Никто не верил и не поверит

Влад уезжает только после того, как Ваня скрывается за дверью подъезда – он ещё немного патрулирует неподалёку, потом едет в участок, сдаёт дежурство и машину, а на выходе из участка закуривает: надеется, что Ваня действительно ждёт его дома, только вот он совершенно не понимает, как надо себя вести, что говорить.  Чтоб немного освежить мысли, решает дойти ещё до круглосуточного магнита недалеко от дома: там берёт хлеб, колбасу и пачку пельменей вдруг Ваня есть хочет, а у Влада нихуя и нет. Ещё берёт несколько бутылочек пива, любимых мармеладных мишек и сок, а на кассе ещё две пачки сигарет. У него реально раскалывается голова от всего сегодняшнего дня – какой-то он особенно длинный, муторный и сложный, поэтому хочется побыстрее домой. Дома он через 15 минут, ну, точнее звонит в домофон: ему открывают. Ну и слава богу! Значит, Ваня действительно ждёт.  Влад заходит в квартиру, закрывает замки, стряхивает с волос капельки воды, оставшиеся от снега, вешает куртку и снимает кроссы, а потом проходит на кухню, ставит пакет на стол – Ваня тоже уже там.  — Я еды купил, ну, это если ты хочешь. И пиво ещё, — у него в доме сейчас действительно ничего нет, ибо доставка должна быть завтра, а о Ване хочется позаботиться сейчас, — Или чего ты хочешь вообще щас? Ваня перемещается на кухню — почему-то кажется, что это лучшее место для ожидания Влада. Сидит в мобилке, отвечает на сообщения, потом просто смотрит видео на ютубе, пока не слышит звонок домофона. Открывает и возвращается на место, ждёт хозяина или скорее арендатора квартиры. Потом смотрит на него и улыбается: — Можно че-нить пожрать, а то я седня только кофе пил, — пожимает плечами. — Да и ты, наверное, ниче не ел, да?  Приходится встать, чтобы начать разбирать пакет и смотреть, что там вообще Влад накупил. Ладонь тянется раскрыть пакет, но сталкивается с рукой Влада, что, очевидно, потянулся за тем же самым. Ваня улыбается, убирает руку и поднимает взгляд, оценивая ситуацию как киношную. Влад сегодня пил кофе, энергетик и зажевал один сэндвич, а сейчас ему вроде уже ничего и не хочется, потому что он устал – день вышел действительно сложным. Он вздыхает, тянется к пакету, чтоб начинать доставать, но сталкивается с чужими пальцами: его в этот момент пробирает аж, он понял, что Вани ему действительно не хватало.  Он забивает хуй на пакет, кладёт ладонь на его плечо, чтоб внимание привлечь, а потом просто тянет к себе и обнимает, утыкаясь носом в макушку.  — Ты прости, рил, что я тогда убежал. У меня просто беды какие-то в башке видимо, — целует в лоб легонько, а потом отстраняется и разбирает пакет, — Могу бутерброды сделать или пельмени сварить. Че хочешь? В объятиях Влада прям как-то спокойнее становится и теплее. Ваня улыбается, ещё раз заверяет в том, что всё окей, обнимает, слегка шарит ладонями по спине поверх официальной патрульной одежды, потом отстраняется. — Можно пельмешки захавать, — смотрит на пару внушительных пакетов «Сибирской коллекции», а потом на Влада. — Только ты, может, переоденешься сначала? — Ване просто хочется, чтобы обоим было комфортно. Он закидывает всё, кроме пельменей, в холодильник, не решается хозяйничать на чужой кухни и просто занимает место за столом. — Точно, — Влад усмехается. Он совсем забыл, что ещё не переоделся с формы. Поэтому уходит, чтоб быстренько помыться и переодеться. На все не больше десяти минут, чтоб не заставлять Ваню долго ждать – возвращается он в обычной белой майке и шортах, смотрит на Ваню и улыбается слабо: до сих пор странно это, но может стоить перестать бояться и отдаться моменту? Может, все будет не так плохо, как в его фантазиях. Он достаёт кастрюлю, ставит воду и садится за стол – подождать надо, но вот что говорить то? Влад смотрит на Ваню, заламывает свои пальцы: нервничает в каком-то смысле.  — Ну че, как ваще? Ну, эта неделя понятно, какие планы дальше? — Я ж вроде говорил, что хотел бы на нормальную работу устроиться, — Ваня складывает руки перед собой, смотрит на собственный телефон, что лежит скраю стола, потом думает. Получится ли у него? Есть ли в этом смысл вообще? Чаще всего подобные идеи проваливались, либо он сам себе не доверял из-за своей зависимости, ну и сворачивал это дело ещё на корню. Потом он смотрит на Влада, будто бы ища поддержку — да, это прям необходимо сейчас. Кладёт руку на стол ладонью вверх, как бы намекая, что его нужно поддержать, и поворачивает голову в сторону: — А ты че думаешь? Идея, может и хорошая, ведь вполне может подтолкнуть к тому, чтоб завязывать, но может и не помочь вообще – это будет только зря потраченное время и силы, которые на поиски работы будут положены.  Влад смотрит на чужую ладонь, слышит, как тикают настенные часики, как булькает вода в кастрюле. Потом он смотрит на Ваню – таким беззащитным он кажется, что хочется притянуть в свои объятия и спрятать от всего этого дерьма. Владик тянет руку и сжимает чужую ладонь: хочется, чтоб Ваня знал, что он будет с ним всегда, поддержит в любой ситуации и больше никогда не кинет – он действительно очень постарается научиться всякому такому.  — Идея хорошая, — улыбается, встаёт и чмокает в висок. Потом отходит к плите, чтоб посолить воду и закинуть пельмени, — Куда хочешь? Ты вообще на кого учишься? И ходишь ли вообще на учёбу? — Я на заочке последний год учусь, — отвечает Ваня, когда ладошка вновь пустеет. Когда он только поступал, то его всё устраивало, хотя всё равно смысл был не в том, чтобы профессией овладеть, а чтобы получить корку. Он пытается вспомнить полное название специальности: — Там…право и организация соц обеспечения или как-то так. Юрист типа, — получается, что они с Владом типа по разные стороны баррикад — а ведь Шабашов об этом никогда не думал раньше, да ещё и в таком контексте. Это даже забавно, что ли, хотя и понятно, что профи в своём деле Ваня никогда не станет. — А устроиться можно куда угодно, где надо иметь хотя б чуток ответственности, дабы, ну, не ебашить, — усмехается и вытягивает ноги под столом, а ладони схлопывает в замок и кладёт перед собой на стол. Влад мешает ложкой в кастрюле, смотрит на часы, чтоб время засечь, а потом снова на Ваню – с его внешним видом, с кучей татух навряд ли возьмут в какое-то действительно приличное место, но если очень постараться...Влад думает, что может ему в этом помочь, ведь всё-таки имеет связи: ну, точнее его дядя имеет, но точно не откажет в помощи, ведь в какой-то момент он ему почти отца заменил, когда помогал выбраться из всего дерьма, в которое Влад сам себя загнал. Как вспомнит, так сразу бросает в дрожь – он считает, что Ване тоже нужен такой человек, который во всем поможет, поддержит и на правильный путь наставит.  — Думаю, ты справишься с этим, — вздыхает, складывает руки на груди, — У тебя ведь есть я, — слабо улыбается и отворачивается обратно к плите: там уже должно быть готово. Потом он выкладывает пельмени в одну большую тарелку, достаёт какие-то полупустые соусы из холодильника и две бутылочки пива, — Я правда помочь могу, ну со всем этим... — Влад не особо хочет, чтоб Ваня о его прошлой жизни знал хоть что-то, — И с работой тож, — в очередной раз за вечер вздыхает. Ведь день действительно тяжёлый, — Останешься у меня щас? Ваню напрягает лишь одно: как-то слишком много поддержки от Влада. Ну, типа…так резко вот эти все «я помогу», «я рядом» и всё такое. Попахивает вроде б ненавязчивым, но все же контролем. Хотя, может он просто путает хорошее отношение с попытками контролировать? Хз. В последний раз у него отношения были давно, где-то на первых этапах его зависимости, которая слишком быстро переросла в беспрерывный употреб.  Выдох. Нужно попытаться абстрагироваться и заранее не демонизировать Влада. Вдруг и правда хочет помочь? — Посмотрим. Для начала надо решить, чем вообще можно заняться. Я подумаю и скажу, если че, — подпирает голову ладонью, смотрит на Влада и кивает: он не против остаться, ну, хотя смотря че они делать будут. Если он сейчас поест, думает Шабашов, его неслабо так разъебёт, и он уснёт. Можно, конечно, догнаться дорогой где-нибудь в толчке, но Влад же не тупой, чтобы не понять, что Ваня будет внюхан, хотя…по нему уже и не скажешь особо, если он не после недельного марафона без еды, конечно же.  Понимает, что ищет повод поюзать, поэтому старается гнать мысли о зипе в кармане ссаными тряпками и тычет вилкой в общую тарелку с пельменями. Потом макает в кетчуп и закидывает в рот, начиная медленно жевать. Влад надеется, что он не перебарщивает сейчас со своими словами, ведь они всё-таки никто друг другу и может у этих отношений вообще будущего нет – просто хочется, чтоб оно было, потому что Влад впервые за долгое время чувствует что-то серьёзное, а не минутное увлечение или типо того.  Но, наверное, очень глупо привязываться к человеку, который просто обратил на тебя внимание – всё-таки Влад не знает, что там чувствует Ваня и что вообще у него в голове. Может, ничего серьёзного вообще... Потом они просто молча едят, а после еды Влад предлагает Ване, если он хочет сходить в душ. И даже может дать чистую одежду и полотенце. Тот действительно уходит, а Владик остаётся ждать на кровати – залипает в телефон, отвечает на сообщение мамы: та пишет, что у сестры скоро день рождения, надо будет позвонить и поздравить. Потом отвечает пацанам в общей конфе, те предлагают потусить вместе на следующий выходных. Потом он открывает тик ток, недолго листает, потому что возвращается Ваня и падает рядом на кровать – Влад косит взглядом в его сторону, двигается чуть ближе и тянет свои лапы, чтоб обнять его.  Это все так странно для него. Он все ещё немного сомневается в том, нужно ли это вообще им обоим...Но Ваня вроде даже сам к нему прижимается, от этого аж волоски дыбом встают, потому что он так близко и на нем одни шорты – можно рассмотреть татушки, можно погладить...этим Влад и занимается, слегка так водит пальцами, будто проверяет, можно ли ему это делать. И смотрит в чужие глаза. Выдыхает и тянется вперёд, чтоб поцеловать его в губы – просто легонько касается, опять же ища разрешение. У Вани в ванной возникает дикий соблазн, когда от одного неловкого движения из кармана штанов выпадает зип. Поднимает его одними пальцами, кладёт на краешек раковины, а потом снова в карман, но уже запихивает поглубже. Есть резон продержаться хотя бы сегодня, ибо ну бля! Может, Влад, конечно, по виду нихуя не поймёт, но точно услышит звуки всасывания носом, и тут даже шум воды ничего не сгладит — проверено. После душа максимально тщательно вытереться, натянуть шорты и захватить выданную ему чистую тишку, чтоб надеть в комнате, но потом она просто отправляется на подлокотник, а сам Шабашов — в объятия Влада. Так хорошо и комфортно с ним. Даже шевелится чёт внутри, а глаза сами закрываются. Вот парадокс: вроде не так много съел, а в сон потянуло. В ответ на кучу телодвижений со стороны Влада Ваня успевает только поднять голову, как тут же получает некое подобие поцелуя. Сам двигается поближе, трогает за плечи, целует в ответ лишь на треть настойчивее, потому что всё ещё помнит, насколько Влад чувствителен к подкатам и какой он профан. Забавно от этих мыслей и от улыбки удержаться невозможно. А ещё приятная сонливость хорошо сочетается с обстановкой, что хочется выразить происходящее одним лишь словом, что Ваня и делает: — Разъебало, — вполголоса говорит он, обнимает чуть крепче, пальцами поглаживая спину Влада через ткань футболки. Влад понимает, что ничего ему не запрещено, когда Ваня сам его целует. Но в нем все равно говорит неуверенность – кажется, что это по приколу все, что Ване только сейчас хочется, а ещё Влад не уверен и в своих действиях тоже.  Столько разных вопросов в голове, а ответов ноль. Но сейчас, наверное, можно вообще ни о чем не думать, поэтому Владик старается расслабиться и отпустить все плохое. И Ваня для него – глоток свежего воздуха, ибо каждый его день был будто серый и похож на предыдущий. Рядом с Ваней играет другими красками.  Он прижимает его к себе ближе, целует в висок, а потом снова в губы – в этот раз более уверенно.  — Согласен, — усмехается, смотрит в глаза и гладит Ваню по руке, — Хорошо так, — приходится отстраниться, чтоб снять с себя майку, а потом Влад ложится обратно, тянет Ваню на себя, чтоб сел сверху. Так ещё приятней на него смотреть. И пробирает до мурашек. Владик тянет руки, кладёт их на чужие плечи и тянет Ваню к себе – на этот раз целует ещё увереннее, лезет языком в рот, проводит по зубам, сталкивается с чужим языком и отстраняется, выдыхая, ибо аж жарко стало. Как-то всё безумно быстро решается, думает Ваня. И он вообще-то не боится подобного, лишь слегка в ахуе, а ещё думает, что они оба профаны какие-то. Но постепенно, стоит лишь отпустить мысли и перестать себя накручивать, становится намного легче, и в ход уже идут более смелые прикосновения и поцелуи. Получается даже стукнуться зубами, благо, не сильно. Потом Ваня отстраняется и смотрит на Влада сверху вниз: интересная позиция, однако. Ощущает себя прям-таки девчонкой какой-то, которую легко носить на руках, и Влад с этим успешно справляется. Наверное, только неопытный или совсем ничего не смыслящий человек сказал бы, что тот похож на всего из себя такого натурала. Хотя Шабашов подозревает, что у Влада был такой этап в жизни, когда он имел завышенные требования к девушкам, трахал по несколько за вечер, влюблял в себя и бросал. Латентность — она такая. А вообще, хотелось бы узнать немного больше о нём, ибо не выглядит как человек, который, забив своё тело тонной татушек, вдруг одумался и пошёл в школу полиции. Если спросить прямо — не соврёт же? — Чем ты занимался до того, как пошёл в школу МВД? — Ваня решает утолить свой интерес вотпрямщас, ибо, бля, хочется знать всё о человеке, у которого зависаешь дома, сидишь на бёдрах и которому даёшь себя лапать. Влад помнит, что раньше он точно ничего ни к кому не чувствовал – у него были тёлочки, которые нравились из-за больших сисек или аппетитной жопы, ему даже нравились дамы постарше, ибо они опытнее любой девочки, но каких-то прям вау чувств у него ни одна не вызвала. У него были взрослые солидные мужики, которые могли жестко ебать, были милые мальчики, которые могли подчиняться – и опять же это ничего не вызывало, кроме короткого увлечения. Может и это влияет на то, что у Влада теперь не получается завести отношения: он тупо не знает, что такое любовь, ведь никогда не любил, и никогда не любили его.  А сейчас действительно щелкнуло что-то: Ваня не похож на других, он особенный какой-то. Может, немного напоминает себя – он такой же запутанный, как Влад несколько лет назад.  Владик смотрит в глаза, стремается на самом деле рассказывать, ведь вдруг, ну Ваню это отвернет от него? Хотя скрывать, врать как-то смысла нет, да и Влад не умеет особо.  — Ну, — он выдыхает, перемещает руки на чужие бедра, — Ну там сложно кароч, — поджимает губы, задумывается, — Я торчал, короче дико. Лет ну...с 15, может. В школу там не ходил, вечно где-то зависал с пацанами, даже как-то пытался продавать, а потом..., — вспоминать тоже тяжело, — Челик в компашке нашей умер, я так охуел тогда, ну типа...ему только 18 было, столько всего впереди, а он под этим делом в окно вышел, — ещё один тяжёлый вздох, — Я, короче, подумал тогда, что боюсь сдохнуть...ещё мама так из-за меня плакала, говорила, мол, ты как батя. А как батя быть я тоже не хочу, потому что он мудак, поди спился и сдох где-нить и всем похуй...и я вот подумал, что ну мне не надо это всё. Мне тогда было 17, пришлось в школу вернуться, в 9 класс закончить, короче....таким лохом ещё себя почувствовал, а потом мне дядя, брат мамин говорит, мол, если все ок закончишь и не будешь хуйней страдать, то я тебя в школу ментовскую устрою, типа я в детстве хотел быть как он, таким же крутым копом. Я подумал, что это лучше, чем сдохнуть где-нить и оставить маму думать, что это она виновата...было тяжело ужасно на самом деле, — слегка кашляет, ибо от такого количества слов пересохло в горле, — Я с горем пополам закончил школу, переехал в Москву и сейчас вот все как есть. Со временем стало легче, одумался, типа и вроде не жалею, — все это время он смотрел то в потолок, то в стену за Ваней, а сейчас переводит взгляд на него, — Вот так как-то. — Внушительная биография, — отзывается Ваня, немного скатываясь вбок и просто ложась рядом, перекинув руку через живот Влада. Просидеть в школе на год дольше всех своих одноклассников — весьма стрёмная хрень. Как и начать торчать в пятнадцать, хотя, в те времена, наверное, была спайсуха популярна? Шабашов к ней не прикасался ни разу. А ещё выходит, что примерно они плюс-минус одного возраста — Ваня так и думал вообще-то. Он улыбается, пальцы правой ладони запуская в чужие волосы. — Короче, классический трудный подросток типа? — отстраняется и щурит один глаз: — Ну, похож так-то. Хотя на самом деле нет, — ложится обратной щекой Владу на плечо. Раскусить Влада было так просто, из него даже не пришлось клещами вытягивать каждое слово. О себе же рассказывать так неохота сейчас, да и основное ведь Влад и так знает, плюс он всё-таки мент и если надо, может добыть любую инфу…наверное? Правда, Ване кажется, что опускаться до подобного он не будет и если что-то интересно, то просто спросит. — Тебе завтра куда-то нужно? — плавно уводит тему в другую сторону, ибо всё, что хотел, Шабашов узнал. Да уж, биография действительно внушительная, а жизнь интересная – пиздец как хочется забыть тот отрезок времени, ибо за самого себя становится стыдно. Он тогда смотрел на себя в зеркало, задавал вопрос "ты кто, пацан?", но остановиться все равно не мог. Хуй знает, может быть, его бы сейчас здесь не было, если бы не одумался тогда. — Ну, типа. Ток ещё труднее, — Влад усмехается, прикрывает глаза, когда его гладят по голове: получать все эти прикосновения так приятно, аж внутри так тепло становится, что давно дохлые бабочки ожить могут.  — На учёбу только. На пару часиков, — вздыхает, гладит Ваню пальцами по спине: ему учиться немного осталось совсем. Потом он закончит и сможет работать в ментовке на нормальных правах и с полной зарплатой. Может, повысит звание даже, а то простой сержант звучит не солидно, — Это последний год у меня. Потом нормально работать смогу, — вздыхает, перемещает руку на волосы и перебирает пальцами прядки на затылке,  — Но я не думаю, что прям так сильно хочу...тяжело это, — прикрывает глаза на сегодня, прокручивает в голове сегодняшний день: жесть одна какая-то. Поэтому иногда возникает мысль, что ему это все действительно не нужно, — Но в этом и плюсы есть вроде, — усмехается, — А у тебя какие планы на завтра? — Завтра дома. Надо по учёбе сделать кое-че и отцу позвонить, а то я постоянно забываю, — неприязненно морщится, но эта неприязнь исключительно к самому себе и своим проёбам. Впрочем, если постоянно ударяться в ненависть к самому себе, то ничего хорошего из этого не выходит. Ваня предлагает лечь спать, и когда кутается в одеяло и отворачивается к стене, то его начинает потихоньку крыть. Отсутствие в организме хотя бы малого количества синтетики даёт о себе знать, и он начинает загоняться, думать о том, зачем всё это, ну, с Владом? Всё равно тот разочаруется в нём, проклинает и бросит, как делали люди до. А ещё неимоверно парит тот факт, что если у них дойдёт до секса, то это заведомо пропащая хрень: без наркоты Ваня не сможет, а с наркотой у него не встанет. Загоны зреют и зреют в голове несколько часов. Потом всё же удаётся уснуть, но сон беспокойный — Шабашов постоянно ворочается и просыпается от будильника на телефоне Влада. Целое утро приходится натягивать на лицо улыбку, делать вид, что всё хорошо, хотя внутри всё в узел сворачивается и больно так, а ещё вечно сохнет рот. Он вечно облизывает губы. Прощаются у остановки, а после дома Ваня вызванивает Эллу, и та обещает приехать. Шабашов надеется, что та успокоит его, но та ставится в ванной смесью мифа и героина. Потом говорит, что у неё есть и чистые шприцы, и она может помочь, но Ваня решает по старинке. Пока что.