Проклятие Запада

— Я тебе что говорил! — Я не убиваю! — Ранить можно всегда, дебил. — Заткнулись оба! Всё пошло совсем не по плану. Алекс бы запросто справился с пятью бандитами, но во всём виноват Чонгук. Он пошёл на переговоры, за что они оба получили по затылкам, а сейчас сидят в повозке привязаны друг к другу, пока на них пялят четыре пары глаз. И сколько бы раз шериф не повторял о своём статусе, слышал только смешки, даже со стороны Алекса. Тот точно знает, что тут происходит и куда их везут. Дорога занимает столько времени, что Чонгук уже не обращает внимания на то, что парень положил свою голову на его затылок, решая поспать. И он правда уснул, совершенно не беспокоясь за дальнейшее происхождение событий. Чонгук пытался тоже, но неизвестность пугала так же сильно, как и сидящие рядом мужчины. Внезапно повозка останавливается, Алекс проснулся только получив подзатыльник, не сдерживая мат на этого смелого ублюдка. И когда их ведут к какой-то пропасти, Чонгук начинает паниковать. Но ставя их практически возле края над бушующей внизу рекой, Арманто так и не показывает ни секунды страха. — Где лекарство? — один из мужчин подходит почти вплотную к лицу брюнета, пока Чонгук глазами ищет попытки выбраться. — По чём мне знать? Где потерял там и ищи, — откуда у него столько смелости? Чонгуку вот летать сегодня не хочется. Мужчина даёт ему пощёчину и хватает за горло, получая в ответ лишь смех. Все говорят о каком-то лекарстве и только Чонгук не понимает, как он о нём даже и не слышал до этого момента. — Дерзить удумал? Ты не в том положении. Мужчина сужает брови, когда тот начинает кашлять и плюёт ему в лицо кровью, стекающей по подбородку. Похож на безумца. И как же его дружки шуганулись, когда поняли что тот болеет. — Ах, ты скотина! — он замахивается ударить в очередной раз, но один из его дружков останавливает. — Уходим, он нас заразит нахер. Оставим их тут, пусть помучаются. Тот усмехается, пробегая глазами по их лицам. — Да, помучаются. Толкает ногой в пропасть, и парни летят вниз, раздаваясь громким всплеском через пару секунд. Улыбка того спадает быстро, ведь теперь появилась новая проблема: возможное заражение. Он точно не знает как это передаётся, но просто будет жить надеждой, как и всегда. Сам отыщет необходимые препараты. Все уходят с полной уверенностью, что избавились от двух главных проблем.

***

— Придурки, даже глубину не проверили, — посмеивается промокший насквозь Алекс. Им было довольно тяжело всплыть, но какое-то чудо спасло. Сейчас они выбрались на берег, и Чонгук пытается достать нож из-за пояса парня. — Хватит меня лапать! — возмущается тот, одёргиваясь, когда рука Чона задевает не то место. — Я и не пытался! Ага, брюнет уверен, что всё было как раз наоборот. Рука же сама не полезет ниже пояса штанов. И он ещё пытается оправдаться. Хочется только посмеяться. Чонгук, наконец, достаёт нож, начиная разрезать верёвки и через минуту, оба могут спокойно вздохнуть от слишком тесной близости друг к другу. Впервые Чонгук рад солнцу, ведь промокшая одежда так противно прилипла к телу, что потратить пару часов на сушку будет самый оптимальный вариант. Местность не из лучших – лес. Вокруг только деревья и вода из бешеного ручья, а куда идти предположений ноль. А ещё Чонгук дурак, потому что отвернувшись от Алекса на секунду, уже потерял из виду. — Алекс? Конечно, звать его глупо. Предоставилась возможность, и он сбежал, Чонгук наивный, раз подумал, что тот согласится ему помогать. Теперь искать выход самому. Парень не видит других вариантов, как пойти вглубь леса. Повсюду ветки, кусты, трава, деревья... Всё выглядит так однообразно, поэтому Чон заблудился уже через пять минут поворотов «вроде на лево» и «здесь я уже был». Да, он шериф, но ещё он тот, кто никогда не находился один. Рядом всегда был Курт или Юнги, а сейчас... он в полном отчаянии. Или нет. В поле зрения виднеется силуэт без верхней одежды? Точнее, Арманто без рубашки и штанов... Почему Чонгуку неловко? Но это на втором плане, на первом – злость. Потому что тот ушёл ни сказав не слова, а сам сушит вещи совсем позабыв, что здесь есть ещё один человек. Чон ступает так уверенно, сжимает кулаки, но останавливается, когда тот подходит ближе и тянется к пуговицам рубашки. — Эй, руки убрал! — Чон как пугливый заяц делает шаг назад, не замечая как сильно вцепился рукой в его запястье, сразу одёргивая как от огня. Тот ухмыльнулся. — Я и сам могу. — Слабо заметно. Раздевайся и собери веток, уже вечереет – ночью холодно. — Чего раскомандовался? Сам иди. Оба знают, что ведут себя как дети, ну а кто хочет слушать «приказы» другого? Чонгук выполняет, что скажет начальство, а Алекс сам себе указ. Но раз им нужно выбраться от сюда и выжить, то в этот раз Чон примет поражение, отгоняя мысль «А что будет делать он?». Чертовски неловко раздеваться, когда тот и не думает отвернуться. Не то что бы Чонгук боялся, он же парень, да и делал это много раз перед коллегами, но не перед незнакомцем, который иногда кажется слишком извращенцем. Вешая штаны на ветку, Чон старается не смотреть на лицо того, просто удаляясь в лес и желательно за деревья. Веток не так много, подбирая каждую, Чон думает, что им делать дальше. Придётся либо обойти весь лес, либо как-то подняться наверх, другого выхода нет. Кашель эхом отдаётся в лесу, Чонгук не знает почему не боится находиться рядом с ним, не боится заразиться, но, а что ещё остаётся? Они обязаны найти лекарство, если таковое в силах помочь. Вряд ли его банда справится сама, хотя и в своих силах Чон не уверен. Он возвращается с неплохой горстью хвороста, а как разводить костёр, уже проблема номер два. Была до этого времени. Алекс трёт палочку около трёх минут, игнорируя совсем неподдерживающие слова рядом, но как первые искры попадаются на глаза, Чон сразу замолкает, неловко опуская голову. Подумаешь, ошибся, с кем не бывает. Одежда почти высохла, но оба решили оставить ещё на ночь. Вечереет довольно быстро, закат погружает лес в малиновые краски, отражаясь на кронах высоких деревьев. Прохладный ветер вызывает мурашки, но вовремя загоревшийся огонь, да ставший ещё больше от сухой листвы, подоспел как раз вовремя. Чонгук усаживается рядом, поджимая ноги и кладя голову на колени. Искорки костра – единственное развлечение сейчас, а сон наведываться не хочет. К этому парень уже давно привык. Тяжело вздыхая, всё же прикрывает глаза, чувствуя на своём плече голову. Сколько раз ещё придётся шугаться за этот день? Странное и наглое поведение Алекса совсем сбивает с толку. Слишком много о себе возомнил. — Хватит меня трогать, — в который раз предупреждает Чон, отодвигаясь на пару шагов от него. — Я просто замёрз, а так теплее, — совершенно спокойно отвечает тот, переводя взгляд на костёр. — Ещё сам прибежишь потом, вот увидишь. — К тебе? — усмехается. — Даже если в мире не останется ни одного человека кроме тебя, предпочту быть один. — Я бы посмотрел, — легонько улыбается уголком губ, помешивая палочкой листья в костре. — Ложись спать. — Стой, — этот вопрос мучил до последнего и держать в себе кажется не простым. — Кто были те парни? Откуда им известно про лекарство? — Много вопросов, шериф. Я не обязан ничего докладывать. Логично, но ответа Чон и не ожидал, просто хотел попробовать. Теперь можно хотя бы попытаться уснуть. На твёрдой, холодной, грязной и неудобной земле, где во сне заползёт какой-нибудь муравей. Просто отлично, и как можно было докатиться до такого, просто следуя за двумя странными парнями? Для Чона это было очень просто. Сон не приходил по понятным причинам, что появилось немного зависти к Алексу, который заснул минут через пять как только лёг. Спать, на самом деле, хочется, только чёртов холодный ветер в силах преодолеть даже пламя их небольшого костра. Чон сжался так сильно, что уже не чувствует конечностей от холода. Погода точно становится ужасней, скоро придётся закупать костюм потеплее. — Ещё сам потом прибежишь, вот увидишь. — Иди к чёрту, — шепчет Чон, чуть ли не скрепя зубами. — Ни за что. Он бы ударил себя по голове, чтобы выбросить эти мысли, но не может даже высунуть руку, боясь, что от каждого движения станет ещё хуже. Пытаясь уснуть, он извертелся во все стороны, пока сзади не обняли тёплые руки, а собственная спина прижалась к чужой груди. Она горячая, как и дыхание в затылок. Становится так хорошо, что Чон забивает на свои протесты, просто прикрывая глаза и отдаваясь, наконец, подошедшему сну.

***

Возможно, Чонгук опять остался в дураках, ведь мысли проснуться утром одному ему совсем не приходили в голову. На ветке осталась только собственная одежда, а от Алекса ни следа. Только в этот раз почему-то на душе не так волнительно, как в первый, может, и сейчас он не ушёл? Остаётся только гадать, пока, наконец, высохшая одежда вновь не оказывается на теле. Костёр давно потушен, а вокруг полная тишина. Осмотревшись с тяжёлым вздохом, Чонгук снова решает пойти куда глаза глядят, но тут же останавливается, когда видит Алекса идущего к нему. В руках палка – на наконечнике рыба, а ещё усмешка только с удивлённого лица парня. Он молча обходит, ставя палку наконечником вверх и перемещает руки на талию, смотря выжидающим взглядом. — Костёр хоть разведи или не голоден? Урчание желудка раздаётся как раз вовремя, немного загоняя Чона в краску. И больше от улыбки Алекса, она показалась слишком милой, а не такой, которая постоянно живёт на его губах. Перекусить сейчас самое то, но с этим придётся повременить, ведь Чонгук в который раз пытается растереть палочку ради хотя бы одной маленькой искры. Он в жизни не использовал столько матов, как в этот момент. — Уже лучше сырую съесть, чем тебя дожидаться, — Алекс садится рядом, обхватывая ладони Чона и сильнее сжимает, когда тот хочет вырваться. — Не ерзай, учись, пока я жив. Он натирает медленно, но с каждым разом усиливает трение палочки, что первые искорки появляются через несколько секунд. Удивлённое лицо Чонгука запомниться на долго: в точности как у ребёнка. Запах жареной рыбки так и пробрался в самый нос, заставляя работать весь организм и готовиться к скоро поступающей еде. — Ешь первый, — брюнет протягивает палку Чону, дожидаясь пока тот снова придёт в себя от удивления. — Что? Заражу ещё. — Беспокоишься за меня? Как мило, — всё же он принимает, совсем не понимая, как в голову пришла мысль шутить с ним. Конечно, такой маленькой рыбкой на двоих не насытишься, но это лучше, чем ничего. Чонгук потягивается, в который раз осматривая лес, пока Алекс доедает последнюю часть возле хвоста, выбрасывая маленький скелетик возле дерева. Выход придётся искать всё равно, так как по крутому склону просто невозможно подняться. Оба решают просто идти прямо, оставляя возле стволов деревьев палочки, чтобы не ходить по кругу. День назад Чонгук точно не думал, что будет ходить по лесу с больным главарём целого лагеря и банды ограбившей поезд и банк. Хорошо, что Юнги сейчас нет рядом, за такое он бы принял за психа. Его принципы либо сажать, либо убивать, никаких более. Арманто идёт так уверенно, будто знает, где выход, даже Чон не успевает за ним, ускоряя шаг в два раза. Наконец, появляется что-то кроме успевших намозолить глаза деревьев. Небольшая хижина, судя по всему, охотничий домик, и это повышает шансы выбраться от сюда живыми, если там, конечно, будет кто-нибудь или что-нибудь полезное. Оставляя палку возле дерева, Алекс опирается рукой об ствол, задерживаясь там ещё на пару секунд. Чонгуку кажется, что упускать эту деталь из вида не стоит, а лучше спросить сразу: — Эй, — подходит ближе, заглядывая в глаза спрятавшиеся за тёмными прядями. — Тебе плохо? — Нет, нет, — звучит не правдоподобно, Чонгук умеет различать ложь. — Просто пошли. И он идёт, только совсем не долго. Падает как тряпичная кукла на землю, что даже Чонгук не успевает среагировать, подбегая и садясь рядом. Первым делом пульс, и он довольно слабый. Ничего лучше, как донести его в домик, парень не придумал. Аккуратно поднимает бессознательное тело и идёт, пока не останавливается возле двери. Она закрыта, но сильный удар ногой, распахнул её за считанные секунды, чуть не срывая с петель. Внутри чисто и убрано, значит всё-таки кто-то живёт. За дверь придётся извиняться потом, сейчас это не является главной проблемой, когда единственный кто знает о нахождении лекарства находится не в лучшем состоянии. Кровать – именно то место куда сразу направляется Чон, укладывая того и сразу прислоняя ухо к груди. Он еле дышит, иногда слышны хрипы и столкнуться с этой неизвестной болезнью вживую ещё страшнее, чем можно было представить. Чонгук не знает что делать, останавливаясь на решении осмотреть хижину. На стенах трофеи в виде голов животных: олень, медведь, заяц и даже лось. Вывод прост: хозяина домика злить не стоит. Осматривая ящик возле кровати, Чон находит маленькую колбу, причём полностью пустую, только со странным остатком на самом дне. Полупрозрачная жидкость, которую Чон рассматривал так долго, что не заметил как её хозяин уже стоит возле входа и целится с винчестера прямо в макушку, вновь возвращается на стол, пока сам парень поднимает руки и разворачивается к нему лицом, стараясь не выглядеть враждебно. — Вы кто такие? — он взводит курок, сильнее сжимая оружие в руках. — Простите, мы заблудились и подумали передохнуть в Вашем домике, — Чон волнуется, но быть под прицелом приходилось не раз, поэтому чем-то пугающим для него это не будет. Мужчина заглядывает ему за спину, одним кивком задавая вопрос. — Без сознания, стало плохо. Вроде сработало. Мужчина опускает оружие, но надвигается вперёд, обходя парня и останавливаясь возле Алекса, начиная рассматривать. И делает это довольно спокойно и уверенно: вертит голову в стороны за подбородок, пробует пульс и расстёгивает верхние пуговицы его рубашки – в этот момент, Чон еле сдержал себя не вмешиваться. — Он болен, — докладывает тот, вешая винтовку на гвоздик на стене. — Вы должны уйти, как только он очнётся. Чонгук не ожидал, что так просто получит согласие. Их могли запросто выгнать и это было бы логично, ведь заразиться никто не хочет, но, видимо, люди с добрым сердцем здесь ещё остались. Как выяснилось, Адам был лекарем некоторое время в небольшом городке, пока не начал всерьёз увлекаться охотой. Он объяснил, что уже давно пытается найти способ избавиться от этой болезни, но с каждым новым трупом, угасает и надежда. Сейчас брюнета стало ещё больше жаль. А если учесть, что он взял ответственность за весь лагерь с такими же больными, слабыми и, теперь уже, потерявшими надежду людьми, то он намного сильней любого находящегося здесь человека. Тяжело представить как это даётся, Чон никогда не ставил людей в зависимость от себя, а Алекс... несёт на себе слишком много. — Какие могут быть ещё симптомы? — нужно знать к чему готовиться, что-то подсказывает, что путь будет долгим и непростым. — Тяжело сказать. Мне приходилось лишь раз столкнуться с последней стадией, как я прозвал, «проклятием запада». Были галлюцинации, часто бессоница, слабость и пропадал аппетит. Потом он просто захлебнулся собственной кровью, так как спал на спине. Последняя фраза натолкнула Чонгука на действия. Он сразу повернулся в сторону Алекса, который как раз лежал на спине, и быстро перевернул на бок, тяжело вздыхая, ведь уже второй час подходит к концу, а от того ни единого движения. Оба, по правде говоря, начинают сомневаться, очнётся ли он вообще или вдруг уже мёртв. Это последнее о чём хочется сейчас думать. Нужно остановить всё как можно быстрее, пока болезнь не поглотила половину страны, а там и мира. Тогда шансов на нормальную жизнь не будет. Как же Чонгук был рад, что вовремя успел повернуть парня на бок. Кашель раздался через пару минут, тот выплюнул немалую лужу крови, прочищая горло ещё несколько секунд. Его взгляд стал чертовски угасшим. Чонгук замечал как сияли его глаза, когда тот отпускал шутки или одерживал победы над кем-то, а сейчас... они стали просто обычными и серыми. Кровь осталась на губах и подбородке, Алекс не чувствует как руки Чона придерживают его за спину, а голова упирается в его грудь. Ему опять плохо и теперь уже совсем не терпимо. — Мне... мне надо в лагерь, — какой ему лагерь, если даже еле сидит? — Чонгук, помоги. Чонгук, помоги. Почему-то это несколько раз пронеслось в голове, почти выбивая парня из этого мира. Внутри всё так сжимается, чувство волнения и тревожности просто пожирает изнутри. Он не в силах помочь, что можно сделать? Этот вопрос остался им не озвученный, но, когда Алекс закинул руку ему за шею, всё стало понятно. Донести – всё, что сейчас может сделать Чон, и то не знает куда. — Я повязал на деревьях платки, идите по ним, найдёте выход к дороге, а там может кто поможет, — Адам бы сам рад помочь, но просто не чем. Чонгук держит крепко, почти бежит, когда замечает всё больше платков почти на каждом третьем дереве. И выход из леса находится за десять минут. Арманто дышит хрипло, прикрывает глаза, но вновь открывает от каждого вскрика парня. Он не позволит ему уснуть и не очнуться, пока лекарство не будет в руках. Да и просто не может дать этому свершиться. Работа шерифа – защищать людей, а Алекс тоже человек и это намного первее его статуса. К счастью, попадается незнакомец на лошади. Чонгук знает, что поступает неправильно, но сейчас не видит другого выбора. Показать значок – было предостаточно, чтобы тот отдал лошадь на «временное использование». Здесь ориентироваться довольно просто, вернуться к лагерю не составит труда. Но помочь Алексу залезть на лошадь в таком состоянии кажется почти невозможным. Он поддерживает под руку, помогая перенести ногу через животное. И когда тот усаживается, Чон быстро залезает на седло, кладя его руки себе на талию и говоря почти приказным тоном, держаться. Тот слушает, и вцепляется так крепко, как за последний шанс выжить. Хотя это так и есть.

***

— Вот он, урод! — Ви сразу достаёт револьвер, нацеливая на только что подъехавшего Чонгука. Его взгляд сразу переходит на Алекса, и из-за его вида, рука сильнее давит на курок. Он убить может. — Что ты с ним сделал?! — Тэ, — Ким удивляется, когда слышит именно своё имя. Значит ситуация критическая. Брюнет медленно наклоняется в бок, пока совсем не начинает падать с лошади. Ви успевает подбежать и поймать, постукивая того по щекам, но видит как кровавая дорожка медленной струёй вытекает из его рта. — Алекс? Чонгук спрыгнувший с лошади, отталкивает шатена от парня и поворачивает на бок, пока его друг соображает, что надо сделать. Вокруг столпилось много людей, и даже та черноволосая девочка чуть ли не плачет, наблюдая за попытками Чонгука привести их лидера в нормальное состояние. Ви возвращается быстро с фляжкой в руках, долго рассматривая друга грустным взглядом. Почему он ничего не делает? — Ему надо проглотить, но так не залить... Чонгук просто выхватывает из рук, откручивает крышку и отпивает, приоткрывая рот того и касаясь своими губами с чужими. Есть только один способ, и было понятно, почему шатен медлил: боится заразиться. Чонгук боится тоже, но если не сделает никто, то кто сможет помочь? На гадания нет времени. Чон пропускает жидкость со странным привкусом ему в рот, наклоняя голову так, чтобы смог проглотить, совсем не думая, как это выглядит со стороны. Ви будто выходит из ступора, помогая поднять своего лидера и уложить в его палатке. Реакция людей совсем разная, но этим парень поинтересуется потом: сейчас мысли забиты только состоянием Алекса. — Мелисса, не входи, — Ви не пропускает девочку внутрь, беспокоясь за её состояние. Она слишком привязана к Алексу, он стал ей как отец, и тяжело представить, как сильно она переживает. — С ним всё будет хорошо, я позову, ладно? — натянутая улыбка – всё, что может сделать шатен, чтобы хоть немного сбавить тревогу. Она опускает голову в землю, несколько раз кивая и удаляясь. Столько проблем накатилось за один день, Ви просто не мог поверить, что поступил как глупец. Так просто сдался, а потом осознание того, что лидера забрал шериф, снесло дальнейшие планы к чёрту. Успокаивать всех было той ещё задачей, а такую ответственность он никогда на себя не брал, всегда полагаясь только на друга. На того человека, который лежит на земле с кровью на губах, и в руках шерифа, ведущему на них охоту. Какая ирония. Ви зол, слишком зол на Алекса за скрытую тайну. Он претворялся, что всё хорошо, когда сам был болен сильнее всех. Столько всего хочется ему высказать, но он просто садится рядом, с неким недоверием, рассматривая обеспокоенное лицо Чонгука. — Вы не знали? — Чонгук начинает разговор первый, иначе точно не будет. — Нет, он отличный лжец. Какой же я дурак, — парень слишком расстроен, чтобы настраиваться против. — Постоянно верил, что он просто якобы давился. Если бы я понял раньше... — Что бы изменилось? — Лекарство. Это всё что было, но выпей он раньше, мог улучшить своё состояние в несколько раз. Сейчас я не знаю, что будет дальше. Без него лагерю и всем здесь конец. Слов не находится. Чонгук возвращает взгляд на его бледный профиль, выдыхая и стирая каплю крови с уголка губ. — Я постараюсь успокоить Мелиссу, зови, как он придёт в себя, — получая кивок, Ви уходит, не задерживаясь ни на секунду. Сколько раз в жизни приходилось за кого-то переживать? Да нисколько. Чонгук не знает почему на душе скребут кошки при виде такого состояния, и даже все больные в лагере не вызывали у него такого чувства как Алекс. В который раз Чонгук убеждается, что работа лидера самая трудная из всевозможных. Алекс не очнулся даже, когда наступил вечер. А Чонгук так и не отходил от него ни на шаг, просиживая весь день рядом. Тяжелее всего было наблюдать за Мелиссой, которая после разговора с Ви сидела возле дерева и плакала. Все находящиеся здесь люди этого не заслужили, парень попытается сделать всё возможное, чтобы им помочь, но без помощи Алекса, думает, не справится. — Ещё не очнулся? — девочка аккуратно заглядывает в палатку, пробегаясь немного красными глазами по бледному лицу. Она всё видит сама, понимая без слов. Подходит ближе, присаживается возле его лица и гладит маленькой ладонью по щеке, негромко шмыгая носом. Чонгуку так больно на это смотреть. Но поддерживать он никогда не умел, поэтому просто сидит и молчит, тупя взгляд на её действия. — Дяденька, — Чон понимает, что обращаются к нему, как только девочка поднимает на него глаза. — Вы же поможете? Присмотрите? Я не хочу терять и его. Последняя фраза выбила из Чона весь воздух. Сейчас он просто хочет сделать всё возможное, чтобы её обрадовать. — Обещаю, я буду за ним присматривать. Клятва на мизинчиках, Чонгук сегодня точно лишится сердца либо из-за волнения, либо из-за умиления. И его слова не пустые, он правда готов и будет помогать Алексу в этом важном задании, только для начала надо дождаться его нормального самочувствия, если такое вообще наступит. Мелисса уходит, вновь оставляя их наедине. Уже хочется спать, но Чонгук обещал, он не может уснуть, пока не убедится, что с тем всё хорошо. Даже просить Ви на замену не будет, сделает всё сам, раз положил заботу о брюнете на свои плечи. И не зря, небольшие шевеления с его стороны снимают сон как рукой, а когда он поворачивается на спину, пересекаясь глазами с Чоном, чуть ли не задыхается в его объятиях, совсем не понимая, что на него нашло. Но не отстраняется, лишь пуская слабый смешок. — Уже соскучился? — точно пришёл в себя. Чонгук отстраняется довольно быстро, неловко почёсывая затылок, и как раз вовремя заходит Ви, роняя кружку с водой на землю. То как он бросился к Алексу, говорит об их крепкой дружбе, а ещё о том, что пыл до сих пор не был остужен. Шатен бьёт его в плечо, довольно сильно, заставляя зашипеть от боли, и только после этого обнимает. — Ещё раз что-то от меня скроешь, ногу прострелю, понял? Смех Алекса не заставляет себя ждать. Он поднимается с помощью протянутой руки друга, кивая Чонгуку прежде чем выйти наружу. Сейчас будет непросто. Люди рады видеть своего лидера в хорошем состоянии, но на Чонгука всё ещё косо смотрят. Имеют право, он похитил Арманто из лагеря, чего ещё следовало ожидать после такого поступка? Верно, осуждающих взглядов. — Алекс! — Мелисса со всей скорости бросается ему в объятия, крепко-крепко вжимаясь в шею. — Шериф сдержал обещание, ты в порядке! Сейчас стало немного неловко, но благодарный кивок парня, увёл всё беспокойство на второй план. Все ждут объяснений, что конкретно с ними произошло, но брюнет решил рассказать всё за костром, который как раз развёл один из мужчин. — Мы наткнулись на Джерри, — все сразу начинают переглядываться, и только Чонгук не понимает почему такая реакция. — Он тоже ищет лекарство, нужно поторопиться. — И как вы собираетесь искать? — спрашивает пожилой мужчина из толпы. — Понятия не имею, — выдыхает Алекс, потирая руки возле горячего пламени. — У меня... точнее у нас, слишком мало времени. Конечно, все понимают, что в первую очередь, мало времени как раз у самого Алекса. Почему-то именно у него болезнь развивается слишком быстро, ведь есть те, кто болеет уже более года, а тот всего месяц и уже предпоследняя стадия. Этого все и боятся: остаться без надежды на будущее с хорошей жизнью. И думается об этом не только всем, но и Алексу. Он сильно изменился в лице, задумался, медленно поднимая глаза на молчавшего всё это время Чонгука. Кивка хватает, чтобы понять, что нужно отойти на разговор. — Послушай, — сразу начинает парень, когда они уединяются за палаткой, исчезая у всех из виду. — Им нужен лидер. Ви не справится, он не такой человек, который может взять на себя огромную ответственность. Но ты... — П-постой, ты хочешь, чтобы я- — Да. Тебе я доверяю, Чонгук. Ты – шериф, твоя работа охранять гражданских, так? Если я не доживу- — Хватит, не неси бред. Мы успеем. — Сомневаюсь, — он звучит серьёзно, это даже как-то пугает. — В этот раз мне было тяжело выкорабкаться. Я сам не хочу об этом просить: мы знакомы пару дней, тем более я не по ту сторону закона, но и ты меня пойми. Я хочу для них лучшего, хочу, чтобы они не страдали от этого как я, хочу, чтобы Мелисса выросла и продолжила помогать другим, — его ладони берут руки Чонгука так осторожно, но тот не отстраняется, продолжая смотреть в глаза и сжимать в ответ. — Мне нужна твоя помощь и обещание. Прошу, только так я буду спокоен. Чонгук сходит с ума. Он не может сопротивляться и отказать, но и принять тоже. Обещать то, чего может не случиться – довольно тяжело. Вдруг подведёт, не справится или не успеет кому-то помочь? Как потом жить с осознанием того, что не выполнил обещание? Как можно не согласиться, когда в его голосе и глазах медленно наступает смирение... — Я не могу обещать, но постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе и остальным, — лучших слов было не подобрать. Чонгук сказал так, как собирается делать. — Я очень это ценю, — он делает небольшой шаг, обвивает руками чужую талию, и прислоняя голову к груди, прикрывает глаза. — Спасибо. Парень просто застывает, одёргивая руку, которой хотел обнять в ответ. Он не считал сколько они так стоят, но прошло точно больше минуты. И когда тот отстраняется, приходит мысль: хотелось бы немного дольше. Довольно неловкий момент, Чонгук тупит ещё пару секунд, прежде, чем пойти за ним, подавляя появившееся из ниоткуда желание улыбнуться. Возвращаясь к костру, всем было не важно, что обсуждали эти двое, но только не Ви. Он сразу подсаживается к Алексу, что-то шепча на ухо, и кивает, когда тот шепчет в ответ, похлопывая по ляжке. Может, раньше взгляд парня был ещё немного настороженным, но сейчас, более расслабленный. Видимо, Алекс правда намерен серьёзно доверить весь этот лагерь Чонгуку. — Что-то мы засиделись, — потягивается Ви, поднимаясь и подходя к Мелиссе. — Пойдём спать, принцесса. Девочка без споров подаёт ему ручку, и они уходят в палатку. Уже правда поздно, но сон так и не хочет приходить, только сильнее разгоняя желание вообще уходить из этой уютной компании. Это странно, Чон никогда так быстро не привыкал к новым местам, приходилось часто оставаться с ночёвками в разных, а здесь... как-то по-другому. Будто он провёл тут всю жизнь. Звучит странно даже в голове, это парень скинул на простой недосып. — А вы слышали историю про проклятый кулон? — привлекает внимание всех сидящих светловолосый мужчина. Тишина и недоумевающие взгляды говорят, что нет. Он странно улыбается, усаживаясь поудобнее и пробегает глазами по каждому, останавливаясь на Чонгуке. Но это длится не долго, прочищая горло, он, наконец, начинает рассказ, который привлёк внимание каждого здесь сидящего. Почти. Алекс так и не изменился в лице, пересекаясь глазами с Чоном и сразу неловко отводя в сторону. — Ходят легенды, что это самое дорогое украшение Дикого Запада. Некий Самуэль Кольт потерял свою жену и как-то поместил её душу в этот кулон. Всегда носил с собой, пока не забрёл в пещеры со странными тварями, — в этот момент некоторые действительно испугались, а кто-то лишь фыркнул из-за этого бреда. — На следующий день от его тела осталось лишь кровавый фарш изодранный следами когтей, а рядом лежали страшные мёртвые существа. От украшения осталась часть. Так вот. Его жена была самой доброй женщиной, никогда не кричала, не грешила и, тем более, не убивала. Но все думают, что в попытках спасти мужа, она использовала потустороннюю силу, оставив её гнев в своей душе. Кто найдёт кулон, будет вечно проклят, и все окружающие его люди будут медленно умирать. Лишь смельчаки могут получить с него денег, которых хватит, чтобы всю жизнь провести в роскоши... — Ну и бредятина, — выдаёт Алекс, что совсем не ожидалось как раз таки от него. Удивлённые взгляды это подтверждают. — Такое же надо уметь придумать, — посмеивается, поднимаясь на ноги и разминая шею. — Пожалуй, я спать. Чонгук, за мной. Парень ещё не отошёл от истории, поэтому ничего не услышал. Он не доверчивый, это правда звучит как бред, но в жизни ведь возможно всё, верно? В пещеры он ни ногой. Чон приходит в себя только, когда Алекс хватает его за руку и ведёт к своей палатке. Чёрт, как же было неловко от взгляда людей, вдруг что надумают... — Будешь спать со мной, — и это не звучит как просьба, а так, будто за тебя всё уже давно решено без единого права на выбор. Чонгук молчит. Почему? А он сам не знает. Пару дней назад он бы послал его куда подальше, точнее за решётку, но теперь, мнение об этом человеке изменилось полностью. Оставлять его без присмотра в таком состоянии не лучший вариант, тем более, лекарства больше нет, а значит с завтрашнего дня нужно выдвигаться на поиски, желательно сразу в правильном направлении. Вздыхая, Чон ложится рядом, сразу отворачиваясь в противоположную сторону от его лица. В жизни не было так неловко, как сейчас. Почему сердцебиение ускорилось? Да ещё сильнее в тот момент, когда за спиной послышалось шуршание. Его дыхание опаляет шею, и Чон бы соврал, если сказал, что это неприятно. Только вот теперь им нет смысла лежать так близко друг к другу, здесь же не холодно. Чонгук не понимает, но принимает странность того. Может болезнь так влияет. — Мне страшно, — он шепчет, а дыхание ещё сильнее опаляет кожу. Чонгук сглатывает. — Чего ты боишься? — парень поддерживает разговор. Это лучше, чем лежать в неловком молчании. — Умирать, — логично, само слово пугает не менее. — Мне было двадцать четыре, а я уже думал как буду безжизненно лежать где-нибудь среди кучки трупов в неудачной перестрелке. Сейчас думаю, как могу просто не проснуться на следующий день. — Алекс... — Чимин, — Чонгук поворачивается к нему, приподнимая бровь, на что ловит лёгкую улыбку на губах. — Меня зовут Чимин. Раз я доверил тебе очень многое, то и не вижу смысла скрывать имени. Чонгук улыбается в ответ, неосознанно переводя взгляд на его губы. Они лежат слишком близко, практически на расстоянии пары миллиметров – это для Чонгука невыносимо. Он не подпускал к себе так близко, даже Юнги, особенно пьяного. Он постоянно лез обниматься, это вызывало желание его ударить, несмотря на то, что он друг. А сейчас ни единой мысли причинить Чимину вред не возникло. Даже как-то наоборот, захотелось притянуться ближе. — Спокойной ночи, Чонгук-а. Когда он отворачивается, становится так грустно. Чонгук дурак в который раз, он понимает, что с ним происходит, но боится. Боится, что слишком привяжется, а потом будет страдать. Он уже понимает, что если случится то самое, душа спокойной не будет. Но если он не сможет преодолеть себя, свои эмоции и чувства, то будет страдать до конца жизни. Нужно остановиться пока не стало поздно и не переходить черту, чтобы потом не уничтожить себя. Звучит как план, только слишком невозможный. Чонгук и привязываться – синонимы. Он лежит так же ещё пару минут, рассматривая спину в чёрной рубашке. Нет, сегодня он отворачиваться не будет.

***

Работа в лагере кипит. Прошло два дня, люди Чимина каждый час ездили на разведку, подыскивая подозрительных персон в городах или поблизости. Найти кого-то из банды Кёнсу кажется невозможным. Он всегда действует хитро, подготавливая места проведения таких сделок. С оружием он никогда не обманывал – Алекс доверился окончательно, когда получил несколько фляжек с лекарством. Сейчас тот будто сквозь землю провалился, а времени всё меньше. Чимин в тупике, но не показывает, как сильно он в себе разочарован. Ещё Чонгук. Он избегает, постоянно прикидываясь «важными делами». Перечистил всё оружие в лагере, закупил к нему патронов, ходил на охоту, переделал почти все дела, но постоянно отмахивается. Парень уже думает, что проблема в нём самом. Может, не стоило так много на него вешать? Чёрт, от этих мысли уже голова болит. — Чонгук, — Пак всё равно не упускает шанс, когда замечает парня болтающего с Тэхёном. Его имя он рассказал тоже, точнее сам Ким, когда узнал о раскрытии Чимина. Опять он пытается сбежать, и спасибо другу, который схватил его за локоть, удерживая, пока сам брюнет не подошёл. Чон поворачивается как провинившейся ребёнок, кивком спрашивая, что тому надо. Пытается выглядеть серьёзным, но, когда сглатывает, Алекс начинает задумываться ещё сильнее. Он его пугает? — Отойдём поговорить- — Нет, я… Эм, — он быстро бегает глазами по сторонам, замечая вдалеке старика разгружающего повозку. — Помогу Кенни, он без меня не справится. Он уходит, причём быстрым шагом, почти сбегает, что даже Тэхён от удивления поднимает брови, ожидающе смотря на друга. Причина точно в нём, либо они поссорились. Тэхён не хочет выяснять подробно, но такому поведению точно должно быть логическое объяснение. — Погоди, он только что сбежал. От тебя? — Ким складывает руки на груди, продолжая смотреть, как Чон выгружает ящики с тележки. — Ну, я слушаю, что у вас произошло? — У нас? Тут скорее у него, — выдыхает, присоединясь к рассматриванию брюнет сдалека. — Может я что не так сказал или сделал. Сегодня извинюсь. — Да-а, — тянет друг. — Сказануть ты можешь ещё как. А потом даже не замечаешь. — Иди... к чёрту. Под смех друга, он уходит к своей лошади — Санни. В последние дни она стоит без дела, поэтому даже занять время чисткой и кормлением не вариант. Чимин так и пробыл весь день в раздумиях, что мог сделать не так. Всё же было хорошо, или не совсем. Чонгук стал странно себя вести узнав настоящее имя. Может, он обижен, что ему врали? Только это и пришло в голову, да и звучит логично. За это парень и попытается извиниться, когда тот придёт спать. Был ужасный день и перерос в ужасную ночь. Чонгук не приходит, прошло около трёх часов, Чимин миллион раз выкинул мысль найти его, а потом просто забил. Раз не хочет, то, пожалуйста. Ещё перед ним тут выхаживаться. Теперь обижен Чимин, хотя прекрасно понимает, что так они ведут себя как дети. В который раз.

***

— Тэ? Тэхён чуть ли не вскрикивает, когда Чон заглядывает в его палатку как какой-нибудь ворюга. Он даже за стволом потянулся, хотя только через пару секунд понял, что тот лежит на столе, а совсем не в кобуре. Больше оставлять там не будет. Чонгук заходит не дожидаясь ответа – друг слишком сонный, чтобы соображать. — Я с тобой посплю, ладно? — А как же Чимин? — его голос такой хриплый, но слышен хорошо. А вообще... он походу опять засыпает. Чонгук молчит. А что ему ответить? «Не хочу быть рядом с ним, потому что слишком привяжусь?». Нет, так он точно не скажет. Только смешок Тэхёна почему-то нагоняет на мысль, что лучше вообще стоило поспать на улице. — Слушай, если он тебя отшил, то это в порядке вещей. Хотя то что тебя, это странно. — Нет! — теперь парень думает, что разбудил пол лагеря, если не весь. Крикнул он довольно громко. — Почему сразу такие мысли? — Потому что я тебя понимаю, — Ким разворачивается, становясь более разговорчивым. — Он крутой, красивый, добрый, хотя иногда мудак, сексуальный. В общем, в него сложно не влюбиться, — последние слова прозвучали с тяжёлым выдохом. Тэхён выглядит расстроенным. — И... почему ты говоришь это мне? — Ты ведёшь себя как я, — Тэ посмеивается, когда глаза Чона увеличиваются в два раза. — Ну, точнее как я когда-то. Рядом с ним было так хорошо. Внутри прямо тепло расплывалось, — он улыбается, видимо, вспоминая эти моменты. Чонгук заинтересованно садится рядом по-турецки, вслушиваясь в каждое слово. — Ох, чёрт. Наш первый поцелуй был сногсшибательным. — П-поцелуй? — краснеет парень, неловко бегая глазами повсюду, только не по насмешливому лицу шатена. — А что, тебе пять лет что ли? Или... ты никогда не целовался? — очередное молчание только это подтверждает. — Ну что за ребёнок. Так вот. Чем чаще я был рядом с ним, тем больше влюблялся. Я понимал, что к хорошему это не приведёт и начал его избегать. Потом он сказал, чтобы я не беспокоился, ведь не в его вкусе. Ну, так мы и остались просто друзьями. Любовь – тяжёлая штука, Чонгук. Когда он становится дороже тебя самого. — Кхм... Я не ожидал. — Ладно уж, ложись, — парень подвигается, освобождая место. — А вообще, приударил бы за ним, ты точно в его вкусе будешь. — Господи, я лучше уйду. И он правда собирался уйти, но Тэхён упрямец ещё тот. Притянул обратно и обнял, обвивая руками и ногами. Вот его ударить захотелось, но парень сдержался, тяжело выдыхая вверх и прикрывая глаза. Бред это всё, Чимин в таком плане не интересует. Наверное.