав лишних мыслей у других узнать то, что ему нужно. Все книги были разделенны по содержимому по полкам, дабы зная, что искать, найти сразу. Пройдя в свою любимую самую дальнюю и тихую часть между стеллажами, он быстрым взглядом прошёлся по ближайшим книгам, находящимися здесь и взял нужную. — Юный господин Кейл, Вы желаете чая или ещё чего-нибудь? — спокойно спросила служанка, наблюдая за тем, как мальчик с книгой в руках устраивался на диванчике. — Нет. — сразу ответил он, но, вспомнив, что не обедал, всё равно остался при своём. Он не хотел есть, пока мама была в тяжёлом состоянии.       Она кивнула и поспешила отойти и найти библиотекаря, ведь его нужно оповестить о том, что кто-то пришёл.       Кейл проводил её взглядом вплоть до поворота за стеллажом, который достигал потолка. Мальчик не беспокоился о Роне, ведь он был умным дворецким и знал наверняка, что подопечный уйдёт из сада.       Открыв книгу, мальчик перелестнул сразу где-то к середине, зная, что нужная ему информация примерно там.

***

      Аловолосый ребёнок сидел на своей кровати, пока время близилось к двум ночи, о чём сообщали часы из дальнего угла его спальни.       Уже порядка одиннадцати часов мама была в процессе родов и Кейл не верил, что всё закончиться хорошо. Почему? Потому что нечего верить в несбыточное.       Мальчика встрепенуло, когда он услышал тихий стук в дверь и, уже зная кто это, он сказал: — Входи, Рон.       Дверь бесшумно открылась и за ней показался седеющий дворецкий. На его лице не было привычной улыбки, которую тот всегда натягивал в присутствии щенка. — Почему Вы до сих пор не спите? — начал мужчина, но про себя хмыкнул, услышав ответ. — К делу. Ты здесь не для охраны моих сновидений. — проговорил ребёнок, — Это связанно с мамой?       Дворецкий кивнул, не сдержав вздоха. — Да, молодой господин. — сделав выжидающую паузу, он продолжил, — Она попросила Вас зайти к ней.       Кейл в мгновение скинул с себя одеяло и поднялся на ноги. Не думается ему, что стоит одеваться посредь ночи, даже если и для мамы. Он прошёл мимо Рона и открыл дверь, но помедлив, спросил: — А что отец?       Красно-кареглазый обернулся на дворецкого, но тот, мотнув головой, произнёс: — Ему доложили о состоянии госпожи, но он ответил, что сможет добраться до дома только к обеду.       Нисколько не удивлённый Кейл, повернулся и вышел в коридор, зная, что мужчина невесомо идёт следом. Отец после новости о беременности мамы резко похолодел по отношению к ним, хотя, если быть более честными, его это тоже удивило мало. Он читал множество книг о их семье и много чего слушал от старых слуг, той же прачки Луизы, которая старше Рона лет эдак на двадцать и работает здесь куда дольше.       Дело в том, что мужчины в семье Хенитьюз почему-то всегда имели лишь красивых жён. Нет, понятное дело, что у аристократа не может быть ужасной жены, но эта особенность зажгла огонёк мысли в ало-красной головушке. Графы семьи Хенитьюз никогда не любили своих жён и детей и передавали место наследника лишь по холодному рассчёту, а не по большей лояльности к одному из детей. Никакой любви. Лишь куча денег в лицо и ничего более.       Но, маленькая надежда на то, что отец любил маму, всё равно была. Возможно он быстро перегорел, а истинные чувства, а точнее их отсутствие прикрывал подарками. Была маленькая надежда, что он женился на ней не из-за необычной прекрасной внешности, а из-за любви.       Блуждая в джунглях мыслей, Кейл и не заметил, что уже дошёл до покоев мамы. Неуверенно оглянувшись на Рона, который многозначно хмыкнул, мальчик зашёл к маме без стука. Он доверял мужчине и знал, что никто подслушивать не станет, а если в дворецком и проснётся любопытство, то держать мысли при себе мужчина умел лучше кого бы то не было. — Мама? — произнёс в темноту спальни ребёнок, ведь коридор хоть как-то да освещался, а окна, пропускающие лунный свет в комнату, были зашторены.       Проморгавшись, Кейл осмотрел более тёмные силуэты в помещении, привыкая ко тьме. — Дорогой… — нежный мамин голос был излишне хриплым, но мальчик подошёл к кровати и только сейчас заметил кулёк пелёнки у мамы на руках.       Женщина, проследив за взглядом сына, глухо усмехнулась. — Знакомься со своей сестрой, дорогой… Хочешь с ней поздороваться? — шёпот был еле слышен, но благо поместье стояло в гробовой тишине.       Мальчик аккуратно уселся на край мягкого матраса и наклонился, дабы рассмотреть младенца. Сестра, да?.. Девочка выглядела очень маленькой и похожей скорее на куклу. Маленькую, хрупкую куклу. — И... как ты её назвала?.. — задал Кейл вопрос своей маме, не глядя на неё. — Я решила отдать тебе этот выбор. — ещё тише произнесла женщина, — Но, дорогой… Ты ведь понимаешь, что я позвала тебя сюда не только ради твоей сестрёнки?       Кейл перевёл взгляд на маму. Она выглядела такой сломленной и болезненой, что было невыносимо на неё смотреть, но огонёк счастья в алых глазах матери придавал ей более живой вид. — Ты… умрёшь? Т-так ведь? — голос предательски дрогул, но мальчик не отводил взгляда, замечая каждое изменение на мамином лице.       Женщина грустно улыбнулась. Она знала, что её сын был умён. Слишком, даже для Темзы. Она знала, что он узнает. И это знание разбивало ей сердце, ведь она так сильно хотела остаться со своим малышом подольше. Особенно, её разочароваволо, что её маленький прекрасный и чудесный мальчик в будущем окажеться на грани жизни и смерти, пожертвав своё тело посторонней душе. Её Древняя сила говорила об этом, ровно до того момента, как она узнала, что беременна. Ещё нерождённый ребёнок дал ей надежду, что с её сыном всё будет в порядке, ведь время мальчика неожиданно увеличилось.       Нет, она не относилась к своему второму чуду лишь как к помощи Кейлу. Она уже любила обоих всех сердцем. Даже зная, что после этих родов она не проживёт и недели. Она обожала их до глубины души и никогда не хотела их видить грустными, разбитыми. сломленными… И ей было больно даже не от мысли, что ей придётся оставить своих деток. Ей было больно от эмоций во взгляде сына, который пристально смотрел на неё. — Дорогой… — придерживая малышку одной рукой, она обвела свободной ладонью щёку сына, предусмотрительно потрепав по голове, — Знал бы ты, как я не хочу покидать тебя... вас, но… увы… Это не в моих силах. Мне жаль, дорогой…       Он схватил её за запятье, останавливая поглаживания, понурив голову. — Не извиняйся… Не извиняйся за то, в чём нет твоей вины, мама… — ей было больно смотреть на своего сына. Грустного, без яркой улыбки и без блеска в глазах. — Кейл… — он поднял голову, при хрипло произнесённом имени, — Прошу тебя, позаботься о ней. Я хочу чтобы вы были счастливы… Оба. — голос обрёл некую твёрдость. — Я… — ком, который уже давно мешал отвечать маме, будто бы увеличился, не давая выдавить не звука, но мальчик пересилил себя, — Я обещаю, мам…       Женщина, не выдержав, прижала к себе сына, но не смогла позволить себе слёз. Она хочет, чтобы её запомнили доброй, счастливой и хорошой, а не такой сломленной и больной, коей сейчас выглядела. — Прости… — прошептала она в багряную макушку сына, слыша сдавленные всхлипы, и прижимая к себе дочь. Ей очень жаль…

***

      Рон не отрицает, что знал щенка, которому он возможно заменил отца или деда, возможно даже лучше, чем графа, который был для убийцы открытой книгой. Но, смотря на силуэт спины, перед одинокой могилой, мужчина не мог увидить того ребёнка, коим тот зашёл в комнату госпожи.       Дворецкий видел, как противно было щенку, когда граф устроил сцену, обнимая сына и плача перед могилой, шепча имя жены.       Повзрослевший парень, стоял перед могилой с красными розами рядом, где каллиграфическим подчерком было вырезано «Джур Темз». Ливень, будто бы оплачкивающий женщину, отбивал какую-то непонятную мелодию и уж было Рон хотел подойти к юноше, сказав о том, что лучше зайти внутрь дабы не заболеть, как услышал тихое, приглушённое дождём: — …Обещаю.

Продолжение следует…