Проклятие Запада

— Шеф, я прошу Вас, поверьте мне, — в который раз просит Чонгук, крепче сжимая железные прутья в руке. — Какие это бандиты, если они почти весь город обеспечили лекарством? Это Джеймс! Он продал нас- — Чонгук, — Сокджин тяжело выдыхает, убирая какие-то документы в стол. — Я всё понимаю, но ты напал на сотрудника. Как минимум двое суток я должен продержать тебя здесь. Этим же, — кивает на сидящих возле стены Чимина и Тэхёна, — вообще пожизненный светит. — Да как же Вы не понимаете! — сильный удар раздаётся по решётке, но парня опять все игнорируют. — У нас нет столько времени... У Чимина нет. — Чонгук-а, — чужие руки обвивают талию, грудь парня прижимается к спине, сильнее сжимая его в своих нежных объятиях. — Успокойся, здесь нет смысла спорить. Никому не известно как это работает, но Чонгук действительно успокаивается. Когда его рука касается ладони Чимина на своём животе, всё желание спорить и переубеждать исчезает. Он соглашается просто сесть возле стены и прижимает парня к себе, поглаживая по плечу, пока начинает придумывать план. Сокджин хмыкает, ему много раз приходилось ловить преступников, но когда сам шериф города оказывается за решёткой из-за помощи этим самым преступникам, да ещё и влюблён в одного из них... такого он понять не может. Принимает только один вариант: Чонгук довольно молод и так просто повёлся на внешность и соблазнения Алекса, по другому быть не может, Чон был лучшим из лучших, он бы не посмел любить бандита и убийцу. Но от Юнги Ким не ожидал тем более. Было неловко застать их целующимися с Ви в той самой повозке. Они определённо как-то одурманили их разум, но вот как, этим вопросом мужчина задаётся в который раз, прекращая донимать им Чонгука, который от этого, кажется, начинает злиться сильнее. Неудивительно, что уже бывший шериф, значок которого лежит на столе, в защиту Алекса посмел избить своих же. Только из-за того, что Чон был уважаемым и отличным шерифом, Сокджин его отпустит. Но только в этот раз и то через пару дней. Пусть поймёт, что оказался практически в тюрьме из-за того, чью руку сжимает так крепко и целует. Так, будто любит на самом деле. Довольство лишь одного человека до сих пор не стёрлось с лица. Джеймс заходит с улыбкой, такой коварной и самодовольной, что становится тошно. Синяк под глазом и перебинтованная рука – это самое малое, что он мог заслужить. Будь характер Чонгука чуть жёстче, тот бы долго думал: а стоит ли соваться к нему вновь. — Проследи за ними, а через два дня выпусти Чона и Юнги, — Сокджин надевает шляпу, подходя к выходу. — Я еду в другой город, буду через несколько дней, — поворачивается и смотрит на Алекса. — Там и решим что с ними делать. — Слушаюсь, шеф. Как же Джеймс доволен. Стоит Сокджину выйти, как тот сразу медленно подходит к решётке, проходясь по всем взглядом. Внутри так кипела ненависть, когда он очнулся на дороге среди полной тишины и пустоты. Вернуться в город заняло немного времени, будто сама судьба подослала ему незнакомца на лошади. Стоило только сказать кем он является, как лошадь уже была под его управлением. Отомстить за испорченное лицо и руку желание возникло при первых секундах. За такое Чонгук не останется безнаказанным. Он подзывает парня пальцем, на что тот конечно же ничего не делает, продолжая спокойно гладить руку Чимина большим пальцем. Причиной выполнить приказ, стал револьвер, который был нацелен в макушку Пака. Оба знают, что Джеймс запросто может выстрелить, скинув на то, что парни пытались бежать. Рисковать Чон не хочет, особенно любимым. Стоя возле решётки, прямо напротив этих ненавистных глаз, Чонгук сжимает кулаки до побеления костяшек, пока мужчина с силой удерживает его за воротник, прислоняя лицо к решётке. И это довольно неприятно. Чимин делает шаг, но выстрел возле ног, останавливает, и он садится на место, не отводя глаз с играющим там гневом от этого ублюдка. Лезвие ножа слегка щекочет кожу на правой части щеки. Чон упирается руками в решётку совсем не для того, чтобы отстраниться, а просто, чтобы себя сдержать. Постепенно, тот надавливает на нож, проводя вниз, до самого подбородка, оставляя на щеке довольно глубокий порез, выглядящий как кровавая линия. Пощипывает, но на это плевать, осознание того, что они застряли здесь надолго добивает куда больше. Чонгук не собирается уходить без Чимина и Тэхёна, если им суждено умереть, то точно не здесь. — Тебе повезло, что я не могу тебя убить, — мужчина отпускает, вытирая нож с несколькими каплями крови об рубаху Чона. — Пока что. Сколько бы времени не шло и не пройдёт, Чонгук никогда просто так не сдастся. Если он уже пошёл по противозаконному пути, значит пытаться строить из себя хорошего больше нет смысла. Пытаешься лучше – выходит хуже, и так по кругу. Каждый чёртов раз. В тот день, когда он пытался спасти похищенную женщину и сам же забрал её жизнь. Он не хотел винить себя, но делает это по сей день. Курт не успел вовремя остановиться, а Чонгук не уследил, когда она свалилась с чужой лошади и переехал. Лучше бы в тот день он продолжал сидеть в салуне и пить с Юнги, тогда она могла бы прожить дольше или хотя бы выжить. Чонгук не знает, что было бы с ней в таком случае, но, возможно, лучше, чем то, что вышло в итоге. Больше он не будет сидеть сложа руки, ведь если они не снимут проклятие, Чимин – самое минимальное, что он может потерять. Люди так и будут продолжать умирать день за днём, а кулон переходить из рук в руки. Но парень будет честен, только мысль о том, что Чимин исчезнет из его жизни, мотивирует продолжать эту борьбу. Чонгук хватает руку Джеймса через решётку, и притягивая его ближе к себе, подносит нож к горлу, надавливая до сочащейся крови на шее. Кивком он показывает Юнги забрать у того ключи на поясе, что друг и делает, хотя с неким сомнением. Чон перегибает палку, но Мин уже об этом не думает, ведь оставлять Тэхёна здесь не собирался точно. — Ты за это заплатишь, — шипит тот, сразу замолкая, когда парень сильнее давит лезвием. Глаза Чонгука горят, брови сведены к переносице, он слишком серьёзен, чтобы шутить и даже зная то, что он не убивает, Джеймс чувствует глубоко внутри страх, поражающий мозг и не позволяющий сопротивляться. Ключи оказываются у Юнги, игнорируя попытки мужчины уговорить его подумать головой и принять верное решение, Мин отпирает дверь, показывая тому средний палец, когда выходит из заточения. Тэхён поспевает следом, а за ним Чимин. Только Чонгук почему-то так и стоит, ни на секунду не сводя глаз с мужчины. Рука Чимина снова вырвала его из мира ненависти и он, наконец, отпускает Джеймса, которого сразу же вырубает Тэхён простым ударом головы об решётку. — Я посчитал, что без лекарства Чимин может продержаться около трёх дней, потом идут ухудшения, — разъясняет Чон, пока забирает свои вещи со стола. — Следовательно, у нас день, чтобы найти вторую часть кулона. Есть предположения? Повернувшись в сторону Чимина, тот тряпкой аккуратно проводит по щеке, стирая алую жидкость от свежей раны. От его рук становится совсем не больно. Даже как-то приятно? Звучит странно. — Я думаю, — он опускает тряпку, поднимая глаза в тёмные напротив, — есть один вариант.

***

Никто не ожидал, что путь будет вести куда-то высоко в гору. Лошади с повозки теперь оседлали Тэ и Юнги, а Чонгук дал управление Куртом Чимину, устроившись сзади. Держаться за его талию больше ни неловко, хочется наоборот, прижаться сильнее и не отпускать. Чонгук никогда его не отпустит. На вопросы Пак не отвечал: "увидите" так и осталось максимальным, что он говорил. И догадки стали воплощаться в реальность, когда на самой верхушке горы находился вход в пещеру. На улице вечер, а значит меньше чем через пять часов, симптомы снова начнут добивать Чимина — они просто обязаны найти кулон здесь. Спрыгивая с коня, Пак поглаживает его по гриве, немного улыбаясь от того, как он прикрыл глаза. Чонгук сразу удивился, что Курт так просто слушался Чимина без всяких попыток его скинуть. Видимо, раз этому человеку доверяет хозяин, значит будет доверять и конь. — Здесь я нашёл первую часть. — Так-так, постойте, — Тэхён машет руками, совсем не понимая что здесь происходит. — В участке я думал ты шутишь про кулон, а теперь снова он является нашей целью. Точнее вторая его часть. Вы хотите сказать, что имеете в виду тот самый с легенд про Кольта? — когда парни кивают, Ким чуть ли не давится от удивления. — И как он выглядит? — Чимин достаёт его из-под рубашки, показывая парням. — Как месяц, допустим. А как вторая часть? — Без понятия. — Супер, мы ищем то не знаем что, — Тэхён заметно нервничает, Чимин знает, что должен был сказать ещё давно, но просто не мог. — Знаешь, Чимин, — такой тон друга будто даёт пощёчину. — Я, конечно, понимаю, что в твоей жизни никогда не играл особой роли, но не думал, что тебе настолько на меня наплевать. Он решительно подходит к Паку, хватая кулон, но шипит, одёргивая руку как от огня. Небольшой ожог появляется на ладони, Юнги подошедший успокоить Кима оказывается оттолкнут в сторону, понимая только по кивку Чимина, чтобы никто не вмешивался. Это их проблемы и решить их надо здесь и сейчас. — Ты настолько сильно мне не доверяешь, что врал всё время прямо в глаза? Я спас тебя, принял в свой лагерь, где все и мой отец, в том числе, погибли из-за тебя! — Ким бьёт его в лицо, сразу хватая за воротник и приближая к своему. — Я любил тебя, — шепчет на грани слёз. В этот момент Чимин окончательно покинул его сердце. — Прости- — Прости?! — теперь он смеётся, пока слёзы медленно заполняют его лицо. — Твои извинения мне к чёрту не сдались. Скажи это тем, кто лежит сгорев заживо и под землёй от болезни возникшей по твоей вине. Больно. Внутри просто разрывает. Тэхён всегда верил Чимину, считал его не просто другом и лидером, а примером для подражания. Много раз пытался прислушаться к нему и не убивать, а в итоге Пак убил намного больше. Разве он заслуживает излечения? Почему должно было погибнуть столько людей, чтобы к нему пришла совесть им помочь? Наверное потому, что в первую очередь он хочет помочь себе. Следующий удар Тэхёна сносит Чимина на землю. Прокручивая в голове все моменты, через которые они проходили вместе, слова, которые убеждали, что они смогут найти лекарство и спасти всех в лагере, губы, которые целовали его без взаимных чувств... Всё это хочется стереть из памяти до последних деталей. Теперь поверить ему будет тяжело, а простить тем более. Чонгук понимает, что не в праве в это вмешиваться, но когда Тэхён уже не контролирует удары, а лицо брюнета становится полностью залито кровью, больше он стоять не может. Подбегает и хватает рыдающего парня под руки, снимая с избитого практически до бессознательного состояния Пака. Ким старается вырваться, сейчас он под властью эмоций, ведь совсем не мог подумать, что потерял отца и остальных из-за своего лучшего друга. Этот факт уничтожает сердце в клочья. — Я никогда тебя не прощу, понял меня! — Тэхён кричит яростно, совсем не обращая внимания на обнимающего его Юнги. Он просто вцепляется в него, сжимая так крепко и отчаянно. Тот гладит по надрывающийся спине, обдумывая все сказанные Кимом слова. Он ведь прав. Если бы кулон так и лежал в пещере нетронутым, всего этого не было. Они ведь не единственные кто потерял друзей и близких, таких людей тысячи, а они так и не знают истинной причины. Став в добавок преступниками сбежавшими из города, только больше набрали себе проблем, просто для того, чтобы спасти Чимина. Сделано столько всего ради Чимина, а что он сделал ради них? В какой-то степени Юнги на стороне шатена и прекрасно осознаёт, что Чонгук сам справится с поисками кулона. Желание спасать Чимина отпало. Небо сегодня необычно красивое. Чимин смотрит на малиновые оттенки, пока перед глазами не появляется Чонгук. Но на него он не обращает внимания, продолжая смотреть вдаль. Там, где-то в неизвестности есть другой мир, так? Погибшие по его вине сейчас там и живут счастливо, верно? Зачем он пытается себя убедить, если уже давно понял, что стало поздно на сожаления? Все эти задачи найти вторую часть кулона бесполезны. Если он умрёт в этой пещере, то ближайшее время никто не найдёт эту проклятую вещь и жизнь наладится. Нет смысла бороться, нужно принять свою судьбу и наказание за попытки её изменить. — Я пойду один, — хрипит парень, сглатывая очередную порцию крови. Тэхён хорошо постарался. — Размечтался, — Чонгук приподнимает его голову и вовсе поднимает на руки, поворачиваясь в сторону пещеры. — Дай ему время, он всё поймёт. — Он прав, Чонгук. Ты не обязан спасать меня, просто оставь. — Я сам решу, что обязан, а что нет, — начиная идти к пещере, утверждает парень. — Не забывай, теперь я не шериф. Больше обязанностей у меня нет. Плач Тэхёна слышен до сих пор. Чимин этого не хотел. Когда друг бил, внутри хотелось, чтобы именно он был тем, кто закончит всё это. Не было смысла сопротивляться, получать за свои поступки брюнет должен был намного больше. Конечно, даже зная, что Чонгук просто так не отпустит, закрывая глаза, парень представил последний поцелуй с ним. Он был потрясающим. Стыдно признавать, что во время избиения все мысли были заняты этим. — Тэхён меня ненавидит, — отпустить эту тему сложно, несмотря на то, что они уже прошли немалую часть пещеры. Повезло, что здесь светло. — Будет проще не возвращаться. — Хватит ныть, — Чонгук устал слушать его слова о смерти. Пройдя через столько всего, он хочет так просто сдаться? Какая глупость. — Рано или поздно он бы узнал. Хранить такое вечно в секрете никто не смог бы. И поверь, если не прекратишь, я лично тебя пристрелю. Неужели что-то новое. Посмеивания Чимина эхом отдаются по всей пещере, что где-то вдали слышится странный шум, отчего оба сразу замолкают. Пак постукивает друга по руке, оказываясь на ногах и достаёт ствол, взводя затвор и целясь вдаль. Воспоминания прошлой прогулки по пещере не кажутся приятными, и из-за них Чимин сомневается в действительности происходящего. Но раз оружие Чонгука тоже наготове, значит сейчас всё происходит на самом деле. — Стоять! Мужчина выглядывает из-за угла, целясь в них с винчестера, и чёрт возьми, это Джерри. Визит его сюда вполне ясен, вот только ситуация кажется довольно трудной. Чонгук убить не может, а Чимин не сможет. Ну ничего, ранить ещё никто не отменял. На прицелах друг друга становится не по себе, выстрел с винтовки Джерри будет смертелен, а кто его получит гадать не хочется. — Отличный вид, Алекс, — посмеивается мужчина с разбитого лица парня. — Пожаловал за легендой? Я всё обыскал, тут ничего нет... — последние слова становятся тише, ведь на груди парня он видит то, что искал. — Так ты тут в поисках второй части? Огорчу, первой у тебя не будет тоже. Оглушающий выстрел поднимает шум во всей пещере. Чимин открывает глаза, видя перед собой спину с пулевой дырой в области сердца. Сон, иллюзия? Или страшная реальность... Чонгук падает на колени, заваливаясь на бок, открывая вид на удивлённое лицо Джерри, который совсем не рассчитывал убивать шерифа. Брюнет теряется в пространстве, сжимая челюсть до скрежета и с внезапно появившимися слезами на глазах, сжимает в руке оружие перед собой, окончательно наплевав на все принципы. Выстрел следует незамедлительно, а за ним ещё пять подряд, сопровождаясь криком, который окончательно сводит с ума. Чонгук погиб тоже из-за него.

Flashback

— Отлично сработано, — Тэхён выравнивает дистанцию между их лошадьми, улыбаясь скачущему рядом Чимину. — Но ты ему поддавался, так не интересно. — Мне просто надо было потянуть время, иначе банк не дался так просто. — Да ладно тебе, не оправдывайся. Тот шериф первый с кем ты смягчился, — Ким проводит языком по губам, с хитрецой смотря на брюнета. — Понравился? — Упаси боже, — закатывает глаза парень, пришпоривая лошадь, чтобы оторваться от приставучего друга. Нет, Чимин совсем на него не пялился, когда Юнги представлял того всем в баре и нет, Чимин не думал как бы круто смотрелись его руки на своей талии, что вы. Его ещё он не представлял как шериф связывает его и трахает и не думал как крепко прижимал бы его к себе во сне, чтобы просто касаться. Это же всё наглая ложь, да, Чимин? — Да ты же его глазами раздевал! — слышится позади от друга, на что Чимин немного ухмыляется. Ладно, Чонгук не так уж и плох.

Flashback end

Глаза Чонгука безжизненно смотрят в потолок. Ни крики Чимина, ни его слёзы, ни его мольбы очнуться, ничего не помогает. Дыра в его сердце самая настоящая, а внутри Чимина, кажется, зарождается такая же. И только один вопрос крутится в голове. Зачем? Зачем жертвовать собой ради того, кто скоро отправится на тот свет следом? Они ничего не нашли, Чимин лишился всего из-за этой бесполезной безделушки. Как же он ненавидит себя и этот кулон. Срывая его одним движением с шеи, хочется запустить куда подальше, но он просто бьёт рукой в грудь Чона от безысходности, кладя на неё голову и продолжая рыдать. — Может ты и заслужил всё, что с тобой происходит. Как вживую проносятся слова Чонгука в голове, ещё больше заставляя испытывать ненависть к себе. Почему Чон лежит неподвижно? Почему не сможет опять обнять и неуклюже поцеловать? Почему он любил так сильно, что Чимин стал дороже его самого... Небольшое зеленоватое сияние привлекло внимание не сразу. Чимин приподнимает голову, видя как кулон слабо светится, но становится ярче, когда приближается к груди Чонгука. Вытирая слёзы, парень припускает чужую ткань рубашки, покручивая в руках его кулон в виде солнца. В голову будто бьёт током от осознания их глупости. Когда боги говорили, что, то, что они ищут находится рядом, Чимин и не мог подумать, что настолько. Оказывается это было не просто рядом, это было прямо здесь. Чимин подносит часть своего месяца к его солнцу и соединяет, прикрывая глаза от осветившего всю пещеру изумрудным цветом светом. Вот, что они так долго пытались найти. Как глупо, Чонгук мог быть жив, приложи они чуть больше мозгов и внимательности. От этих мыслей стало ещё больнее. Парень теряет дар речи, когда на глазах рана Чона начинает затягиваться, оставляя после себя гильзу отстреленного патрона. Он всматривается в место, где был выстрел, но дыра осталась лишь на рубашке, а на груди ни единого следа. Чимин проверяет пульс парня, но не чувствуя на шее, подносит ухо к груди и слышит первые стуки сердцебиения. Чужая ладонь появляется на затылке, оглаживая большим пальцем. Чонгук жив и это сраное чудо. — Я что, уснул? — хрипит парень, но когда Чимин поднимает залитое слезами и кровью лицо, брови того медленно ползут вверх. — Или умер. Объятия с Чимином всегда прекрасные, но сейчас особенные. Они крепче обычных, настолько, что дышать становится тяжело. Чонгук постукивает его по спине, ведь слышать слёзы того он хочет в последнюю очередь. А Чимин бьёт по спине, резко отстраняя от себя и смотря заплаканными глазами напротив. — Зачем ты это сделал! В герои, блять, наделался?! — Постой-постой, что произошло? — вопрос так и остаётся висеть в воздухе без намёка на ответы. Чонгук помнит выстрел, как без единой мысли рванул с места, потому что пуля могла попасть в Чимина. Сопоставлять все за и против не было времени. Он просто закрыл его собой, а потом... очнулся с видом на его слёзы. Значит ли это, что Чон был мёртв? Если да, тогда почему сейчас дышит, смотрит, обнимает? Так много вопросов, а Чимин всё молчит. Судя по его состоянию, то что произошло после резкой потери памяти, Чонгук представить не сможет. — Ну хватит, т-ш-ш, всё хорошо, я же жив, верно? — Кулон, — Пак прочищает горло, быстро утирая слёзы с лица и делая невозмутимый вид. Такой смешной. — Вторая часть была у тебя. Как же хочется со всей силы себе врезать за такую тупость. Столько времени, столько сил, эмоций и здоровья на поиски того, что было под самым носом. Чонгук поднимается с земли, рассматривая безделушку поближе. Выходит, она и вернула его к жизни? Попахивает чем-то невозможным. Одна мысль посетила Чона, и без замедления он решил её исполнить. Быстро снимая с себя, он сразу одевает на Чимина, расстёгивая пуговицы на рубашке, где медленно начинает исчезать первый шрам. — Невероятно, — выдыхает парень, не в силах поверить такому чуду. — Так вот в чём его ценность. Легенды недоговаривали очень многое. Было бессмысленно использовать такую мощную вещь для обмена на деньги. Зачем они нужны, если с ней ты становишься практически бессмертным? Простые слухи никогда не доносили точной информации, а все остальное просто казалось выдумками. Никто не говорил о части солнца, которую Чонгук по случайности выиграл у одного старого типа ещё очень давно. Но на него проклятие не действовало, почему? — Лишь чистая душа обретёт страдания и боль, но кто убил, не тронет дух его покой. Слова, которые произнёс неизвестный прежде чем покинуть салун. Тогда Чон не предал им особого значения, думал тот бредит или выпил, но сейчас всё становится на свои места. Чимин не убивал, мирные жители тоже, но почему не болела Мелисса? Этот вопрос решится потом. Нужно покинуть пещеру и, наконец, положить всему этому конец. Труп Джерри с шестью пулевыми Чонгук замечает только перед уходом. Так странно. Выходит, он убил, потому что был настолько зол? Верится с трудом, но других объяснений нет. Шрамы с груди парня исчезли полностью, если кулон способен на такое, значит вылечить всех людей окончательно не составит труда. Жаль, что те из лагеря не дожили до этого момента. Они могли бы жить счастливо. Чимин не знает как сообщить Тэхёну такую весть. Он точно до сих пор зол, а слова сказанные им перед уходом, были больнее всех, что он слышал за жизнь. Если он не простит, внутри так и останется глубокая дыра, появившаяся там, во-первых, из-за не прощения самого себя же. Возненавидит? Будет иметь полное право, но Чимин всё равно никогда не найдёт себе друга, лучше, чем Ким Тэхён. — Вернулись, — Юнги стоял возле входа в пещеру, подпирая стену плечом. Тэхёна рядом не было. — Нашли? Оказывается, они проторчали там намного дольше, чем могли подумать: на улице темно, лишь звёзды и луна освещают обширные просторы, а ещё костёр неподалёку, где, судя по силуэту, как раз сидит шатен. Отрицательный кивок Юнги говорит о многом, на улице прохладно – хочется погреться возле горящего пламени, но ноги так и не двигаются с места. Не хочется доставлять Тэхёну неудобств. — Да, — отвечает Чонгук, переплетая пальцы с рукой Чимина. — Расскажем возле костра. Брюнет бы сам туда пошёл с трудом, но присутствие Чона рядом немного помогает снять тяжеленный груз с плеч. В какой-то степени он благодарен, но желание остановиться, отпустить и убежать так и не покидало голову до самого костра. Тэхён не поднимает головы, никак не реагирует, пока парни усаживаются рядом смотря с осторожностью, а Чимин вовсе бегает глазами по всему чему возможно, лишь бы случайно не заглянуть в глаза Кима. Никогда не думал, что будет чувствовать ужасную неловкость рядом с лучшим другом. — Мы слушаем, — Юнги прижимает к себе Тэхёна, ласково поглаживая по плечу. После такого он становится немного спокойней. — Вторая часть была... — Пак выдыхает прикрывая глаза. Плевать, что будет то будет. — У Чонгука. Ничего. Пощёлкивание веток в костре – единственное, что нарушает эту оглушающую тишину. Юнги покачивает головой, в Тэхён пускает смешок, беря палку и помешивая обуглившееся куски в костре. Реакция ожидалась совершенно не такая, а ещё больше пугает поведение Тэхёна: не перестаёт странно ухмыляться, после чего не выдерживает и откидывает палку куда-то далеко в сторону. В глазах снова гнев, именно это и ожидал увидеть брюнет, после своих слов. Как и то, что тот подойдёт в плотную, возвышаясь над Паком. Но точно не то, что просто пройдёт мимо, забравшись на коня и куда-то направляясь. Юнги бежит следом, седлая своего вслед за шатеном. Опять парни остаются наедине в полной тишине. Больше Чимин не знает что делать. — Юнги с ним поговорит, не волнуйся, — слова Чонгука всегда подбадривали, но только не в этот раз. Сейчас они кажутся бесполезными. — Я хотел узнать, — перевести тему, чтобы на время отвлечься звучит логично. Чон сводит брови на переносице, постукивая пальцами по своей коленке. — Мелисса ведь... не убивала? Лицо Чимина меняется вмиг. И выглядит оно удивлённо с долей испуга. Вопрос был в точку. — Это тяжёлая тема, — Пак переводит взгляд на костёр с искрящимися угольками. Воспоминания так и пробивают. — Мы с Тэхёном преследовали человека Джерри. Из всех домов в деревне он выбрал её. Когда мы забежали внутрь, Марко перерезал горло её отцу, — пауза была необходима, чтобы сглотнуть. Тот день так и остался жить в голове всю жизнь. — Оказалось, дети в гневе страшны. Она схватила нож на кухне и зарезала его на наших глазах. Её крики снились мне несколько дней. Никогда не видел такого желания убивать. Потом... — выдыхает. — Мы забрали её в лагерь. Не зная что ответить, Чон просто аккуратно кладёт руку на шею парня, наклоняя к себе поближе, чтобы облокотить об своё плечо. Целует в висок и гладит по волосам. Это вместо тысячи слов. Ему жаль Мелиссу, она до сих пор ребёнок, а то что было раньше, могло просто сломать её психику. Парни не оставили её там, приютили к себе и заботились. Это достойно уважения, даже на смотря на то, что в то время грабежи поездов и банков стояло у них в приоритете. — Всё закончилось, — шепот Чонгука, тепло костра, наконец, возможность выговориться – так и клонит в сон. — Отдыхай, завтра чую будет хороший день. Хотелось бы верить.

***

С каких пор хорошие дни начинаются так странно? Спина, шея, руки – всё так сильно затекло, что хоть по земле катайся. Чимин отчётливо помнит как уснул на коленях Чона, чуть ли не мурлыкая как кот от тепла и трепетных касаний по волосам. А сейчас он, мягко говоря, охренел, почувствовав как крепко верёвка сжимает грудную клетку и руки. А ещё за спиной кто-то находится в таком же положении. Пак не сомневается, что это Чонгук. Странно то, что место то же самое, только костёр потушен. Лошадей рядом нет, это какой-то прикол? — Чонгук? — Юнги? Почти одновременно произносят парни, чуть позже осознавая кто тот самый человек рядом. Тэхён цокает, на выдохе выпуская свойственное для него «придурки», и просто продолжает сидеть, так же как и Пак. Детские попытки помирить для Тэхёна кажутся глупостью, а Чимин немного благодарен друзьям, что дают им шанс нормально поговорить без мордобоев и ненавистных взглядов с одной стороны. Тэхён выдыхает в небо, проявляя первые попытки взаимодействовать. Или же у него всё настолько затекло, что просто решил опереться затылком о затылок брюнета. С чего начать? Снова просить прощения? За такое не прощают, Чимин бы не простил сам. Тогда что? Видимо, они здесь надолго. — Я рад, что ты смог снять проклятие, — внезапно озвучивает Ким, чем немало удивляет друга. — Но всё ещё тебя не простил. И случится это навряд ли. — Я понимаю. Мне правда жаль, что так вышло. Ты слишком важен для меня, Тэхён, я не хочу тебя потерять. Но если мы не будем общаться – это твоё право. Лезть не буду. Почему говорить эти слова тому человеку, с которым прошёл через огонь и воду так больно? Они ведь не прощаются, не умирают, не расстаются. Тогда почему внутри всё так выворачивает, что хочется рыдать во всё горло? Шатен, видимо, не понимает насколько дорога их дружба и он сам для Чимина. Стоило говорить ему это почаще. — Когда эти идиоты нас развяжут? — продолжает возмущаться Ким, немного ерзая по земле. — Похоже их план в том, чтобы мы выбрались сами, — Пак кивает в сторону ножа, лежащего неподалёку от них. Выглядело проще, чем происходит на деле. Нож казался так близко, но сейчас это расстояние выглядит невообразимо. Они не знают как правильно передвинуться, подняться с земли не выходит, ползти тоже. И что делать? Вот сейчас возникло желание дать Чонгуку леща, ведь он прекрасно знает как Пак ненавидит жару и солнце, а в итоге оставил их одних под самым пеклом. — Ты уверен, что они выберутся? — Чонгук смотрит в бинокль, видя как оба парня дёргаются в бесполезных попытках что-либо сделать. — Надо было послабее вязать. — Справятся, — кусая яблоко отвечает Мин, прикрывая глаза шляпой от ярких лучей. — Вообще-то я Тэхёну в заднем кармане зажигалку оставил. Странно, что они ещё не отрыли её. — Нашли. Чимин пытается зажечь пламя, дабы немножечко ослабить верёвки и открыть себе больше пространства для движений, но становится так горячо, что он чуть ли не роняет её на землю. В который раз цокая, Ким забирает её из рук парня и продолжает выполнять желаемое, представляя как Юнги будет просить прощения скидывая всё на Чонгука. Тэхёну то не знать, что это самое слабое, что мог придумать Мин. Он успел о многих интересах рассказать, когда Ким делал ему в повозке минет. Охомутать его было довольно просто. — Хм, странно, — Чон поджимает губы, вновь смотря в бинокль, где парни испарились из виду. — Они исчезли... В обзоре появляется чужой сапог, Чон как провинившийся ребёнок медленно отрывает глаза от бинокля, поднимая их на человека перед собой. Чимин держит руки на груди, а рядом стоит Тэхён, покручивая нож между пальцами. Его ухмылка не заставляет себя долго ждать, лишь ползёт вверх. Юнги так и сидевший под шляпой, до сих пор не заметил их присутствие – спокойно подносит яблоко к губам, в котором за считанные секунды оказывается нож, лезвие которого прошлось насквозь, оставляя сок на лице Мина. Быстро поднимая шляпу, он видит Тэхёна играющего бровью, не замечая как сам непроизвольно сглотнул. — Вы, ребята, не представляете как вам повезло, — Тэхён медленно подходит к Юнги, наклоняясь к лицу напротив, — что вы наши парни. Будь иначе, — проводит пальцем по лицу, где была капелька яблочного сока и слизывает. — Нож бы оказался здесь, — и одного кивка вниз хватило понять, куда бы прилетело лезвие. Мин на автомате свёл ноги. Очередь Чимина не поджидала. За это время Чонгук успел принять сидячую позу, внимательно наблюдая, что Тэхён творит с его другом. В голове что-то мелькнуло: мирить их так, была плохая идея, вот пусть Мин за всё и отдувается. Но Пак поворачивает его лицо за подбородок, привлекая всё внимание к себе. Чёрт, какой же он сексуальный. И позволить выйти этой мысли Чон совсем не постыдился. Чимин выглядит как божество, после того как парень ночью смыл всю кровь с его лица. Хочется любоваться им вечно. — Не хочешь ничего сказать? — как он это делает? Парень считал его милым, а сейчас... он горяч. Как внешне, так и голосом. — Извини? — ведь это? — Имеешь в виду, снимем номер и ты хорошенько попросишь прощения? Молчание Чонгука и эти невинные и ничего не понимающие глазки Пак долго терпеть не смог. Смех парней раздаётся по всему округу, они дают друг другу пять, а Юнги с Чонгуком до сих пор сидят не моргая. Последняя фраза Чимина проносится раз за разом, а внутри всё начинает гореть. Жара не к чёрту, хочется раздеться, иначе тело превратится в мелкую лужицу. Кому парень пытается врать... точно, самому себе. — Да, — мысли вслух, Чонгук! Смех Чимина прерывается, а тэхёнов становится ещё громче. — Хочу, — он и сам не верит, что продолжает это говорить. Ради бога, Чонгук, заткнись. — Тебя.

***

— А не слишком ли ты разогнался? — сквозь поцелуи шепчет Пак, закрывая дверь в их комнату ногой. После тех слов о явном желании, парни не стали временить и направились в ближайший отель. Тэхён с Юнги так и остались с удивлёнными глазами смотреть вслед. Наверное, до сих пор стоят там. Они не рассчитывали на такое, должна была быть обычная шутка, а вышло вот. — Сам виноват, что такой сексуальный. Чонгук не хочет выдумывать детские оправдания наподобие: красивый; я бы хотел попробовать; отдать свой первый раз тебе... всё это звучит так ванильно, на деле в стиле Чонгука, но сегодня он станет взрослее, потому что рядом с Чимином одна мысль накладывается на другую и уже давно не только об обычных поцелуях. Заваливая парня на кровать, рубашка мигом летит на пол, как своя, так и чужая. Было слишком тяжело ехать сюда с мыслью о том, что происходит сейчас. Чонгук думал, что не выдержит и сделает это прямо на бедном Курте. Тогда психика коня слетела бы с катушек. Приятно смотреть на грудь, где нет ни единого шрама. Кулон так и красуется на шее, переливаясь в цвете металла. Чон подхватывает его зубами, откидывая в сторону, чтобы открыть больше пространства на груди, где появятся алые пятна всего за пару минут. Чимин готов изгибаться под его касаниями, губами, руками... они такие сильные, красивые, даже эстетичные. Именно они привлекли внимание в первый день встречи. Игра в пинфингер стала отправной точкой. Чонгук был так на ней сосредоточен, что так и не заметил пристальный взгляд соперника на своей руке. Довольно... странный фетиш, считает Чимин, но кого это волнует? Поцелуи у Чона неловкие, но засосы чрезвычайно прекрасные. Он будто всю жизнь потратил на обучение только им. Прелюдия – любимая часть Чимина в интимный момент, но всегда дарил ласку только он, совсем не представляя как оказывается хорошо было его партнёрам. Здесь жарко, но тело покрывается мурашками. Трогать Чонгука и позволять ему вытворять с собой всё что захочет — что-то невообразимое. Почему они не сделали этого раньше? Ах, да, предосторожность заражения. — Ты такой горячий, — с хрипотцой произносит Чон, его голос на тон ниже – член стал ещё сильнее упираться в ширинку. Удивительно, что они успели сходить в ванную, хотя это было больше простое полоскание. Языком он проходит по подбородку, короткими поцелуями по линии челюсти, впечатывая в голову вкус и аромат мягкой кожи. Талия Чимина лучше, чем у любой местной девицы, продающей своё тело за копейки. Она такая тонкая и аккуратная, сложно воздержаться и не провести по её очертаниям ладонями, что и делает Чон, пока уделяет особое внимание чувствительной коже за ухом. Чимин не стесняется тоже: ведёт рукой к нижней части его торса и останавливает на пахе, сжимая возбуждённый орган через ткань такой лишней одежды. За это Чон хрящ на ухе прикусывает сильнее обычного, к удивлению Чимина принося тем самым лишь больше волны возбуждения. Первый шумный выдох срывается с его губ невесомо, поддразнивая Чонгука: лёгкое покусывание мочки уха и стало этому причиной. Ласкать бы Чимина долго, любоваться его телом, губами, с которых отдалённо доносится что-то наподобие стона от простого прикосновения к соску, но внутри всё в пламя адское превращается, что терпеть обоим становится невыносимо. Чонгук отстраняется, в глазах напротив черти играют, пока руки Пака начинают расправляться с его ремнём. Парень готов на очень многое, чтобы лицезреть такого Чимина каждый день. Когда его язык проходится по приоткрытым губам, медлить Чонгук уже не может. Без посторонней помощи справляется со своими штанами и отправляет их на пол, неожиданно для брюнета, стягивая с него следом. Они возбуждены, но вновь скованность одолевает Чонгука, ведь он мало того, что просто не занимался сексом, он не делал этого с парнем. — Я сделаю всё сам, просто ляг, — ласково убеждает брюнет, укладывая Чона спиной на матрац и удобней устраиваясь на бёдрах. — Расслабься. Легко сказать. Вся уверенность пропала, когда Чон понял, что они всё ближе подходят к тому самому моменту. Боится сделать что-то не так, принести боль или опозориться, что в двадцать три ни разу не трахался. Но Чимин не насмеивается, его смелости хватит на них двоих, и парень использует её по полной. Пак первый снимает свои боксёры, открывая вид на истекающий смазкой член до самого пупка. Если его вышло настолько возбудить, значит старался Чон не зря. На самом деле, он просто импровизировал и вышло довольно успешно. Собственный член истекает не меньше, Чимин берёт его в руку, размазывая по всему стволу, а когда массирует большим пальцем головку, пальцы впираются в простынь, лишь бы хоть чем-то занять руки в которых так сильно хочется сжать чужое тело. По касанию Чимина к своим ладоням, он расслабляется, позволяя парню перенести их на его ягодицы. Не сказать, что Чон совсем не знает, что делать, но опять же, боится. Кивок Чимина внушает доверие. Если верит он, значит и Чонгук поверит ему. Парень сжимает ягодицы немного уверенней, раздвигая и нащупывая средним пальцем колечко мышц. Надавливает, аккуратно проникая кончиком фаланги внутрь. Чимин решает помочь: приподнимается и заводит руку за спину, вводя свой средний палец сразу наполовину. Как ему удаётся выглядеть ещё сексуальней? С закусанной губой и полуприкрытыми глазами, с влажными от пота волосами, а это они даже не приступили к самому главному. Так хочется сделать ему приятно, а Чонгук ведёт себя как трусливый ребёнок. К чёрту. Резко вынимая палец, Чон переворачивает парня под себя, одним рывком стягивая его вниз, прямо на уровень глаз смотрящих друг напротив друга. Тот удивлён, приподнимает бровь и непонимающе моргает, чуть не вскрикивая, когда рука Чона хватает его за запястья и удерживает над головой крепкой хваткой. Вот теперь он выглядит как настоящий хищник, что Чимин даже сглатывает: в горле так резко пересохло, кажется, он перевозбудился. Чонгук не дурак. Он давно видел на себе, в частности, на своих руках пожирающий взгляд Чимина. Было как-то странно от этого, но каждому своё, что поделать. Языком парень проходится по кадыку, слегка прикусывая зубами. Вызывать тяжёлые выдохи и ёрзание тела под ним так приятно. Пальцы второй он вновь вводит внутрь, только в этот раз сразу два, проталкивая до самого конца, где раздвигает на манер ножниц и соединяет, делая резкий толчок, что Пак вскрикивает, сильно зажмуриваясь. — Всё хорошо? — он расслабляет хватку на запястьях, когда видит влажность в уголках глаз. — Я-я сделал больно? — Просто продолжай. И он слушается, вновь надавливая в ту самую точку. Теперь стало понятно, что слёзы у него совсем не от боли. Убирая хватку на руках, парень заменяет пальцы членом, не торопясь погружая его в горячее нутро. Чимин сам поддаётся ближе, ухватывается за плечи того, и откидывает голову на подушку, издавая слишком громкий протяжный стон. Размер Чонгука заполняет его идеально, медленные движения бёдрами, перерастающие в более нарастающий темп, просто добивают Чимина за считанные секунды. Неожиданно быстро он кончает себе на живот, поддаваясь немалому удивлению. Никто никогда не доводил его так быстро до оргазма. Хотя желание кончить появилось ещё когда Чонгук захватил его руки в свой плен. Чёрт, он уже захватил полностью, а не только руки. И то как искренне улыбнулся парень от увиденного чуть ли не вызвало смех, но он резко оборвался от очередного глубокого толчка. Чон не слишком торопится, но и не медлит. Как-то даже, точно как Чимину хотелось бы всегда. Если поцелуям Чимин научить сможет, то трахать лучше, чем выходит сейчас, научить получится вряд ли. Но когда-нибудь, они обязательно попробуют поменяться местами. Чимин тоже знает некоторые хитрости, Чон долго не продержится. Он и сейчас не особо продержался, его тело слишком чувствительно для первого раз. Кончает он через десять минут после Чимина, заваливаясь на кровать рядом и улыбаясь в потолок как безумец. — Секс – это круто, — с восхищением проговаривает он, вызывая тихий смех у Чимина. — Поцелуи тоже. Губы Чимина в который раз утягивают в поцелуй. У них правда была вся ночь впереди только на ласки друг друга.

***

— Если кулон обладает таким мощным действием, то я смогу сделать из обычной воды лечебную. Но звучит это как сказка, если честно. Адам был один из немногих вариантов, а точнее, единственным кто мог бы помочь в такой ситуации. Соваться в город им опасно, а он сможет помочь людям, причём неплохо себя прославив. Один домик в деревушке они приметили, нужно лишь привести его в порядок, чем как раз сейчас занимаются Тэхён и Юнги. Доказать, что кулон не какая-то там безделушка они решили довольно необычным способом. Чимин достаёт револьвер и подносит к подбородку, без раздумий делая выстрел и падая на землю с внушительной дырой в черепе. — Какого хера?! А спокойный Чонгук выхватывает кулон из рук охреневшего Адама и одевает на брюнета. Чудо происходит через несколько секунд, кулон освещается зелёным светом, а рана быстро затягивается не оставляя на парне ни единой царапины. Чимин поднимается с помощью руки Чонгука, ожидающе смотря на Адама. Ему сложно поверить в только что произошедшее. — На самом деле, я не рассчитывал делать так, — прочищает горло Пак. — Если бы ничего не сработало, вышло бы смешно. Чонгук, пожалуй, промолчит. Он еле сдержался не рвануть, чтобы подхватить падающего парня. Как ему вообще пришла мысль сделать так? Чон поправляет нож за поясом, которым собирался сделать себе небольшой порез и возвращает кулон Адаму. Теперь он уверен, что эта вещь может помочь очень многим. — Хорошо, я всё сделаю. Парни ему доверяют, не знают почему, но выглядит он совершенно не тем, кто заберёт себе и не сдержит обещание. Тем более, в самую первую встречу он помог им, а главное правило лекаря, хоть уже и бывшего — спасать жизни людей. Чонгук седлает Курта, а Чимин, как и всегда залезает сзади. Сколько бы раз не думал взять себе новою лошадь, ехать вместе с Чонгуком по-особенному приятно. Домик в котором они будут жить не очень большой, но имеет две отдельные комнаты как раз для каждой парочки. Совместное проживание долго не продлится, Чонгук вообще не привык жить с кем-то, но это дело времени, тем более Юнги сказал, что они сразу съедут с Тэхёном как только отыщут хорошее место. — Ну как там? Он согласился? — Тэхён отряхает руки от пыли: только что они вынесли большой старый шкаф. — Ещё как, после того, что я сделал, любой бы поверил в магию, — гордится Пак, но внутри остался осадок вопроса «что если бы не сработало?». — Даже не буду спрашивать, лучше помогите занести новый стол. Впереди целая перестройка их собственного дома. Дома, в котором они станут настоящей семьёй.