Проклятие Запада

Жар палящего солнца попадает на кожаную шляпу. Чонгук вытирает потный лоб тыльной стороной ладони, рассматривая карту города, путь в который держит уже третий час. Местность похожа на безграничную пустыню, а во фляжке нет даже и глотка. Он не думал, что задание зайдёт настолько далеко. Не хватало потеряться и сдохнуть от этой проклятой жары. — Я прирасту к этой сраной лошади, развяжи меня уже! — подаёт голос мужчина сзади. Его руки и ноги связаны верёвкой, а поза слишком неудобна для таких путешествий. — Заткнись, Стив, — устало выдыхает Чонгук, складывая карту обратно. — Это минимум, что ты заслужил. Пытаться изнасиловать милую Мадам Флорис на глазах у десятка людей? Это же насколько надо быть отбитым? — Шериф, ну я- Чон лишь шикает, не желая слушать глупые попытки оправдаться. В том городке преступность и хулиганьё гуляет часто. Там нет отдела полиции, поэтому все любят выпить и погулять на славу. Этого парня давно разыскивали за неплохую награду, но Чон нашёл его по счастливой случайности: заглянул в салун и увидел этого пьяницу, пристающего к барменше. Чонгук не медлил: сразу повязал его, закинул на Курта и повёз в участок другого города. Только немного сбился с пути из-за парочки диких животных, и пришлось скакать по другой дороге. Так они очутились здесь, совершенно одни и вымотаны до последней капли. Чон бы не отказался от горячей ванны с пеной и красотками местного отеля. Спустя почти полчаса, начинают виднеться крыши домов и самая высокая церковь Томбстоуна. Можно, наконец, выдохнуть с облегчением и уделить время себе. Работа шерифа не так проста, выходной день выпадает от силы раз в неделю, и то, ближе к вечеру случаются мелкие перепалки, иногда доходящие до драк или глупых дуэлей. Чон пришпоривает коня, желая быстрее доскакать до нормальной цивилизации. Ветер немного колышет чёлку из-под шляпы, зато обдувает лицо, даря коже небольшое наслаждение. Мужчина сзади ударяется животом от каждого препятствия на пути, но Чон лишь усмехается от его матов, которые в этой ситуации для него бесполезны. В этом городе давно не случались серьёзные преступления. Последнее было год назад — поджог жилого дома. Его хозяин, конечно, не ангел, стоял у многих на пути, но даже он такого не заслужил. Всё обошлось, но выяснить кто это был так и не удалось. Все решили забыть, но Чонгук помнит и когда-нибудь найдёт и его. Лично занесёт в участок, закинет на койку и запрёт за решёткой. Точно так же как и сделал сейчас со Стивом. — Почему-то, я так и думал, что это будешь ты, — Юнги переписывает какие-то бумаги, поэтому даже не поднимает взгляд на друга. Ему не привыкать, что именно Чонгук переловил половину хулиганья. — Отметим? — подписывая последнюю бумагу, он, наконец, поднимается со стула, обходит стол и беря с него шляпу, надевает на голову. — Сначала я помоюсь, — обычно, Чон никогда не отказывается посидеть со старым другом за кружечкой пива, но пот в три ручья не даёт покоя. Горячая ванная наполненная пенкой, девушка намывающая спину и голову – ради этого Чонгук готов на всё. Он расслабляется, отдаётся полностью в её руки и прикрывает глаза. День был тяжёлым, в планах выпить и поспать. А завтра выходной, можно съездить на охоту с другом, желудок бы не отказался от свежей крольчатинки. Планов много, но сейчас он об этом не думает. Девушка домывает голову, оставляя Чонгука наедине с собой и давая возможность полежать ещё пару минут. Тело заметно чище, а свежесть и порядок – главные напарники Чонгука. В салуне этого города самая лучшая выпивка, а главное, по низким ценам. Чонгук сделал очень многое для граждан, именно поэтому его встречают как уважаемого гостя. Дамочка на барном стуле подмигивает молодому шерифу, но и не отстаёт от соблазнения его напарника. Юнги знает её как лучшую распутницу заведения, но и сам не прочь пользоваться её услугами. Он всегда предлагает Чонгуку попробовать, но его не интересует секс за деньги. Либо по любви, либо по пьяни, принцип такой. — Выпьем за лучшего шерифа всех времен, — Мин поднимает очередную кружку пива, пьяно улыбаясь и постукивая младшего по плечу. — За Чон Чонгука! Посетители восклицают, аплодируют, а Чонгуку остаётся неловко натянуть шляпу и догнать очередной порцией алкоголя. Он привык к пьяному другу, тот часто несёт всякую чушь, но сегодня показал себя с другой стороны. Своё настоящее мнение. Парень никогда не сомневался в Мине, всегда уважал и будет это делать, но его пьяный язык продолжает вгонять в краску ещё больше. — Гуки такой молодец, — тянет за щёки и смеётся. — Господа, он хорош не только в своей работе. — Юнги, помолчи, — Чонгук никогда не чувствовал себя так неловко. Шляпа уже не помогает скрыть глаза, в которых начинается смирение с этой ситуацией. — Ставлю пятьдесят баксов на то, что он уделает здесь любого в пинфингере. Все как один затихают, бегают взглядом в поисках того самого смельчака, а Чонгук уже готов провалиться под землю. Он правда в этом хорош, но то, как это подаёт друг, очень неловко. Тишина с перешёптываниями длится довольно долго, обрываясь лишь разочарованным смешком Мина. — Так и знал, что здесь одно отродье- — Я хочу, — раздаётся уверенный голос из толпы, и все оборачиваются, отступая в стороны, когда темноволосый парень ступает к Чонгуку с непонятной ухмылкой. — Сто баксов. Юнги громко смеется при виде соперника, сразу понимая, что срубит за этот спор хорошие деньги. Похлопав друга по плечу, он провожает их к столу, высовывая из ботинка нож и оставляя на столе. Слабо верится, что у этого простака будут такие деньги, и если он попробует обмануть закон, такое с рук точно не сойдёт. Но самодовольная улыбка Мина спадает, когда незнакомец достаёт круглую пачку денег и кидает на стол. Там даже больше, чем сто баксов. Теперь такая ухмылка оказывается на губах незнакомца. Почти все сделали ставки на Чонгука, но один единственный парень в шляпе, судя по всему его друг, сделал на брюнета. — Всего два шанса. Победит тот, кто продержится дольше, — Юнги наклоняется к уху сосредоточившегося Чонгука и шепчет: — Уделай эту смазливую рожу. Начинается первый раунд. Все затаивают дыхание, переводя взгляд с одного на другого. Они не решили кто будет начинать, но незнакомец жестом показывает начинать Чонгуку, и этот шанс он не упускает. Нож оказывается в руке, а после, проходит точно между пальцами не задев ни единого. Юнги радуется как ребёнок, хлопая в ладоши и прожигая соперника взглядом. На удивление, парень совершенно спокойно берёт нож и даже не моргнув выполняет всё идеально, заканчивая раунд тем, что втыкает лезвие в стол. Некоторые уже начинают сомневаться в правильности своей ставки, а друг брюнета лишь ухмыляется, когда ловит на себе злобный взгляд Юнги. В глазах обоих азарт, эта игра кажется им детской, по сравнению с тем, что они творят в реальной жизни. Мин так и видит в их взгляде что-то нечитаемое, что-то опасное. Он продолжает наблюдать за дружком, но давится, когда тот подмигивает прикусив нижнюю губу. — Блять, развелось педиков, — шепчет себе под нос Мин, решая больше даже глазком не смотреть на того придурка. Проходит второй, третий, четвёртый раунд и всё в том же направлении. Чонгук уже устал, но сдаваться не собирается. Конечно, не привычно, что кто-то держится намного больше, чем первый раунд, но сегодняшний день показывает, что в этом месте остались достойные соперники. Раньше этого парня в городе не было видно, возможно приезжий или один из путешественников. Только откуда у него такие деньги? Ладно, просто завидно, поэтому такой вопрос на секунду промелькнул в голове. Чон давно хотел купить новое седло для коня, но никак не накопит. Особенно, когда долгие дороги занимают всё время и деньги на своё же пропитание. Торговцы, нынче, оборзели. Юнги в который раз шумно выдыхает: затянулось всё это. Он рассчитывал по лёгкому и быстрому забрать выигрыш и спокойно пойти отсыпаться, но вместо этого торчит тут целый час, слушая звуки, которые начинают долбить на голову. Все уже поняли, что новичок не промах, а, возможно, даже лучше, но отменить ставку уже не могут, а значит стоять здесь ещё чёрт пойми сколько. — Шериф! — неожиданно вбегает мужчина, что Чонгук попадает по пальцу, ловя на себе разочарованные возгласы толпы. — Банк, его ограбили! Чонгук подскакивает со стула чуть не роняя его на пол. Он не думает о продолжении игры, жестом показывая брюнету подождать и подходит к мужчине, отводя в сторону. — Как ограбили? Кто? — Чон говорит негромко, чтобы до конца не привлечь внимание людей. — Не знаю, мы видели только двух на конях, но они скрылись за горизонтом. — Никакого отдыха, — мотает головой парень, тяжело вздыхая и возвращаясь к столу. Он останавливается на полпути, когда место соперника оказывается пустое. В этой толпе не протиснуться, все лезут с вопросами, значит парень просто исчез на месте. На столе осталась одна купюра в сто долларов и с подписью на обратной стороне. Чон ещё раз вертит головой по сторонам, но не завидев нужного человека, подходит к Юнги. Толка теперь нет, он спит на барной стойке, положив голову на руки. Значит ехать придётся одному. Парень выходит на улицу, Курт топает копытом, в ожидании быстрее помчаться по большим расстояниям. Хотя банк не так далеко, можно было бы вообще пешком, но оставлять коня одного вдали от себя Чон не любит. Он отвязывает его от заборчика и седлает, направляясь в место происшествия. Весь отдых, сон и покой уходят на второй план. Что-то внутри подсказывало — всё не пройдёт так идеально как планировалось. Чон не особо расстраивается, ведь такой вариант событий предвидел ещё до того как прибыл в город. Возле банка стоит маршал и пару человек из городской полиции, осматривая недавнее место преступления. Давно Чонгук не видел людей такого звания, видимо, проблема куда серьёзней, чем он предполагал. Парень подходит к мужчинам, слезая с коня и привязывая его к столбу рядом. Маршал – Джеймс Киртон один из тех, кто просто ненавидит такие «глупые» ограбления. Он всегда закрывает дела поважнее, но часто его стали отправлять на такие мелкие миссии, которые должны выполнять шерифы. Именно поэтому у Чонгука с ним отношения натянутые. А вернее парню всё равно, а мужчина готов прожечь его одним только взглядом. Без приветствий и обычных слов, Чон проходит мимо них внутрь банка, решая поговорить со свидетелями. Если они, конечно, есть. Все люди внутри в целости и сохранности, только связаны и с мешками на головах. Всего пять человек, а внутри нет ни единого намёка на ограбление. Если сделано так чисто, значит работали настоящие профессионалы. Чувствуется, что эта неделя будет непростой. Освобождая людей, Чон задаёт каждому вопрос, но никто не может дать хотя бы небольшую подсказку на внешний вид подозреваемых. Нападение было совершенно сзади, тихо и бесшумно, в очередной раз доказывая, что бандиты были не промах. Последнюю девушку парень выводит под руку, её ноги до сих пор трясутся, но она так благодарна Богу, что осталась жива. Обычно, при ограблениях убивали всех, как было пару лет назад, но это, возможно, первое в истории произошедшее без жертв. После освобождения людей, Чон решает проверить хранилище, но не ему одному пришла в голову эта идея. Джеймс стоит возле входа внутрь со скрещенными на груди руками, недовольно фыркая, когда Чон подходит ближе. — Шериф, — говорит так, будто пробует на вкус. — Такое глупое звание. Ты так бесполезен, раз не можешь найти преступников. Думаю именно поэтому начальник вызывает меня. Чонгук игнорирует, маршал делает это всегда, чтобы вывести парня на эмоции, но Чон постоянно выходит победителем, ведь злится начинает как раз таки не он. Мужчина хмурит брови, подходя к месту, где раньше лежали пачки с тысячами долларов. Сейчас здесь пусто. Вычистили всё до единой купюры, а главное, совсем безнаказанно. Осматривать нечего, нет улик, подсказок, нет ничего. Чонгук впервые попадает в такую ситуацию, когда не за что зацепиться. Сегодня браться за дело нет смысла, поэтому парень покидает банк и отправляется в отель, где собирается отдохнуть от недавнего путешествия по пустыне. В гостинице остался как раз свободный номер, который Чон оплатил на пару часов. Только сон не приходит уже целый час, как бы парень не вертелся и не пытался. Все мысли только об одном. — Нет, я так не могу, — шепчет Чон про себя, вставая с кровати. Он никогда не брался за такие дела, но сегодня, видимо, особый день. День, когда надевая шляпу и седлая коня, Чон отправляется туда, куда могли уйти возможные преступники. Конечно, прошло уже немало времени, но будет возможность расспросить людей, вдруг видели кого подозрительного. Сейчас важен каждый элемент. Путь в Вест-Таун длится около двух часов, но ближе к вечеру идти намного проще. Солнце не печёт так сильно, и теперь от шляпы появился толк. Тем более ехать по живым, зелёным окрестностям приятней, чем по пустому и бездонному песку. Небольшая деревушка перед самим городом – частое прикрытие для бандитов и других правонарушителей. Это глупый вариант, раз они провернули такое ограбление, но проверить надо всё равно. Чон останавливается возле массивного мужчины, придерживая шляпу и кивая в знак приветствия. — Если шериф заглянул в наше захолустье, значит случилось что-то плохое. Чем могу помочь? — Не подскажите, здесь не проходила шайка бандитов или подозрительных личностей? — Ох, ну и вопрос, — посмеивается мужчина, поглаживая бороду. — Такой сброд только здесь и собирается. Спросите в салуне, Коди видит всё. Поблагодарив мужчину, парень отправляется в салун. Это действительно логичный вариант из всех возможных. Внутри довольно пусто, что кажется странным ещё больше. Только бармен спокойно протирает кружки, напевая незнакомую мелодию с радио под нос. Завидев шерифа, его ухмылка даёт понять: он не удивлён. — Опять что-то случилось, шериф? — поворачивается к подошедшему парню и наливает пиво за счёт заведения. — Драка? Угон лошади? Домогательство? Избиение? Я могу перечислять вечно, но Вы лучше скажите сами. — В Томбстоуне ограбили банк пару часов назад, — проводит по кружке пальцем. — Может здесь засели? — Нет, удивительно, но сегодня к нам никто кроме Вас не наведывался. А знаете, — подвигается к лицу парня, странно улыбаясь, — может за дополнительную плату я что и вспомню. — Знаете, может за информацию, я забуду, что Вы пытались просить взятку за содействие полиции, — подмигивает парень, отпивая горьковатый алкоголь. Мужчина сразу мрачнеет, отодвигаясь от лица и фыркая, продолжает натирать кружку. Молчит, но тяжело вздохнув, начинает рассказывать всё, что знает. — Был один, спрашивал где здесь оружейный, — кидая взгляд на Чона, продолжает: — Это Вам к Джесси, он точно что-нибудь, да знает. Лицо не видел, он в бандане был. — Благодарю, — победно улыбаясь, Чон не допивая уходит на улицу, слыша за спиной ворчание в свою сторону. Пару раз здесь приходилось закупаться самому, хоть огнестрел Чон использует в самом крайнем случае. Не в его принципах убивать, даже если захотят убить его. Магазин через два дома, туда Чон дошёл сам, ведя коня за собой. Это место слишком пустое, будто создано для тех, кто в розыске. Надо тут участок сделать, тогда всё стало бы куда лучше, чем постоянные проверки. Магазин небольшой, но оружие есть на любой вкус. От самых обычных ножей до винчестера последней модели. Луки, томагавки, револьверы... да здесь хоть на войну запасайся. Чон покупал здесь всего лишь патроны для своего револьвера кольта, но советовал друзьям – в частности Юнги, сюда заглянуть, когда речь заходит об оружии. — Шериф, давненько Вы не заглядывали, — улыбается Джесси, возвращая одну из винтовок на прилавок. — Патроны? — Нет, мне тут сказали, что к тебе тип в бандане наведывался, так? — Хм, — задумывается, медленно качая головой. — Да, был один. Динамит купил и три револьвера. Не могу сказать куда пошёл, но вроде в сторону Кейсата. Чонгук срывается с места на улицу, а Джесси даже и бровью не повёл. Ему тоже пришёл в голову только один вариант – поезд. Парень седлает Курта и мчится к рельсам. Всё идеально сходится. Если бандиты ограбили банк и собираются захватить поезд, думая уйти после такого безнаказанными, то глубоко ошибаются. Чонгук поймает любого ублюдка, и даже если их будет целая банда. Путь не близкий, но Курт — самый быстрый конь Дикого Запада, доставшийся Чонгуку от лошади отца. Можно сказать он рос вместе со своим верным другом, по сей день считая его таковым. Этот конь никогда не подводил и даже сейчас не собирается этого делать. Пыль из-под копыт оставляет длинную дорожку, и Чонгук намного быстрее предполагаемого добирается до рельсов. Пробегает вдоль, осматривает в надежде, что успел, но видя поезд в движении почему-то не расслабляется. Интуиция говорит, что всё ещё впереди, и как раз в этот момент, на крышу вылазит мужчина в бандане. Завидев Чонгука мчащегося возле поезда, он сразу свистит своим дружкам, доставая револьвер и направляя на парня. Ситуация довольно опасная, но не критическая, поэтому оружие шериф ещё не достаёт, продолжая следовать за поездом. Курт хоть и быстрый, но бесконечно скакать не сможет, а единственный вариант это исправить – запрыгнуть на поезд. Мужчина делает выстрел, но быстрая реакция парня выручает, и он успевает увернуться, всё ближе приближаясь к транспорту. Второй выстрел не заставил бы себя ждать, но возле бандита появляется ещё один, кладя руку на пистолет друга и опуская. Чонгук сразу понимает, что это глава банды и захватить его – главная цель. Они что-то переговаривают, а потом просто спускаются внутрь вагона. Чонгука ещё ничего в жизни не удивляло как этот момент. Парень пробегает пару последних метров, подскакивая максимально близко и прыгает, хватаясь за железный поручень. Слишком много экшена пошло в жизни, пока он забирается на дорожку, уже думает об отставке, тогда не пришлось бы тратить время и силы на такие приключения, особенно, когда сейчас жизнь на самом деле стоит под угрозой. Кажется, поезд только больше набирает скорость, значит надо поторопиться. Чон идёт медленно, держит руку на кобуре, а возле входа в вагон, достаёт оружие, переключая затвор. Внутри оказывается пусто, они все будто испарились, а поезд ведёт какой-нибудь призрак. Надо добраться до главного вагончика, тогда всё и прояснится. В следующем тоже пусто, и из-за этого внутри появляется странное чувство предосторожности. Затишье перед бурей никогда не предвещает ничего хорошего. Парень проходит к выходу, но сверху, прямо на него, спрыгивает один из бандитов. Он хватает Чона за шею, пытается задушить, сильнее сжимая руки на ней, но парень не был бы шерифом, если не знал как выходить из таких ситуаций. Удара локтем в бок хватает, чтобы освободиться и стать друг напротив друга, как два хищника прожигающие противников глазами. Сам глава банды решил расправиться с парнем, гордость за себя возвысилась до небес. Лицо рассмотреть нельзя, его закрывает бандана и шляпа, показывая только глаза, рассматривающие тело до мельчайших деталей. В этот раз реакция подвела, ведь бандит резко хватает вазу на столе и кидает парню в лицо, успевая его оббежать и толкнуть на пол. Дверь вагона закрывается с той стороны, а сам бандит перепрыгивает на другой, доставая револьвер и стреляя в прицеп. Пару секунд занимает, чтобы выбить дверь, но дальше пройти не выйдет. Поезд отдаляется, а вагон замедляется. Чонгуку остаётся только смотреть вслед удаляющего незнакомца, который не отрывает от него хитрых глаз, смотря высокомерно до самого исчезновения из вида. — Чёрт! — выругивается парень, ударяя по поручню кулаком. Следовать за ними теперь бессмысленно, остаётся только смириться. Но Чонгук просто ненавидит проигрывать, а взгляд того парня был такой самоуверенный, такой, будто унижающий. Как представитель закона, видеть это, просто выводит из себя, особенно если из битвы выходишь проигравшим. Их немедленно нужно остановить, иначе последние деньги с городов, превратят людей в безумцев, а значит, следующим будет увольнение. Сколько раз Чон проклял этих бандитов не считал, время шло слишком быстро, а конь слишком медленно. Потому что все оставшиеся силы потратил на погоню за вагоном. Да, он запросто мог остаться на месте после прыжка хозяина, но продолжил скакать до самого конца. Вот, что значит преданный и верный. Предположений теперь с пустой лист. Обыскав место преступления, можно было увидеть только динамит, который судя по всему не сработал, раз тем пришлось захватывать поезд самостоятельно. Далеко они не уедут, есть небольшое предположение по поводу их следующих действий. Но сегодня Чон слишком устал, чтобы напрягать мозги и думать куда могла отправиться эта шайка. Путь в Томбстоун потратил около часа. Силы на нуле и не только у шерифа. Курт еле передвигает копытами, чтобы довезти хозяина до ближайшего отеля. Юнги уже успел протрезветь и ждёт возле входа, сложив руки на груди. В тот момент его помощь бы не помешала, хотя он предпочитает сразу убивать, и не только тех, кто угрожает его жизни. Иногда Чонгук думает, что будь он преступником, награда была точно больше пары тысяч долларов. Порой, его жестокость пугает. — Поймал? — Нихрена, они угнали поезд, — и голос парня вроде серьёзный, но точно зная, что сейчас скажет Юнги, вся уверенность пропадает. — Поезд?! — вскрикивает чуть ли не на всю улицу. Только когда Чон подходит, тот становится тише. — Ты в своём уме? Нас же уволить так могут! Опять не стрелял? Вот чёртовы принципы, был бы я там, вся шайка с пулями в черепах валялась. — Тогда хорошо, что тебя там не было, — кидает парень и направляется в здание. Что бы не делали преступники, как бы не провинились, но даже они не заслуживают смерти. Чонгук никогда не убивал нарочно, было один раз по нелепой случайности. Конь мчался слишком быстро, и мелкий воришка свалился прямо с высокого холма, пробивая голову насквозь. Оружие он применял не часто, просто доставая, чтобы припугнуть – максимум ранить. Чон верит, что люди могут меняться, могут стать на правильный путь, а значит изменить свое будущее. Он не хочет лишать их такой возможности, именно поэтому предпочитает работать один, совсем без жестокого Юнги, каким бы другом он не являлся. Нужно придумать что делать дальше, но голова совсем не варит. Сейчас Чонгук желает одного – простого сна. Но как он может прийти, если день сегодня просто отвратительный, начиная с самого утра. Работа давно перестала приносить удовольствие, но бросить не может – тоже принцип и давнее обещание отцу: служить закону до последних возможностей. Да, возможно, с обещаниями не стоило торопиться. — Ладно, это не так просто, прости, — Юнги такой всегда. Сначала орёт, потом извиняется. Чонгук никогда не злится, знает его лучше всех. — Какие планы? — Сон первым делом, — парень отпивает очередную порцию алкоголя со стойки, точно зная, что только он в силах будет помочь. В кармане до сих пор лежат те сто баксов от незнакомца. Чон расплачивается ими, немного потупив взгляд на подписи. Кто он? Кто этот неизвестный парень и почему появился в городе именно в момент ограбления? Он точно не мог просто испариться, надо всё проверить. Но это опять же позже, ведь слабое тело еле тащит ватные ноги к кровати, куда парень падает, снимая и кидая шляпу на пол рядом. Наконец, уснуть удалось довольно быстро.

***

— Чонгук, мать твою! — кто-то так грубо толкает в плечо, что синяк теперь будет точно. Ну как «кто-то», Юнги точно. — Решил проспать всю перестрелку? Именно последние слова и стали мотивацией разлепить тяжёлые веки. «Какую ещё перестрелку?» быстро проносится в голове, но не озвучивается, ведь заговорить после сна – довольно тяжёлая задача. Чон проводит по волосам, немного приводя их в вид под названием «более-менее». Именно такая причёска живёт у него на голове почти всё время, когда на уход за собой не остаётся и секунды. — О чём ты? — бурчит брюнет, надевая шляпу. Да так тихо, что услышал бы не каждый. Кроме Юнги. — Там два придурка дуэль устроили, не хочешь глянуть чьё тело будут выносить? Там вроде тот с которым ты играл- Чонгук вскакивает как кипятком ошпаренный. Этот парень единственная зацепка, и выяснить, что случилось в тот момент, куда он пропал и почему у него столько денег – самое главное. Нельзя упускать шанс, Чон спускается по скрипучей деревянной лестнице, протискивается мимо толпы скопившейся возле входа, а сам останавливается в центре, где сейчас будет самый разгар шоу. Слева стоит мужчина в бандане и шляпе, в руке сжимает старенький кольт, как ястреб, прожигая, цель напротив. Сосредоточен, взволнован, что совсем не скажешь о его сопернике. Как и в тот раз, незнакомый парень совсем не показывает страха в глазах. За его спиной стоит тот же друг, сложив руки на груди, точно показывая видом, что совсем не беспокоится. Только слабая ухмылка застывает на пухлых губах, когда секундный взгляд попадает в глаза Чонгука. Кожаная шляпа такого же цвета, как и его костюм с белыми тканями сочетаются настолько хорошо, что только больше подчёркивает немного грубоватые в смеси с нежными черты лица. Одним движением он достаёт пистолет из кобуры, спокойно прокручивая на указательном пальце и останавливая прицел в область живота противника. — Тебе придётся меня убить, Арманто, — доносится хрипловатый голос из-за маски. — Если не хочешь, чтобы все узнали твой маленький секрет. — Может, я не убиваю, но язык отрезать могу. Напряжение растёт всё больше, Чонгук не знает кого останавливать, но услышанное от того мужчины звучит заманчиво. Если тот парень что-то скрывает, было бы неплохо узнать, подозрения на него скинулись в тот же день, что и ограбление. И слова того звучат почему-то правдоподобно. Он не убивает, он некий Арманто, и этот мужчина его знает. Всё же, Чонгук решает подождать, не уделяя внимание тому, что тем совсем наплевать, что здесь находится шериф. Они отворачиваясь друг от друга. Вся толпа затаивает дыхание, пока счёт течёт мелким ручейком. Приближаясь к трём, сердце Чонгука точно уходит в пятки, ведь его работа это останавливать, а он просто стоит и смотрит, просто в надежде, что те останутся живы, чтобы потом что-нибудь с них вытрясти. Главное правило дуэлей – один выстрел. Именно от него будет зависеть вся твоя жизнь, и именно его мужчина делает мимо, когда Арманто, как по интуиции, делает шаг вправо, отправляя пулю в деревянный знак города. Удивление читается только по глазам, скрывшихся под маской и шляпой, а после лишь тяжёлый выдох. Мужчина кидает ствол на землю, опуская голову и ожидая своей участи. Но парень не торопится стрелять в ответ. Прищурив один глаз, водит стволом по всему его телу, подбирая лучшую точку для выстрела, и именно в этот момент Чонгук решает вступиться. Он делает пару шагов к месту дуэля, но дёргается от раздавшегося выстрела. Мужчина вжимает голову в плечи, наверное все здесь услышали как спокойно он выдохнул. Переводя взгляд на брюнета, убирающего пистолет в кобуру, Чон до сих пор думает, как лучше сделать. Он может за ним проследить, либо же расспросить незнакомца, который до сих пор не отошёл от выстрела в миллиметре от своего паха. На штанах, прямо между ног, осталась разорванная ткань, и на деле, это было бы больно. Люди рассасываются кто куда, перекрывают обзор на того парня и его друга, движущихся к чёрному и белому коню. Они уходят, и лучшим вариантом будет слежка. Но терять такого свидетеля нельзя — Чонгук быстро отыскивает Юнги среди толпы и говорит отправить проигравшего на допрос, который пройдёт по его возвращению. Тот, конечно, не обходится глупыми вопросами, но их Чон игнорирует, быстрее залезая на Курта и направляясь по следу. Теперь, нужно быть в два раза осторожней: неизвестно куда всё это приведёт.

***

Чонгук не знает сколько прошло времени, сколько ушло сил, сколько ушло воды из фляжки заменяясь на новую, но точно знает, что те двое держали путь сюда. Следы свежих копыт нельзя с чем-то спутать, в этом сомнений нет. Только подозреваемые снова как сквозь землю провалились. Чон думает, что уже заблудился, пока не натыкается на какой-то лагерь. Сдалека выглядит довольно обширно, можно поспрашивать или остановиться на передышку, Курту тоже нужен отдых. Всё ближе к лагерю, уже виднеются люди, и бóльшая часть – дети и пожилые. Брюнет сомневается, что они смогут помочь, но уже ступает на территорию, где все смотрят так напугано, будто он самый настоящий призрак. Дети убегают по палаткам, а простые попытки задать вопрос, отпугивают их на несколько шагов назад. — Простите, вы случайно не- Странно ощущение сбивает Чонгука с мысли. На затылке что-то кольнуло, а уже через пару секунд закружилась голова. Он пытается достать рукой до шеи, пока весь мир едет перед глазами, и всё же что-то там нащупывает. Чёртов дротик со снотворным. Парень падает с коня как мешок, рассматривая мутным взглядом чёрные ботинки перед собой. Тело стало настолько слабым, веки слипаются, а рука не в силах достать пистолет из кобуры. Темнота погружает в себя, доносится голос, и его он точно знает. Арманто.

***

— М-мистер? Тонкий голосок постепенно приводит в чувство, но открыть глаза кажется невозможной задачей. Голова немного кружится, но всё же, когда Чон полностью приходит в себя, видит перед собой маленькую девочку. В её руках кружка с водой, а взгляд из-под чёрных прядей такой добрый. Чонгук бегло осматривается по сторонам и шевелит руками за спиной, привязанными к высокому столбу. Солнце печёт как не в себя, а шляпу как назло сняли. — Алекс сказал принести Вам воды, — она протягивает к губам шерифа, на что он, конечно же, не может отказать. Горло правда сушит. — Алекс? — облизывает губы парень, после почти всего высушенного стакана. — Да, главный в нашем лагере. — Послушай, я шериф, — когда она удивлённо охает, Чон немного улыбается. — Давай ты меня развяжешь, а я просто поговорю с этим Алексом и уеду. — Нехорошо использовать детей для своих целей, шериф. Тот самый брюнет выходит из-за спины, становясь напротив. Что-то шепчет девочке на ухо, и она с радостной улыбкой убегает, заставляя появиться небольшую на губах Арманто. Только когда взгляд переходит на Чонгука, она вмиг спадает. Он молчит довольно долго, просто рассматривая немного потное лицо напротив. У Чона вопросов много, но почему-то смелости их задавать, нет. — Алекс, — подходит его друг, с усмешкой осматривая шерифа. — Всё выгрузили, лекарств нет. Они молча уходят, так и оставляя Чонгука сидеть на жаре. Ничего не говорят, не объясняют, насильно держат. Зачем всё это надо? Кто они такие? Чонгук сходит с ума. Те не возвращаются даже через два часа, но зато уже вечер и солнце не является главной проблемой. Теперь – сон и голод. Спать в этой позе до невозможности неудобно, а желудок уже жаждет что-нибудь перекусить. Брюнет осматривается по сторонам, замечая ту самую девочку на скамейке, где пожилой мужчина собирается развести костёр. Подзывает жестом, и она подходит, только совсем неуверенно. Много вопросов вертится в голове, но по правде говоря, Чон правда не хочет выпытывать информацию из ребёнка – просто попросит о том, что хотел. — Можно мне что-нибудь поесть? Девочка бегает глазами по земле несколько секунд и разворачиваясь, кому-то кричит. — ТэТэ, шериф хочет есть, — когда она видит недоумение в глазах парня, то посмеивается. — Ви, он Вас покормит. И этот самый Ви появляется с минуты на минуту. Тот самый шатен, который всегда ходит хвостиком за Алексом, странно, что сейчас он не рядом с ним. В руках у него миска с горячим паром от вкусно пахнущего мяса. Он не хочет кормить его с рук как ребёнка, но кто спрашивает? Других вариантов не дано. Чонгук в той же ситуации, но принимает, наконец, давая желудку почувствовать пищу за весь день. Только парень чуть не давится, когда Алекс возвращается с какой-то деревянной коробочкой и одетый точно так же как и те бандиты на поезде. Неужели... он попал в их лагерь и сидит в плену, пока перед глазами главная цель? Взгляд Чонгука привлекает Ви, оборачиваясь, он видит причину такой реакции, пуская негромкий смешок и поднося очередной кусочек ко рту брюнета. — Это были вы? — Чон сужает брови на переносице, начиная пытаться развязать руки. — Любой дурак уже давно бы догадался, — выдыхает Ким, поднимаясь на ноги. — Лучше нам не мешай, тогда, быть может, отпустим. Этими словами он ещё больше вывел Чонгука из себя. Не мешать что? Грабить и убивать? Приносить страх и панику на граждан? Они точно глупцы, раз думают, что шериф будет просто сидеть как трусишка, совсем позабыв про свою работу. Он чуть ли не сверлит глазами Алекса, который открывает этот неизвестный ящик и негромко выругивается. От сюда не слышно о чём они говорят, но, видимо, тема очень важна. Чонгук много раз выпутывался из верёвок, эта задача возможна, только дело времени. Тем более, нужно подобрать момент, ведь людей здесь довольно много, чтобы тягаться самому. Иногда, он всё же жалеет, что не брал Юнги на помощь. Хотя нет, тут спорно. Ближе к ночи, лагерь заметно затихает: все расходятся в свои палатки, гасят фонари, но главное совсем не это. Чон прослеживает Алекса до самой его палатки, теперь точно зная где его искать. Остался последний штрих. Парень высовывает одну руку из верёвки, но сидит, так как чёртов Тэхён подошёл совсем не вовремя. — Думал, оставим тебя без присмотра? Наивный мальчишка. Только наивный тут как раз Ви, раз так расслаблено становится спиной к парню, который уже продумал весь дальнейший план наперёд. Капля терпения, чтобы всё прошло идеально. Ну, может, и не капля. Для своей же безопасности Чон просидел ещё около часа, тогда процент уверенности, что все заснули, подскочил до половины точно. Пора. Он выпутывает две руки, медленно вставая на ноги, прямо за спиной шатена, который стоя чуть ли не спит. Чонгук крепко сжимает его шею, перекрывая все возможности позвать на помощь и выбраться. Когда он тянется за пистолетом, одним движением парень выбивает его из руки, роняя на землю. Последние хрипы Ви раздаются пару секунд, а глаза закрываются, отправляя его в царство снов. Чон аккуратно кладёт тело на землю, и крадётся к той самой палатке, от которой не отрывал глаз всё это время. Если всё сложится по плану, то с зарплаты хватит на новое седло, а это не может не радовать. Чонгук справится и без оружия, он хорошо дерётся, но проблемой служит совсем не это. Он знает, что если оседлает чужого коня, то сто процентно привлечёт к себе внимание. Поэтому придётся идти пешком. Приоткрывая ткань палатки, всё обрывается вмиг. Внутри пусто, абсолютно никого. Но он же не выходил, тогда как... — Далеко собрался? У горла появляется нож, кадык задевает лезвие при сглатывании, но сдаваться так просто Чон не умеет. Хватает его за руку и перекидывает через себя, хватая за горло, пока вторая рука прижимает запястье к земле. — Неплохо, ковбой, — Алекс усмехается, совершенно спокойно смотря в глаза напротив. — Но вторая у меня свободна. Удар в лицо на время отвлекает, позволяя Арманто вырваться из хватки и навалиться на Чона сверху, удерживая острый кончик лезвия на груди. Она часто вздымается и совсем не из-за страха. Бесит самодовольство того, его уверенная улыбка и хитрое выражение лица. Глаза перемещаются на открытый участок с кулоном, который он подцепляет лезвием и рассматривает. Его взгляд меняется, это занимает всего секунду, но её Чон использует в свою пользу. Бьёт в солнечное сплетение, сваливая того на землю и заставляя громко откашливаться. И это было слишком шумно, раз свет с другой палатки отражается на ткани этой. Если его сейчас заметят, выхода не будет. Чонгук быстро встаёт с земли, притягивая Алекса державшегося за горло, за воротник и обхватывает рукой его грудь, скрещивая ногами торс и затыкая рот второй. Тот тоже не из любителей проигрывать – брыкается, мыча что-то в руку, а когда тень кого-то появляется возле палатки, Чон закрывает нос, совсем перекрывая подачу кислорода. — Алекс? — обеспокоенно раздаётся за пределами палатки, но тень стоит на месте. — Я слышал кашель, ты в порядке? — Чонгук сильнее прижимает его к себе, сосредоточенно смотря на тень. Если что, придётся нападать. — Ладно, прости, если разбудил, — уже шёпотом добавляет он, удаляясь обратно. Чонгук уже спокойно выдыхает, но не чувствуя движений со стороны парня, волнение приходит вновь. Он убирает руки, а тело мешком падает на землю, без единого признака на жизнь. Сейчас парень испытывает смешанные чувства, но одно из них – страх. Он же никогда нарочно не убивал, а здесь... Чон прикладывает ухо к его груди, чувствуя слабое сердцебиение. Можно спокойно выдохнуть: просто вырубил. Вещи Чона лежали как раз у него в палатке – отличный исход событий. Забирает свой револьвер, лассо и шляпу, сразу переворачивая Алекса на спину и связывая руки с ногами. Закидывая на плечо, брюнет с осторожностью выглядывает наружу, начиная по-тихому уходить. Плевать в какую сторону, сначала надо просто покинуть это место, а потом решать, что делать дальше. Арманто весит не так много – это позволяет быстрее покинуть поле зрения того лагеря. Чонгук так собой гордится. В одиночку поймать главу бандитов и сбежать из их плена смог бы не каждый. Он уже представляет, как Юнги будет пьяным языком чесать о его величии, а делать это он будет точно. Но это всё потом, ведь сейчас, когда прошло уже целых два часа, Чонгук практически не чувствует плеча. Рядом нет никаких домов, городов, деревень. Полная пустота, Курта нет, как и сил. Нужно отдохнуть, а лучшее место выпавшее в этой локации – невысокое дерево с густой кроной. Оно позволит прикрыться от появляющихся утренних лучей солнца, да и просто перевести дух. Чон скидывает Алекса под дерево и садится рядом, облокачиваясь об ствол и прикрывая глаза. — Ты ничего не понимаешь, развяжи меня, — наконец очнулся. Чонгук уже понадеялся на полную тишину до конца дороги. — Помолчи. Я устал, — не открывая глаза морщится Чон. — Я не бандит, ясно. Не тот, кого ты ищешь. Я не убиваю, а делаю добро- — Добро? — пускает смешок. — Если грабить это добро, тогда я пришелец. — Придурок ты, а не пришелец. Алекс усмехается, когда недовольный взгляд Чонгука начинает его пилить. — Заткнись по-хорошему и дай мне передохнуть. Тащить твою задницу не так просто. — Свою сначала дотащи. Чонгука взбесить непросто, правда. Даже Юнги не мог сделать это так быстро, как этот засранец. Дорога будет долгой, терпения с ним не напасёшься. Чонгук всегда носил с собой платок, чтобы вытирать пот, но постоянно о нём забывал, пользуясь собственными руками. Именно он и послужит затишьем хотя бы на эту долгую дорогу. Он молча встаёт, подходит к парню и засовывает между зубов, завязывая узел на затылке. — Так-то лучше, — вновь он садится возле дерева, улыбаясь уголком губ от реакции того. — Урод, — неразборчиво выдаёт парень, отворачивая голову в другую сторону и кладя на землю. Так проходит почти час. Оба молчат. Чонгук наслаждается свежим воздухом, впуская приятный аромат некоторых цветов в лёгкие. Прохладный ветерок обдувает чёлку из-под шляпы, спасая от бешеных лучей солнца. Алекс так и не повернулся, лишь иногда покашливая, а один раз слишком сильно, что Чон даже забеспокоился. — Ты в порядке? — он бы не обращал на это сильного внимания, но такой кашель начинает беспокоить. И не только потому что мешает отдыхать. Только через секунду до него доходит, что ответить тот не может, поэтому преодолеть все попытки отвергнуть мысль подойти, провалились. Чонгук перешагивает через тело, садится напротив его лица, замечая на платке несколько алых капель. Внутри как-то всё сжимается, и не сказать, что это страх, больше волнение. Даже для такого бандита, болеть практический неизлечимой болезнью довольно жестоко. Чонгук не хочет сидеть и смотреть на его страдания, но и отпустить не может. Потратить последние дни за решёткой никто не хотел бы, но он ведь заслужил, так? Парень правда не знает, что делать в этой ситуации – просто развязывает кляп и откидывает в сторону, вновь чувствуя колкость в груди из-за кашля. — Мне жаль, — и это правда. Неизвестная болезнь давно терроризирует большие города, а справиться с ней не в силах даже самые лучшие врачи. Он встречался с таким однажды. Года четыре назад видел какого-то мужчину с такими симптомами: кашель с кровью, слабость, а потом вовсе потеря сознания с летальным исходом. Все считали это проклятием богов за совершённые им грехи, но когда всё больше об этом начали ходить слухи, люди всерьёз забеспокоились о своём здоровье, съехав подальше от больших городов. В Томбстоуне было пару случаев, но на следующий день больных никто не видел. Юнги предполагал, что от них кто-то избавляется, но это чистой воды бред. Просто уходят сами, Чонгук видит только такой вариант развития событий. — К чёрту мне твои сожаления, — хрипит парень, не поднимая глаза на того. — Я почти достал лекарство, если бы не этот ублюдок. — Есть лекарство? — Чонгук не верит, но... почему бы не разузнать? — Да, оно помогло на некоторое время, но Кёнсу меня обманул. Все сбережения с поезда и банка ушли на покупку сраной подделки. Чонгук тяжело выдыхает, окончательно запутавшись в своих мыслях. Если правда есть возможность помочь людям, то нужно цепляться даже за маленький её клочок. Смирившись, он достаёт нож, поднося к рукам брюнета. — Мы добудем лекарства, но ты будешь помогать закону. Договорились? — С чего мне тебе верить? У меня целый лагерь больных людей нуждающихся в моей помощи. Забрав меня, ты лишил их надежды на нормальную жизнь. Делай что хочешь, я не буду тебе помогать. Он звучит... обиженно? В точности как маленький ребёнок, которому не дали конфетку. Это немного смешит, вызывая улыбку на пару секунд. Всё же, Чон разрезает верёвки на руках, следом освобождая ноги. Алекс не торопится подниматься с земли, лишь садится и вытирает губы тыльной стороной ладони, где осталось немного крови. — Ладно, прости, — именно эта фраза привлекает его внимание, показывая то, что это точно нужные слова. — Я не знал, что ты делаешь это ради людей. Понимаешь, это моя работа и- — Хорошо, только вернёмся в лагерь. — Какие люди, — голос за спиной привлекает внимание на высокого мужчину, нацелившегося на них с револьвера. — Алекс Арманто, огромная честь. Чонгуку ещё неизвестно насколько сильно они влипли.